Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

С первого же дня к «Наречью» стали подтягиваться приглашённые Марком ветераны из разбросанных по округе центурий, и вскоре их набралось больше полусотни человек.

Опытные воины стали костяком, вокруг которого выстроилась вся боевая работа. Они быстро вымуштровали своих менее дисциплинированных коллег по опасному военному «бизнесу» – причём обошлись в этом непростом деле исключительно личным примером, без угроз или рукоприкладства.

Кроме воспитания личного состава, отставные легионеры также взяли на себя самое главное – занятия по строевой подготовке. То, что на Земле многим казалось глупым атавизмом, здесь являлось основой боевого слаживания и фундаментом боеготовности отряда.

Нет, никто не заставлял бойцов тянуть носок или отбивать плац сапогами, стараясь удерживать темп в сто двадцать шагов в минуту. Однако без навыка быстрого перестроения, без способности держать равнение на любой, даже самой пересечённой местности, и без умения синхронно выполнять приказы командира было никак не обойтись. Только отработав эти моменты, подразделение могло эффективно сражаться в ближнем бою с острозаточенными железяками наперевес.

Я, отягощённый армейским опытом строевой подготовки, в тренировочный процесс лезть не стал. Как известно, кто ломает работающую вещь – тот становится на путь глупости, а бывшие легионеры, полжизни промаршировавшие с щитом и мечом в руках, понимали в вопросе куда больше меня. И советы были нужны им примерно так же, как телеге пятое колесо…

Однако главным нашим «приобретением» стал Гийом – недавний начальник Марка, отставной центурион девятого стойкого легиона и тот самый человек, который помог решить проблему с Гельмутом.

Вредный старикан тогда «зарядил» немыслимую цену за конскую сбрую, а Гийом оказался куда сговорчивее и уступил нужную мне вещь значительно дешевле. Правда, пришлось немного подраться, но к чему вспоминать мелочи прошлого? Это было так недавно и вместе с тем так давно, что уже казалось неправдой.

Гийом пришёл ко мне буквально через полчаса, после того как отряд прибыл в «Наречье», и сразу взял быка за рога.

– Я смотрю, ты собрал вокруг себя весь цвет курфюршества, – с ехидной улыбкой сообщил он вместо приветствия, окинув опытным взглядом сновавших повсюду солдат. – Бо́льшая часть из них ничего не стоит и либо сбежит, либо подохнет в первом же серьёзном бою, но зато их много…

– Ты явился сюда, чтобы поделиться своим ценным мнением насчёт моих людей? – довольно грубо спросил я. – Если так, то, боюсь, оно меня не интересует.

– Никак нет, – Гийом выставил перед собой ладони в примирительном жесте. – Не воспринимай мои слова так серьёзно. Мы, старики, любим поворчать о никчёмности молодёжи…

По губам бывшего центуриона, которому, к слову, не было даже пятидесяти, скользнула улыбка. Ему понравилось, что я не собираюсь давать своих бойцов в обиду.

– Тогда зачем ты здесь? – смягчив тон, поинтересовался я.

– Хочу попросить тебя кое о чём…

– Попросить? – деланно удивился я. – Всегда думал, что гордые ветераны девятого стойкого легиона требуют, а не просят.

– Времена былой гордости давно прошли, – с тяжёлым, но насквозь фальшивым вздохом ответил Гийом. – Сейчас я не рискнул бы требовать хоть что-то у столь грозного воинства…

– Ты выбрал не лучшее время, чтобы поупражняться в остроумии, – сказал я. – Если ты не заметил, мы все тут немножко заняты обустройством на новом месте. Поэтому либо говори, зачем пришёл, либо…

– Либо проваливай отсюда на все четыре стороны, – закончил за меня Гийом.

– Я не хотел быть так груб, но смысл ты уловил верно.

Бывший центурион рассмеялся. Ему пришлась по душе моя позиция.

– Ты высоко взлетел, Феликс… – через мгновение произнёс он уже без улыбки.

Я ничего не ответил, молча ожидая продолжения. Говорить, что в таких делах главное – не взлететь, а удержаться на высоте, было как-то слишком банально.

– И только ты можешь помочь всей нашей центурии, – закончил свою мысль Гийом, а затем, наконец, выложил карты на стол.

Оказалось, что по имперским законам все отслужившие свой срок легионеры в первый год после отставки должны были пройти «экзамен» – специальную проверку от местного «пенсионного фонда». В ходе неё выяснялось, готовы ли ветераны встать на защиту государственной границы, если такая необходимость вдруг возникнет, и не все ли деньги, выделенные на обустройство поселения, оказались спущены на вино, продажных женщин и азартные игры.

По результатам проверки принималось важное, если не сказать судьбоносное, решение: растратчиков ждали позор, общественное порицание и каторга, а передовикам полагалась премия. Причём не только и не столько денежная.

Главной наградой были документы, подтверждавшие право на владение землёй – лишь после их получения ветераны становились полновластными хозяевами своих домов.

Разумеется, «экзамен» превратился в среде отставников в притчу во языцех. Обсуждалось и осуждалось всё – придурь проверяющих, их оторванность от реальности, не понимание и не желание понимать нужды бывших легионеров… Но настоящей язвой, разъедавшей систему изнутри, была коррупция. Чудовищная, наглая и совершенно безнаказанная.

Строгая регламентация всего и вся, помноженная на отсутствие опыта сутяжничества у вояк, открывала широкие просторы для чиновников, желающий улучшить своё материальное положение.

Не то количество брёвен в частоколе? Взятка! Усы у бывших легионеров не той конфигурации? Ещё одна! А если уж где-то вскроется недостача вверенных центурии материальных ценностей, то вообще держись.

Впрочем, проблема Гийома и его товарищей заключалась вовсе не в жадности проверяющего – ветераны девятого стойкого были готовы расстаться со всеми накоплениями, чтобы пройти пресловутый «экзамен». Сложность состояла в другом – трудно дать на лапу тому, кто не спешит явиться за положенной мздой…

Обычно проведением проверки занимался специально обученный человек – имперский чиновник не самого высокого, но и не самого низкого ранга. Однако здесь, на окраине, где совсем недавно отгремела гражданская война, функции пенсионного фонда, как и многие другие, оказались возложены на одну-единственную персону. Причём персону, не самую для этого подходящую. На графа Свейна вил Кьера.

– Времени осталось не так много, – хмуро сообщил Гийом, подводя итог рассказу. – А наш любимый сеньор сидит безвылазно в своём замке, никого к себе не пускает и, похоже, о своих обязанностях он и думать забыл…

Гримаса отвращения, появившаяся на лице бывшего центуриона, хорошо показывала его отношение к императорскому наместнику.

Ничего удивительного в «забывчивости» вил Кьера не было. Сейчас в замке рулила Рита, а она наверняка слыхом не слыхивала ни о каких ветеранах… Да и плевать ей на их проблемы, по большому счёту.

– Расклад неприятный, – согласился я, – но вашей вины в нём нет. Когда-нибудь граф выберется из замка…

«Или Император пришлёт нового наместника, если Рита окончательно поломает мозги старому», – подумал я, но вслух говорить этого, разумеется, не стал.

– Вины нет, – горько ответил Гийом. – А спрос будет. Если центурия не пройдёт экзамен – неважно, по какой причине, – то не видать нам земли как своих ушей… И значит, все годы службы пойдут прахом.

Что же, обстоятельства складывались очень неправильно. Неправильно и несправедливо. Впрочем, даже на Земле, в куда более развитом обществе, мне не раз приходилось сталкиваться с похожими ситуациями, когда проблемы валились на головы всем вокруг, кроме истинных виновников «торжества».

Деньги и связи открывали массу возможностей, чтобы выйти сухими даже из самой глубокой воды. Здесь же, в мире сословного неравенства, дела обстояли ещё хуже…

– Мне очень жаль, что вы попали в такое положение, – искренне посочувствовал ветеранам я. – Но при чём здесь я и моя помощь?

Вряд ли имевшаяся у меня графская билья могла решить проблему центурии. Всё-таки их ситуация никак, даже косвенно, не относилась к Ворону и его шайке.

– Я устал надеяться на то, что наш славный сеньор, – Гийом снова скривился, – вспомнит, наконец, о верных солдатах Империи…

– И?

– И значит, кто-то должен напомнить ему о нас. У Марка не вышло, поэтому надежда только на тебя, Феликс.

– Не уверен, что смогу помочь с этим, – честно сказал я. – Мы с графом не то чтобы самые большие друзья на свете.

Нет, можно было, конечно, попросить Риту, чтобы она приказала своему «питомцу» решить вопрос с «экзаменом», но делать этого я не собирался. При всём уважении к ветеранам, меня совершенно не прельщала перспектива становиться должником сирены.

– Я и не жду от тебя никаких гарантий, – покачал головой Гийом. – Мне нужно всего лишь обещание… Обещание, что ты хотя бы попробуешь поговорить с графом, когда тебе представится такая возможность.

Подумав мгновение, я согласился. За спрос, как говорится, денег не берут, и мне не составит никакого труда выполнить обещание, если я снова увижу вил Кьера. Зато Гийом теперь был обязан мне ответной услугой – причём не когда-нибудь, а прямо сейчас.

И бывший центурион отлично это понимал.

– Оскорблять тебя предложением золота я не стану, – с улыбкой сказал он. – Тебя вряд ли заинтересует та мелочь, которой располагают нищие ветераны.

Я усмехнулся. Презренный металл действительно интересовал меня в последнюю очередь. Сейчас мне нужны были люди. Особенно с управленческим опытом…

Так Гийом присоединился к нашей «банде». И это стало настоящей удачей – благодаря его стараниям уже к концу второго дня жизнь в лагере вошла в колею. Часть бойцов самоотверженно трудилась на обустройстве территории, часть находилась в карауле и патрулях, часть на боевом дежурстве, а ещё часть – на отдыхе.

Отставной центурион – деятельный и энергичный – беспрестанно следил за ротацией личного состава, проводил строевые смотры и вообще делал всё необходимое, чтобы «механизм» нашей военной «машины» работал если не как часы, то где-то рядом.

Впрочем, остальные тоже не сидели без дела. Марк командовал разведкой, Йоганн заведовал обеспечением, а я осуществлял общее руководство, плюс координировал боевые операции, которые проходили по одному и тому же сценарию. Его можно было кратко описать всего тремя словами: обнаружение, выдвижение и ликвидация.

Мы знали, где находится пункт постоянной дислокации Ворона, однако штурм укреплённых позиций не имел никакого смысла – неоправданные потери, неизбежные при лобовой атаке, были мне совершенно ни к чему. Поэтому я решил действовать по-другому.

Враг обладал двукратным численным превосходством, и значит, прежде чем идти в последний и решительный бой, следовало слегка уровнять наши шансы. А в идеале вообще обойтись без генерального сражения. Но как это сделать? Да очень просто. По крайней мере, в задумке.

Нужно было разгромить противника по частям, создав собственное локальное преимущество в живой силе на конкретном участке фронта. Строго по заветам полководцев прошлого – от Цезаря до Суворова или Наполеона.

Но это в теории, на практике всё выглядело так.

Разбойничьи шайки сновали по округе в поисках добычи и провизии, а мои разведгруппы – совсем небольшие, часто всего два-три человека, – собирали информацию об их перемещениях. Иногда путём опроса жителей окрестных сёл, иногда методом личного наблюдения, иногда просто выискивая и проверяя подходящие для вре́менной стоянки места.

Собранные разведчиками сведения обрабатывались в штабе лично мной, а затем по наиболее перспективным направлениям рассылались отряды быстрого реагирования, состоявшие из самых боеспособных солдат. Их численность, разумеется, кратно превосходила силы противника.

Иногда шайка, уже приговорённая к уничтожению, успевала сняться с места и уйти, однако куда чаще удар всё-таки настигал свою цель. А вскоре, когда Барталомея прислала нам готовый эликсир длинного голоса, осечки и вовсе сошли на нет.

Зелье, оказавшееся, как я и предполагал, чрезвычайно полезным, позволяло разговаривать на расстоянии больше восьми километров, что давало чудовищное преимущество перед лишённым связи противником…

Дни шли один за другим. Выстроенная мной, Марком и Гийомом система методично «перемалывала» банду Ворона – шайку за шайкой, десяток за десятком, сотню за сотней.

С нашей стороны потери тоже имелись, но они были куда скромнее – двадцать два убитых и почти три десятка раненых. Причём большая их часть случилась только потому, что одна из ударных групп нарвалась на дикого мага.

Я, разумеется, не раз предупреждал о такой возможности, но череда побед опьянила бойцов. Головокружение от успехов – очень опасная штука, особенно на войне. И заплатить за это пришлось сразу шестнадцатью трупами. Их останки – странно сдавленные и будто бы начисто лишённые костей, – стали зримым напоминаем для остальных, что враг по-прежнему представляет нешуточную угрозу.

До большого пробоя, которой должен был открыть выход из Гиблого леса на несколько часов и к которому Ворон, очевидно, крепко привязывал свои планы, оставалось всё меньше времени, однако мой бывший коллега никак себя не проявлял.

По крайней мере, так было до середины седьмого дня…

– Их наблюдали здесь, здесь, здесь и здесь…

Марк водил крохотным угольком по карте – или, скорее, схеме местности – которую мы общими усилиями начертили на выделанной коровьей шкуре. Он отмечал точки, где жители окрестных поселений, по сообщениям наших разведчиков, видели группу странных людей разного возраста – от малолетних детей до откровенных «пенсионеров».

Люди эти выглядели как нищие, однако ни еды, ни милостыни ни у кого не просили и вообще с местными старались в разговоры не вступать. Они лишь ходили вокруг домов, будто бы пытаясь что-то унюхать, после чего сразу же скрывались в лесах.

Несмотря на убогий внешний вид и отсутствие оружия, лезть к чужакам с расспросами никто из крестьян не рискнул. Слишком уж непонятно те себя вели. Непонятно и оттого пугающе.

– Это кто ещё к нам пожаловал? – закончив, спросил Марк. – Люди Ворона или…

– Или, – перебил разведчика я, задумчиво глядя на карту.

Нарисованные угольком значки складывались в знакомую фигуру – концентрическую спираль, расходящуюся из одной точки. Так выглядит поисковая операция в условиях недостатка личного состава, когда небольшая по численности группа кружит вокруг места, где объект поиска был достоверно замечен в последний раз. И в нашем случае таковым местом стала переправа у «Закрытого Глаза»…

– Это не люди Ворона, – добавил я через мгновение. – Но они могут представлять для нас угрозу.

Никаких сомнений у меня не было, странная группа, встревожившая здешнее крестьянство, искала командира разгромленного нами каравана. Того самого командира, чью голову забрал себе Серый, и перо со шляпы которого, являвшееся магическим «маячком», прикарманил я сам.

– Найти их и уничтожить? – лаконично спросил Марк.

Вопрос, как говорится, был не в бровь, а в глаз. Как лучше поступить? Нанести превентивный удар или не спешить с агрессией?

Пока перо оставалось завёрнутым в «антимагическую» ткань, оно не издавало никаких сигналов. И значит, прямого следа, ведущего ко мне, у поисковой группы не было. К тому же, будь всё иначе, они бы не топтались по лесам и полям, а сразу пошли бы к нашему лагерю…

– Нет, – ответил я наконец. – Ещё рано.

Опыт подсказывал, что не сто́ит принимать поспешных решений. Те, кого Марк так хладнокровно предлагал пустить в расход, точно не были мне друзьями, но это не означало, что их нельзя как-то использовать… Против того же человека без лица, например. Мало ли как сложатся наши с ним дальнейшие отношения.

Разведчик не стал задавать лишних вопросов и лишь устало кивнул. Передислокация отряда и последовавшая за этим крайне тяжёлая неделя лишили его всякого ненужного любопытства.

– Там это… – в шатёр вдруг просунулся голова солдата, охранявшего вход. – Малец сюда рвётся…

– Какой малец? – сразу напрягся Марк, однако его тревога оказалась напрасной.

Снаружи послышался знакомый тонкий голосок. Варежка – приятель Клопа, прибившийся к нам и неотступно следовавший за отрядом с самого ухода из города.

– Пусти, – коротко приказал я, и уже в следующее мгновение в шатёр ворвался взъерошенный белобрысый пацан.

– Лыцари! – сразу выкрикнул он, а затем, отдышавшись немного, добавил: – Лыцари сюда едут, цельная толпа, я сам видел…

Мы с Марком переглянулись. Какие ещё рыцари на нашу голову?

– Что за рыцари? – спросил разведчик.

– Красивые, – исчерпывающе ответил пацанёнок. – На солнце аж блестят!

Меня же больше интересовало кое-что другое: почему о приближении всадников нам докладывал Варежка, а не патрульные, охранявшие подходы к лагерю? Впрочем, я почти сразу получил ответ на свой незаданный вопрос.

– А злющие они какие! Всех, кто им на пути встретился, схватили! Теперь за ними целый хвост из пленных плетётся…

Вот оно как. Ситуация складывалась очень интересная. Интересная и неприятная.

– А меня они не заметили, – добавил Варежка. – Вот я к вам и прибёг.

– Ты молодец, – похвалил пацана я.

– А деньгу дашь? – напрямую спросил Варежка.

Не по годам развитый мальчуган ценил материальное выражение благодарности куда выше любых похвал.

– Дам, – не стал жадничать я, но выставил дополнительное условие: – Если найдёшь Клопа и как можно быстрее приведёшь его сюда.

Судя по всему, ждать от визита рыцарей чего-то хорошего точно не стоило. А значит, нужно было как следует подготовиться к плохому.

Варежка тут же умчал прочь, оставив нас наедине с Марком.

– Найди Эльзу и Тори, – сказал я, посмотрев на разведчика. – И уведи их подальше от «Наречья».

– Думаешь, им грозит опасность?

– Не знаю, – честно ответил я. – Но рисковать не хочу.

Марк кивнул. Он взял со стола оружие и выскользнул из шатра.

Я вышел следом и сразу увидел въезжающую в лагерь процессию всадников. Ровно тридцать три рыцаря, облачённые в отполированную до зеркального блеска броню… А во главе этой «богатырской» братии стоял поддельный дядька Черномор – мой добрый «друг», мастер Вегайн.

– Ну здравствуй, сопляк, – с нескрываемой ненавистью произнёс чародей. – Знаешь, зачем я здесь?

Отвечать я не стал. Это не имело никакого смысла. Последние спокойные секунды – а в том, что дальше события понесутся вскачь, я не сомневался, – лучше было потратить на анализ ситуации, а не на пустую болтовню.

– Молчишь? – задыхаясь от злой радости, выплюнул Вегайн. – Ну молчи! Ты арестован по указу Императорского наместника графа вил Кьера! Приказываю тебе немедленно сдать оружие и графскую билью!

Услышав эти слова, окружавшие нас бойцы взволнованно зароптали. Я же лишь покачал головой.

Что же, похоже, Ворон сумел нанести удар с очень неожиданной стороны…

Глава 10

Дальше, как я и предполагал, всё завертелось очень быстро.

– Ты отказываешься подчиняться, щенок? – заорал Вегайн. – Да что ты о себе возомнил⁈

Повинуясь его жесту, четверо рыцарей соскочили с лошадей и, громыхая железом, рванули ко мне с явно недобрыми намерениями. Сам чародей, встав на стременах, выставил перед собой ладонь, на которой лежали крохотные оленьи рожки, наливавшиеся ярким зелёным свечением.

Сталь и магия. Убойное сочетание…

Мои люди прибывали к шатру сплошным потоком. В лагерь втягивался «хвост» из пленных патрульных, не испытывавших ни грамма тёплых чувств к своим пленителям. Остальные солдаты, привлечённые шумом, тоже подходили ближе к месту действия, и им очень не нравилось происходящее.

Ситуация обострялась с каждой секундой. Наперерез рыцарям вышел десяток моих бойцов – они готовились встать на защиту своего командира. Однако против закованных в латы воинов у них не было никаких шансов.

– Это бунт? – заверещал Вегайн. – Мятеж???

Оленьи рожки на его ладони заметно увеличились в размерах. Они быстро росли и ветвились, закрывая собой чародея, словно щитом.

Рыцари вытащили мечи из ножен – вокруг их клинков сразу же вспыхнули языки магического пламени. Мои бойцы тоже схватились за оружие. До столкновения оставались считаные мгновения. Времени на раздумья не было. Нужно принять решение…

Я прикрыл глаза и вызвал из глубины памяти набившую оскомину сцену – последние секунды жизни Ворона. Изгибающийся в предсмертных конвульсиях силуэт на долю мгновения возник прямо между моими бойцами и прущими напролом рыцарями, однако заметить его в ярких солнечных лучах было практически невозможно.

Впрочем, это не имело значения. Волна страха разошлась по окружавшей меня толпе, зацепив всех понемногу.

– Стоять! – гаркнул я и шагнул вперёд.

От крика, подкреплённого накатившим страхом, замерли все – и мои люди, и рыцари.

Глаза Вегайна расширились от удивления. Он даже тряхнул головой, непонимающе поглядывая по сторонам. Эманации страха прошли через его защиту – чародей почувствовал это, но так и не смог понять, что стало причиной неожиданного испуга.

– Здесь всегда рады преданным слугам нашего славного сеньора, – уверенно сказал я. – И здесь нет ни бунтовщиков, ни мятежников – только верные Его Императорскому Величеству солдаты…

Вступать в драку было никак нельзя. Открытое нападение на Вегайна – дворянина и правую руку императорского наместника – это объявление войны самому Императору. А значит, верная смерть для всех нас – если не сейчас, то в самом ближайшем будущем.

Обрекать людей на такую судьбу ради спасения собственной шкуры – верх эгоизма. Я не имел на это никакого права. Хотя, судя по лицам, многие из моих бойцов были готовы прямо сейчас броситься в самоубийственную атаку, совсем не думая о последствиях.

Смело, но глупо. Я не мог позволить им совершить столь серьёзную ошибку.

– Верные солдаты Его Императорского Величества? – с гаденькой усмешкой переспросил Вегайн. – Я не вижу здесь солдат – только жалкое отребье! Разбойников, недостойных…

Закончить фразу ему не позволила толпа, окружавшая нас со всех сторон. Люди неодобрительно загудели – они, возможно впервые в жизни, понимали, что сражаются за правое дело, и не собирались молча терпеть в свой адрес столь несправедливые упрёки.

Снова послышался лязг оружия, и я поднял над головой кулак, чтобы призвать бойцов к порядку. Мой скупой жест не остался незамеченным. Все разом замолчали, но в наступившей тишине не было ни грамма покорности и смирения – наоборот, воздух будто бы потемнел от напитавшей его угрозы.

Люди жаждали крови, и от реализации этого желания их останавливала только моя воля.

Вегайн сморщился, словно съел дольку лимона, но всё-таки прикусил язык.

Чародей был уверен в собственных силах, – а ещё больше в авторитете императорского наместника, который незримо стоял за его спиной, – однако он не мог не понимать, что на нашей стороне серьёзное численное превосходство. И бесить лишний раз людей, которые и без того на взводе, – это не самая лучшая стратегия.

В чистом поле у простых солдат не имелось ни единого шанса против дипломированного мастера-чародея и прикрывавших его всадников. Однако здесь, «накоротке», в тесноте лагеря, всё было совсем не так однозначно. Слишком многое в хаосе свалки решал банальный случай, а против него бессильны и сталь, и даже магия…

– Ты разве не слышал? – прошипел Вегайн. – Ты арестован! А с остальными… С остальными мы разберёмся позже!

Я молчал, быстро «прокачивая» ситуацию в попытках найти самый безболезненный выход из сложившегося положения. Вступать в открытое противостояние нельзя, но и сдаваться – тоже так себе затея. Если я прав, и за спиной Вегайна стоит Ворон, то это чистой воды самоубийство.

Как быть? Контуры плана действий пока только вырисовывались в моей голове. Нужно потянуть время, чтобы собрать чуть больше информации.

– Молчишь, щенок? – ощерился Вегайн.

Он старался говорить тише – так, чтобы не слышали окружавшие нас бойцы.

– Не молчу, – качнул головой я. – Жду.

Мой собеседник слегка растерялся, не ожидая такого ответа.

– Чего ждёшь? – удивлённо спросил он.

– Времена нынче непростые, – я слегка пожал плечами. – Кругом ложь, обман и провокации. Поэтому я жду хоть каких-то подтверждений тому, что наш славный сеньор действительно отдал приказ о моём аресте.

– Ты сомневаешься в моих словах??? – Вегайн покраснел от гнева.

– Я сомневаюсь во всём.

– Я – дворянин! И я никогда не лгу!

– Никто и не говорит о лжи. Только об ошибке… Ведь иногда ошибаются даже лучшие из нас.

Я сопроводил свои слова максимально саркастичной улыбкой. Это, разумеется, ещё сильнее взбесило Вегайна. Вместо того чтобы просто приказать мне заткнуться и делать, что велено, он, поддавшись эмоциям, вытащил из кошелька графскую билью и уже во весь голос заверещал:

– Никакой ошибки нет, щенок! Не веришь мне? Тогда слушай!

Створки металлического «орешка» разошлись в стороны, и раздался голос графа вил Кьера – медленный, неуверенный, будто бы сонный.

«Приказываю… арестовать… Феликса Обрина… Убийцу, лжеца и негодяя… Который обманул… Наше доверие… Повелеваю… Изъять… У него… Магический артефакт, именуемый „призмой“… А также книгу…»

Наступила неожиданная тишина. Я уже было подумал, что граф уснул-таки посреди предложения, но через пару секунд, видимо, собравшись с мыслями, он всё же продолжил:

«Книгу… Под названием… „Жизнь и деяния славных родов Империи“… Написанную… Подлецом и предателем… Фруасом Суаром…»

Речь графа снова прервалась, однако Вегайн не спешил убирать билью обратно в кошелёк. Похоже, и это было ещё не всё.

«Также… Приказываю… Доставить вместе с Феликсом Обрином… Пред наши очи… Его сестёр… Дабы не оставлять… Двух юных девиц… Без присмотра…»

Какая трогательная забота. «Призма», книга, Эльза, Тори и я. Полный список того, что было нужно Ворону. Совпадение? Не думаю, как любил говаривать один манерный телеведущий из моей прошлой жизни.

– Ну что, теперь веришь мне? – с видом победителя спросил Вегайн.

Я кивнул. Правда, отвечая, скорее на собственные мысли, нежели на вопрос чародея.

Билья стала железобетонным доказательством того, что именно Ворон стоял за моей неожиданной опалой. Но что было совсем нехорошо, Вегайн, похоже, являлся лишь слепым орудием в руках моего бывшего коллеги, а его истинным союзником стала сама Рита. Ну, и её верный питомец, куда же без него. Граф, судя по голосу, окончательно утратил даже остатки собственной воли…

Как Ворону удалось запудрить голову сирене, которая не испытывала к нему никаких тёплых чувств? Точного ответа у меня не было. Только предположение.

Думаю, татуированный маг, вернувшись на базу, доложил своему руководителю о Сером и его людях, сражавшихся на моей стороне. Вероятно, Ворон знал, кому они служат, и, сложив два плюс два, сумел прийти к несложному умозаключению о том, что я теперь дружу с человеком без лица.

И если моего бывшего коллегу Рита ненавидела, то перевёртыша она наверняка боялась, ведь тот, будучи главным противником сирены, пытался «сковырнуть» её ещё до нашего с ним знакомства. А страх всегда сильнее ненависти.

Вот вам и почва для сотрудничества – враг моего врага… История, старая как мир.

Что же, оставалось только поаплодировать Ворону. Он зашёл с той стороны, которую я не мог контролировать. Разумно. Весьма.

– Отдавай оружие! – потребовал Вегайн.

Мои бойцы заволновались, но я успокоил их взглядом.

Один из рыцарей, сняв шлем и зыркнув на меня недобрыми, слегка раскосыми глазами, подошёл ближе.

Я медленно вытащил из-за пояса чёрный кинжал и снял перевязь с метательными ножами. Большого арсенала у меня при себе не было. Глупо таскать лишние килограммы, когда безвылазно сидишь в лагере, занимаясь штабной работой.

– Проверь его! – добавил Вегайн, обращаясь к своему подчинённому. – И будь крайне внимателен! Этот жулик очень хитёр и ловок!

Рыцарь, принявший у меня оружие, небрежно отбросил его в сторону и тут же приступил к личному досмотру. Приступил, нужно отметить, довольно уверено – видимо, сказывался большой опыт в этом нелёгком деле.

– Повернуться, – коротко приказал он.

Я не сопротивлялся. Это не имело никакого смысла. Досмотр – процедура не самая приятная, кто-то мог бы сказать, что даже унизительная, однако я – совсем не нежная фиалка, в прошлой жизни приходилось испытывать и не такое.

Спустя минуту, рыцарь, не обнаружив ничего интересного, – у меня действительно не было никакого другого оружия – коротко кивнул своему командиру. Мол, всё чисто.

– Хороший мальчик, – «похвалил» меня Вегайн. – Послушный.

От вспыхнувшего внутри гнева перехватило дыхание. Чародей – наглый и торжествующий – праздновал победу, и это выводило из себя. Впрочем, я быстро справился с эмоциями. Ярость – плохой советчик, особенно в столь непростой ситуации.

Поэтому вместо агрессии – насмешливое дружелюбие, вместо оскала – открытая улыбка, а вместо ругани – полное спокойствие. Это должно было усыпить бдительность врага, дав мне возможность нанести ответный удар. Уже не на словах, а на деле.

– Теперь отдавай билью! – продолжил сыпать требованиями Вегайн.

Подумав мгновение, я покачал головой. Расставаться с крохотным металлическим шариком, одним своим наличием решавшим массу проблем, мне совершенно не хотелось.

– Отказываешься? – чародей злобно прищурился.

– При всём уважении, – негромко ответил я, – не вы мне её давали, не вам её и забирать.

– Ты разве не слышал, что приказал граф?

– Слышал. И уверен, что про билью он не произнёс ни слова.

Люди вокруг одобрительно загудели, подтверждая сказанное мной.

Вегайн обвёл взглядом толпу, гневно раздувая ноздри, однако спорить с очевидным не стал. Он спрыгнул с коня, приказал двум десяткам рыцарей сторожить меня, а сам вместе с остальными зашёл в шатёр, где сразу же начался обыск.

Очень неаккуратный, судя по непрекращающемуся грохоту. И безо всяких условностей вроде протоколов и понятых – здесь такими мелочами никто себя не утруждал.

Я осторожно осмотрелся по сторонам. Рыцари были хорошими воинами, но не лучшими надзирателями. Встав на некотором отдалении, они лениво перебрасывались короткими фразами и больше смотрели за своими лошадьми, чем за мной.

Попробовать сбежать? Нет, не вариант. Это сразу поставит меня вне закона, чего я совершенно не хотел. На нелегальном положении много не навоюешь…

Ситуация складывалась «аховая». И драться нельзя, и договариваться нет никакого смысла. Да Ворон и не станет вступать со мной в переговоры – почувствовав силу, он будет давить до конца, пока не добьётся своего.

А Рита… Если мне вдруг дадут с ней увидеться, это тоже ничего не изменит. Не уверен, что смогу снова переманить её на свою сторону, а даже если смогу, то время в любом случае будет упущено. Как и инициатива – она тоже полностью окажется на стороне моего бывшего коллеги.

Куда ни кинь – всюду клин. Или цугцванг, как говорят шахматисты. Впрочем, сдаваться я не собирался. Если любой ход ведёт лишь к ухудшению положения, значит не нужно ходить вовсе – по крайней мере, самому.