Текст книги "Вот и я, Люба! (СИ)"
Автор книги: Мара Евгеника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Вот и я, Люба!
Пролог
– Сука – ты, Люба, конченная! Тварь! Значит, у меня пипетка, да? То есть тебя всегда все устраивало, а теперь видишь ли орган, которым наши дети все сделаны, стал пипеткой, – истерично орёт мой культурный муж, забрызгивая моё лицо своими слюнями. – И когда же это ты умудрилась сравнить, а? Говорила мне моя мама, что мерзкая ты – баба, Любка! И род ваш весь насквозь гнилой. И бабка твоя, всю жизнь корчила из себя фрейлину царского двора. Тьфу, блядина – ты конченная! Ещё на днях стонала подо мной как последняя сучка течная, а теперь, поди ж ты, пипетка у меня! Да, эту пипетку готовы сосать и облизывать красивые молодухи! В очередь стоят. Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты же – не женщина! Ты – гардемарин в юбке…Кобыла – ты старая и дряхлая! У тебя жопа, как баржа…Пипетка, видишь ли, у меня…
– Толь, дай я воды выпью и поеду домой. Ты же знаешь, что мне добираться ещё почти 200-и километров, – спокойно смотря на мужа, устало говорю я. – Ну, русским же языком сказала тебе пять дней назад, что я с тобой развожусь. И это не шутка и не манипулирование в твоем ключе. Заявление на развод я уже подала.
– Пошла вон из моего дома, блядина! Никакой тебе на хуй водички! Разводись. Живи в своём курятнике в деревне. Ни рубля не получишь, уебина! Сразу езжай в этот сарай. Все равно в мой дом не попадёшь. Я ворота и все замки в доме перепрограммировал. Так что ты зайти не сможешь, – переходя на фальцет, со взглядом победителя в ярости орет мне человек, с которым мы прожили в браке больше 27-и лет.
Понимаю, что толку от этого разговора никакого, разворачиваюсь, подхватываю сумку и выхожу из нашей новой квартиры.
Стою, жду лифт и думаю: вот так живёшь себе, пока "бац" и не приходит осознание, что все как-то не то и все как-то не с теми. Смотришь, а часики тикают, дни, как листики календаря отрываются, годики скачут, как бешенные кони.
И стоишь ты со своим пониманием весь такой потерянный в эпицентре собственного жизненного вихря. Чувствуешь себя не победителем и не укротителем драконов, а загнанным пони.
И что тут можно поделать, да ничего кроме того, что поднять вверх руку и резко, опуская её вниз, с выдохом отправить все и всех на три прекрасные буквы…
А еще лучше тихо, чтобы никто следом не увязался, пойти самому на эти три буквы.
Думаю об этих чертовых трех буквах и сама смеюсь: знать бы ещё адресок, где их найти…
Могла ли я в тот момент знать, что буквально через некоторое время установлю практически путем, что нисколько не ошиблась в обозначение размера мужского достоинства моего Толяна.
– Боже, где же это такое богатство выдают?! У моего бывшего по сравнению с этим агрегатом стручок ореха…Как его? Арахиса…
– Любушка, арахис – это бобовое, – тихо произносит Аполлон, дефилирующий предо мной в костюме Адама, поворачиваясь ко мне своим причинным местом.
Глава 1
– Ну, как же так, милый? Новый год, а мы без ёлки, – надув пухлые губки, капризным тоном произносит Жанночка. – Ты же обещал мне настоящую живую красавицу из леса. Сегодня уже 30 декабря, а ёлочки у нас нет. Ну что, такое для тебя 60 километров до деревни. Это же ерунда полная. Я как раз за это время успею в СПА-салоне свое тельце в порядок привести, чтобы тебя собой порадовать.
– Жаннуль, если честно, устал я немного за эту командировку. Может, да ну, ее ёлку. Давай, схожу на рынок и куплю уж какую-нибудь, – говорю и преданно заглядываю в глаза подруге своей в надежде на понимание и положительный ответ.
Ну, куда там, где Жаннета, и где понимание. Это две совершенно разные планеты. Хотя нет Жанка точно знает, что всякое понимание должно и обязано вращаться вокруг неё. Где-то это, безусловно, и правильно. В девушке должен быть нормальный здоровый эгоизм. У Жанны, к сожалению, его многовато, но уж, друг мой ситный, ты сам нырнул в этот омут год назад.
– Да, котик мой, мы же уже год с тобой в отношениях, а ты до сих пор не сказал важные для меня слова. Котёночек, ты все время забываешь про них, да? Ну же, не стесняйся, – сложив губки уточкой, голосом пятилетней девочки начинает разыгрывать сольную партию Жаннета, спуская руки с моей груди к моему паху и пытаясь расстегнуть зиппер ширинки.
– Окей, Жан, я поехал за ёлкой, а ты – в салон, – ловко застегиваю молнию обратно, понимая, что сейчас начнётся партия жертвенного минета, а потом снова про важные слова, как награду "За отсос".
– Как это я поехал? А как же меня в СПА-салон? Я что должна буду сама добираться? Ну, разве мужчины настоящие так поступают со своими девушками? – выдаёт милаха взвинченно-капризно. – Да, Котик мой, ну сколько можно говорить, я не Жанна и не Жан, а Жаннета.
Смотрю на неё с улыбкой нежной, а сам думаю, да уж, попал ты по самые помидоры. Езжай за елкой, пока вместо СПА-салона Жаннета не придумала в ЗАГС поехать.
Провожаю зазнобу в салон, потому как без сопровождения она от машины до двери дойти не может. Заскакиваю в свой Гелендваген и еду. Несколько минут пытаюсь отдуплить все ли нормально у меня с головой. Отличный повод позвонить маме.
– Мамуль, привет! Как у вас здоровье, дела? У меня все хорошо. На фазенду еду. Зачем? Да, пока не решил, если честно. Ага, это точно, бешеной собаке не крюк, в такую погоду за 60 километров без надобности в деревню ехать. Рад, что мы с тобой друг друга как всегда понимаем, – по достоинству оценив шутку родительницы, хохоча произношу я и перед тем, как попрощаться задаю интересующий вопрос. – Слушай, ма, а ты меня в детстве головой не роняла случайно? Сама не роняла, а вот аист точно не удержал! Спасибо, любимая моя, за правду! Ага, смешно до слез…
Про погоду мать точно сказала. Километров через 25 от города заметать не на шутку начинает. Видно циклон идёт к нам со стороны областного центра. Хорошо, что машина моя надёжная, приёмистая, высокой проходимости.
Ещё через километров пятнадцать из-за совершенно нулевой видимости скорость приходится снизить до минимум, в дополнение к ближнему свету включить противотуманные фары и задний противотуманный фонарь.
Да уж, погода трешовая совершенно. До деревни осталось где-то двадцать километров, через пять мне нужно будет свернуть на второстепенную дорогу, там через десять мой поворот. Деревня останется слева, а мне чуть правее на мою фазенду.
За подсчётам и рассматриванием встречек и другими мыслями сворачиваю с трассы на свою второстепенку. И здесь понимаю, что идея с поездкой за ёлкой совсем хреновая. Дороги нет совершенно.
Мой Гелик, конечно, едет, но я чувствую ссыкливость на предмет засесть в снегу. Да, уж мне бы доехать до моего поворота, потому что в лесу не метёт так, как на открытой местности.
По навигатору вижу, что мой поворот через 150 метров. Только уже хочу выдохнуть, как резко бью по тормозам, потому как практически на съезде чуть не врезаюсь в сугроб.
Ебучая сила, какой сугроб на дороге. Или это такой перемет образовался. Ну да, судя по снежным торосам, здесь метёт давно. И все же, как могло нанести такой сугробище.
Умом понимаю, здесь явно что-то не то. Натягиваю на голову шапку, застегиваю пуховик и иду смотреть.
Подойдя впритык, вижу, что это авто, заметенное снегом. Возвращаюсь в Гелик за щёткой и скребком. Что-то подсказывает мне, не мог водитель практически посреди дороги оставить автомобиль.
Снимаю снег с боков машины. Нахожу стекла. Кобылка носом ко мне стоит, значит ехала навстречу. Скребком счищаю со стекла наледь. Твою ж дивизию, в машине человек.
Дёргаю ручку двери, не закрыто, но примерзла однако. Ну да, было все же тепло перед пургой, потом ветер ледяной со снегом мокрым, вот коркой авто и покрылось. Пока тщательно очищаю край двери, метёт так, что я уже сам, как сугроб, стою. Снова несколько раз дёргаю ручку. Уф, дверь поддалась.
Заглядываю в салон. На водительском человек, обернутый во все, что только можно. Пытаюсь пробраться внутрь. Сую руку, чувствую тело, еле теплое. Твою мать, как все же я вовремя. Ещё минут тридцать – максимум час и все, душа бы отлетела.
Бегу к своему Гелику распахиваю пассажирскую дверь. Несусь обратно к заметенной машине, пытаюсь вытащить человеческий кокон. Черт, крупная особь, однако. С головы сваливается шапка. Боже, женщина! Лицо абсолютно белое, восковое просто.
Еле поднимаю её, хотя я очень не хрупкого спортивного телосложения. Штангу 60-80 килограммов выжимаю легко. Значит, красотка весит явно больше. Быть может из-за одежды.
Дотягиваю тело до своего мерса, закидываю на пассажирское сидение, пристегию ремнем безопасности. Иду опять к машине. Вытаскиваю ключи из замка зажигания, осматриваю салон, забираю все, что нахожу, закрываю авто. Найденное добро закидываю на свое заднее сидение.
Хочу обозначить автомобиль женщины, но понимаю, что это пустое дело. Дорога сзади ее авто заметена прочно. И все же беру охотничий нож и срезаю несколько нетолстых осин. Втыкаю их впереди и сзади, справа и слева от машины. На верхушки привязываю разорванный цветной, женский платок. Если трактор пойдёт, то не сможет не заметить.
Вполне удовлетворенно оглядываю огражденное место и сажусь в свою машину. Во избежание пробуксовки ставлю Гелик в режим "Снег". Авто идёт устойчиво, преодолевая легко снежные заносы. До своего дома добираюсь без проблем.
Припарковав мерс, открываю входную дверь. Потом вытаскиваю свою находку с пассажирского сидения. Несу её в зал на большой диван. Проверяю по руке пульс. Нитевидный, но есть.
В камин завидываю дрова и зажигаю. Пока огонь разгорается, сверху куля накидываю большой тулуп. Снимаю с женщины сапоги. Ноги у неё ледяные. Растираю от кончиков пальцев до бедра спиртом и натягиваю на ступни носки из собачьей шерсти, так же поступаю с руками.
В стакан наливаю коньяк, поднимаю голову женщины. Она немного приоткрывает глаза. Это уже хорошо.
– Милая моя, ты жить хочешь? – говорю я ей. – Умница, что хочешь! Это уже хорошо. Тогда приоткрой рот, это надо выпить, чтобы согреть организм изнутри. Слышишь меня? Отлично.
Женщина приоткрывает рот, я фиксирую её голову и вливаю в нее полностью всю дозу. Она брезгливо морщится и кашляет. Закрывает глаза и снова проваливается. Через время её щеки начинают оттаивать. Сначала появляются розовые прожилки, потом островки.
Завариваю крепкий чай с травами, немного остужаю, добавляю в него ещё дозу алкоголя. Снова заставляю все выпить. Потрогав руки и ноги, оставляю ее лежать.
Сам иду в ванную комнату, наполняют огромное джакузи водой. Возвращаюсь за своей находкой. Начинаю убирать с неё слой за слоем все, чем накрывал. Дохожу до её покрывала и ватника. Снимаю их. Вдруг на груди женщины что-то шевелится.
Сначала настороживаюсь, потом все же решаю посмотреть. Увидеть ожидаю все, что угодно, в мыслях рисую и котёнка, и щенка, и даже ребенка, но только не то, что вижу реально. Сначала таращу глаза от удивления, потом ржу в голос. Находку отпускаю на прогулку.
Хозяйку его раздеваю до состояния Евы. Впервые в жизни любуюсь фактурной натурой. Никогда и подумать не мог, что женщины типажа колоритных красавиц Рембрандта или Кустодиева могут меня так заворожить.
Усилием воли гоню от себя пошлые мысли, поднимаю на руки прекрасное тело и несу его в ванну с морской солью. Решаю, в теплой воде ей станет легче, но вдруг обращаю внимание, что её разморило, и она начинает кунять носом.
В какой-то момент неожиданно до меня доходит, что моя гостья хоть и пришла в сознание, но явно немного не в себе. Присмотревшись, я понимаю, она пьяна практически в стельку.
Опасаясь утопить свою находку, быстро раздеваюсь и забираюсь к ней в ванну. Сажусь позади.
От достаточно странной ситуации мне самому становится так хорошо на душе, что впервые за долгое время сам расслабляюсь.
Нежно глажу и мну приятное, совсем не рыхлое, а очень даже упругое, гладкое и сочное женское тело. Перекатываю в своих крупных ладонях арбузные груди с розовыми ореолами и сосками. Прохожусь по мягкому животику и крупным округлым бедрам. Опускаю руку в развилку ног. Просто кладу ладонь на лобок. Дальше не наглею.
Да, как самец, я реально желаю большего, но как взрослый и адекватный мужик не могу позволить, чтобы это походило на акт использования женщины, когда она не в состоянии контролировать ситуацию.
Приняв правильное решение, достаю разомлевшую красавицу из воды, заворачиваю размягшее тело в махровую простынь и несу в прогретую спальню. Кладу её на кровать, накрываю одеялом.
Возвращаюсь вниз разобраться со вторым сюрпризом. Пока им занимаюсь, покатываюсь от хохота.
Уладив все дела, поднимаюсь к спящей Данае. Ложусь рядом с мыслью обнять ее, уснуть и видеть прекрасные сны.
Однако, увы мне, увы мне. Эта ночь становится одной из самых страстных и жарких в моей избалованной, распущенной и развратной мужской жизни.
Я не могу насытиться её телом, её настоящей отзывчивостью и нежностью, ее искренним желанием отдавать себя без фальши, позерства и пошлой демонстрации.
Мы засыпаем физически опустошенно удовлетворенными практически под утро. Она – согретая, а я – сытый и умиротворенный на сто процентов. Так кайфовово мне ещё не было никогда.
Глава 2
Из темноты уходящего сознания меня вытаскивают странные видения со звуками сквозь вату и очертаниями через пелену.
Я, вообще, нахожусь или плаваю в каком-то эфире. У меня ощущения перехода в рай, потому как я реально вижу себя в тёмном коридоре, в конце которого сияет мягкий и такой манящий свет.
Моей душе очень хочется в это тепло. Каждый мой шаг доставляет мне удовольствие своей лёгкостью. Я просто парю, как в детстве, в любви и счастье.
Никак не могу поймать момент идентификации себя в сказочном мире моего рая.
Не могу, потому что моя картинка начинает периодически сыпаться и рушиться, как программа компа под влиянием вируса.
Ещё эти ужасные звуки, вторгающиеся в мою райскую симфонию.
Ещё горечь в моем рту, пищеводе и желудке.
От всего этого и еще от каких-то внешних действий меня начинает трясти и колотить. Чувство, что кто-то невидимый начинает разжигать во мне огонь. Моему телу становится очень жарко.
Этот жар, как горящая вулканическая лава, вытекая из моего солнечного сплетения жалящими наплывами, превращается в щупальца огненного спрута. Эти горячие отростки прорастают в моем теле, лезут во все органы и сосуды.
Мне очень горячо. Этим дьявольским огнём горит моя голова. От жара мое сердце колотится как бешеное. Низ живота пульсирует, часть этой лавы просто вытекает из меня и липкими жаркими потоками стекает по моим ногам.
Еще минута и я взрываюсь от этого внутреннего огня, жар которого шаровыми молниями прокатывается по каждой моей клеточке.
Моя неравная схватка с этим огнём повторяется много раз. Моей душе и моему телу нравится гореть в этом пламени, от которого они испытывают радость и удовольствие. И хотя я постоянно проигрываю и сдаюсь, мне снова и снова хочется испытать жаркую агонию моего поражения.
В желании получить ещё немного счастья я постоянно кого-то умоляю, нет даже просто вымаливаю, повторить все с самого начала. Своего искусителя не вижу, только ощущаю.
Под осязаемым моей душой его взглядом я горю, пылаю и плавлюсь от кончиков пальцев и до самой моей макушки.
После очередной нашей огненной борьбы все моё естество рассыпается на мириады маленьких огоньков. Взмывая вверх, они превращаются в белых пух, обволакивающий меня нежным покрывалом, в котором я умиротворенно успокаиваюсь.
За щитом век чувствую мягкий и приятный свет. Моё тело лёгкое и практически невесомое. Оно уже не парит, но ему мягко и приятно. Провожу по себе руками. Я абсолютно голая. Моя кожа такая гладкая, какой никогда не была. Боже, вероятно, я прошла чистилище и все же попала в рай.
Хочу открыть глаза, но совершенно нет никаких сил. Борьба с жаром огня лишает меня их полностью.
Испытывая любопытство от того, что ждет меня впереди, усилием воли все же немного размыкаю веки. Картина неожиданно озадачивает…
"Где я? Где мои вещи? Как меня зовут? Нет, как зовут этого Аполлона, который сейчас дефилирует предо мной в костюме Адама?" – думаю я, подсматривая из-под ресниц за огромный голым мужчиной, стоящим около большого панорамного окна.
– Боже, где же это такие агрегаты выдают?! У моего бывшего по сравнению с этим, прости меня Господи, стручок ореха…Как его? Арахиса…
– Люба, арахис – это бобовое, – тихо произносит мужчина, поворачиваясь ко мне своим причинным местом.
– Точно. Я – Люба! Ой, мамочки! Я в раю? Вы – Ангел? Стоп! Подождите, я что жива и разговариваю? И все это сейчас вслух проговорила, да? Вы, все слышали? Ой, извините. Мне ужасно стыдно. Прошу меня великодушно простить. Извините, не имею чести знать вашего имени, – мямлю, выглядывая из-под одеяла.
Одурев от звука собственного голоса, пытаясь свести в голове искры вспыхивающего понимания, меня снова начинает потряхивать. Мой голос дрожит и напоминает блеяние козы Федоры.
– Извините, ещё раз, но Вы не могли бы, коли Вы – не Ангел, прикрыть хоть чем-нибудь свое естество. Вы меня изрядно смущаете.
– Любаша, ну что ты? Совсем ничего не помнишь, да? Степан. Меня зовут Степан. Ну? Вспомнила?!
– Степан! – делаю паузу, пытаясь восстановить память, а потом как заору. – Точно! Точно! Да! Да, где мой Степа?! Где мой Степушка?!
Кричу истошно, как припадочная, вскакиваю на кровати в полный рост, даже, не обращая внимание на то, что на мне сейчас костюм Евы.
– Мужчина, где мой Степка? Он был у меня в грудях!
Мужик в костюме Адама выходит из комнаты. Раздается возня. Дверь распахивается и появляется мой Степушка.
– Спокойно, Люба, вот, он! Теперь буду знать, что он – Степан. Значит, мой тезка! Смешно, конечно, – голый мужчина от души хохочет.
Наблюдая за ним, понимаю, что смотрю не на лицо человека, а на его слегка возбужденный агрегат, который подрагивает и подпрыгивает, как метроном, в такт на каждое громкое "ха" и "ха-ха-ха" своего обладателя.
Ужас какой, думаю, но не про мужчину, а про его детородный орган. Тьфу, да не про него и его член, а про себя.
Думаю, что я как полная идиотка пялюсь туда, куда приличная женщина никогда не должна позволять опускать взгляд. Бабуля моя всегда мне так говорила, когда учила хорошим манерам.
Пытаясь исправить ситуацию, меняю направление своего взгляда. Перевожу глаза на своего Степушку. И тут на меня снова находит оторопь…
– А, а, а за-за-чем н-н-на его голове этот красный кол-кол-пак? – удивленно произношу, теперь уже заикаясь от понимания, что стою совсем голая.
Осознав комичность ситуации, плавно оседаю на кровать, одним рывком хватаю одеяло и накидываю его на себя как тогу.
– Так у него же на пятачке праздник – год Поросенка. Хм-хм, через 12 часов, – не обращая никакого внимания на мой кульбит и совершенно не стесняясь своей наготы, говорит мужчина по имени Степан и протягивает мне моё розовое прихрюкивающее чудо.
Я беру свой новогодний подарок, глажу его и целую в пятачок. Некоторое время просто в каком-то ступоре сижу, тихо раскачиваясь.
Потом в мгновенье выскакиваю с кровати вместе со Степаном на руках прямо в намотанном на себя одеяле. Запутываюсь ногами в пододеяльнике и начинаю падать как в замедленной съёмке.
Во время своего падения вижу, как мужчина делает резкий рывок вперёд, ловко ловит одной рукой Степку, вылетевшего из моих рук, а второй хватает меня за одеяло и резко дергает.
Моё нехрупкое голое тело вываливается из постельной принадлежности и падает прямо под ноги этого Апполона.
Подняв голову вверх, я упираюсь взглядом в мужскую промежность с огромным членом и прямо таки бычьими яйцами.
От понимания глупости и полной абсурдности ситуации на меня нападает неуправляемая истерика.
Рыдая, я подскакиваю, хватаю одеяло, снова заворачиваюсь в него и делаю резкое движение вперёд.
Два Степана, одновременно хлопая глазами, молча наблюдают за моими манипуляциями.
Около двери я опять путаюсь в белье и падаю, как сбитая птица. В позе мёртвого белого лебедя лежу, вздрагивая от конвульсий рыданий и всхлипов.
Вдруг чувствую, как взмываю в воздух, падаю спиной на кровать.
От неожиданности и страха начинаю дёргать одновременно руками и ногами.
Со стороны, вероятно, мои действия напоминают агонию таракана под воздействием Раптора.
Буквально через мгновение мои ноги попадают в захват ловких мужских нижних конечностей, а руки его затягивают на моих запястьях что-то мягкое, чем тут же фиксируют их за завитки кованого изголовья кровати.
Я резко распахиваю глаза и вижу прямо перед собой красивое, благородное мужское лицо, просто бычью шею и широченные плечи, подпертые мощными ручищами с буграми мышц и выпирающими венами.
Не знаю, что видит он на моем лице, а я точно хищный взгляд, транслирующий животную похоть и страсть.
Не успеваю даже моргнуть, как мужской рот накрывает мои губы. От неожиданности ахаю и делаю вдох. Этот мой жест даёт возможность его языку глубоко войти в мой рот. То, что он начинает творить внутри, выбивает из меня протяжные стоны. Моё дыхание сбивается, меня выгибает. Моя грудь начинает ходит ходуном.
Оторвавшись от моих губ мужчина целует и облизывает мою шею, доходит до грудей. Каждую по очереди обхватывает своими большими ладонями, гладит, мягко массирует. Языком жарким облизывает ореолу, играет с соском, втягивая его в рот, прикусывая нежно зубами, перекатывая упругую горошину между своими губами.
Млею от всего, что он делает, стону громко в голос, дышу тяжело прерывисто через нос, как спринтер.
Намяв мою грудь, мужчина опускается ниже, целует мой живот, доходит до лобка.
И тут, когда его рот начинает мягко касаться моих половых органов, а его язык проникает вглубь малых губ, на меня от стыда сначала нападает столбняк, потом я начинаю дёргаться, как червяк на крючке.
– Нет, не надо, – громко выдыхаю, резко дергая бедрами вправо и влево, пытаясь избавить свое лоно от его жадных губ и языка. – Пожалуйста, не надо! Сейчас умру. Ужас, я умру от стыда! Ох…ох…ох! О, Боже мой, уй, оёй, йой…
– Тттшш…Молчи, женщина! Не мешай мужику, лаская тебя, наслаждаться тобой и твоим удовольствие! Стони, малышка! Стони так же громко, как и ночью…
Несмотря на его подбадривающие меня слова и успокаивающие движения, я все равно пытаюсь сопротивляться, пока не захлебываюсь от своих собственных стонов и криков.
Вдруг неожиданно для себя самой слышу свой громкий томный голос.
– Стёпа, ещё! Ой, йой, йёй, ух! Ещё, пожалуйста, Стёпа!
От осознания полного сюра и своего падения в пучину порока, у меня, как у кипящего чайника, срывает крышечку, потому как отверстие для сброса пара не справляется.
В порыве страсти я издаю крик такой мощи, что сама глохну от него.
В момент выброса моих чувственных эмоций ощущаю жёсткое вторжение внутрь себя.
Вслед за предыдущим криком издаю новый, но больше похожий на утробный животный рык.
Со штуковиной Степана внутри своего влагалища чувствую себя маленькой бабочкой, насаженной на большую цыганскую иглу.
Не дав мне очухаться, мужчина начинает двигаться быстро, сильно, размашисто.
Находясь сверху, он все время смотрит в мои глаза. Только я их прикрываю, сразу слышу.
– Открой и перестать стыдиться того, что тебе хорошо. Ну, что говорю, открой глаза, Любушка!
Господи, меня мужчина назвал Любушка, проносится в моей голове. Муж за все годы жизни ни разу ко мне так не обращался.
– Милая, тебе нравится сейчас, вот так, когда я поднял твои ноги на свои плечи? Прислушайся к своим ощущениям, детка! – шепчет мне Степан.
Твою ж зорьку, меня спрашивают, как мне нравится, просят прислушаться к себе.
– Ой, ой, ой! У меня кружится голова. Я сейчас разорвусь от ощущений, – слышу свой продолжительный стон и чувствую, как меня колотит.
Пытаясь контролировать себя и свои эмоции, хватаюсь за мужчину. Мои руки давно развязаны. Подтягиваясь к нему, попадают в его плен.
Мы вместе одновременно двигаемся навстречу друг другу, как два паровоза.
В момент нашего взрыва Степан роняет меня на спину, резко подаёт назад, выдергивая из меня свой член и прижимая его своим телом к моему животу. Кончая сам, он быстро вводит внутрь меня два своих толстых и длинных пальца, помогая мне продлить мои ощущения.
Доведя все до логического конца для нас обоих, Степан ложится рядом со мной, притягивая меня к себе, укладывая мою голову на свое плечо, целуя макушку моей головы и поглаживая мой бок и бедро.
Находясь в его объятиях, в каком-то приятном дурмане, наблюдаю взглядом за покачивающимся членом Степана. Он слегка обмяк, но так и не упал. Про себя называю его стойким солдатом. По сравнению с ним член моего мужа иначе, как пипеткой, и не назовёшь.
Да, все же пять дней назад я была совершенно права в своём определении размера Толькиной пипки.
