Текст книги "Вот и я, Люба! (СИ)"
Автор книги: Мара Евгеника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 23
– Любушка, сейчас 10 утра. На сборы у тебя времени до 17.15, – четко по военному, но мягко и успокаивающе поглаживая мою ладонь, произносит Степан, уже на въезде в Новосиб.
В город мы возвращаемся из деревенского дома Степана, который он сам нежно и весело называет "семейным сундучком" или "глебовским ядром".
Про "глебовское ядро", названное в шутку в честь фамилии Глебов седовласого Викинга – Григория Аркадьевича и еще многие другие интересные подробности семьи, я узнала, оказавшись вместе со своими детьми в очередной раз на масштабном мероприятии, которое все участники весело называли "днем семьи".
Повод "дня семьи" мне был известен заранее, – 56-летие дня бракосочетания родителей Симы и Григория.
На место дислокации, как обозначил Степан, мы прибыли в назначенное им время. Как и в прошлый раз организацией поездки мужчина занимался сам. От меня требовалось лишь собрать себя и посадить на пассажирское место.
В машине ехали вдвоем. Много разговаривали обо всем. Степан рассказывал мне интересные и смешные моменты жизни своей семьи. На все мои вопросы, где нужны были подробности, он ловко уходил от ответа.
– Любаша, поверь, сегодня ты совершить падеж и полет в информационном потоке наших семейных историй и тайн. Так что заранее мысленно пристегнись, и лучше ко мне, – смеясь произносит Степан, въезжая на стоянку перед домом. – Сразу предупреждаю, любимая моя, относись ко всему услышанному спокойно. Я рядом, буду тебя поддерживать.
Сима и Григорий нас встретили с распростертыми объятиями, сообщив, что мои дети, приехавшие накануне вечером, здоровы, веселы, бодры и заняты с гостями, количество которых, судя по автомобилям, припаркованным на стоянке, сегодня значительно превышает нашу рождественскую встречу.
– Любаша, Анечка и Евгений официально вручили нам приглашение на свадьбу. Мы с Гришей были приятно удивлены, обрадовались и согласились, – нежно приобняв меня, на ушко голосом Фаины Раневской пробасила замечательная мама Степушки.
Праздник получился не просто хорошим, а замечательным. Семейные истории, как и обещал Степан, лились, как из рога изобилия.
Слушая их, до меня реально дошло, что родственное сообщество Степана именно и есть «сундучок».Только для большей верности и точностия бы еще к словосочетанию Степана «семейный сундучок» добавила прилагательные «волшебный» и «секретный».
Сделала бы это, потому как информация, звучавшая за праздничным столом, лично меня периодически бросала в пот своей неожиданностью и неординардинарностью.
Мы с детьми немало удивились, узнав, что родители Степана и его брат Тимофей имеют высокие научные звания.
Как оказалось, бабушка Сима не просто кардиолог, а врач-кардиохирур, доктор медицинских наук и профессор.
Дедушка Григорий – доктор физико-математических наук, профессор кафедры экспериментальной ядерной физики.
Тимофей так же как и отец посвятил себя ядерной физике, защитил докторскую диссертацию, и тоже имеет ученое звание – профессор.
– Давайте поднимем бокалы за «глебовское ядро», – весело произносит тост за своих родителей Степан. – К сожалению, а может и к счастью, я единственный из него неожиданно профессионально выпал, выбрав путь «сапога», но все же душой, сердцем, головой я всегда в семейном ядре. За наше ядро! Люблю вас!
Пригубив бокал, обняв Степушку и похлопав отечески по плечу сына своего, Григорий Аркадьевич просит Симочку извинить его за нарушение ее сценария.
– Дорогая моя, извини мужа своего за своевольность, но не могу не сказать про нашего Степку. Вернее, про Степана Григорьевича. Благодаря сыну нашему в «глебовском ядре» появилась новая профессиональная ветка. Мы все очень гордимся нашим сыном Степаном и внуками Антоном и Аркадием, выбравшими нелёгкую, но очень важную для всех нас профессию – Родину защищать.
Слушая Григория Аркадьевича, мне стали понятны командирские нотки в голосе Степана, его воля и уверенность в том, что он говорит и делает, собранность и организаторские способности, умение четко выстраивать планы и брать на себя ответственность.
Уже ночью, прижавшись к Степушкиному боку и поглаживая его грудь, все же не сдерживаю свое любопытство и задаю ему вопрос, который меня мучил все время праздника.
– Степ, а чего ты устроил тайну из своей профессии? Я же тебя несколько раз пытала на этот счет, даже песенку про полковника пропела, – произношу без всякого шутейного подтекста.
– Любаша, ну чего напрасно славословия разводить. Да, я – военный. Это моя профессия. И это так же нормально, как быть шахтёром, трактористом, космонавтом, моряком, учителем. Ты вот девочка, филолог, а занимаешься племенным свиноводством. Разве это лёгкий труд для женщины? Я когда вспоминаю, как ты лопатой загоны от тонн навоза очищаешь, меня просто жуть берет.
Наш ночной разговор вспоминаю, потому что вчера Степан уведомил меня о том, что в 18 часов мы должны быть на торжественном мероприятии, посвященном Дню защитника Отечества.
– Степушка, может нет необходимости в моём присутствии на этом торжестве? – спрашиваю, надеясь на положительный ответ.
– В смысле, сладкая моя? Твоё присутствии на нем остро необходимо. Это нужно и важно прежде всего для меня. Не могу я пойти без тебя, – мягко, но категорично заявляет Степа.
– Если честно, я не очень уютно чувствую себя на всяких официозах. Даже на благотворительные сборища всегда отправляю кого-нибудь вместо себя. "Торговать" или "светить" лицом, как говаривал мой практически уже бывший муж, никогда мне не нравилось. Может все же один сходишь, а, Степушка? – произношу, просительно заглядывая мужчине в глаза.
– Любушка, не придумывай. Ты идёшь, и точка! Расценивай мои слова как приказ, который не обсуждается, – чётко и твердо произносит Степан.
Спустя пять минут Степа паркует машину около моего дома, открывает мне дверь, забирает сумки из багажника и несет их в квартиру. Уже в лифте ещё раз напоминает о мероприятии.
– Времени собрать себя, Любаша, у тебя масса. Анюта в курсе твоих сборов, она тебе поможет, инструкция у неё есть. К 17.15 ты должна быть готова. Я за тобой поднимусь в квартиру. Все приехали. Хандрить, красавица моя, запрещаю, – говорит Степа, видя моё кислое лицо.
Сдав меня из рук в руки Аньке-хитрованке, у которой со Степаном взаимное обожание, мужчина, чмокнув меня в нос, уходит.
– Рассказывай дочь моя об инструкции, которую тебе выдал Степан Григорьевич, – говорю дочери за чаем.
– Ничего особенного в ней нет, но она классная. Сейчас мы с тобой отправимся в спа-салон на процедуры, еще у нас обеих маникюр, педикюр, причёски. У тебя для мероприятия, а у меня пробная предсвадебная. Да, платье, ну то, красивое золотое, я уже приготовила. Да, и знаешь, думаю, рыжая шубка будет уместнее, хотя Григорьевич настаивает на голубой. Ой, мамулечка, как же я за тебя рада, – произносит Анютка, в глазах которой мерцают слёзки счастья. – Рада, что высшие силы сжалились над тобой и послали тебе за все твои труды и страдания этого хорошего человека. Папаша наш, фу-фу-фу, на фоне Степана, полное ничтожество. Тьфу, прямо стыдно мне и противно после этого позорища в суде.
– Ой, дочь не знаю, не знаю! Боязно мне что-то, милая моя. Степан – это прямо сундук с секретами, как и семья его. Как ни откроешь, так очередной секрет выстреливает, – говорю со вздохом.
– Мамуль, да перестань ты. Все секретики Степана такие приятные. И семья у него клевая, а уж о его щедрости и подарках и говорить нечего. И делает он их шикарно. Один наш поход по магазинам чего стоит, – восхищенно произносит Анька.
Да, я тоже не могу без улыбки вспоминать, как Степан для меня и Ани организовал поход по бутикам.
–Девчули, пристегнули ремни, наш корабль под лейблом «Мерседес» выдвигается в увлекательное путешествие, – произносит Степа, после того, как мы забираем Анну от института, где преподаёт Евгений. – Анют, как бабушка мужа твоего будущего? На свадьбу приедет? Думаю, надо родственницу накануне свадьбы в Новосиб забрать. Могу взять доставку на себя.
– Будет здорово, Степан Григорьевич, только все же этот вопрос лучше с Женей обговорить. У нас все он решает, – хихикая, отвечает Анюта и любопытствует о нашем маршруте. – А куда мы все же путь держим?
Слушая дочурину, чувствую, хитрит она, говоря, что все решает Евгений. Зная её волевой характер понимаю, Анна просто даёт будущему мужу возможность ощущать себя главным.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – отшучивается Степан. – Минут через десять будем на месте. Да, сразу предупреждаю все капризы оставляем в машине.
На самом деле, проехав ещё немного, мы останавливаемся около огромного торгового центра.
– Так, красотки мои, мы прибыли. Выпрыгиваем из авто после того, как я открою каждой дверь, – говорит Степа и выходит из салона.
Открыв мою пассажирскую дверь и подав руку, мужчина галантно помогает мне выйти, не забывая при этом быстро чмокнуть меня в губы и нежно хлопнуть по попе.
Весело хихикаю, чувствуя себя в свои 45-ть девушкой 20-ти лет на свидании.
Пока Степа по-джентельменски обхаживает Анну, я с некоторой грустью думаю о том, что в моей молодости совсем не было ни романтических ухаживаний, ни свиданий, ни подарков, ни элементарных походов в кино, – ничего такого, что называется конфетно-букетным периодом.
«Да, уж, Любовь Петровна, поздновато ты задумалась над тем, чего сама себя лишила в своём желании обладать Трубадуром, который всю жизнь хотел кого угодно, но только не тебя. Чего, Любаша, напрасно слезы лить по потерянным волосам? – сама себе мысленно даю отрезвляющую оплеуху. – Может Анюта на самом деле права, говоря, что Степан дан мне Богом в награду. Да, все верно, надо ценить этот мой подарочек, тем более, что ценить его есть за что!»
– Любаша, о чем задумалась, – беря меня и Анну за руки, спрашивает Степа, закидывая наши ладони себе под локти. – Держимся крепче, идём дружно радовать себя приятностями.
Заведя нас в торговый центр, Степан уверенной походкой направляется к лифту, на котором мы поднимаемся на этаж, где находятся самые дорогие бутики.
Без остановки заходим в один из, о ценах оного мне известно достаточно хорошо. Обратив внимание на мой крайне удивлённый взгляд, Степа сжимает мою руку и шёпотом на ушко произносит.
– Ччшш, Любаша, обойдемся без шкандаля, бузотерства и возмущений. Дай мужику себе и любимой женщине приятное сделать! Да, и ты мне обещала слушаться. Помнишь?
«Ага, конечно, милый, помню, каким методом и в каких позах ты в своих апартаментах, когда ушла дизайнер, из меня выбил это обещание. Как вспомню, так до сих пор жарко становится, – думаю, внутренне хихикая. – Жар то ещё пол беды, а вот дрожь в ногах и ощущение наполненности, будто кто-то что-то свое во мне забыл – ещё та забава.»
– Сладкая моя, чего задумалась? Вспомнила, как мы с тобой наше новое жилище сексуально обновляли, да? – уже на другое ушко, как змей искуситель, снова нашептывает Степушка.
Вернувшись из воспоминаний, слышу, как Степан Григорьевич продавцам вежливо так и вкрадчиво задания раздаёт.
– Девчули, моим барышням нужны самые лучшие и самые красивые наряды. Дочери беленькое манто на свадьбу и наряд на второй день. Что конкретно Анна сама скажет. Жене подберите, пожалуйста, разные варианты платьев, которые будут подчёркивать её прекрасную фигуру и шикарные формы. И ещё я хочу сам подобрать для моей красавицы шубку. Мне хочется голубую, но можете предложить и другие цвета.
Обозначив, что он хочет для меня и Ани, Степан делает паузу, будто припоминая что-то.
– Да, ой, чуть про себя любимого не забыл, мне нужен модный стильный галстук, – хихикает мужчина. – Ну, как у Гира в фильме «Красотка». Если такого нет, то несите любые, мои дамы выберут самые красивые.
Когда во время примерки очередного платья, Степа заходит ко мне в кабинку, я пытаюсь ему объяснить совершенную неуместность спектакля, который он устроил без согласования со мной.
Свою возмущённую речь мне приходить шептать Степану на ушко, чтобы о наших разногласия не услышали окружающие.
– Любаша, кивни, если ты помнишь мой верный способ подавления женской истерики? – спрашивает меня Степушка.
Получив от меня желаемый жест, он так же шепотом на мое ушко спокойно продолжает внушать.
– Сладкая моя, если ты не хочешь, чтобы все находящиеся в магазине стали свидетелями твоего падежа в пучину страсти, то прими со смирением все, что сейчас происходит. И не мешай, пожалуйста, мне делать себе приятное и тешить свое самолюбие. Моё непомерное ЭГО сегодня хочет играть роль Ричарда Гира, – переходя нежными поцелуями от ушка через шею к моим губам, горячим шепотом совершенно серьёзным тоном вещает Степа.
Сумму итого в чеке «шантажа» Степана Григорьевич нам с Анютой так и не удалось увидеть, но в результате из магазина в машину перекочевали больше десяти пакетов с одеждой и обувью, в двух из которых находились три норковые шубки.
Шикарная белая короткая курточка в виде манто Анюте на свадьбу. Красивое голубое полупальто, купленное мне по личному выбору Степана. И ещё рыжая шубка необычного кроя, которую продавец сначала просто принесла примерить.
– Любовь, знаете, уверена, что это Ваша шуба. Она идеально сядет на вашу фигуру и её цвет подчеркнёт ваши прекрасные зелёные глаза и каштановые волосы, – говорит девушка, демонстрируя меховое изделие.
Увидев и примерив эту шубку, впервые в жизни понимаю, что хочу и не откажу себе в том, чтобы её купить.
– Мамулечка, ты такая шикарна, что просто глаз невозможно оторвать, – восторженно шепчет моя дочурина.
– Любушка, не шуба украшает человека, а человек шубу. Твоя красота сделала это изделие ещё прекраснее. Знаешь, у меня возникла отличная мысль, а не стать ли тебе лицом этого мехового бренда. Ань, как ты думаешь, продажи повысятся? Я уверен, что прибыльность их бизнеса точно взлетит, – без тени сомнения совершенно серьёзно выдаёт Степан. – Ага, точно ещё и слоган:"Носите с Любовью!" Девушка, мы без раздумий берем и эту шубку!
-Ты самая настоящая королева, мамуль! – взвизгивает дочурина, когда я выхожу из комнаты, надев на себя все, что приготовила Анюта по инструкции Степана. – Ма, покрутись ещё раз перед большим зеркалом, мне надо посмотреть. Да, что ни говори, а вкус у Григорьевича отменный. Все же это платье цвета тёмного золота из летящего трикотажа просто суперически подчёркивает твои формы.
– Ань, ты уверена, что такое глубокое декольте с запахом, да ещё и со складками на груди, не делает мой шестой размер ещё больше, – все же уточняю то, что меня слишком беспокоит.
– Мам, ну ты чего, ерунду говоришь? Посмотри, как красиво эти складки ложатся. Кстати, они не только не увеличивают грудь, но и наоборот скрадывают ее объем. И подвеска эта с желтым камнем в виде капли на тонкой цепочке очень красиво подчёркивает твою ложбинку. Нет, все шикарно. Просто великолепно. Может все же туфли наденешь те вторые на более высоком каблуке, а?
– Ань, у меня и так рост 178-мь. Ну куда мне каблук такой высоченный? Да и сама знаешь, не привыкла я к ним, хожу, как корова, буду бояться завалиться. Лучше уж пусть будет этот более низкий и устойчивый. Он вроде и так девять сантиметров.
Пока мы с Аней все осматриваем, раздается звонок в дверь. Анна бежит открывать, прямо с порога падает в объятия Степана и верещит от восторга.
– Нет, Григорьевич, я лучше пока подержу глаза закрытыми, иначе могу ослепнуть. Ух, форма отпад. И Вам очень идёт, – восторженно и весело щебечет Анютка. – Кстати, мама тоже сразит Вас наповал. Дышим глубже, заходя, не падаем. Если что, вот моя рука.
Зайдя в холл-прихожую, Степушка смотрит на меня очень внимательно. Взгляд его мягкий искрится радостью и счастьем. Я в нем тону и растворяюсь. Ощущаю себя красивой и желанной.
– Любушка, очарован и околдован тобой. Более шикарной женщины ещё не встречал! Спасибо, что ты со мной! – произнося слова, которые обволакивают моё сердце нежностью, мужчина целует тыльную сторону моей ладони.
Перед выходом мы ещё тратим время на обсуждение вопроса с сапогами, которые я наотрез отказываюсь надевать. Подав мне рыжую шубку, перчатки и клатч, Степан велит Анне положить сапоги в пакет, который он все же забирает в машину.
– Любаша, ну, а вдруг мы потом с тобой решим немного погулять при луне? – практически в дверях произносит Степушка.
– Не, вы, молодёжь, давайте не загуливайтесь. Мы же с Женей вас ждать будем. Это я, конечно, шучу. Степан Григорьевич, вот Вам ключи, а то мама может их сунуть куда-нибудь, – говорит Анюта, подмигивая Степе.
Выйдя из подъезда, сразу обращаю внимание, что автомобиль Степана стоит прямо у входа.
Смотрю на мужчину своего, улыбаясь благодарно. Мне очень импонирует его уважительное и предупредительное отношение к женщинам вообще и ко мне в частности.
– Да, да, был уверен, что сапоги ты, Любаша, откажешься надеть, – распахивая пассажирское сидение и помогая мне сесть, сообщает Степан, прислонившись своим носом к моей щеке. – Выглядишь на самом деле шикарно. Люблю тебя, сладкая моя!
К месту торжественного мероприятия едем неспешно, но все равно доезжаем быстро. Я всю дорогу тереблю в руках то перчатки, то ручку клатча.
– Степа, ты тоже выглядишь отлично. Тебе кстати, очень к лицу военная форма. Извини, если честно, я слишком далека от этой сферы. Совершенно не разбираюсь ни в родах войск, ни в званиях. Ужасно боюсь тебя подвести, – произношу тихо и не слишком уверенно, потому что сильно нервничаю.
– Любаша, успокойся. Нет никакого повода для переживаний. Это просто обычное традиционное мероприятие в рамках Дня защитника Отечества. Сначала будет небольшая официальная часть, потом концерт, фуршет и танцы, – поясняет мне Степан уже на парковке перед Домом Ленина.
Аккуратно поддерживая меня под руку, мы со Степаном заходим в фойе, где раздеваемся. Степа сначала помогает мне снять шубку. Потом быстро скидывает свою верхнюю одежду и отдает ее в гардероб.
Обращаю внимание, что военные, проходя мимо отдают Степану честь и что-то говорят.
– Ой, Степан, все же тебе очень идёт форма. Красиво! Только извини за вопрос, у тебя на погонах звезды. Что они означают? Это какое звание?
– Люба, не бери в голову. Расслабься. Перестань дёргаться, – тихо шепчет мне Степан, поглаживая мою спину. – Это все не важно. Главное, звезда моя, то, что ты рядом со мной!
В этот момент к нам снова подходят несколько молодых мужчин в форме.
– Здравие желаем, товарищ генерал! – произносят все одновременно.
Степан им отвечает. Я стою молча и даже практически не дышу, потому что у меня от услышанного дыханье перехватило.
– Степан, ты что генерал? – спрашиваю шепотом, немного заикаясь и краснея от собственной безграмотности в этом вопросе.
– Любаша, ты чего? Что за пятнышки на моих любимых щечках, и что за слёзки в глазах? Ну, да, генерал, и что в этом такого…
Глава 24
Лежу с открытыми глазами, стараясь дышать как можно тише. Не хочу спугнуть свое счастье, разбудив свою Данаю.
Любаша очень красиво спит. Не могу налюбоваться её лицом с молочной кожей, присыпанной маленькими веснушками на щечках и на ровном носу с небольшим разлетом ноздрей.
В данный момент, вероятно, красавице моей снится что-то приятное, потому что лицо ее расслаблено, губы слегка улыбаются, а в уголках глаз собираются небольшие весёлые лучики.
Точно что-то снится, она удивляется, потому как правая бровь приподнялась вверх. А сейчас на неё, наверное, налетела грозовая тучка. Красавица моя явно недовольно хмурится. Эту эмоцию выдают её соболиные брови. Она обе свела к переносице. Ещё и носик смешно наморщила.
Забавница моя любимая! Силой воли удерживаю себя от порыва поцеловать свою зазнобу.
С появлением этой женщины моя жизнь стала совершенно другой, заиграла иными красками.
Всё, что раньше считал ненужным и неважным, теперь приобрело для меня особое значение, а то, за что прежде боролся и к чему шёл, сейчас кажется несколько пустым и надуманным.
Всю жизнь я упрямо рвался вверх. Всё время уперто стремился к своим звёздам. Сначала к первой – майорской, потом к первой – генеральской.
За этой звёздной погоней столько всего не заметил, пропустил и упустил, что сейчас грустно становится.
Ни одного из своих сыновей я не забирал из роддома, не ждал и не видел их первого зуба и первого шага. Никого из своих парней я не провожал в первый класс. На школьном выпускном присутствовал только у младшего. На выпуске из училища лишь у старшего. Да, со свадьбами повезло больше. Как говорится, под венец отвёл обоих.
Жена моя женщиной оказалась хорошей. С теми качествами, которые на тот момент для меня были важны. Она все делала для меня и как мне нужно. Безропотно моталась за мной по гарнизонам. Никогда ни на что не жаловалась, не пеняла, не скандалила, отношений лишний раз не выясняла.
Дома я появлялся не часто и ненадолго. Даже отпуска мы больше проводили врозь. Сначала её это печалило, а потом стало радовать.
Изменение вектора её настроения меня и не удивило, и не озадачило.
Я шёл к своим звёздам не оборачиваясь, не размениваясь на пустяки и не обращая внимание на мелочи, а жена моя тихо, медленно, но верно падала на дно бутылки.
Момент моего прозрения стал для меня настоящим ударом. Долго не мог принять факт, что алкоголизм вылечить сложно, особенно женский. Мне, к сожалению, не удалось победить болезнь жены.
Смерть её воспринял даже с некоторым облегчением, дескать, отмучились оба, потому как последние несколько лет мы с женой практически совсем не жили вместе.
Во время моей командировки после очередной выписки жены из специального заведения для лечения таких больных женщина моя снова ушла в "алкогольное пике".
Вернувшись, нашёл её у такого же запойного мужика, к которому жена начала сбегать постоянно. Несколько раз силой забирал домой, потом перестал за ней ходить.
Не за долго до смерти жена пришла домой сама. Она находилась в таком ужасном состоянии, что мне пришлось снова отправить её в клинику, из которой мы с младшим сыном проводили нашу страдалицу в последний путь.
За десять лет после смерти жены у меня ни разу не возникло желание жениться ни одной из женщин, с которыми состоял в разновременных связях. Даже на Жаннете, вернее Жанке, задержавшейся в моей холостяцкой жизни дольше всех.
Наша последняя встреча в офицерском собрании подтвердила правильность моего виртуозного лавирования между хитрыми Жанкиными ловушками.
С гордо поднятой головой захожу со своей прекрасной Данаей в большой зал, где установлены фуршетные столы с шампанским, лёгкими закусками и фруктами.
Боковым зрением наблюдаю, как наша с Любушкой пара становится объектом придирчивого осмотра и тихого обсуждения присутствующих в зале.
Не без удовольствия фиксирую на своей женщине внимательные взгляды особей мужского пола.
Если Любушка от нервов чувствует себя неуверенно и зажато, то я наоборот ощущаю приятное, щекочущее и будоражащее бурление крови в своем организме.
Самому немного смешно, но реально от распирающего чувства гордости, сам себе напоминаю дурацкого Кинг Конга, осталось только пробить кулаками на своей груди дробь победителя и по-животному утробно рыкнуть, чтобы все самцы осознали, что это самка только моя. Да, и чтобы женщина рядом почувствовала: лучше того, кто держит её под руку нет и уже не будет.
Конечно, «ритуальный танец победителя» я не исполняю, но на на ментальном уровне, окинув зал взглядом, все же рычу от удовольствия со всей мощью своей самцовой души.
Любаша, будто почувствовав мой настрой, тоже ощутимо успокаивается, улыбается спокойно и приветливо без глупого жеманства и кокетства.
В какой-то момент мне приходится отойти от Любушки на несколько минут.
Возвращаясь к моей Данае, неожиданно сталкиваюсь с Жанной. Провожу взглядом по офицерам, потому как не могу понять, что она здесь делает и с кем пришла.
Глазами сталкиваюсь с полковником, чисто визуально его помню, но фамилию не знаю. Потому как полкан на меня смотрит, понимаю, что Жанна теперь под ним.
– Приветствую, Степан Григорьевич! Неприятно удивлена, увидев, на какую бабищу-коровень ты меня променял? И где ты только умудрился эту гардемариншу найти? – голосом с разбитными интонациями тихо и язвительно шелестит Жанна. – Хотя, в принципе, мне понятно, какой поп, такой и приход.
– Добрый вечер, Жанна! Не могу тебе ответить так же, воспитание не позволяет. Однако, искренне рад за тебя. Надеюсь с полковником у тебя все сложится, конечно, если ты капризы свои выключишь, а мозг включишь. Удачи и счастья тебе, милая.
Сделав пару шагов в сторону Любаши, от увиденной картины, как моя Даная щебечет с тремя офицерами, у меня от ревности крышу сносит. Подходя к весёлой компании, так и хочется рявкнуть:"Кто позволил?"
– Здравие желаем, товарищ генерал! – слышу дружное и бодрое приветствие троицы «мертвецов», солирует среди которых мой закадычный друг – полковник Николай Игнатьев.
– А мы тут королеву твою от самцов свободных решили охранять, чтобы они глазами своими похотливыми прекрасную девушку не мусолили, – сначала тихим шепотом только для меня произносит Колька, затем уже громче для всех. – Любовь Петровна, очень приятно было с Вами познакомиться. Я уже доложил вышестоящему начальству о сути нашего разговора. Выступил с предложением о встрече в менее официальной обстановке. Да, Степан Григорьевич?
В ответ только успеваю кивнуть, потому что друг мой тут же начинает шептать слова поздравления и дружеское напутствие:"Вы, Степан, рот то не разевайте, а то уведут кобылку из стойла!"
Уже после торжественной части и концерта, ожидая недалеко от дамской комнаты Любашу, чтобы вместе с ней идти в банкетный зал, замечаю около окна Жанну с её полканом.
Пара меня не видит, потому бурно выясняет отношения, не стесняясь в выражениях. Полкан пеняет Жанке, что она ведёт себя как шлюха, а та в отместку вставляет ему шпильки про больное самолюбие, узколобость, одну извилину по фуражке и нереализованные возможности.
Наблюдая за этой сценой, мне вспоминается колоритная пара – капитан Крюков и его жена Анна, именно в таком контексте вечно выясняющая отношения в шикарном фильме Петра Тодоровского «Анкор, ещё анкор».
«Нет, все же есть промысел Божий. Ведь надо как все прекрасно сложилось, что Жанке приспичило меня отправить за ёлкой. А может дело было не в ёлке, а в полкане этом? – подумалось мне в этот момент. – Ой, да, какая мне уже разница. Пусть теперь полковник терпит Жанкины забобоны, если у него терпелка безразмерная. Терпения тебе, мужик!»
Отпустив мысль свою в космос, с нежностью смотрю на Любашу, которая идёт мне навстречу, плавно покачивая своими шикарными бедрами.
– Любонька, ты самая красивая женщина! Просто Богиня! Я так тебе благодарен, что ты обратила на меня внимание, – говорю своей женщине, целую ей руку, и с гордо поднятой головой мимо Жанки с ее полканом направляюсь со своей любимой в банкетный зал.
Мои воспоминания прерывает изменившееся дыхание мой Данаи. Чувствую, красавица проснулась, но упорно продолжает делать вид, что все ещё спит.
Сначала думаю, что мне показалось, но спустя несколько секунд ощущаю на своей груди горячее дыхание и лёгкое движение её пальчиков по моим волоскам.
– Ах, ты – шалунишка, прикидываешься мышкой, думая, что кот тебя не заметит, – шепчу в область ушка Любаши и начинаю поглаживать её тело.
– Так, мужчина, уймите плоть Вашу, а то она слишком сильно упирается в меня. Того гляди и проткнет, – хихикая произносит Люба, целуя и мягко царапая своими короткими коготками мою грудь.
– Шалунья! Ах, плоть моя в тебя упирается! Ах, проткнет! Погоди, мышара, мы сейчас норку то твою проверим. Есть у меня чуйка, что мокро там, аж хлюпает, – с этими словами ладонью провожу по развилке ног своей Данаи, а там жарко и мокро.
Углубив пальцы на всю длину в мякоть плоти Любаши, пощекотав её точку G, достаю их и показывают своей милашке.
– Ну, что, красотка, поехали кататься! – демонстративно, слизывая с пальцев её смазку, произношу шепотом, наблюдая как от удивления распахиваются её зеленые глаза. – Эх, прокачу тебя, милая моя, сейчас с ветерком!
С этими словами подхватываю Любашу под попу, как пушинку, приподнимаю и легко насаживаю на свой член.
Наши покатушки в верхней позиции заканчиваются стремительным обоюдным страстным взрывом, после которого мы долго приходим в себя, успокаивающе лаская друг друга.
Спустя время, Любаша начинает искать что-то. Я, лежа с закрытыми глазами, понимаю, что женщина моя ищет телефон.
– Любаш, Анюта с Женей долетели до Бангкока, у них все нормально. Зять сообщение часа два назад прислал, – произношу, сгребая любимую в свои объятия.
– Странно, а я не слышала эсэмэс-уведомление, – с удивлением произносит Любушка. – И телефон не могу найти, вроде же клала его на тумбочку.
– Готов помочь тебе в этом вопросе за небольшую, но приятную плату, – говорю, подмигивая Любане, обхватывая ее аппетитные груди своими ладонями, и приникая к каждой по очереди губами.
– Вот, ты – шустрила, Степан Григорьевич, – хихикая, щёлкает меня по носу Люба. – Сам, видно, спрятал телефон мой, а теперь с меня мзду требуешь.
– Что ты, милая, я мзду не беру, мне за державу обидно! – отшучиваюсь фразой из фильма "Белое солнце пустыни". – Гаджет твой не прятал, а отключил звук и убрал его в ящик, чтобы ты спала нормально, а не подпрыгивала, как пугливая лань, на каждый звук уведомления. Мне хватило и недавнего деструктивного ора твоей бывшей свекрови…
Позавчера мы дружно и весело сыграли свадьбу Анны и Евгения.
День получился чрезвычайно суматошным. План, который был заранее расписан по времени, я единоличным решением резко изменил.
Сделал это преднамеренно, потому что за несколько дней до торжественного события бывший еблан Любаши и её долбанутая на всю голову свекровь свернули моей любимой женщине и её дочери Анюте всю кровь.
Эти два отвратительных персонажа звонили Любе и Ане, говоря гадости, и присылали сообщения жутчайшего содержания.
За день до свадьбы мне удалось за приятное вознаграждение уговорить регистратора ЗАГСа провести роспись Анны и Евгения на выезде в прекрасном месте на Оби. Не простую рокировку получилось выполнить только благодаря финансовой сговорчивости работницы.
Ресторан, забронированный за месяц, тоже пошёл на отмену заказа за те 25-ть процентов аванса, которые уже были оплачены.
Накануне свадьбы я прокатил молодоженов и Любашу в очень атмосферное место, где, умолчав о причинах, и рассказал о новом плане торжества.
Предупредить практически всех 50-ят гостей об изменении места и времени посредством мессенджеров не составило никакого труда. Тем, кого не было в общем чате, взялись дозвониться Миша и Маша.
