Текст книги "Снежный кряж (СИ)"

Автор книги: Малеев Алексий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Снаружи капсулы часы показывали без четверти три ночи. Медленно светлеющая пелена заволокла небо, что совсем не удивительно. Как никак, июль на дворе, белые ночи своё отжили, уступив место ночам обычным, пусть и не до конца тёмных. Утолив жажду реальную и справив необходимые нужны, парень с чистой совестью отправился спать, уверенный что сможет проснуться до дедлайна.

Так и получилось. В шесть утра сна у Паши не было ни в одном глазу, да ещё и котёнок чего-то разыгрался с его правой ногой.

– Ты есть что ли хочешь? – спросил хозяин маленькой рыжей бестии у него самого.

– Мя-ау, – протяжно отозвался Герцог.

– Всё с тобой понятно, – вздохнул Паша и поплёлся на кухню, удовлетворять потребности питомца.

Ещё в начале месяца парень был готов смеяться над картинками в интернете, на которых коты самыми разными способами будили хозяев с утра, а теперь и сам стал заложником этой ситуации. Всё же, пусть зубы котёнка ещё маленькие, но кусается он уже больно. Хотя бы безкрови пока, умереть от заражения, нанесённого собственным котом, было бы очень обидно.

Через полчаса Паша отправился на традиционную пробежку. Правда, для начала опять пришлось ловить Герцога, рискнувшего выйти из квартиры на поиски приключений. Ну и поставить очередную зарубку в памяти о необходимости закрывать за собой входную дверь каждый раз. Всё же при наличии младших братьев и отсутствии как собак, так и кошек в Белгороде этой проблемы не было и привычка, увы, не выработалась.

Но и во второй раз дойти хотя бы до лестницы не получилось. Уже закрыв дверь. Парень обнаружил справа от неё коробку с синим сервизом, из которого вчера пили чай на свежем воздухе. Хлопнув себя по лбу, Паша снова открыл дверь, занёс коробку в квартиру, найдя в ней записку, после чего смог наконец отправиться побегать.

«Ты так спешно ушёл, что забыл свой сервиз. А мы не смогли до тебя дозвониться, быть может у тебя звонок не работает. Надеемся, ты найдёшь его рядом с дверью в целости и сохранности», – гласила записка. Подписи не было, но и так было понятно, что после его ухода из адекватных оставалось лишь двое – Марина Сергеевна и Денис.

– Паша, постой, – окликнул парня вчерашний приятель по посиделкам.

Да и, похоже, теперь не только по посиделкам.

– Богатым будешь, – обернулся парень и увидел приближающегося Дениса. – Буквально только что вспоминал тебя.

– Это понятно, – сказал мужчина. – Надеюсь, сервиз не пострадал?

– Не знаю, – честно ответил Паша. – ещё не разбирал пока. Только занёс в квартиру.

– Присядем? – предложил Денис, показывая на ближайшую скамейку.

Та стояла в тени шикарной рябины, на которой ещё не успели появиться оранжевые ягодки. Справа и слева от дерева росли идеально стриженные в форме четырёхгранных пирамид кусты, а под ними яркими красками цвели всевозможные розы и гладиолусы.

– Года через три и у нас такое же будет, – с грусть сказал Денис, понимая, на что засмотрелся парень. – По крайней мере, мама обещала постараться. И Жанна тоже. Да жена моя, уверен, в стороне не останется.

– Жена? – неслабо так удивился Паша.

– Ну да, жена. У любого нормального человека должна быть жена. Чем я-то хуже.

– Так почему она не пришла чай пить вместе со всеми?

Такого Паша понять не мог. Он сам не любил шумные сборища, но никто ведь не стал бы заставлять что-то делать против воли. Правда, до этой секунды парень вообще считал Дениса холостяком, кольца на пальце ведь нет. Впрочем, это их семейное дело.

– Она сейчас в Крыму с детьми, проводит отпуск, вот и не смогла прийти, – с улыбкой ответил мужчина.

– Да, причина более чем уважительная, – согласился Паша. – А почему ты не с ними?

– У меня слишком ненормированный рабочий день, вызвать могут в любой момент, даже на выходных. Особенно летом. А море я вообще никогда не любил, особенно тёплое.

– Понимаю.

– Вообще я не о себе хотел поговорить…

– Кстати, а где все типичные бабушки с лавочек? Неужели Питер настолько культурная столица, что их просто нет?

– На самом деле, и это тоже. У нас даже в старости люди предпочитают активную жизнь.

– И давно?

– Лет двадцать, может двадцать пять. Город стремится втянуть с вою жизнь как можно больше людей, расширяя возрастные рамки.

– Правильный подход, – отметил Паша.

– Я всё-таки хотел бы поговорить об Ольге Дмитриевне, – повысив голос, сказал Денис.

– А что с ней не так?

– Не важно что с ней, важно как это воспринимать. Относись к ней как к капризному ребёнку, пожалуйста. Бывает, на неё что-то находит и ведёт она себя… м-м-м… не совсем адекватно.

– Совсем неадекватно.

– И всё-таки постарайся её как-нибудь понять…

– Зачем? – перебил Дениса Паша. – Чтобы она вот так вот приходила и безнаказанно поливала грязью?

– И вовсе не безнаказанно, – ухмыльнулся мужчина. – Она очень боится сына. И если сообщать ему о её проделках…

– Дай угадаю. Ты каким-то образом передал ему всю сцену?

– Банально записал на диктофон и отослал. Какое-то время она не будет ничего предпринимать, даже если захочет. Сына она очень боится.

– Это я уже слышал.

– И, надеюсь, понял. Она глубоко несчастный человек. Хотя и не старая совсем женщина, всего лишь чуть старше пятидесяти.

– А на вид не скажешь.

– Внешность обманчива.

– Это всё?

– Всё.

– Ну тогда я пойду, у меня дела.

– Через три дня будем торжественно открывать памятник кошке, – сказал в спину Паше Денис. – Кирилл Дмитриевич обещал. Ты придёшь?

– Думаете, я позволю себе пропустить такое? Да ни за что в жизни. Я и сам приду, и Герцога с собой возьму.

– Герцога обязательно с собой бери, уж он точно не может такое пропустить.

Глава 17

– Секунда в секунду, – раздался незнакомый ехидный девичий голос, стоило Горпео выйти из кельи. – А ты не любишь приходить заранее.

– Опаздывать я не люблю ещё больше, – не остался в долгу игрок. – Особенно когда знаешь лишь точное время, а о месте остаётся лишь догадываться.

– Справедливо, конечно, – не унимался голос, – но это ты наш гость, поэтому, будь добр, следуй нашим правилам.

– Хорошо, теперь я каждые десять минут буду отплясывать танец беременной слонихи на одной ноге.

– В наших правилах такого нет! – повысил голос… эм-м-м… голос.

– Ну и откуда мне было узнать о ваших правилах? – спросил парень, оставаясь полностью спокойным.

Разговаривать с уверенными в своём превосходстве ему было не привыкать.

– За столько недель, знаешь ли, можно было и наизусть выучить!

– Ах, если бы у меня были эти недели…

– Они у тебя бы… Подожди, – задумался голос, – разве не ты сегодня должен сдавать четвёртый экзамен?

– Матушка Огиди говорила лишь о каком-то испытании, – спокойно ответил Горпео.

– Матушка Огиди? – в ужасе воскликнул голос. – Чешуйчатый вимикс, похоже, я опять перепутала этаж! Прошу прощения за предоставленные неудобства!

С тихим хлопком голос исчез.

– Права была Алиса, всё чудесатей и чудесатей, – пробормотал парень.

– Полностью с тобой согласен, – раздался новый голос неопределённого пола с характерными кошачьими интонациями.

По крайней мере, игроку показалось именно так.

– Ещё один невидимка на мою голову?

– Почему невидимка? – переспросил неизвестный. – Если надо я очень даже видимка.

В центре коридора, с эдакой ленцой, стал проступать сначала силуэт, а потом и полное тело размером примерно с обыкновенную овчарку. Разве что похоже оно было на смесь тигра и пумы. Рыжие полоски на чёрной шерсти смотрелись пусть и странно, но определённый стиль в этом был.

– Чего ты так смотришь? Гасару никогда не видел?

– Нет, – честно ответил Горпео.

– И хоть бы один посланник соврал, что видел, – сокрушился кошачий.

– Зачем? – не понял игрок.

– Да хотя бы просто так. Ладно, матушка Огиди ждать не любит, пошли.

Вот только этот неполноразмерный – относительно тигра и пумы – кот не пошёл, а буквально сорвался на бег. По сравнению с ним, матушка Огиди запутавшийся в стартовых колодках бегун-неудачник, завершивший забег ещё до его начала. Горпео едва успевал за «гасару», по пути каким-то чудом успевая гадать, имя это или название вида. За десять минут бега парень каким-то чудом умудрился не отстать в переплетении лестниц, резких поворотов и редких длинных коридоров и пришёл к выводу, что всё-таки это вид такой. Впрочем, ошибиться в неологизмах авторов любого нового мира не так уж и трудно.

Остановились они возле неприметной серой двери то ли на третьем, то ли на четвёртом этаже относительно точки старта. Вот только вниз или вверх парень затруднялся сказать. Как и не мог понять, почему нужна именно дверь, теряющаяся на фоне серой каменной стены. Её соседки что справа, что слева, куда как более нарядные, привлекали его взор куда сильнее.

Гасару пару секунд пристально посмотрел на дверь, после чего та открылась, приглашая войти. Кот посторонился, пропуская вперёд человека. Вернее, не совсем человека, но сейчас это было неважно. Внутри обнаружилась совсем маленькая комнатка с ещё двумя дверьми на противоположных стенах, справа и слева от входа соответственно, полукруглый красный диванчик напротив входа, круглый полностью стеклянный столик с тремя одинаковыми толстыми книгами в зелёных обложках, стул наподобие классического венского и четыре сущности, по-другому Горпео охарактеризовать их не смог.

С матушкой Огиди парень уже был знаком, но сейчас, при ярком потолочном свете, испускаемой абстрактной линейной фигурой из тоненьких трубочек, он увидел её немного другой. Да, она всё так же была затянута с ног до головы в чёрную материю, всё так же носила белый чепец, всё так же парила над землёй и всё так же выглядела очень молодо, но её глаза… Как показалось в тот момент Горпео, её глаза отражали мудрость жизни нескольких столетий, не меньше. Со стороны её взгляд казался холодным, отчуждённым, взирающим на всё с некоторой вершины и оценивающим этот мир с позиции женщины, наблюдающей за ошибками чужого неразумного ребёнка, но не лезущей с советами к его матери. Однако стоило только ей поймать шарящий по комнате взгляд игрока, изучающего обстановку, как он сразу же почувствовал необъяснимое тепло, понимание и даже некоторое сочувствие. Так смотрит родная мать на своё дитя, готовая простить ему любые шалости, научить, объяснить и отпустить в вольное плавание по миру, что называется «жизнь». А когда он отвёл взгляд, ещё минуту не мог понять, откуда взялся весь этот странный пафос.

Вторым Горпео обратил внимание на странного низкорослого человека, очень напоминающего профессора чар из самой первой экранизации истории мальчика, который на протяжении семи книг выживает непонятно как. Разве что здешний профессор Флитвик левитировал на табуреточке персикового цвета, да и одет был на ближневосточный манер, в белый халат и персиковую же шапочку. Его гладкое, без единого волоска, не считая бровей и ресниц, лицо излучало задор и веселье. С не меньшим интересом изучал он игрока в ответ.

Третьим персонажем оказалось нечто непонятное, с крыльями, щупальцами вместо ног, странными руками, будто механическими, но как будто от какого-то средневекового цельнометаллического доспеха, головой лисы и вполне себе человеческим телом. Его одежда отдалённо напоминала парадный мундир армии Наполеона, пусть нижнюю его часть и заменяла странного вида юбка, сшитая из ремешков, а рукавов не было совсем. Металлические пальцы постоянно двигались и сжимались в кулак, как будто что-то считали и угрожали одновременно. Глаза же напоминали изумруды, как цветом, так и неподвижностью. Прям мечта кавайной няши, если не обращать внимания на некоторые недостатки. Разве что точно определить пол с первого взгляда не представлялось возможным.

Четвёртым существом была вполне себе нормальная человеческая женщина в платье сиреневого цвета, с закрытыми плечами и гроздьями винограда, вышитыми по бокам и, возможно, спине, и пронзительно-голубом головном платке, полностью скрывающем волосы от шеи выше, если бы не одно «но» – полное отсутствие ног. Причём эта женщина была даже чуть ниже Горпео и, в отличии от остальных, не возвышалась над ним. Длинные рыжие волосы, выходящие из-под платка, ещё и умудрялись почти подметать пол, на длинных, сантиметров пять, ногтях изображались какие-то постройки, а лицо напоминало восковую маску.

– Не налюбовался ещё? – внезапно спросила женщина без ног.

Горпео не нашёл, что ответить, поэтому промолчал.

– Ну что ж, молодой человек, вы пришли в нашу скромную обитель Триединого чтобы научиться врачеванию, верно? – задорно спросил старичок на табурете.

Как показалось игроку, чтобы не дать заговорить восковолицей.

– Да, так и есть, – ответил игрок.

– Тогда почему вы опоздали аж на целую минуту? – не меняя тона, задал новый вопрос старичок.

– Это не его вина, магистр Бо, – вступился за парня гасару. – Юдах снова перепутала подопечного, которого надо сопровождать к месту экзамена, а мне вы запретили вмешиваться в их дела. Ювус вышел из комнаты ровно в обозначенное матушкой Огиди время и ни секундой позже.

– Что ж, в таком случае, молодой человек, вы будете допущены к испытанию, – всё тем же задорным тоном сказал старичок.

Горпео сглотнул. Он явственно представил, как вот этот вот с виду безобидный дедушка своим радостным тоном сообщает кому-либо, что через секунду он умрёт… и убивает несчастного. После чего убирает следы убийства и летит на своей табуретке пить чай, напевая какую-нибудь весёлую песенку.

– Твоя пунктуальность, Бо, иногда переходит все границы, – ледяным тоном сказал – или сказала – щупельценогий.

Буквально ледяным: из его рта вырвалось облачко пара, осевшее на каменный пол ледяными кристалликами, растаявшими через секунду.

– Ну вот такой я, ничего не поделаешь, – весело воскликнул старичок и крутнул табуретки вокруг своей оси. – Любите и жалуйте…

– …и вето периодически накладывайте, – закончил за него щупальценогий.

– Может быть всё-таки начнём наконец испытание? – ещё более старым, чем вчера, голосом спросила Хранительница, заставив Горпео вздрогнуть.

– Да, пожалуй начнём, – сказала восковолицая, – Молодой человек, пройдите в правую дверь, пожалуйста. От вас правую.

Уточнение было не лишним, потому что парень уже начал прикидывать, какое именно право имела ввиду женщина. Её голос оказался самым обычным, без наворотов и прибамбахов, свойственных всем остальным, включая кота, в комнате.

С трудом поборов неожиданно накативший страх и кое-как сдвинувшись с места, Горпео подошёл к двери. Та, стоило игроку поднести руку к её круглой деревянной ручке, открылась сама. Внутри, в дальнем углу, на точно таком же холодном каменном полу, как и в комнатке с существами, лежал человек и истекал кровью. Рана на голове, отрубленная кисть правой руки, чуть ли не фонтанирующая из бедра кровь – всё это вызывало у игрока не самые приятные воспоминания. Как-то, будучи ещё кандидатом в сборную области, он испугался вида стрелы в плече товарища и упал в обморок.

Первой реакцией парня было подбежать и помочь ему, что он и сделал, с успехом врезавшись носом в невидимую стену. Лоб от участи носа спасла шапка. Всё ещё надетая, как и ватник. Что странно, шкала комфорта признаков каких-либо не показывала, оставаясь пустой. Да и сам игрок чувствовал себя вполне комфортно в зимних вещах.

Секунд пять потерев ушибленную часть лица, Горпео стал огладываться. Только тогда он заметил массивный деревянный стол, смещённый справа от входа. На столе лежало три предмета: короткий посох, больше похожий на обычную палку, с утолщением как у булавы вместо навершия, чёрную стеклянную бутыль с пластиковой пробкой и небольшой чемоданчик с красным крестом, универсальным символом медицины.

– Это твоё испытание, ювус, – раздался голос матушки Огиди, стоила парню подойти к столу. – в течении минуты возьми какой-нибудь из этих предметов и вылечи человека в углу. Время пошло.

И, для пущего эффекта, обратный отчёт высветился прямо над раненным. Противно так появился, красным цветом и громким пиканьем. Это отвлекало и не давало подумать.

В чём вообще суть испытания? Вылечить человека это и так понятно. Именно поэтому нужно понять, чем это будет сделать эффективнее. И вот тут перед Горпео и встал главный вопрос: как это сделать? Опытным путём точно не получится, и времени мало, да и вряд ли хоть кто-то из левитирующей четвёрки настолько глуп, чтобы дать перепробовать всё. Свойства же предметов не открывались. Совсем. Их как будто не было и это ещё больше усложняло задачу. Надо что-то решать. Но что? Как здесь вообще можно сообразить, что вылечит пациента, а что мусор? Наверное, здесь, в помещении, есть подсказки, что именно нужно выбрать, но беглый осмотр ничего не выявил, а на более тщательный поиск нет времени. Время… Было бы чуть больше времени, он бы понял, какой именно предмет правильный, а так… Вариантов, как пройти испытание, было мало и почти все они никуда не годились. Поэтому Горпео, буквально за пару секунд прикинув все «за» и «против», громко сказал:

– Мне не хватает информации, чтобы пройти испытание!

На импровизированном табло обратного отчёта оставалось пять секунд до окончания минуты. Но за эти пять секунд никто с ним не связался и по их истечению раздался оглушительный звук бьющегося стекла. Дверь открылась.

– Испытание вы провалили, молодой человек, – первым сказал щупальценогий, как только Горпео вернулся в комнату с существами. – Для понимания, вы провалили испытание, которое в принципе провалить нельзя.

– В смысле нельзя? – не стал отмалчиваться игрок. – Взял не тот предмет и человек остался лежать раненным и нуждающимся в помощи. Это как раз не сложно, сложно взять нужный.

С минуту в комнате висела тишина, после чего магистр Бо захохотал, покручиваясь на своём табурете. Остальные сохраняли видимое спокойствие, разве что матушка Огиди улыбалась.

– Молодой человек, а вы вообще поняли суть испытания? – спросил щупальценогий.

– Конечно, – кивнул игрок, – вылечить раненного.

– А как бы вы его вылечили, простите?

– Взял бы один из трёх предметов и вылечил, – пояснил Горпео. В нём всё отчётливее зрела мысль, что сейчас он разговаривает с умалишёнными. – Вот только я не понял, что именно его вылечит, не смог разгадать головоломку.

– А если я скажу, что никакой головоломки не было? – задорно спросил магистр Бо.

– Как это – не было? – оторопел парень.

– Вот так, не было, – снова захохотал старичок. – Суть испытания была в том, чтобы ты выбрал, что хочешь сделать своим основным способом лечения, магию, алхимию или полевую хирургию.

– Обычно, каждый посланник буквально за секунды справляется с этим, – вкрадчиво произнесла восковолицая. – Некоторые, очень малое число, либо пробуют взять всё и сразу, либо ждут до конца и принудительно просят об этом. У первых редко что получается, вторые куда успешнее. Но чтобы буквально понять задание и пытаться именно вылечить куклу…

– Прямо скажем, такого у нас давно не было, – проскрипела матушка Огиди. – Хотя предположить это можно было ещё до испытания, сразу, как только ты вошёл в помещение.

– Так отчаянно кинуться на помощь тому, кого в первый раз видишь…

В этот момент Горпео показалось, что ледяной тон щупальценогого стал чуть теплее.

– Ты проявил себя как истинный лекарь, – усмехнулся магистр Бо. – Именно таких врачевателей, с горячим сердцем, нам, да и всей церкви Триумвирата, давно не хватало. Прагматиков с избытком, а вот тех, кто без раздумий спешит помочь, очень и очень мало.

Вот только Горпео не считал себя истинным лекарем. Он был уверен, что в сети полно информации о том, как проходить такие простые испытания. Он чётко понимал – абсолютно каждый, кто выбирал Триумвират своей религией, знал, что и как нужно делать. Он даже знал, где эту информацию взять – ровно там же, где он читал о лекарских религиях, доступных для игроков с частью тёмной крови. Там было ещё много чего написано, помимо самой возможности приобщиться к Триумвирату, но он решил отложить это на потом, в глупой надежде вернуться позже. Так что он не обладатель особенного сердца, он обыкновенный болван.

– Именно поэтому, посовещавшись, мы даём тебе второй шанс, – сказала восковолицая. – Ты снова можешь выбрать, что будет твоей основой и твоим началом.

С этими словами на столике перед диваном появились те же самые три предмета, что лежали и в помещении испытания, а существа потянулись к выходу. Буквально через десять секунд Горпео стоял один в комнате с нелёгким выбором.

Снова рефлексировать по поводу своей недогадливости парень не стал. И потому, что всё закончилось более-менее неплохо, и потому, что ничего полезного из ситуации больше не выжить. Он понимал, что в аналогичной ситуации поступит точно так же с теми же последствиями. Так работал его мозг в реале и вряд ли что-то прям кардинально изменится в игре.

А вот подумать, что взять в лечении стоило. И пусть он уже понял, что выберет, но ещё раз взвесить все за и против не помешает. С одной стороны, посох, а значит и магия, слишком банально. Но оттого и проще. Развиваться в объём маны и силу магии так же просто, как и в Силу, Ловкость и Выносливость, использование заклинаний вообще не должно быть проблемой, все как-то справляются. Вот только это скучно, просто стоять и кастовать исцеление на ближнего своего. Куда интереснее выглядит использование алхимии и различных артефактов. И куда дороже, это Горпео понимал даже без чтения гайдов. Возможно, у обладателей смежных профессий – алхимии и артефакторики – конечная цена на лечение получалась меньше, вот только парня не тянула ни туда, ни куда-либо ещё в профессиональном плане. А уж о полевой хирургии и вовсе речи не шло. Мало того, что постоянно нужно приобретать расходники, так ещё наверняка и специфические знания не помешают, которых у Горпео отродясь не было. Нет, промыть неглубокие царапины, обработать антисептиком, остановить кровотечение и наложить стерильную повязку он сможет, спасибо урокам ОБЖ, а вот сделать что-либо серьёзнее, увы, нет. Так что вариант остаётся только один.

Вот только ему так же придётся обучится и алхимическому лечению, и полевому. Сама суть поклонения Триумвирату Единства предполагала именно единение трёх лекарских составляющих Наракона. Любой, кто посвящает свою игровую жизнь Триединому, обязан знать и то, и другое, и третье. Отказаться нельзя, так же как и забросить что-то одно в угоду другому, всё должно быть на примерно одном уровне. Настолько, что отставание в изучении, скажем, полевой хирургии более на пять уровней не даст продвинуться дальше магическому лечению. Да даже если настолько же отстанет алхимия, эффект будет тот же. Всем без исключения остальным лекарям игры в этом плане повезло намного больше.

Вот только выбор, что делал сейчас Горпео, совсем не фикция. Пользуясь предоставленным временем, парень залез в общий мануал игры и понял, что реально сейчас выбирает основу. То, на чём он сейчас остановит свой выбор, будет развиваться быстрее, путь и на десять процентов всего. Так же магия – а игрок уже решил, что основой станет именно она – будет получать больше бонусов там, где это возможно, а если бы он выбрал что-либо из материалоёмких путей, получил бы скидку на расходники у торговцев-местных. Остальные лекари игры таким похвастать не могут, им приходится добывать скидки самостоятельно. Впрочем, последователям Триединого это тоже никто не запрещал.

Сразу хватать посох и идти Горпео не стал. Открывая мануал, он вспомнил, что ночью сворачивал какие-то системки. Найдя их в логах и открыв, игрок понял, почему ему не жарко в ватнике. Всему виной был восьмичасовой баф за долгое пребывание в условиях непогоды, а именно снегопада, да ещё и ночью. Простое пребывание на холоде ничего такого не вызывало, иначе он уже давно закрыл бы все уровни достижения «И в дождь, и в снег, и в град». А так только первая из шести ступеней, полупроцентное постоянное сопротивление холоду и жаре, и тот самый баф. С полностью закрытым достижением сопротивление возрастало до двадцати процентов, а баф становился недельным с возможностью в нужный момент активировать его, а когда уже не нужен, ставить на паузу до следующего раза. Всё это показалось Горпео интересным, но специально добиваться закрытия достижения он тут же запретил себе всеми возможными напоминалками, как мысленными, так и через встроенный блокнот и специальным оповещением, если снова окажется под открытым небом в непогоду.

Остальные четыре системки были на повышение характеристик, две на Выносливость, одна на ловкость, она на Атлетику. Новый уровень умения повышал Ловкость и Выносливость на три единицы каждую, а также на пятнадцать процентов снижал расход бодрости при беге. Процентные эффекты, увы не суммировались, но и это было хорошо, учитывая, по сути, бесконечный рост пассивок, стоящих в одном ряду с Атлетикой. А уж если считать все увеличения за ночь, то Горпео готов был ещё раз пройти этот путь… не готов. Пять секунд ему хватило, чтобы отбросить эти мысли в самый дальний и пыльный сундук своего разума. Добровольно снова идти от Лависи до монастыря, подгоняемый воем волков и страхом рерола, он не готов. Если другого выхода не будет и от этого будет зависеть как минимум судьба всего Наракона – да, тогда он смог бы. В иных случаях – нет.

Взяв посох со стола, Горпео наконец вышел за дверь. Там его ждали все четыре левитирующие существа. Гасару исчез ещё на этапе обсуждения проваленного испытания.

– Предсказуемо, – сказал щупальценогий, оставив на полу быстроисчезающий снег.

– Завидуй молча, Гаш, – фыркнула восковолицая.

– Ну хоть бы раз кто-нибудь выбрал чемоданчик, – радостно пробормотал магистр Бо.

Учитывая не самый позитивный смысл фразы, такое бормотание смотрелось вдвойне жутко.

– Ну что ж, раз всё разрешилось, думаю, мы можем разойтись, – чуть ли не прохрипела матушка Огиди. Горпео на секунду стало страшно за неё, ведь если судить по голосу, она готовилась вот-вот развалиться от старости. – А ты Горпео, следуй за баронессой Ингрид.

Баронессой, как понял игрок, оказалась женщина без ног. Она ничем не подала своей радости от принятого парнем решения, если не считать фырканья в адрес щупальценогого.

– Желаю удачи, молодой человек, – выкрикнул в сторону Горпео магистр Бо, хотя они стояли максимум в трёх шагах друг от друга. – Служение Триединому не самая простая задача.

После этих слов он с невероятной скорость улетел в конец коридора и скрылся за углом. Хранительница последовала за ним, но гораздо медленнее.

– Всё-равно рано или поздно тебе откроется весь мир алхимического и артефактного лечения, – вместо прощания сказал щупальценогий и просто исчез без каких-либо спецэффектов.

– А ещё он любит появляться сзади разумного и пугать его этими своими появлениями, – усмехнувшись, сказала баронесса. – Будешь у него учиться, постарайся поменьше вздрагивать, он ценит выдержку.

– Постараюсь, баронесса Ингрид.

– Обращайся ко мне дисс баронесса. А теперь пошли.

Вот только Горпео никуда пойти не смог – баронесса растворилась в воздухе, оставив его посреди коридора. Правда, спустя десять секунд она всё же вернулась.

– Как же тяжело с вами, ювусами, – пробормотала восковолицая. – Теперь уж точно пошли.

Скорость ходьбы баронессы Ингрид значительно уступала бегу гасару, зато превосходила неспешную левитацию матушки Огиди. И, в отличии от пути к испытанию, сейчас игрок вполне себе неплохо запоминал дорогу. Когда же они подошли к какой-то красной металлической двери, мог сделать однозначный вывод: балом в монастыре правили коридоры, лестницы и немногочисленные лифты. Система проходов из точки «А» и точку «Б» оказалась настолько запутанной, что, пройдя путь почти в километр чуть ли не вокруг основного, шестиэтажного здания монастыря, знатно посчитав ступеньки при этом, игрока и его местную наставницу от начала пути отделял максимум десяток метров. По крайней мере, именно об этом недвусмысленно говорила мини-карта. С другой стороны, оборонять в случае чего удобно…

Внутри помещение чем-то напоминало залы для собраний в синагогах, как минимум рядами скамеек. А вот своеобразный алтарь из различных изображений самых разных существ, от обычных людей до сородичей щупальценого, вперемешку с абстракциями из цветного стекла и фигурными камнями в неглубоких нишах походили на православную традицию. Между алтарём и скамьями на одинаковом расстоянии друг от друга в ряд сантиметров на пятнадцать выступали из традиционного серого пола белые тумбы, всего пять штук. Отделка стен красноватым камнем и ярко-белые светильники в «дырявых» плафонах под потолком создавали интересную игру света и тени.

– Встань на центральный паруб, ученик, – велела баронесса, зайдя за алтарь.

Горпео подчинился. Догадаться, что паруб это белая тумба, труба не составилоКак только он это сделал, часть стены слева отошла в сторону и оттуда вышли две девушки в просторных красно-серых одежах, похожих на древнегреческие хитоны, с распущены до плеч волосами. Их обнажённые плечи были расписаны красными рисунками, перекликающиеся со стеклянными орнаментами в алтаре В руках девушки несли странные конструкции. Одна, из серебристой проволоки, напоминающая гротескное дерево высотой в полметра, излучала красноватый свет, вторая, явно из глины, точь-в-точь существо, что в виде фонтана стоит во внутреннем входном дворе. Впрочем, может и кто-то очень похожий на него, ведь, как говорила матушка Огиди, подобных ему в округе водится немало, а игрок не особо вглядывался, буквально валясь с ног от усталости. Расписана фигурка, в половину высоты дерева, была серой и красной краской, местами глазурована, местами с серьёзными сколами и трещинами.

Обе конструкции девушки поставили на единое полуметровое возвышение, появившееся справа от игрока вместо тумбо. Оказавшись рядом с деревом, фигурка существа тут же заволоклась дымом, но примерно минуту спустя он рассеялся. Девушки, дождавшись этого момента, затянули что-то весёлое вокальное. Они не пели осмысленных слов, их вокализ состоял только из букв «а», «и», «с» и «м», но Горпео почувствовал в этом какую-то странную радость. Исполнение этой необычной акапельной арии длилось минут пять, после чего девушки ушли, а игрок заметил, что дым от фигурки и свет от дерева объединились и кружат над конструкциями чёткими вихрями.

В этот момент из-за алтаря вышла баронесса. Она оделась в похожие одежды, что и девушки, разве что её плечи окутывала тёмно-синяя однотонная шаль, а волосы оказались сложены в высокую причёску. Встав напротив Горпео в трёх шагах, она выкрикнула в его сторону что-то резкое, гортанное, после чего выхватила буквально из воздуха прозрачный кинжал и кинула в парня. Тот не успевал уклониться или присесть, но этого и не понадобилось. Красно-серый вихрь встал на его защиту, когтистой рукой дотянувшись до оружия и перенаправив его на лево, на такое же возвышение вместо тумб. На лице Ингрид появилась улыбка, хотя игроку уже начало казаться, что эмоции она может передавать только голосом. Снова выкрикнув что-то странное, она скрестила руки над головой. В них появился маленький белый светящийся шарик, сначала небольшой, примерно с грецкий орех, с каждой секундой выкриков становившийся всё больше. Правда, когда на секунду-другую женщина замолкала, шарик света тут же уменьшался в размерах. Минут пять баронесса играла голосом, то раздувая сгусток энергии до размеров волейбольного мяча, то схлопывая практически до изначального состояния. Горпео смотрел на эту буквальную светомузыку настолько заворожено, что пропустил момент перехода белого света в насыщенно-оранжевый, будто внутрь тонкой стеклянной оболочки залили жидкий огонь. Ещё с минуту баронесса играла голосом, создавая внутри огненного шара пульсацию, после чего оболочка оглушительно лопнула, а парень секунд на двадцать ослеп и оглох.