Текст книги "Вот и я, Люба! (СИ)"
Автор книги: Мара Евгеника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
«Степан, да что с тобой такое? Ты чего ведёшь себя как, курсант первого курса с тестостероновым шквалом, бегающий в увольнительной со своей розовой елдой на перевес в постоянном желании воткнуть ее хоть в какую-нибудь вагину!» – сам себя морально бью по сусалам.
Реально, первый раз испытываю настоящий стыд и раскаяние за несдержанность свою, потому что после бурного оргазма на кухонном столе моя королевна – Любушка-голубушка сбежала в ванную со слезами на глазах.
"Степан Григорьевич, но ты же уже не вьюнош совсем! Пора бы уметь держать в штанах своего младшего. Ну, чего ты, чертяка, на бедную женщину накинулся. Ладно бы ты, Степка, голоден был. Ну нет же, у тебя в принципе не бывает сексуального воздержания. Ну, разве что в командировках, может такое приключиться. Да и там находятся отзывчивые куколки. Возьми себя в руки, кобель похотливый," – вразумляю сам себя, пока Любушка находится в ванной комнате.
Да, видно гостью я окончательно затрахоебил своим сексуальным напором, что она так долго сидит в ванной. Нет, беспокоить собой теперь точно не стану, пусть уж сама выйдет.
Слышу замок ванной щёлкает. Поворачиваю голову в направлении двери. Люба стоит в проёме, потупив взгляд. Решаю не усложнять ситуацию, просто подхожу к красавице своей с телефоном.
– Диктуй номер, Любаша! Разговаривай сколько душе угодно, – слова произношу, как нашкодивший пацан, который вечно девчонке во дворе прохода не даёт.
Слава небесам, что Люба отмирает и все же начинает диктовать номер телефона того, кому ей нужно позвонить. После очередного гудка, раздается щелчок, я быстро передаю трубку женщине.
– Ало, сыночек! Митенька, ты меня слышишь?! – мягко и нежно произносит Любушка в микрофон. – Родной мой, я жива, жива. Ойц, ну чего ты? Митюша, ты что плачешь? Милый мой, успокойся, все хорошо. Нашлась ваша мамка. Да, да, жива и здорова! Да, попала в пургу. Да, ужасные переметы на дорогах. Мне очень повезло, что мужчина на большой машине меня из Рено вытащил, приютил и обогрел…
Часть разговора разбираю плохо, потому как, стараясь не смущать Любу, создаю видимость кипучебурнучей деятельности. Сейчас занимаюсь установкой ёлки, которую принёс, пока Любушка в ванной была. Делаю по примеру отца, ставлю зелёную красавицу в ведро с мокрым песком.
– Понимаю, что вы меня искали. Что отец сказал? А, что выгнал меня? Нет, выгнать реально не выгнал, но в квартиру не пустил. Прости, милый, что я вам такие волнения доставила. Домой к нам ездили? Да, знаю, что отец и ворота, ни дом заблокировал. Что? И в городской квартире замки поменял. Вот Дуроплясов…
Услышав часть разговора, прицокиваю языком и иду на цокольный этаж за елочными игрушками и гирляндами.
Возвращаясь обратно, слышу приглушенное:"Нет, ну что ты, Митя, не ерунди, он – не маньяк. Нормальный человек."
Ага, конечно, не маньяк, внутри себя смеюсь я, самый настоящий сексуальный маньячелло. Только за последние два часа бедную женщину два раза оприходовал. Хотя, без ложной скромности, мог бы и три, а то и четыре раза.
"Все, Степан, прекращай падеж в пучину разврата, вспоминаю слова Любаши. Мысли твои похотливые до добра не доведут. Оставь игрушки Любане, сам дуй за дровами для камина", – мысленно говорю себе я.
Подхожу ближе к своей гостье, ставлю коробку около её ног. Одними губами произношу "игрушки" и рукой показываю в направлении ёлки. Люба кивает головой.
Иду к холлу-прихожей, зная, что могу потом прослушать её разговор, все же задерживаюсь, не могу отказать себе в любопытстве.
– Мить, а в Тай когда отец улетел? Вчера вечером! Да, нет, что ты, перо ему в одно место. Не поняла, какой миллион? На его студию? Кукиш с маслом ему, а не студия. Ты запретил главбушке? Молодец, правильно! Подожди, какие пятьсот тысяч? Зачем она ему их на счёт кинула? Вот дурная баба. Так, Митюша, надо войти в программу и поставить напротив счета, на который она ему средства перевела, в строке запрет галочку. У него на зарплатном счету должны быть деньги. Пусть их и прогуливает в борделях Тайя. Сделал. Умница моя!
Слушаю Любу и сердце радуется, что она такая нежная мать. Сразу же свою родительницу вспоминаю, потому как очень уж они с Любаней похожи и фактурой дородной, и характером бойцовским, и любовью к детям своим.
– Митюня, не переживай, все хорошо. Да, как только можно будет, так сразу и приеду. Надеюсь, что может и завтра дома буду. Митя, а где Анюта? У вас. Это хорошо. А Миша с Машей тоже к вам приедут? Вместе с Аней уже приехали. Отлично. Рада, что вы все вместе будете. Не забудьте Кате позвонить в Прагу. Ну ничего Рождество семейно отпразднуем. Дети, я вас очень очень сильно люблю! Помните, вы смысл моей жизни!
На последних словах голос Любушки натянут и звенит, как струна. Чувствую, голубушка моя, держится, чтобы не расплакаться.
– Символ года, как? Да, Степка наш отлично. Очень хороший пятачок! Он сейчас в электрическом сапоге мирно прихрюкивает. Ой, что ты у него свой персональный нянь – Степан. Нет, так мужчину зовут. Да, забавно. Ага, тезки. Мить, правда, очень хороший человек. Если бы не он, то погибли бы мы со Степашкой. Ладно, о грустном не будем! Люблю, целую вас всех нежно, до встречи.
Люба заканчивает разговор, я тихо выхожу на улицу. Стою на крыльце в некотором ахуе. Получается, что у Данаи моей четверо или пятеро взрослых детей.
Судя по озвученным суммам, женщина не бедствует. Вероятно, бизнесом занимается. Потому как Люба сыну своему распоряжения давала, значит, хозяйка – она, а не муж её. Да, к сожалению, такая история нынче не редкость.
Времена меняются, а строчки Николая Некрасова про женщин в русских селеньях, которые коня на скаку остановят и в горящую избу войдут, никто не отменял.
В современных реалиях слабеньких мужиков стало значительно больше, потому в семейных упряжках именно женщина выступает в роли коренника, который ведёт за собой пристяжных – мужа и детей.
Чутье подсказывает мне, что муж Любы ещё тот ушлепок-Дуроплясов. Это ж каким нужно быть пиздюком, чтобы такую женщину проебоглазить.
Блядь, как подумаю, что моя Даная могла вчера вместе со своим поросенком околеть в этом ебучем Рено, так у меня разгорается желание, найти этого ее еблана и отрихтовать его ебучую морду.
В такую погоду нормальный хозяин собаку из дома не выпустит, а этот гондон человека, жену свою – мать своих детей, из дома выгнал.
Ну может все и к лучшему, что упало, то пропало. Раз Дуроплясову жена его расчудесная не нужна, кто в этом случае может мне запретить ее присвоить себе. Да, никто!
Мне то, в принципе, никто, вообще, ничего запретить не может, а в данной ситуации и подавно.
Осмыслив все и взвесив все "за" и "против", принимаю единоличное решение по стратегическому планированию операции по завоеванию цитадели под кодовым названием "Любовь".
Часть этого плана в пункте "пришёл, засадил" я уже выполнил по полной программе. Даже с некоторым перегибом.
"Так, Степан Григорьевич, теперь уж надо постараться без жести, нежно на мягких лапах, как в разведке, брать "языка" без "шума и пыли" – торможу свой воинственный настрой.
Лучше так все обставить, чтобы сама захотела, подставилась и отдалась. С Любочкой такое, к сожалению, может и не прокатить, но кто ж его знает. Женщины все же существа с другой планеты.
Если богиня брака Гера своему мужу Зевсу, как баба вредная, говорила "нет", то уверен на сто процентов, что громовержец, как настоящий мужик, понимал это как "да".
Так что не рвём с места в карьер, но и не теряем надежду на любовь. Тем более, что Любочка – женщина темпераментная, заводная и отзывчивая.
Кстати, может стоит предложить ей в баньке в лучших русских новогодних традициях попариться. Мысль не плохая. Не уверен, что девонька моя на неё клюёт, но чем черт не шутит. В конце-концов, озвучив свое предложение про баню, я ничего не потеряю, хоть сам с чистым телом в новый год войду.
С готовым предложением возвращаюсь в дом.
Любушка разговор уже завершила, начала наряжать ёлку игрушками.
Я, растапливая камин, напоминаю про еду.
– Любушка, пост перед новогодним чревоугодием – это хорошо, но все же нам надо поесть хоть немного. Оставь пока ёлку, идём за стол.
Люба на меня внимательно смотрит. Вижу, в головушке ее идёт серьёзная работа.
– Степан, извините меня, что я Вам праздник испортила, – начинает расшаркиваться сладенькая моя. – Вас, вероятнее всего, кто-то ждёт к новогоднему столу, а Вы тут со мной нянькаетесь.
– Любушка, я сегодня уже сказал, что ни с кем не связан узами Гименея.
– Про отсутствие уз брака, Степан, я поняла, но ведь у Вас может быть девушка, которая на что-то надеется, ждёт, желание под бой курантов приготовила.
Я смотрю на Любушку с блуждающей улыбкой чеширского кота. Не знаю, что видит она во мне, а я вот в ней – смущение. Взрослая, а такая забавная. Вопрос задает и сама его стыдится, что в жизнь мою личную вторгается. Ах ты ж, Любушка – голубушка, стыдливица ты моя.
– Нет, Любаня, ждать меня некому и не за чем, – говорю я, ставя в своей памяти галочку, позвонить Жаннете, чтобы сообщить, что ждать меня не надо ни сегодня, ни вообще. – Садись, голубка моя, за стол уже. Скоро старый год провожать и новый встречать, а мы ещё даже и не завтракали.
– Степан, и ещё Вы меня извините, но может у Вас найдётся что-нибудь из одежды, чтобы я могла переодеться. Мне в банном халате как-то не слишком удобно.
– Любушка, это ты извини меня глупого и негостеприимного хозяина. Идем быстро со мной наверх в спальню, – говорю и вижу, как покрывается пятнами и вытягивается лицо моей Данаи. – Люба, все хватит смотреть на меня, как на маньяка. Идем уже. В спальне в шкафу много совершенно новых вещей, даже не распакованных. Ты сама на месте сможешь выбрать то, что тебе подойдёт. Ясно? Если да, то кивни головой. Молодец!
Поднимаемся наверх. Я открываю шкаф, начинаю доставать упаковки с одеждой.
– Милая, давай так, я пошёл вниз. Ты сама находишь все, что нужно, переодеваешься и спускаешься. Только быстро, а то, Любаша, если честно, я уже не есть, а просто жрать хочу, – произношу практически на выходе из спальни, обернувшись, решаю сказать то, что меня самого беспокоит. – Люб, на самом деле я не озабоченный, а просто нормальный гетеросексуал. И что самое странное, такая похотливая реакция у меня за многие годы только на тебя. Вижу тебя, хочу и уже как пионер "Всегда готов!" Так что я пошёл, а ты давай "сама-сама, быстрей-быстрей, остановка короткая."
Пока я в третий раз подогреваю чайник и радуюсь, что из-за метели не рубанули электричество, вниз спускается Любаша.
Увидев её в своей голубой рубахе и синих спортивных брюках, которые ещё больше подчеркивают красоту её крутых круглых бёдер и курносость аппетитной попки, я инстинктивно облизываю губы и, стараясь как можно более незаметно, поправляю стояк в своих штанах.
– Любаша, ты "знойная женщина – мечта поэта". Ну, или ладно, такого маньячелло как я! – произношу хохоча. – Давай уже откушаем то, что нам Бог послал.
За трапезой мы обсуждаем погоду, прогноз, возможность откопать машины. Сообщаю, что звонил в службы, основную дорогу начали очищать от снега. Второстепенную, где стоит её машина, чистить будут не раньше второго числа, но у меня есть вариант решения вопроса.
– Буквально минут через сорок может через час, должен к моему дому пробиться деревенский трактор. Сашко, почистит двор и около моего Гелика, потом мы лопатами его откопаем. Договорюсь завтра разгрести снег около твоего Рено. Конечно, если получится. Ну сама понимаешь, Люба, Новый год все же. Если все сложится нормально, то сможем выехать двумя машинами, если нет, то поедем на моей. Я отвезу тебя вместе с пятачком, куда ты скажешь. Твое авто тоже потом доставлю. План понятен? Хорошо.
– Степан, у меня есть несколько вопросов, – произносит моя Даная, придерживая пальчиками пуговки рубашки в районе груди.
– Давай, Любушка, готов исполнить любой твой каприз, – отвечаю я, не отводят взгляда от ее руки.
– Вот, это первый вопрос. Есть ли булавка или иголка с ниткой, чтобы прихватить это место? Второй вопрос по поводу стола на новый год. Надо же все таки что-то приготовить?! Что Вы мне ответите?
– Люба, все, что может тебе потребоваться для рукоделия, вон в том комоде в самом верхнем ящике. Если не в нем, то в другом. Здесь не так давно мама моя была, а она имеет привычку все перекладывать. По поводу праздничного стола. Продукты есть в холодильнике и в морозилке. Ещё, я тебе покажу вход в подвал на цокольном этаже, там тоже всего полно. Раз это год Свиньи, то значит праздничный стол без свинюги. Я правильно понимаю? Вот, в подвале есть две упаковки, в одной – тушка маринованной индейки, в другой утки. Что сама решишь, то и сделай. Я, Любушка, всеяден. Просьба одна, можно оливье настругать. Очень утром 1 января люблю оливье из тазика трескать. Да, готов принять участие в приготовлении блюд.
Пока я длинную речугу произношу, лицо Любочки озаряется улыбкой, а ее глаза мягчают, из них уходит настороженность.
Пользуясь случаем, приношу ей из гардеробной новые икеевские меховые шлепанцы и приглашаю свою Богиню на свидание в подвал.
По дороге шучу, что именно сейчас она и увидит моё настоящее лицо. В ответ на мои слова Любаша заливисто хохочет. Я наслаждаюсь её обществом и смехом.
В мыслях своих прошу высшие силы усилить непогоду и задержать её хотя бы на неделю.
Мне так хорошо с моей божественной женщиной – Любочкой, что хочется кричать в полный голос рекламный слоган фирмы "Данон":" И пусть весь мир подождёт!"
Глава 6
Войдя в подвал хозяина дома, волевым решением держу свою челюсть, чтобы она, не дай Бог, с грохотом не рухнула на наливной пол.
Поразить моё воображение достаточно сложно, потому как я сама ещё тот запасливый хомячок, но самой себе могу признаться совершенно точно, что Степан по домовитости обошёл меня по всем параметрам.
Его подвал – это бункер стратегических запасов продуктов от сыпучки разных видов, овощей и всевозможных закаток до мясной продукции от охлажденки в вакуумных упаковках до глубокой заморозки. В отдельной морозилке, которую сам Степан назвал "нештячки", удалось найти не только мороженое, пирожное, но и другую разную кондитерку и даже хлеб.
– Да уж, Степан! Искренне потрясена! Нет, Вы все же сумели поразить меня в самое сердце! – с восторгом выдаю я, не задумываясь о том, в каком контексте услышит и поймет мои слова мужчина.
– Ой, Любушка-голубушка, если честно, я, конечно, старался, но не на все сто процентов. С такой темпераментной и отзывчивой женщиной как ты мужику можно и совсем не быть королём секса, – выдаёт алаверды Степан, попадая в смысл моих слов, как пальцем в небо.
Несмотря на свои 178-ь сантиметров роста, на Степана мне все же приходится смотреть снизу вверх.
Приподняв голову, взглядом утыкаюсь в глаза мужчины, вижу в них активную мыслительную работу. Понимаю, Степан осознав, что ляпнул чушь, ищет выход из сложившейся ситуации.
Видно не придумав ничего путного, он просто ловко, по-хозяйски обнимает меня загребущими ручищами и накрывает мои губы своими.
В этот раз все манипуляции Степан выполняет бережно и нежно, будто опасаясь получить по голове. Вишенкой на торте его тактильного признания своей вины становится громкий чмок в кончик моего носа.
Я, традиционно ошалев от происходящего, выдаю вместе с междометиями "ух", "ах", "ну" всего одно слово "обалдеть".
– Ойц, ну чего уж там, – прикидываясь смущённым, произносит Степан. – Я ещё и крестиком вышивать умею! Шутка, конечно, но в детстве реально вышивал…
– Очешуеть! И как же Вы, Степан, только живёте с такими то талантищами?! – неприкрыто язвлю я.
– Ну, только не надо пытаться вогнать меня в краску. Если честно, я не волшебник, а только учусь! – ловко парирует мою остроту Степан.
– Слушайте, ученик волшебника, все же у меня есть к Вам не совсем, как бы это сказать, скромный или, вернее, пристойный вопрос…
– Любушка, ты можешь задавать мне любые вопросы. Особенно не скромные. Ну, смелее, зайчишка-трусишка!
Я стою, лупая глупо глазами, потому что реально не знаю, как спросить то, что меня волнует. По-моему мнению, мой вопрос крайне непристоен.
Моя бабушка так бы и сказала:"Люба, женщина не может и не должна мужчину об этом спрашивать. Это крайне неприлично!"
Пока я формулирую мысль, Степан выдаёт именно то, что крутится на моем языке.
– Любочка, прекрасно понимаю то, что тебя гложет. Нет, я не маньяк и не сексуально озабоченный. Вроде, как то недавно уже пытался это объяснить. По-моему мнению, да и не только, со многими сложными и спорными ситуациями легче справиться или даже разобрать нежностью, поцелуями и сексом. Я, конечно, могу и заблуждаться, но милая моя, поверь, все перечисленное мной отлично гасит женскую истерику. Это равноценно психологическому выводу из зоны дискомфорта.
– А, ну теперь более или менее понятно, – говорю я, опасаясь, что сейчас Степан снова продемонстрирует мне свои навыки психолога. – Давайте все же вернемся к вопросу подготовки праздничного стола. Что из набора представленных здесь продуктов я могу использовать?
– Все, что тебе нужно. Люба, стесняться не надо. Я люблю вкусно покушать.
– А Вы, Степан, уверены в моих способностях вкусно приготовить? Может, кулинария не мое сильное место.
– Первое, я уверен на все тысячу процентов. Второе, из твоих волшебных ручек готов есть, даже если это будет совсем не вкусно. В-третьих, Люба, хватит мне "выкать". Я, конечно, не вьюнош уже, но и не графин с канделябром.
– Не поняла, при чем здесь графин и канделябр?! – удивленно вскидываю глаза.
– Анекдот такой есть. Потом расскажу. Слышишь, трактор сигналит. Это Сашко подъехал уже. Вот две корзины, грузи в них все, что тебе нужно. Да, черная под овощи. Я сейчас оденусь, спущусь и заберу то, что нужно поднять наверх. Лады?! Да, Любушка, у нас вечером предновогодняя баня. И это приказ, потому не подлежит обсуждению, – подмигивая, говорит Степан и тут же, не дожидаясь моего ответа, размашистыми шагами в два прыжка оказывается наверху и скрывается за тяжелой дверью.
"Да, уж, Люба, этот русский витязь явно не привычный тебе Толяша – любитель словоблудия и истеричных заявлений. С этим Степаном в словесные шашки и шахматы не поиграешь. Чувствую, победа всегда на его стороне. Ну, ладно, Любовь Петровна, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Тем более он тебя спас от верной смерти и, вроде, как совсем и не обижает," – мысленно успокаивая сама себя, начинаю собирать продуктовый набор для праздничного стола.
Набрав все, что нужно и немного еще на всякий случай, беру корзинку и иду к выходу. Вдруг сверху слышу.
– Стоп! Корзину на пол, а сама поднимайся, милая, наверх…
Вздыхаю, ставлю ёмкость и иду вверх по ступеням, на втором пролёте встречаясь со Степаном. Он снова притягивает меня к себе, просто чмокает в губы. И мы расходимся, как в море корабли.
У меня от его таких простых, но важных для любой женщины жестов и поступков, в области груди собираются два совершенно противоположных чувства – радость и горечь.
С одной стороны очень приятно, что именно сейчас, когда мне душевно непросто, я нахожусь с мужчиной, умеющим, а главное, желающим быть внимательным и заботливым.
И я даже уверена на все сто процентов, что Степан так себя ведёт со всеми женщинами, вне зависимости от уровня и близости их принадлежности к нему.
Степан именно такой и есть – внимательный, заботливый и уважающий. Да, у меня нет никаких сомнений на этот счёт. Нет сомнений, потому что есть с чем и с кем сравнить.
Я больше 27-и лет прожила с человеком, возомнившим себя центром мироздания. Хотя, в принципе, а почему возомнившим?! Толька вместе со своим эго и живет всю жизнь в своем личном мироздании. Сначала его мамаша с папашей пылинки с него сдували и попку его подтирали, а потом я все годы нашего брака до блеска натирала его непомерно раздутый и ничем не подтвержденный эгоизм. Ни родители, ни дети, ни жена для его эгоизма – никто и всех нас звать никак.
Чего теперь тебе, Люба, горечь то испытывать. Твои прекрасные в кавычках годы семейной жизни были как в песне:"Я его слепила из того, что было. А потом, что было, то и полюбила!"
И нечего тут душевные сопли развозить. Ты лучше желчь свою копи и собирай для ненависти к Толяшке, которому на все и всех начхать с высокой колокольни.
Захочелось ему в Таиланд и полетел он сизым голубем. Поди ещё и какую-нибудь голубку с собой прихватил. Хотя зачем ему в стране дешёвых тел свой сибирский самовар.
А ты тут, Любк, а Любк, "горько мне горько, не унять эту злую боль, горько мне горько, умирает любовь". Не было никакой любви. С его стороны так точно.
Как Толян всегда говорил тебе:"Люба, упала с дуба!" Вот, она искренность и правда. Ещё в детстве ты, Любовь Петровна, с дубу рухнула, раз положила себя и всю жизнь свою под каток Толькиного эгоизма.
За тщательной разборкой всех своих горьких мыслей я незаметно для себя успеваю выполнить кучу разных дел. Овощи сварить и остудить. Тазик оливье по заказу Степана настругать. Селёдку под шубой по особому рецепту приготовить. Багет разморозить и кусочками для бутербродов подрумянить в духовке. Фаршмак, как бабуля моя делала, приготовить. Рыбку красную и икорку подготовить. Все готовые блюда и заготовки, накрыв плёнкой, убираю в холодильник. На столе оставляю только лишь банки с закатками и компотом.
За время моих шебуршаний на кухне, о которой многие хозяйки могут только мечтать, под разными предлогами несколько раз забегает Степан. И ни разу не проходит мимо меня, чтобы не потрогать, не обнять, не чмокнуть, не поцеловать.
Немного ласки его перепадает и маленькому Степушке, который за это время настолько проникся к большому Степану, что, завидёв мужчину, этот немецкий пятачок сразу начинает весело прихрюкивать и подпрыгивать.
В благодарность за нашу с пятачком обласканность я дважды вручаю Стёпе бутеры для него и тракториста. На вопрос про горячительное категорично отвечаю "нет", потому как от Сашко и так разит перегаром, словно от бочки прокисшего алкоголя.
Сейчас стою около окна и наблюдаю, как Степан с Сашко прощаются. Территория около дома вычищена. Судя по времени до боя курантов ещё четыре часа. Вижу трактор поехал в сторону деревни, а Степан идёт в дом.
– Любаша, со снегом все! Пошли париться, – басит мужчина, снимая с себя прямо в холле-прихожей все свои вещи и развешивая их на вешалку.
Оставшись в одних семейных трусах, этот Аполлон смотрит на меня с прищуром, улыбаясь только уголками губ.
– Конечно, я бы сразу и трусы снял, но что-то мне подсказывает, что на одну шикарную прелестницу может падеж напасть, – хихикая, произносит этот наглый охальник.
– Забавная фраза! Забавная! А как Вы, ой ты, Степан в баню без трусов пойдешь в 20-градусный мороз? Хочешь все свое драгоценное хозяйство отморозить, да? – ерничая отвечаю я.
– Ой, как мне приятно, что ты, Любушка, обо мне беспокоишься. Куколка моя, поясняю, мне не надо выходить на улицу, чтобы в баню попасть. Нужно просто открыть дверь рядом со входом в подвал. Вон ту, левую, – говоря, Степан, указывает рукой направление движения и проясняет, – там коридорчик небольшой и вход в баню. И всего делов, милая!
Смотрю на Степана, слушаю его внимательно, а сама придумываю слова для отказа от этого банного мероприятия.
– Ты, Любушка, в баню идёшь париться или будешь тут сама одна продолжать парить свои мозги мыслями разными глупыми?
Получив мой кивок головы, который означает отказ, Степан без всяких уговоров произнеся "ну нет, так нет", идёт мимо меня с совершенно безразличным видом.
Поравнявшись со мной, он выполняет всего одно незаметное для меня движение. В этот момент моя нелёгкая тушка резко взлетает вверх и приземляется на его широком левом плече, при этом правая рука мужчины с громким шлепком, но совершенно не больно, опускается на мою объемную попу.
– Ну вот, милая моя, идти, оказывается, никуда тебе и не надо. На самом деле, зачем королевне совершать лишние телодвижения и топтать свои ножки, если есть пажи, которые могут просто донести. Да, моя сладкая?! – с такими шутками-прибаутками и периодическими похлопываниями по моим ягодицам меня вносят сначала в небольшой коридор, потом в огромную комнату.
С нижней позиции я мало, что могу разобрать в этом помещении, кроме мебельных ножек и цоколей.
Донеся моё нехрупкое тельце до чего-то, что напоминает снизу диван, Степан опускает мои ноги на мягкую гладкую поверхность и, как маятник, поднимает вверх мое туловище.
Не успеваю опомниться, как он в мгновение ока одним резким движением снимает с моей нижней части спортивные штаны, вторым – быстро вырывает с корнем пуговицы со своей новой рубашки, и оставляет меня пупсом голопупым.
Я ойкаю и крайне по-дурацки, в какой-то автоматически глупой стыдливости, пытаюсь прикрыть свое тело руками.
– Любушка, ты такая красивая! Твоё тело – шикарно! Оно просто, как наливное яблочко. Твои формы – пропорциональны и прекрасны, – шепчет Степан, проводя руками по моим бокам от подмышек до колен. – По сравнению с бедрами у тебя очень узкая талия. Твоя попка, как две половинки персика. Женщина, у меня от тебя башню сносит, и член стоит как камни Стоунхенджа, а ты красоту такую руками пытаешься прикрыть.
Степан снова меня хлопает по попе и утыкается лицом в мой живот, шумно со стоном вдыхает то ли воздух, то ли запах моего тела.
– Святые небеса, дайте мне силы сдержать свою волю в кулаке и устоять перед соблазном не уронить в падеж страсти прямо здесь и сейчас великолепное тело этой потрясающей женщины, – произносит с паузами Степан, в промежутках между поцелуями, которыми он осыпает моё тело. – Любаня, небеса меня не слышат, потому, если сейчас ты не умчишься в парную, то я разложу тебя на этом диване и трахну со всей нежностью и страстностью, на которую только способен.
Понимая по голосу и виду мужчины, что его слова – это не шутка, я спрыгиваю с дивана.
Степан напяливает на мою голову белую шапку со звездой, награждает поцелуем и лёгким попочным шлепком и запихивает в огромную парную.
Пока я осматриваюсь, куда бы мне кинуть свое тело, Степа заходит с простынями и большим деревянным ковшом, в котором плещется вода. Уточняю про жидкость. Получаю ответ, что это для аромата и полезного дыхания. Постелив простыни на лавки, Степан сначала укладывает меня, потом немного поливает камни и ложится сам.
Температура в парной самая оптимальная между 80-ю и 90-а градусами. Первый заход с холодными телами лежим долго и молча, наслаждаясь полной тишиной.
Потом выходим в комнату отдыха. Ополаскиваемся, пьём воду и чай, заваренный Степаном заранее по рецепту какого-то сибирского шамана-лекаря, как в шутку называет старика мужчина.
– Отличная баня у тебя, Степан, – от всей души искренне говорю я, – и дом прекрасный, подвал, вообще, огонь. Короче, все грамотно, по уму сделано. В кухне твоей мне сегодня очень удобно и сподручно работалось. Видно, что строилось все с любовью для себя и своей семьи. Чувствуется хозяйская рука. Молодец – ты, Степан!
– Ойц, Любушка, знаешь, для меня твои слова дорогого стоят! Но если честно, моей заслуги в этом во всем нет! Реально, дом не мой, а родителей моих. Меня практически всю мою жизнь носило по городам и весям. Сам для себя я не слишком давно только квартирку небольшую достроил, даже ремонт еще не делал. Так что в реалии я – не богат, не знаменит и не престижен!
