Текст книги "Вот и я, Люба! (СИ)"
Автор книги: Мара Евгеника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13
Ложусь спать с мыслью, что дел завтра у меня курам не переклевать. Начинаю по пунктам пробегать все, что нужно сделать, а главное, это рождественский сочельник. К вечеру надо стол собрать.
Дети приедут. Кстати, а чего они все молчат?
Миша с Машей и Аня с Женей должны из Новосиба приехать вместе.
Ага, утром, но не рано, Алёне позвоню узнать, как её самочувствие, и что будем на стол собирать.
Опять в голове, как заноза, свербит мысль про Степана. Ну и чего Степан?
Как уехал ближе к обеду второго числа к своим родителям, так и не виделись больше. Он мне это время несколько раз на коротке позвонил и прислал по одной эсэмэс в день. Сегодняшнем сообщении написал, чтобы не стеснялась и сообщала ему о своих делах.
Ну, я не постеснялась и сообщила:"Все нормально." Звонить ему сама, конечно же, не звоню. Не хочу случайно помешать. Вдруг он как и я весь в делах. Ну, или он на каком-то деле.
Нет, больше не хочу по собственной глупой инициативе становиться неожиданным зрителем слияния иня с янем. Что-то, но я уже до изжоги и отрыжки нахлебалась этими сексуальными мизансценами. Так что никому и никогда никаких внезапных звонков и визитов с моей стороны.
Пусть лучше в моей памяти наши случайные отношения с этим мужчиной останутся штрихами воспоминаний приятного новогоднего приключения.
У меня впервые за много лет случился самый настоящий Новый год – счастливый, радостный, полный приятных слов и сюрпризов.
Главный, конечно же, Степан Григорьевич, который не перестаёт меня удивлять и восхищать.
После очередного тоста «С новым годом – с новым счастьем!» Степан удаляется на минутку.
Вернувшись в костюме Деда Мороза, мужчина потребует от всех нас по стишку для дедушки.
Мы дружно смеемся, но стараемся вспомнить из детства. Все стараются читать с выражением, кто про ёлочку, кто про снежинки, кто про зайчика, кто про крестьянина, который на дровнях обновляет путь.
В награду за старание дедушка каждому вручает подарочки.
Я и дети, совершенно не привыкшие к такому вниманию, на некоторое время даже застываем, будто Дед Мороз коснулся нас своим посохом волшебным.
Наша Маша, придя в себя быстрее всех и распаковав свой подарок первой, взвизгивает, прихлопывая в ладоши от радости.
– Степан Григорьевич, огромное Вам спасибо, такого красивого ежедневника у меня ещё никогда не было. Ой, а ручка то какая суперская, – не сдерживая эмоций, моя невестка кидается обнимать мужчину.
Две другие мои девочки, Анюта и Алёна, тоже благодарят Степу, не скрывая эмоций от полученных подарков.
Все девчули впечатлены тем, что у всех блокноты для записи разного цвета и наполнения.
– Мамуль, ну раскрой свой подарок. Мы и твой хотим посмотреть. Давай, ну же! – щебечут, как синички, мне на ухо мои девчонки.
Впервые зависаю над подарком. Мне, как в детстве хочется, сохранив таинство, посмотреть сюрприз от Деда Мороза самой без свидетелей, тихо закрывшись в своей комнате.
В принципе я планировала сделать все именно так, но мои девчонки смотрят на меня такими глазищами, что приходится сдаться.
В моем подарочном пакете в стильной и очень красивой коробочке оказывается невообразимый платок из натурального шелка в мои любимые турецкие огурцы изумрудного цвета.
– Ах, какой чудесный платок, – одновременно шумно выдыхают все три мои грации. – Рисунок и цвет шикарные. Мам, прямо к твоим глазам!
– Это жутко дорогая коллекция известного бренда «Maestri d'Arte». Мы такой для своего куратора заказывали, – шепчет всем нам Аня. – Это огонь просто!
Повосторгавшись на своими и моим подарками, девочки начинают приставать к парням.
– Эй, мальчуганы, чего зависли то? Давайте открывайте свои подарки, – требует Анна.
Во всех подарочных наборах парней оказываются кожаные портмоне, ручки и ремни известного бренда.
Вижу, сыновья мои и жених младшей дочери Евгений немного смущены.
Спустя несколько минут парни все же приходят в себя и по-мужски сдержанно благодарят Деда Мороза, пожимая ему руку.
Пока Степан уходит снимать костюм, Димка успевает выйти и вернуться с подарочным пакетом.
Я несколько удивленно смотрю на сына, а он очень довольно и хитро улыбается.
– Степан Григорьевич, огромное спасибо Вам за спасение нашей мамы, за добрые слова в её адрес, за понимание наших переживаний, за ответы на наши вопросы, за внимание к нам! Так случилось, что с розовым баварским пятачком Вы уже познакомились, поэтому мы дарим Вам символ нашей семьи, – Димка, улыбаясь, лезет в пакет и достаёт фарфоровую копию Степашки. – Это наш главный сюрприз, а сопутствующие Вы рассмотрите сами.
– Благодарю от всего сердца, – смеясь произносит Степа. – Я вот теперь думаю, может и мне завести поросеночка, только такого декоративного, чтобы не рос. Пусть бегает, хрюкает. Нет, конечно же, я шучу.
Мы все смеёмся над шуткой Степана. Хотя как говорится, в каждой шутке есть доля правды.
Насмеявшись в удовольствие девчонки предлагают танцевать.
На первый танец Степан приглашает меня.
– Любаш, а ты что в год поросенка родилась? – задает мне вопрос, которого я, в принципе, хотела избежать.
– Нет, в год тигра, – отвечаю, смотря прямо в глаза Степе.
– Ну, нет, ты совсем не тигрица, а кошечка. Вот и здорово, буду звать тебя кисуля-тигруля, – смеётся Степан, – Я родился в год «Дракона».
– Да, да, я уже в курсе, что по типу личности ты – вождь. Поэтому твой девиз:"Я руковожу!" Твои сильные качества – благородство, великодушие, новаторство, требовательность, проницательность, дальновидность. Слабые стороны – нетерпимость, грубость, импульсивность. И кстати, Степан Григорьевич, тигр и дракон не совместимы.
– Любовь Петровна, не верь гороскопам. Их пишут люди, а человекам свойственно ошибаться. Мы с тобой идеально совместимы. Это также верно как и то, что сегодня первое января, – многозначительно подмигивает мне Степа. – Да, и мне очень бы хотелось сегодня ещё хотя бы разок проверить нашу совместимость, но боюсь, что это будет крайне неуместно.
Ничего не отвечаю на слова Степана, меня радуют его проницательность, предупредительность и умение уважать других.
После танца со мной Степана подхватывает Машуня.
Я сижу на диване, уютно прижав к себе свою малышку Анюту. Мы обе наблюдаем за тем, как танцуют Степан и Евгений с Машей и Алёной.
Миша и Дима попросили нас всех пока побыть в доме. Они готовят какой-то сюрприз.
Я, наблюдая за движением пар, думаю о том, чего мои дети были лишены все эти годы.
Нет, конечно, подарки они получали постоянно и всегда с оговоркой от нас с папой. Сам Анатолий ни разу ничего не подарил детям от себя лично.
Это он любил от нас получать презенты на разные торжества от дня рождения до праздника работников культуры.
Про поздравления и подарки лично мне уже и говорить не приходится. Все мои дни рождения для Тольки были его персональными праздниками. Он на них просто присутствовал, как главный мой подарочек.
Анюта жмется и ластится ко мне, а я все думаю о жизни своей.
«Может все же терпела и глаза на все закрывала ради детей? Вот какие они у нас все ладные и хорошие получились. У нас получились теперь даже как-то странно звучит, потому что и дети всегда были только моими. Толян постоянно орал, дескать, сама нарожала – сама и расхлебывайся! Боже, Люба, жизнь лично-бабскую свою ты все же профукала. Не было у тебя с Анатолием никакого женского счастья. Материнское вот оно сейчас рядом с тобой, а остальное ты как в грустно-ироничном выражении универсальности качеств современной женщины:»Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик".
– Мам, а правда Степан Григорьевич – классный, да? Жаль, что отец у нас не такой, – вздыхая, шепчет мне на ушко Анюта.
Я глажу свою проницательную дочь по головушке и целую её в макушку.
– Все, доча, ерунда! Главное, я уверена в том, что Евгений твой точно наш парень. Вон как весь танец на тебя поглядывает, – в ответ шепчу Анечке.
– Мамуль, а можно я приду к тебе пошептаться?
– Конечно же, можно. А вы с Женей в какой комнате спите, Анюта? Вероятно, в моей вам Алёна постелила?
– Ты чего мам? – удивленно в глаза мне смотрит Аня и говорит в самое ухо. – Мы ещё ни разу вместе не спали. Женя категорически против. Он считает, что все только после официального оформления отношений. Давай об этом и пошепчемся, а? Страшновато мне что-то.
– Хорошо, жду тебя, моя малышка.
Только успеваю ответить Ане, как запыхавшиеся Дима и Миша зовут нас на улицу, где они расставили фейерверк. Быстро одевшись выходим гуртом.
Во время вспышек разноцветных огненных цветов и фонтанов парни нам всем раздают еще и бенгальские свечи. Мы все весело кричим «С новым годом!» и обнимаемся.
Последним меня обнимает Степан и не выпускает из своих рук, пока мы не возвращаемся в дом, где уже просто пьём чай и болтаем.
Перед тем как разойтись на сон Дима с Алёной решаются корректно уточнить.
– Мама, как я понимаю, – спокойно произносит Димка, – вам можно стелить и в одной спальне. Да?
Я даже не успеваю ответить на вопрос сына, как в разговор вступает Степан.
– Эээ, нет, ты, Дмитрий, мать в краску не вгоняй, а то на неё падеж может напасть, – вместо меня, смеясь, говорит Степа.
– Что, извините, может напасть? – удивленно уточняет сын мой.
– Неважно что. Не надо смущать маму, она же девочка все же! Стелите нам в отдельных комнатах. Так у вас будет возможность перед сном устроить ей допрос с пристрастием, – хохоча поясняет Степа и уводит Диму от меня.
Успеваю только в их спины пожелать спокойной ночи.
Степан как всегда оказывается провидцем. После того, как все вроде и расходятся по своим комнатам, я ещё часа два болтаю со своими детьми, которые просачиваются ко мне по-одному.
Дольше всех в моей комнате задерживается Анюта, с которой мы и засыпаем за обсуждением её страхов.
За воспоминаниями и мыслями уплываю в царство Морфея. Во сне вижу Степана и как наяву чувствую его горячие руки на своём теле и прикосновения к моим губам.
В голове пролетает мысль, что сны не могут быть такими явно осязаемыми.
Я просто реально чувствую, как мой рот нежно ласкают требовательный язык и жёсткие губы.
От понимания, что все происходящее явно не сон, я просто подпрыгиваю на кровати и лбом прямо со звоном бьюсь о что-то жёсткое.
Открыв глаза в темноте вижу лишь очертания крупного силуэта.
От страха меня пронизывает разряд тока. Внутри выстреливает пружиной неуправляемая истерика. Я начинаю истошно орать.
– Черт, черт, черт! Ты кто? Какого черта забрался в мой дом? Пошёл вон отсюда, черт незваный, – от страха у меня трясутся руки, но я все же пытаюсь сунуть левую под тумбочку, чтобы нащупать тревожную кнопку.
Не успеваю ничего сделать, как меня жестко прижимают к постели и запечатывают мой крик поцелуем. Я, задыхаясь без воздуха, начинаю выдрыгиваться и вырываться…
Все же одной рукой умудряюсь нашупать выключатель ночника, нажимаю его. Свет загорается, и я вижу Степана.
Обалдев от этого зрелища, поперхиваюсь словом "черт", успев произнести лишь первый слог "че"...
– Ну, вот, а ещё несколько дней назад меня Богом называла, когда просила ещё, а теперь рогатым обозвала и по лбу треснула со всей дури. Хорошо, хоть морду мне не ободрала, как кисуля-тигруля, – хмыкая, нарочито обиженным тоном произносит мужчина.
– Степа, – вскрикиваю я, забывая о страхе, истерике, раздражении и вопросах.
Все это улетает куда-то в космос под влиянием моего желания быть кожа к коже с этим мужчиной, чувствовать себя крохой под его мощным телом, испытывать ощущение наполненности внутри себя.
Плавиться от его нежных поцелуев, шершавых поглаживаний, требовательных ласк. Слушать какофонию из страстных стонов, рваных вскриков, пошлых влажных шлепков. Тонуть в его глазах цвета крепкого чая.
Гореть в пламени огня его страсти. Испытывать настоящий и потрясающий оргазм.
Мне сейчас не нужны никакие слова, потому что все сказанное совсем не важно, а важны лишь наши ощущения, ведь как однажды сказал мне сам Степан, слова могут ввести в заблуждение, а язык тела нет.
И вот я просто начинаю сама страстно и крепко целовать мужчину, ниспосланного мне небесами.
Расстегиваю, стаскиваю, скидываю его одежду, попутно постоянно поглаживая и зацеловывая его упругое натренированное тело.
Я вижу его губы, на которых блуждает довольная улыбка, и его глаза, в которых плещется пламя.
От желания, страсти, наших обоюдных ласк меня подтряхивает. Мое тело горит, будто его натерли перцем.
Мне становится жарко и тесно в тонкой шелковой ночнушке. Скинув с себя ненужную мне сейчас вещь, занимаю позицию сверху, в одно движение насаживаясь на напряженный ствол мужчины.
То, что происходит с нами дальше можно назвать настоящим безумием. Сколько длится марафон нашей безудержной плотской любви не знаю. Нас обоих покидают силы даже не первыми петухами.
Так и не приняв душ, мы проваливаемся в сон в объятиях друг друга, как сиамские близнецы, сросшиеся грудью и животами.
Будит меня трель телефона. Вижу на часах девять утра, и звонит Анечка. Скидываю звонок. Пишу, что минут через тридцать сама наберу.
Только оставляю гаджет на тумбочке, как снова попадаю в объятия Степана. Мы целуется нежно и неспешно.
– Вот и я, Люба! – хихикая говорит мне Степушка. – Доброе утро, моя тигруля.
Отодвинув мужчину немного от себя, внимательно смотрю ему в лицо.
– Доброе утро, Степан Григорьевич! – произношу с паузами приветственную фразу. – М-да, м-да, м-да, конечно, отколол ты ночью номер. Я, вообще-то, могла от испуга умереть или зашибить тебя…
– Ой, Любушка, как хорошо, все получилось. Ты от страха просто накинулась и трахнула меня так страстно, что теперь я готов все время тебя пугать, сладкая моя!
После его этих слов мне снова становится лень выяснять со Степаном отношения.
Как маленькая девочка, протискиваясь в норку мужских объятий, я начинаю активно тереться своим телом об его и мурчать.
– Любаша, я готов ещё и не раз слиться с тобой в экстазе, но сейчас, к сожалению, "цигель-цигель, ай-лю-лю". Нас ждут великие дела, – произносит Степан, чмокая меня в нос.
Я таращу на него глаза в полном непонимании. Снова пытаюсь прижаться к мужскому телу. Меня великодушно отодвигают.
– Мы сейчас прямо бегом встаём, принимаем душ, завтраками. Я еду по своему плану, потом возвращаюсь за тобой. Ты, Любаша, в моё отсутствие собираешь свои вещи, все что может потребоваться тебе в течение двух-трех дней, начиная от нижнего белья. На все про все с момента моего выезда у тебя на сборы где-то час максимум полтора, – говорит Степан, целуя оба моих полупопия. – Эх, не женщина, а сдобная булочка. В другой раз попку твою сахарной пудрой присыплю и оближу.
– Степан, ничего не понимаю, ты чего там себе напридумывал? Сегодня рождественский сочельник. Ночью Рождество. Все этот праздник проводят семейно…
– Вот мы и проведем его семейно, сладкая моя! Я пошёл в душ, а ты не думай ни о чем, просто прими все, как данность. Помни со мной, Любушка, ты просто красивая женщина!
Глава 14
– Степан Григорьевич, у меня к Вам много вопросов, – говорит мне Любушка, ставя передо мной на стол чашку ароматного чая и тарелку с бутербродами с чем-то мясным, очень вкусно пахнущим. – Как ты смог попасть в мой дом и где оставил машину? Чего ты в ночь без приглашения приперся ко мне? Что это за история с празднованием Рождества? Куда ты собрался меня везти и кто там будет? На каком основании ты позволяешь себе за меня все решать и командовать мной?
Даная моя стоит около кухонного стола в длинном халате с глубоким декольте, скрестив руки под своей шикарной грудью.
Пожираю ее аппетитные половинки взглядом вампира, облизываюсь. Сдерживаю себя, чтобы слюной не поперхнуться.
По моим ощущениям вся кровь из моей головы вместе с мозгом стекает вниз. Чувствую мой младший, наполняясь, снова устраивает восстание.
Мы с Любашей молча пристально и очень внимательно смотрим друг на друга.
Тщательно, прожевывая кусок бутерброда, шумно сглатываю, в одно быстрое движение поднимаюсь со стула и в мгновение оказываюсь рядом со своей шикарной женщиной.
Сразу же роняю свое лицо в её арбузные груди и с рыком хищного зверя втягиваю в свой нос цветочный аромат женского тела. Беру её руку в свою и прикладываю к своему возбужденному паху.
– Любушка, я теряю от тебя голову! Мои яйца от этого становятся просто железными. Чувствуешь? – говорю прямо в грудь моей Данаи, проводя языком между полушариями и целуя каждое. – Могу тебя прямо сейчас разложить на этом столе. Ужасно это хочу, но не сделаю, потому что я – мужик. Мужиком считаю себя не только по первичным половым признакам, а, потому как могу сказать себе "нет". Это говорит о том, что я умею принимать решения, отвечать за них и за свои поступки. Поверь, если мной что-то сказано и сделано, то это незыблемо.
На слове "незыблемо" все же вытаскиваю свою счастливую морду из грудей моей обольстительницы. Легко и нежно чмокаю Любу в губы и в носик.
– Остановить меня, Любаша, могут только обстоятельства непреодолимой силы, например, природные катаклизмы. Все остальное мне по барабану. Это к твоему вопросу про решать и командовать. Теперь дальше…
– Степан, извини меня, я сейчас приду, – практически шепотом, протискиваясь между мной и столом, произносит Любаша, разворачивается и идет в направлении выхода из кухни, на ходу договаривая, – а ты, Степан, пока речь свою сформулируй. Хорошо?
Я возвращаюсь за обеденный стол, чтобы доесть очень вкусные бутерброды и допить чай.
Обращаю внимание на стопку документов и лист сверху, на котором написано "Степан" и какие-то слова в два столбика, один из которых отмечен знаком "плюс", а другой знаком "минус".
Ага, понятно, Люба занимается самоанализом своего отношения ко мне и к моим качествам.
"Умница – моя! Правильно делает! – мысленно отмечаю, что это мне нравится. – Во-первых, женщина думает обо мне. Это уже хорошо. Во-вторых, анализ позволяет ей вычленить хорошее во мне. Конечно, здесь может выплыть и неприятный фактор. Например, качества, отнесенные в графу "минус". Безусловно они могут перебить те, что с "плюсом".
Окидывая взглядом, список все же радуюсь тому, что хорошего в Любашином списке значительно больше, да и многие слова в графе "минус" почерканы и рядом с некоторыми уже стоят "плюсики".
Услышав шаги, лист возвращаю на место, только переворачиваю его. Любаша заходит в кухню в домашнем закрытом костюме.
"Дурашечка моя! Нет, все же умница и красавица!" – думаю нежно и любовно.
– Любаша, в этом костюме ты ещё более сексуальная! – произношу, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать за собой посуду. – И так, продолжаю отвечать на твои вопросы. В дом я попал, потому что знаю коды доступа. Если ты помнишь, мне их прислали сообщением, которая я тебе перенаправил.
Помыв и ополоснув посуду, ставлю её в сушку. Люба в это время смотрит на меня с откровенным удивлением во взгляде.
Целуя её плечико, поглаживая фактурную и курносую попку, возвращаюсь к начатым пояснениям.
– Ночью, голубка моя, я не приехал, а примчался, летел по трассе под 200-ти километров. Понимаешь, милая, все мои силы душевные иссякли. Совсем не мог находиться вдалеке от тебя. И дело даже не в близости, хотя и в ней тоже. За эти несколько дней, Любушка, я так истосковался по тебе, что у меня просто башню от мыслей срывало.
Говорю о своих чувствах очень тихим голосом, стараясь не спугнуть свою Данаю. Произнося слова, все время наблюдаю за ней.
Люба стоит, покусывая нижнюю губу, её щеки покрываются пятнами румянца, который очень украшает её лицо.
– Мне до зубовного скрежета нужно было видеть тебя, слышать и чувствовать, Любаша. Хоть пять минуточек, но побыть рядом с тобой. Улыбкой твоей порадовать себя. Носик твой чмокнуть, губочки облизать, лицом в грудь твою уткнуться. Услышать, как ты заливисто смеёшься и как мурчишь во время секса и очень органично стонешь, когда кончаешь. Любонька, поверь мне, так хорошо, горячо и сладко, как с тобой, мне не было никогда в жизни. И мои слова не только о сексе, а просто об общении с тобой.
На минутку замолкаю, потому что сам снова погружаюсь в воспоминания, конечно же, память подбрасывает самые горячие кадры прошедшей ночи.
Улыбаясь сам себе, продолжаю говорить.
– Все дни без тебя я перебирал в своей памяти каждый промежуток времени, который мы провели с тобой вместе. В этом моем потоке воспоминаний не было ничего, чтобы меня насторожило, разозлило или расстроило. Меня радовало абсолютно все! Радует все, потому что ты мне понятна и приятна. Знаешь, Любаша, ты как моё продолжение, которое не может раздражать, потому что это я сам. Понимаешь?
Женщина моя сладкая слушает меня молча, не перебивая и не пытаясь вставить в мой речевой поток свои пять копеек. Мне, кстати, изначально, понравилось её умение слушать и слышать. Из всех женщин, с которыми мне довелось или приходится общаться, такая черта есть не у многих. Из самых близких только у мамы и жены брата моего. Вот и мне, наконец-то, повезло.
Смотрю на время, понимаю, что надо ехать.
– Да, машину свою оставил подальше от твоего дома, чтобы никто не увидел ее. По поводу места и участников празднования Рождества – военная тайна. Если есть желание, применить пытки своими чарами, то предлагаю к этому вопросу вернуться в другой раз, можно ночью, – говорю шутливо и подмигиваю Любе.
– Степа, я не могу с тобой поехать, у меня семья и дети, – снова начинает трепыхаться моя зазноба.
– Любаша, тииишшш, – произношу, подняв указательный палец и приложив его к прекрасным губам. – Я же сказал, что отмечать будем семейно. Это означает, что дети в курсе. Им дана инструкция. Они знают, что делать.
– Ещё раз, Степан! Кто тебе позволил распоряжаться мной и моей семьей? – фырчит, словно кошка, Люба, упирая руки в боки. – Ты ничего не попутал? Мне, кажется, Степа, ты берегов не видишь?
– Любаша, главное слово твоего спича "кажется". Запомни, я ничего не попутал, – произношу тихим и вкрадчивым голосом, заглядывая в глаза моей строптивице. – Если ты сейчас не прекратишь падеж в пучину истерии, я тебя трахну прямо на этом столе. И мне это не кажется!
Вижу, Люба старается взять себя в руки, хотя продолжает в душе пыхтеть, о чем говорят ее бровки, сведенные домиком.
Снова приближаюсь к женщине впритык, беру рукой её за подбородок, прикасаюсь своими губами к её, зажатым в тонкую нитку, мягко их целую, развожу языком, ныряю вглубь рта. Вынырнув, облизываю со словами "вкусно и сладко".
– Любушка, я люблю тебя! Очень сильно люблю! Уверен в своих чувствах к тебе на тысячу процентов! Хочу, чтобы ты стала моей женой! – на последних словах незаметно достаю из кармана брюк колечко, целуя пальчики левой руки, одним движением надеваю ободок на безымянный. – Все, тигруля, теперь ты моя, я тебя окольцевал!
Красавица переводит свой взгляд на левую ладонь, несколько растерянно осматривает колечко на своём пальчике.
Ничто так не радует мужчину, как смущение на лице женщины. Мне это удалось, я им любуюсь.
– Степан Григорьевич, я не дала тебе своего согласия, и я ещё не разведена! Если у тебя провал в памяти…
– Все, любимая, опаздываю. Второе не проблема. Первое мне не нужно. За чем слова, если глаза, как зеркало души, уже все сказали. Фырчуля, я ушёл, вернусь максимум через полтора часа. К этому времени быть на товсь, – произношу практически на бегу. – Люба, отомри и поцелуй меня на прощание.
Любаша выходит в коридор, смотрит на меня с некоторым сомнением. Завязывая зимние кроссовки, наблюдаю, за сменой разнокалиберных и разнонаправленных мыслей на лице своей Данаи.
Понимаю, что задать вопрос не решается. Хочу ей помочь и спрашиваю сам.
– Что опять не так, сахарочек мой?
– Степа, может ты все же торопишься, ну что-ли форсируешь события? Вдруг мы с тобой друг другу не подходим, а? – несколько напряженно произносит свои вопросы женщина.
– Любушка, ты мой замочек, я твой ключик! В этом я нисколько не заблуждаюсь. Понимаю, тебе непросто, ведь быть всю жизнь сильной, все тащить на себе, а вдруг резко расслабиться и стать слабой – крайне тяжелая задача. И сложнее всего именно поверить тому, кто тебе это предлагает. Люба, ты можешь мне верить. Пока, конечно, только моим словам, – говорю, обнимая и целуя свою Данаю. – На сегодня оставь все мысли, мы сможем их обмозговать после, и собирайся, пожалуйста, булочка моя!
Поцеловав Любаню, вышмыгиваю незамеченным с её двора и иду к своей машине. По дороге первым делом набираю Диме, старшему из сыновей моей "тигрули".
– Доброе утро, Дмитрий. Как у вас дела? Хорошо – это хорошо. Точное время выезда сообщу где-то через час. Да, отлично. Сейчас мама тебе начнёт звонить, успокой ее, пожалуйста, но держи интригу. Сможешь, ну и славно. Нет, Дим, занимайся своими делами. Мише я сам сейчас позвоню. Не беспокойся. Алёне привет от меня. До связи.
Завершив разговор с парнем, тут же звоню Михаилу. Отвечает Мария.
– Маша, счастлив слышать твой нежный голосок. Доброе утро, милая! Что вы?! На низком старте. Это круто. Вещи взяли тёплые и прогулочные? Отлично. Анюта просила ей перезвонить? Да, конечно. Сейчас позвоню. Маш, берите все, что вы лично захотите поесть и выпить. Ну мало, есть какие-то особые предпочтения, а я о них ещё не знаю. Может тебе, как Алёне, уже хочется селёдки с молоком, – хохочу в трубку. – Маршрут у Миши есть. Конечно, проверь, ты же штурман вашего семейного экипажа. Маш, позвонит мама, успокой ее, но пороли и явки не выдавай. Умница! Все до связи.
Заканчиваю разговор и вижу вызов от Анюты. Принимаю сразу.
– Доброе утро, Анечка. Да, все в силе. Конкурсы и шарады? Конечно. Гитару тоже бери. Забыл парням сказать. Сама им позвонишь. Спасибо тебе, милая! Торт испекла?! Это очень, Аня, круто. Умница! Маршрут у Миши есть, но тебе я сейчас скину тоже. Отлично, до встречи.
Выезжаю на трассу с мыслью о счастье, которое мне привалило вместе с Любашей.
"Господи, ведь всего этого могло и не быть, если бы Жанке не приспичило погнать меня за ёлкой и, если бы я задержался где-то и не успел вытащить Любушку из её консервной банки," – думаю, благодаря мысленно Бога за ниспосланное мне счастье.
Не выдерживаю и все же набираю Любушке. Тигруля моя не сразу отвечает на мой звонок.
– Биквитик мой, я уже соскучился по тебе очень!
– Степушка, ты все же редкостный гаденыш! – с места в карьер берет женщина моей мечты, пытаясь придать голосу нотки негодования и злости. – Ну, вот скажи мне, как тебе удалось всем моим детям задурить мозги, а? Они, как одурманенные, твердят мне одно, что у нас сегодня будет самое лучшее Рождество. Степан Григорьевич, что ты сделал с моими детьми?
– Сдобочка моя сладенькая, вообще, некоторым образом я владею навыками нейролингвистического программирования. Хоть НЛП и считается псевдонаучным подходом к межличностному общению, но на самом деле он очень неплохо работает. Приёмами НЛП я пользуюсь редко и не в личных целях.
– Стёпа, ты так много всего знаешь и умеешь, хотя бы намекнул, чем ты в жизни занимаешься. Мне даже интересно. А то я уже начинаю побаиваться, что ты все же как в песне Пугачевой про полковника:"А под этой личиной, скрывался, блин уголовник, ах, какой был мужчина, ну, настоящий полковник", – булочка моя напевает мне несколько строчек из песни и хихикает.
– Тигруля, не наговаривайте на нашу семью, грех это. Я точно не такой полковник, да и, в принципе, совсем и не полковник. Да, чтобы развеять твои сомнения, справку об отсутствии судимости, все же представлю. А, с ребятами твоими у меня нет никакой необходимости в манипулировании и убеждении. В общение с нашими детьми, Люба, очень прошу тебя услышать меня, нужны только честная и искренняя заинтересованность в них. Я заинтересован в тебе, а значит, и в твоих детях. Вот и весь секрет. Ты вещи собираешь свои? Захвати, пожалуйста, тёплый костюм, такой как лыжный, если есть. Любаша, короче, бери все, багажник большой, все поместится. Целую нежно, минут через сорок приеду за тобой.
