Текст книги "Снежный кряж (СИ)"

Автор книги: Малеев Алексий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Малеев Алексий
BATTLEWARS. Книга первая: Снежный кряж

Глава 1

– Молодой человек, вы на этой выходите? – обратилось дама лет сорока к тёмноволосому юноше в спортивных наушниках.

– Он вас не услышит, – вместо него ответила другая дама, на вид постарше, одетая в тёплую куртку несмотря на жару позднего мая, – они сейчас в своих наушниках ничего не слышат. Вот в наше время...

– Нет, мне на следующей, – произнёс меж тем юноша.

– Тогда разрешите мне пройти, – буркнула, протискиваясь мимо него, первая дама.

– Да, конечно, – буркнул в ответ парень, стараясь не вслушиваться в слова поймавшей возжу явно пенсионерки о современной молодёжи и её временах.

Именно за это он и не любил общественный транспорт и предпочитал по городу передвигаться на велосипеде. И зимой, и в дождь, разве что в сильный ветер не рисковал. Но, как назло, три дня назад верный железный друг сломался, а Тёмыч, способный его реанимировать, грелся с родителями на море. Как школа пошла на такое оставалось только догадываться… всем, кроме тех, кому Тёмыч сам рассказал. А было таких немного, всего три человека. И юноша был среди них. Вернее Тёмыч не сказал, а очень прозрачно намекнул:

– Паха, ну ты сам вспомни, кто был спонсором ремонта чуть ли не половины школы? Во-о-от, и именно поэтому родаки никого не спрашивали, просто поставили перед фактом. Здесь ведь и братьям моим, и сёстрам ещё учиться, так что директор предпочёл закрыть глаза на эту маленькую шалость.

Но Паша директором не был, он был всего лишь выпускником школы, и добираться через добрую половину города до неё как-то надо было, вот и приходилось трястись в автобусе. Отец, конечно, предлагал его подвозить на машине, но чёткое сыновье “нет” поставило точку в этом вопросе. Глава семейства отступил. Хочет – пусть. В конце концов, на свой велосипед Павлик заработал сам, вот пусть сам за него и отвечает.

Выйдя на своей остановке, Паша пошёл через парк к дому, на ходу вновь размышляя, чем же он хочет заниматься по жизни. Уже год, с того момента как в конце прошлого года школа обязала выбрать специальные предметы для экзамена, эти мысли не давали ему покоя. Тогда он ничего не выбрал, и поэтому сейчас будет сдавать только общие, чтобы получить аттестат. Но пойти в вуз он не сможет, а потому вопрос дальнейшей жизни стоял как никогда остро.

Дома никого не было, оно и понятно, отец на работе, мать он не видел последние семь лет, братья в школе, готовились к выступлению на последнем звонке. Они сейчас могли себе это позволить. Их, в отличии от выпускников, не гоняли по процедуре оформления официальных бланков и не накачивали фразами типа “этот экзамен очень важен для вас”, “чем лучше вы сдадите, тем больше дорог откроется перед вами” и прочим подобными. Отдельно доставалось лично Паше. Каждый день ему приходилось выслушивать, как глупо он поступил, оставив только базу, что без образования в наше время очень трудно, и что только отучившись в вузе можно найти хорошую работу. Парень и сам был с этим во многом согласен, но последние три года, после ухода из секции стрельбы из лука, он потерял какой-либо интерес к жизни и существовать продолжал только лишь по инерции. Но при этом прекрасно понимал, что всю жизнь так продолжаться не может.

Разогрев нехитрый обед – борщ да макароны с котлетами – и употребив его внутрь, Паша пошёл к себе в комнату, заниматься тем не многим, что ещё приносило удовольствие: чтением. В последнее время он подсел на классику и сейчас его ждал недочитанный “Обломов”. Тем более, его мораль была созвучна с Пашиными дилеммами о жизни.

– Тук-тук, можно? – раздался от двери отцовский голос.

Посмотрев на часы, парень с удивлением обнаружил начало седьмого. Четыре часа непрерывного чтения… пожалуй, это его рекорд в художественной литературе.

– Можно, – ответил сын, вставая с кровати и чувствуя, как затекли руки, всё это время державшие книгу над головой.

– У меня к тебе серьёзный разговор, – начал было отец, но сын его перебил:

– Со мной уже разговаривали серьёзно.

– Кто?

– Классная руководительница. Всё пыталась достучаться до моей бестолковой головы, – усмехнулся парень.

– Узнаю Виолетту Сергеевну, – вздохнул отец. – Мой разговор примерно о том же.

Паша издал глубокий протяжный вздох.

– Да, я понимаю, что тебе это уже надоело, но решать что-то надо. Я больше чем уверен. что тебе самому ситуация не нравится, но…

– Да, надоело. Вот только выхода из пата нет. Я уже все мозги обдумал, но так ни к чему и не пришёл.

– Зато я пришёл. Причём как фигурально, так и буквально.

– У тебя есть предложение? – даже не пытаясь скрывать интерес, спросил сын.

Сейчас он был рад любой конкретной помощи, хотя ещё год назад не принял бы ничью. По правде, Паша и сейчас предпочёл бы остаться при своих, но уверенность, что его станут обеспечивать всю жизнь, с каждым месяцем становилась всё призрачнее.

– Есть, – кивнул отец, едва заметно усмехаясь. Всё же своего сына он знал как никто другой. – Игры.

– Прости, что? – переспросил юноша.

Ему показалось, что он ослышался.

– Игры, – повторил отец.

– Это ты мне предлагаешь целыми днями сидеть и играть в приставку? Спасибо за предложение, конечно, но денег на этом не заработать.

– Нет, в приставку я тебе играть не предлагаю, – покачал мужчина головой. – Насколько тебе знакомо знакомо словосочетание “виртуальная реальность”?

– Эм-м-м… – не сразу нашёл что ответить парень. – Это типа очки и всё такое? В школе у нас были уроки с ними. Животных исчезнувших показывали, вершины гор, океанские впадины, теории зарождения жизни…

– Да уж, от жизни ты отстал капитально, – констатировал отец. – Чтоб ты понимал, очки уже лет десять только в школах и используют. Вся прогрессивная общественность давно уже перешла на вирткапсулы. И создатели игр тоже, а вслед за ними игроки.

– Пара одноклассников говорили, что у них есть дома такие капсулы и они втихаря от родителей поигрывают в какие-то срелялки, эрпегэшки и прочее, – медленно произнёс Паша.

– Вот об этих играх я и говорю, – кивнул отец, про себя радуясь, что в своей усталости от жизни сын хоть что-то уловил.

– И ты предлагаешь мне играть в них сутки напролёт? – удивился парень. – Вопрос денег-то всё равно остаётся открытым.

– Да что ты всё заладил. Деньги да деньги…

– Потому что всю жизнь сидеть на горбе отца и тунеядничать в своё удовольствие тоже не выход, папа. Ты, уж прости, не вечен, да и мало ли что может случиться. Кто в случае чего о братьях позаботится?

– Лекции Виолеты Cергеевны всё же дали свои плоды?

– Нет, папа, она здесь не при чём, – покачал он головой, – у меня тоже есть голова на плечах.

– Я рад, что ты вырос не очередным инфантильным ребёнком, – серьёзно сказал отец. – А деньги в играх крутятся такие, что любая реальная компания даже уровня транс-корпорации удивлённо присвиснет.

– Ну, тебе виднее, это в сфере нейро-интерфейсного программирования крутишься.

– Не просто кручусь, а работаю, – поправил его мужчина. – И знаю всю эту кухню изнутри. Очень хорошо знаю.

– И всё равно я не понимаю, как деньги игр должны помочь мне.

– Буквально год назад на очередной сессии ООН почти все страны мира подписали соглашение о свободном выводе любых игровых денег в реальный мир. Любые суммы в любой валюте.

– И это не привело к очередному мировому кризису?

– Наоборот, только пошло на пользу. Миллионы людей по всему миру лишились работы из-за цифровизации всех областей жизни. Там, где раньше требовались сотни, остался максимум десяток и армия промышленных роботов. Безработица резко скакнула вверх и вот она как раз и могла бы привести к катастрофе для мировой экономики, если бы не принятые меры.

– Говоришь как наш учитель обществознания. Даже паузы в тех же местах.

– Я, к твоему сведению, три курса на социолога отучился, поэтому имею право. А экономике, чтоб ты знал, важнее всего иметь людей с деньгами, которые купят товары и услуги. Так что нет разницы, сделал это машинист трактора Степан, шахтёр Валера, бухгалтер Вера Генадьевна, акционер ритейлинговой компании господин Вайнберг или певица Глория. Для неё равны все. И игроки, официально выведшие деньги через не менее официальный банк, в этом плане ничуть не хуже.

– Значит ты предлагаешь мне стать одним из таких игроков?

– А ты значит не хочешь? – смерил отец сына взглядом, который Паша называл “примеряюще-соглашающим”.

Потому что после этого взгляда только и оставалось, что примириться со своей дальнейшей участью и согласиться.

Первый раз Паша столкнулся с этим взглядом в шесть лет, когда решил пойти против той еды, что приготовили на обед. Отец тогда запретил матери, что ещё жила с ними, кормить его, дескать, пусть готовит себе сам, если что-то не нравится. А так как готовить он не умел, то пришлось на третий день идти к отцу с повинной.

В следующий раз, сразу после побега матери в Италию от мужа и трёх сыновей, двоим из которых едва исполнилось по два года, к молодому итальянцу, отец этим взглядом отправил Пашу изучать немецкий и французский. И это помимо английского в школе. Но, помня предыдущий опыт, сын решил не спорить. И сейчас даже был благодарен за это. И не столько из-за появившихся знаний, сколько из-за расширившего кругозора. Всё же изучая язык другой страны невозможно отрешиться от её истории, людей, положения в мире, как политического, так и культурно-экономического, традиций, особенностей и прочего.

В третий, и до сегодняшнего дня последний, раз этим взглядом в двенадцать лет Паша оказался записан в секцию стрельбы из лука. И даже подавал какие-то там надежды, но через три года, не пройдя очередные отборочные на очередные соревнования, был отчислен из секции. Тренер тогда сказал, что в состоянии стресса он начинает мазать даже там, где на тренировке получалось десять из десяти, сто из ста, тысяча из тысячи, а в спорте это очень мешает. Все попытки избавить его от этого стресса ни к чему не привели, и лучше сейчас обрубить этот канат, который дальше будет всё болезненнее и болезненнее. Паша понял мотивацию тренера и принял её, но именно после отчисления и стала развиваться апатия, переросшая в усталость от жизни.

Именно поэтому Паша решил не спорить, а принять предложение отца. Сказать по правде, ничего лучше сам он придумать не смог бы, поэтому уцепится за эту соломинку, как тот утопающий, на каких бы условиях она не предоставлялась.

– Хорошо, я согласен. Но ведь чтобы играть в вирткапсуле надо иметь вирткапсулу.

– Невероятно прозорливое заявление, капитан, – ехидно ответил отец.

– Так ведь у нас её нет! – воскликнул сын, пропустив обращение мимо ушей.

– Есть, – спокойно ответил мужчина.

– Где? – продолжал недоумевать Паша. – Сегодня утром её в квартире не было.

– В квартире её нет и сейчас. И если бы ты дал нормально всё рассказать, дурацких вопросов бы не было.

– Хорошо, рассказывай, я больше не буду перебивать.

– Очень хочется верить, – вздохнул мужчина. – Итак, ты переезжаешь в Питер, именно там тебя ждёт капсула. Хм, и вправду не перебиваешь. Помнишь, два года назад бабушка умерла и я ездил на похороны?

– Помню, – охрипшим голосом произнёс Паша, не в силах даже кивнуть.

Подумать только, он переезжает в Питер…

– Квартира, в которой она жила, досталось мне. И теперь ты будешь в ней жить.

– А до этого ты её сдавал?

– Нет, до этого она стояла пустой.

– А как же дядя Юра? У него ведь тоже семья, дочка недавно родилась третья.

– Как же хорошо ты осведомлён, оказывается. Никогда бы не подумал.

– Соцсети, – просто ответил Паша.

– Мог бы тогда и узнать, что у Юры своя квартира хорошая, а после бабушки ему осталась дача под Гатчиной. Так что он не обделён.

– Хорошо, я переезжаю, что ещё?

– Капсулу привезут туда. Там и будешь играть. А пока я предлагаю тебе заключить пари.

– Пари?

– Да, – кивнул отец, – пари. Если в течении года сможешь выйти в какой-либо игре на постоянный заработок, ты выигрываешь и продолжаешь там жить и играть.

– А если не получится?

– Если не получится, я устраиваю тебя на работу по собственным соображения и ты даже не смеешь заикнуться, что тебе что-то не нравится.

– Хорошо, – кивнул сын.

От осознания того, что ему могут навязать всю дальнейшую жизнь, его внутренне передёрнуло.

– И заметь, выбор игры, а так же то, чем ты будешь там заниматься, я оставляю за тобой. Хоть улицы мети или в борделе работай.

– Отец! – воскликнул Паша.

– Да ладно, не кричи, всё равно ты не пойдёшь в бордель. Я прекрасно вижу, что ни девочки, ни мальчики тебе не интересны.

Лицо парня стало стремительно наливаться краской. Отец, заметив это, решил перевести разговор чуть в другую плоскость.

– Каждый месяц в течении этого года я буду присылать тебе сумму денег, достаточную для жизни. Что делать с ней решай сам, но сверх этого ни рубля не будет. Коммуналку тоже будешь оплачивать сам. Это понятно?

– Понятно.

– Но всё это только после экзаменов, – добавил отец. – Без аттестата на руках я тебя никуда не отпущу.

– Хорошо, – кивнул парень.

– Ну а пока можешь наслаждаться последними деньками в кругу апатии и отрешённости. Совсем скоро свой мягкий диван ты променяешь на эргономичное ложе из силиконового геля.

С этими словами он вышёл из комнаты, оставив сына в недоумении по поводу дивана. Через минуту, решив, что это какая-то присказка взрослых, он вернулся к чтению. И тут до него дошло: отец-то, судя по всему, хочет быть в этой истории Штольцем. Паша, собственно, против этого ничего не имел. Вариант, предложенный им, был как минимум уже продуман и нуждался лишь в реализации.

Глава 2

– Поезд приедет через десять минут, – заглянув в купе, сообщил проводник, – убедитесь, что вы ничего не забыли.

– Спасибо, – кивнул Паша.

– Спасибо, – оторвавшись от разглядывания пейзажем за окном, отозвался попутчик.

Его девушка не сказала ничего, а четвёртого пассажира и вовсе не было. Проводник на это никак не отреагировал, он пошёл проверять других пассажиров.

– Ну вот, ещё каких-то десять минут и мы увидим Питер, – с восхищением протянула девушка, Катя.

– О да, – вторил ей её парень, Слава.

Паша промолчал, только улыбнулся. Ребята в первый раз в Северной столице, равно как и он сам. Вот только они приехали не жить, а туристами. Весь год они учились и одновременно работали, чтобы после успешно закрытой сессии позволить себе свою мечту: праздник Алые паруса. Паша им даже позавидовал белой завистью. Если бы у него не было стойкого отвращения к огромному количеству народа, собранного на небольшой территории – сиречь толпе, он бы и сам сходил. Как никак, он ведь тоже выпускник, а новые технологии добавили кульминационному моменту – проплытию парусника – красочности и зрелищности. Правда на свой выпускной парню попасть не суждено: он должен быть завтра, а возвращаться в Белгород в ближайший год он не планировал.

Сами ребята из Москвы и ехали с Пашей лишь половину пути. До Москвы была ещё супружеская пара с сыном лет одиннадцати, но даже имён их узнать не удалось: поезд отходил от Белгорода в половину двенадцатого ночи, поэтому парень сразу завалился спать, а утром, когда проснулся, они уже подъезжали к Москве и попутчики собирались на выход.

Попутчики… Вряд ли Паша через пару месяцев вспомнит и имена тех, с кем приехал в город на Неве. Да и они – его. Сотрётся из памяти сначала имя, затем внешность, где-то в том же районе забудутся разговоры, которых пусть было и немного, но тем не менее. Такова жизнь, и если она предусмотрела именно такой порядок вещей, то вряд ли в силах одного человека изменить его… Так! Что-то он ни к месту расфилосовствовался. Выходить пора, вон и поезд уже едет гораздо медленнее, наверное, скоро вокзал.

Через пару минут поезд остановился окончательно и медленно опустился вниз. Вагон встал вровень с платформой и из него можно было беспрепятственно выйти. А раньше, как сказал отец, приходилось спускаться по узким высоким ступенькам. Всё же как бы не любил Паша новомодные технологии, пропихивамые буквально везде, всегда и по любому поводу, здесь они пришлись к месту и по делу.

Вместе со всему парень пошёл на вокзал, там часть пассажиров пошла в метро, а другая часть, и он в том числе, на площадь. Именно там Паша договорился встретиться с дядей. Но выйдя за пределы вокзала, юноша и думать забыл обо всём. Такой красоты он никогда в жизни не видел. Говорят, Дворцовая, а уж тем более Красная площадь в Москве, ещё красивее, но ни первую, ни вторую он пока не видел, но это дело наживное. С Дворцовой то уж точно. И Летний сад, и Петропавловка, и Невский, и…

– Племяш! – услышал Паша знакомый голос справа. Повернувшись туда, он увидел дядю и пошёл к нему.

– Извини, опоздал, – развёл руками дядя Юра. – Пробки, да и припарковаться рядом с площадью нельзя, пришлось за три улицы вставать, талон пробивать и чуть ли не бежать.

– Талон? – переспросил племянник.

– На платную парковку, – ответил дядя.

– Это я понял. Но ведь талон это что-то бумажное…

– А, не обращай внимания, – махнул рукой мужчина. – У нас все так говорят, даже если услуга полностью онлайн.

– Понятно, типичный питерский сленг, – вздохнул юноша. – Поребрик, булка, бадлон.

– Ну, типа того. У тебя только сумка? Из багажного вагона ничего брать не надо?

– Не надо, я налегке.

– Тогда пошли.

В полном молчании они прошли метров семьсот, к оборудованной платной парковке. Через паркомат дядя оплатил время за серый "мерседес" седан, положил сумку в багажник, и они поехали. В дороге парень уснул и всю поездку по одному из самых красивых городов мира пропустил. Но как только машина остановилась полностью и ключ был вытащен из зажигания, неведомая сила разбудила его. Посмотрев по телефону геолокацию, Паша удивлённо присвистнул:

– Московский проспект?

– Отец не сказал тебе, где будешь жить? – не менее удивлённо спросил дядя.

– Нет. Сказал только быть готовым ко дню во время ночи.

– Ну хоть что-то. А почему тебя удивляет Московский проспект?

– Я читал, что здесь только исторические сталинки и новые реновационные малоэтажки, ни хрущёвок, ни панелек, ни человейников начала века.

– По всему городу теперь малоэтажки. Хрущёвки и панельки снесли из-за недостаточности комфорта и архитектурной безликости. Все, от Парнаса и Мурино до Красного села, Шушар и Рыбацкого. Только малоэтажки и редкие памятники конструктивизма, сталинского ампира и хрущёвок.

– Ценные хрущёвки?

– Да, есть и такие. На улице будем стоять или всё-таки пройдём посмотрим квартиру?

– Пойдём, посмотрим, – буркнул Паша.

Он уже заметил бабушек у подъезда, с явным интересом разглядывающих их, и такое внимание ему не нравилось.

Шестиэтажка, издалека привлекающая к себе внимание элементами декора на крыше, вблизи тоже оказалась красивой. Внутри, правда, ничего поражающего глаз не обнаружилось, кроме одной детали:

– Мусоропровод?

– Ну да, – пожал плечами дядя. – И он даже рабочий. Тебя это так удивляет.

– В Белгороде мало где остались мусоропроводы, только в старых домах в центре. А здесь и не центр даже.

– В центре таких излишеств не предусмотрено годом постройки зданий, – усмехнулся дядя. – Советские дома в основном на окраинах. Так что пользуйся и радуйся.

– Да я, собственно, рад, – буркнул племянник. – А лифт вообще не работает? – показал он на закрытую листом серебристого металла шахту.

– Лифт на ремонте, ему уже почти сто лет, обещают к осени поставить на место.

– Исторический лифт? Вау!

– Здесь вообще много чего исторического было, но к началу века сохранились лишь лифт да частично фасад, и то больше на проспект выходящий. Ну и крышу восстановили, найдя всё убранное в подвале.

– Здорово!

– Цени, племяш, где жить будешь! – поднял дядя указательный палец правой руки вверх, подчёркивая важность момента. – Через месяц это всё приестся, а нестандартная лестница ещё и надоест.

– Почему нестандартная?

– В типичной советской лестнице девять ступенек, здесь одиннадцать.

Квартира располагалось на четвёртом из шести этажей. Всего на площадке было две двери, но за второй никто не жил. Как и за первой... до сегодняшнего дня. Первая дверь в квартиру оказалась металлической, с тремя прорезями под ключи и явно новая. Дядя достал из кармана связку ключей и по очереди открыл все замки. За дверью обнаружилась вторая, деревянная, с одной прорезью. Но самое главное – резкий химический запах, моментально шибанувший в нос.

– Насекомых выводили, – ответил дядя на незаданный вопрос. – За два года здесь чего только не появилось, даже осы каким-то чудом завелись. Позавчера была контрольная обработка. Ты не разувайся, тапочек всё равно нет, а полы и так мыть надо.

Проведя краткую экскурсию по квартире и рассказав, что и где в ближайшей округе располагается, дядя укатил к своим, на ту самую дачу, что осталась от бабушки. Бабушка… В последний раз Паша видел её, когда ему было десять лет, она приезжала к ним на месяц летом. После этого лишь разговаривал по видео связи. Правда, к моменту её смерти его уже охватило безразличие к жизни, поэтому какой-либо скорби он не ощущал. И вот теперь он будет жить там, где она провела всю свою сознательную жизнь...

Сама по себе квартира была двухкомнатной и выдавалась прадедушке отца, одному из инженеров какой-то важной советской стройки. Прихожая, раздельный санузел, просторная кухня – вся эта роскошь простым советским гражданам была мало доступна. Раньше ещё была лепнина на потолке, но во время одного из ремонтов её убрали за ненадобностью, просто застелив плиткой. Зато сохранились более-менее оригинальные деревянные полы, которые прадедушка делал сам. Правда, частично они пострадали во время потопа лет пятнадцать назад, да и сейчас их пришлось перестилать из-за дезинсекционных обработок, но многие доски остались оригинальными. А вот стенам повезло меньше, абсолютно все обои современные, им максимум пять лет и поклеены они на совесть. Разве что в спальне бабушки, где теперь будет спать он и куда встанет капсула, полностью новые, свежепоклееные. Окна тоже новые, пусть и деревянные, чтобы не портить то, что осталось от исторического облика знания стеклопакетами. Это обязательное условие для собственников квартир, ведь фасад находится в собственности города, благо власти помогают с этим, беря на себя половину затрат. Мебель частично позднесоветская, частично из начала века, частично совсем новая. Как и вся сантехника, кроме оригинальной чугунной ванны. Ну и кухня, в плане техники, тоже новая.

Слушая дядю, Паша невольно подсчитывал в уме, сколько отец вложил в ремонт. С математикой у него проблем не было, в ценообразовании он тоже понимал, а посмотреть конкретные цифры за конкретные стройматериалы можно и по интернету с телефона. Число, полученное путём нехитрых, пусть и примерных, вычислений, поражало: минимум триста тысяч. И это ещё примерно столько же стоит капсула. В общем, отец нехило так потратился. Плюс к этому ежемесячное пособие для сына-иждивенца, который не хочет жить как все нормальные люди, а, видите ли, устал. Да любой нормальный отец схватил бы ремень и отхлестал по великовозрастной заднице так, чтобы мало не показалось. Любой, но только не Пашин. И именно поэтому парень собирался использовать предоставленный шанс по полной. Но для этого нужен компьютер, который, кстати, тоже имеется и даже на вид дешёвым не выглядит. Не говоря уже о том, что выдержать современные виртуальные игры с полным погружением может лишь очень хорошая начинка, на десятки тысяч рублей. Ещё один пункт в и без того не маленьких затратах на него…

Авторизировавшись по новому месту жительства в ОНСЭБ – общенациональной системе электронной безопасности – Паша обнаружил, что к его учётке уже привязан не один десяток сервисов, от доставки еды и просмотров фильмов до монтажа видео и работе с облачными данными. И некоторые из них платные, но подписка оплачена на три года минимум. И когда они успели появиться? Когда он последний раз заходил в свой личный кабинет домашнего компьютера, а было это пару месяцев назад, ничего такого не было. Да и вообще, он больше телефон предпочитал, а там процентов девяноста не показывает. Из соображений этой самой безопасности, будь она не ладна. С телефона нельзя было подключиться к скачиванию книг, фильмов, музыки и всего прочего, записаться на приём к врачу или получить справку на специальном портале, нельзя было даже совершать длительные видео-звонки. Только через компьютер. Особенно огорчала Пашу ситуация с книгами. Возможно, именно поэтому он предпочитал бумажные варианты. Но с собой он привёз свой старенький ридер, который отец подарил ему ещё в восемь лет. Ведь не всю информацию можно начти в, так сказать, аналоговом варианте, а так скачал нужные документы в ридер и можно спокойно их изучать, никому не мешая. Вот и в поезде он ему пригодился, ведь за поездку парень прочитал две с половиной книги, а тонкое устройство для ограниченной в размере сумки куда предпочтительнее толстых бумажных томов.

По часам приближалась ночь, но на улице оставалось всё так же светло. Видимо, это и есть знаменитые белые ночи. И Паша даже погулял бы по городу, если бы не усталость с поезда. Да и общественный транспорт ночью не ходит, а велосипед ему пришлось оставить дома. Вернее, отец обещал его переслать почтой к середине июля, а пока… Да и было у него ещё одно важное дело, даже самое важное, учитывая, что именно им придётся заниматься целый год – выбрать игру. И дело это оказалось не таким простым, как ему казалось. За восемь с небольшим лет, что вышел первый проект виртуальной реальности с полным погружением, их число перевалило за три сотни, и с каждым годом лишь росло. Классическое фэнтези с магией и драконами, космическое будущее с бескрайними просторами, звездолётами и звёздами смерти, постапокалипсис и киберпанк с радиационными пустошами и боевыми андроидами, всевозможные стрелялки разных исторических эпох, средневековье с его своеобразной рыцарской романтикой и крестовыми походами, стратегии на любой вкус и цвет, от экономических до военных и их всевозможных сплавов, даже пара игр про отношения и “построение любви” отыскалась. И из всего этого многообразия надо выбрать ту единственную, что станет делом жизни и кормилицей в одном лице. Ну и хотелось бы, чтобы она удовольствие приносила, а то играть через силу Паше надоест очень скоро, уж он-то себя знает. Ну и чтобы абонентская плата не была чрезмерной, ведь платить её придётся из тех же денег, что входят в ежемесячный транш от отца. Поэтому Павлик с помощью генератора случайных чисел и списка игр создал одноразовую программку, как учили в школе на уроках информатики. Разумеется, предварительно были отсеяны те самые проекты про любовь и средневековье без магии. И если первые попали в опалу из-за абсолютной асексуальности парня, то вторые из соображений комфорта. Ну не привлекали его, человека середины двадцать первого века, многочасовые скачки на лошадях ради преодоления немалых расстояний. Всё остальное без исключения прошло через программку, а потом генератор, чтобы в итоге высветиться одним названием, не очень-то и оригинальным – "BATLEWARS: Мир Возможностей". Игре осенью исполнится три года и главной её фишкой, по словам разработчиков, являлся тот самый мир возможностей, а точнее его концепция относительно мирного сосуществования технологического прогресса и магии. Иными словами, встретить в игре орка с калашом или группу гоблинов на танке не просто можно, а буквально на каждом шагу попадаются. Равно как и нежить с гранатомётами, и эльфы в костюмах химзащиты, и демоны-десантники на джипах в увольнении. Не говоря уже о самой магии, разнообразной алхимии, особенно боевой и взрывающейся и огромной сети различных верований и плюшках от них. Описание к игре составляли явно профессионалы своего дела, после его прочтения Паша как наяву увидел себя командиром боевого корабля, сминающего хлипкие лодочки противника своими орудиями. Или могущественного жреца одного из богов, а то и целых пантеонов, что куда круче, по велению которого развязываются войны и заключаются мирные договоры. Или бойца вольного отряда наёмников, к услугам которого прибегают правители самых сильных государств мира. Или… Так, мечтать невредно, сначала надо вообще понять, кем и как можно стать, а уже потом строить планы. Вот только этой информации в описании, увы, не нашлось. Но где-то ведь она должна быть? Разумеется, должна быть, и не “где-то”, а в интернете. Он знает всё, нет ничего, что в нём нельзя было отыскать... наверное.

Через полчаса Паша стал счастливым обладателем шести текстовых гайдов по игре, в среде русскоязычных игроков в неё ласково именуемой “Барсом”. Больше бесплатных и в свободном доступе не было, а покупать информацию он пока не привык. И уж тем более ни в каком клане не состоял. Конечно, в видео формате информации было значительно больше, как никак десятки каналов на всех четырёх видеохостингах что-то да значат. Но Паше больше нравилась текстовая информация, к тому же только она содержала самое главное – сводные таблицы по оружию, магии, умениям, божественному служению и всему остальному, влиявшему на игроков. Правда, они были лишь примерными и ориентироваться на них нужно было с оглядкой на полное погружение, максимальную реалистичность игровой физики и самого игрока. Так, например, самый прокачанный на данный момент игрок использовал в качестве основного оружия пистолет, имеющий категорию C по боевой мощи и возможностям кастомизации. Высшим индексом, A, обладали штурмовые винтовки, но лучший среди их носителей был лишь третьим в этом списке. На втором месте с большим отрывом и уже почти два года держался снайпер. Точнее, снайнерша. С индексом B её винтовки. Так что игра и правда являлась миром возможностей, всё зависело лишь от пряморукости игроков и их же желания. Но гайдами этими Паша решил заняться завтра. Всё же с дороги уже сейчас, в десять вечера, его тянуло спать и он решил этому не сопротивляться.

Рабочие фирмы по установке капсул пришли в семь утра, заявив, что именно такое время указано в их договоре. Паша не стал спорить, тем более что проснулся он уже час как и заснуть больше не мог. Пока трое парней не сильно старше его занимались своими делами, он поставил чайник и нашёл на кухонных полках аж три вида печенья. Да и вообще, что холодильник, что банки для круп и прочей сыпучки оказались заполнены под завязку. Наверное, опять отец постарался, решил парень, занеся этот пункт в свой виртуальный список невосполнимых затрат. А после того, как установка капсулы завершилась, позвал ребят на чай. Те, помявшись для виду, всё же согласились. Не последнюю роль в этом сыграла фраза одного из них “вы когда в последний раз настоящий листовой чай пили? вот и пользуйтесь моментом”. Правда, другой всё чаепитие смотрел на Пашу волком и в его взгляде прям так и читалось “думаешь купить нас? а вот и не выйдет у тебя ничего, морда мажорская”. А может Паше это и привиделось, он всегда был впечатлительным на чужие взгляды. Во всяком случае, уже уходя, каждый из них вполне нормально сказал спасибо, а третий даже посоветовал комплект диагностических драйверов, что у их компании можно приобрести практически за копейки. В базу капсулы они не входили, но через пару лет без них можно прозевать серьёзную неполадку и крупно потратиться на ремонт. Двое других против явной выдачи корпоративных секретов не протестовали, даже тот, с “волчьим” взглядом. Так же ребята сказали, что ещё часов десять капсула будет устанавливать связь со списком контактов экстренных служб и из личного кабинета ОНСЭБ. Но последними только в том случае, если дать ей такой доступ. И в эти десять часов капсула будет недоступна для игр. Больше они не сказали нечего и ушли, ещё раз поблагодарив за чай и печенье.