Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

'Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать…'

М. Ю. Лермонтов, «Бородино».

Я посмотрел вокруг себя. От той идиллической сельской пасторали, которая была здесь совсем недавно, не осталось даже следа. Зажатая между холмов дорога моими стараниями превратилась в филиал преисподней на земле.

Вот и всё. Дело сделано – точнее, почти сделано. Враг разбит, теперь оставалось только разобраться со «стариком», и без того собиравшимся отдать богу душу, а затем отыскать в месиве тел пресловутую «призму», из-за которой так много людей сегодня отправилось на тот свет.

Но сначала – Фольки… Он нашёлся там, где и должен был – за кучей трупов, куда его отбросил мощный гвардейский удар. Удивительно, однако отважный северянин практически не пострадал. По крайней мере, внешне.

На бородатом лице, равномерно покрытом слоем давнишней грязи, не было заметно ни ран, ни даже смертельной бледности, а на не знавшей стирки одежде, казалось, не появилось ни одной новой прорехи или пятна. Впрочем, ещё до начала сражения и того и другого на облачении Фольки хватало с избытком.

Всё выглядело так, словно уставший от ратных трудов боец просто закрыл глаза и заснул, выбрав в качестве кровати тела поверженных врагов. Что же, достойное ложе для достойного воина.

Я присел рядом. Нужно убедиться, что Фольки мёртв. Выжить после такого удара было практически невозможно, однако мне не один раз доводилось видеть, как в бою невозможное становилось чем-то обыденным, а обыденное превращалось в нечто невероятное…

Так произошло и сейчас. Стоило только приподнять северянину веки, как я заметил реакцию зрачков на свет, а уже в следующее мгновение подушечки пальцев ощутили пульсацию сонной артерии. Слабую, но всё-таки заметную. Фольки был жив, хоть и находился в очень глубоком обмороке.

Человек верующий, без сомнений, назвал бы произошедшее божьим чудом. Я же знал, что за любым чудом стоит совсем другой «автор» – Его Величество Случай. И сегодня он был крайне благосклонен к моему бородатому другу.

– Как же так, Феликс? – сбоку донёсся голос Лэйлы – визгливый, с ехидными нотками. – Не уберёг вонючку нашего! Ох, не уберёг!

Едва выбравшись из своего укрытия, она тут же устремилась ко мне. Несмотря на издевательский тон и нарочитую шутливость слов, дикую магичку заботила судьба товарища.

– Помолчи, – бросил я, мимоходом взглянув на девушку.

Сама Лэйла выглядела куда хуже якобы почившего северянина. Половина её лица представляла из себя один сплошной ожог, правый глаз в очередной раз вытек, а вместо левой руки красовалась обугленная культя. Видимо, вырытая Усачом «ячейка» не смогла полностью защитить девушку от последствий взрывов.

Впрочем, такие «мелочи» ей совсем не мешали.

– Помолчу, маленький мой! – Лэйла перешла на шёпот. – Скажи, что ты угробил не только Фольчика, но и надоедливого недомерка, и я буду молчать три седмицы кряду! Клянусь оставшимися в целости потрохами!

– Простите меня, миледи, но я жив… – негромко сообщил Большой, кое-как высунувшись из траншеи. Перевязанный почерневшей от земли тряпкой, с синими овалами вокруг глаз, он выглядел до предела измученным. – И не только жив, но по-прежнему могу наслаждаться чарующими переливами вашего прекрасного голоса… И вашей красотой, которая, как пламя разгорающегося пожара, с каждым мгновением становится только ярче…

Несмотря на явную слабость, коротышка всё так же сыпал в адрес девушки велеречивыми комплиментами. Правда, учитывая внешний вид «миледи», комплименты эти звучали как неприкрытая издёвка.

Пока Лэйла и Большой сбрасывали напряжение, перекидываясь колкостями – грубыми со стороны девушки и льстиво-оскорбительными со стороны коротышки, – я пытался привести Фольки в чувство. В ход пошёл весь мой незамысловатый арсенал, от щипков и пощёчин до вылитой на лицо воды, однако привычные методы дали сбой. Сознание северянина всё так же витало где-то вдали от бренного тела.

Похоже, на этот раз подручными средствами не обойтись. Нужны препараты…

Я поднял голову и встретился глазами с Серым. Как только стало понятно, что бой окончен, он оставил своих людей и смотрел на меня, ожидая дальнейших распоряжений.

Я коротко кивнул. Серый быстро подошёл ближе.

– Живой? – негромко спросил он, окинув взглядом Фольки.

– Живой, – лаконично ответил я и, протянув руку, произнёс только одно слово: – Снадобье.

К чести Серого, он не стал задавать уточняющих вопросов. Уже в следующую секунду между его пальцев мелькнул пузатый бутылёк, который ещё через мгновение оказался в моей ладони.

Отлично. Я вытянул из-за спины кинжал, проигнорировав последовавшие за этим рекомендации Лэйлы о том, куда лучше вонзить остриё, чтобы гарантированно добить Фольки, а затем, используя клинок как рычаг, осторожно разжал северянину зубы.

Делать так было довольно опасно, и ни один врач категорически не одобрил бы подобный метод за его потенциальный травматизм. Однако желающих оказать пострадавшему более квалифицированную помощь рядом почему-то не нашлось, поэтому о высоких медицинских стандартах пришлось забыть.

Нет, можно было отложить пробуждение Фольки на потом, до возвращения в город, где имелись соответствующие специалисты – та же Барталомея, например. Однако опыт подсказывал, что тянуть с этим делом не стоит. Долгое нахождение в столь глубоком обмороке могло самым печальным образом сказаться на когнитивных функциях северянина, у которого и без того имелись серьёзные проблемы с головой. Иначе он вряд ли бросился бы на гвардейца с одним только самодельным копьём наперевес…

За моими действиями наблюдали все: и Серый, и Большой, кое-как выбравшийся из траншеи, и Лэйла. Даже Дру-уг, оставив наконец свой пост, присоединился к остальным – его прозрачный, едва заметный силуэт угадывался неподалёку.

Я встряхнул бутылёк и быстро влил в рот Фольки вязкую прозрачную жидкость. Стимулятор – тот самый, что позволил людям Серого посостязаться в выносливости с ломовыми лошадьми, – подействовал очень быстро.

Тело северянина дёрнулось, словно сквозь него прошёл разряд тока, мышцы сковало спазмом, а лицо налилось краснотой, однако примерно через полминуты всё закончилось. Краснота ушла, мышцы расслабились, и спустя ещё мгновение Фольки открыл глаза.

– Знатное пойло! – резко выдохнул он. – Дай ещё!

– Пьянчуга, – презрительно выплюнула Лэйла, однако в её голосе слышалось облегчение.

– Обойдёшься, – усмехнулся я, встав на ноги.

От сердца отлегло. Всё это время нутро грыз червь сомнений – несмотря на очевидные признаки, в глубине души мне не верилось, что Фольки придёт в себя. Но я ошибся. И был очень этому рад.

Колени слегка подрагивали. Казалось, что где-то в груди вибрирует туго натянутая струна, а в голове радостно звенит колокол. Меня накрыл «отходняк» – после боя, после «смерти» Фольки и, главное, после его неожиданного «воскрешения».

– Почему? Жалко, что ли? – совершенно по-детски спросил северянин.

Мне захотелось ответить ему так же по-детски, рассказав, у кого и где именно находится «жалко», однако я сумел сдержать глупый порыв и лишь повторил то, что уже было сказано:

– Обойдёшься.

Объяснять причины отказа не имело смысла – мой бородатый друг вряд ли бы их понял. В составе любого эффективного стимулятора всегда есть какое-нибудь сильнодействующее вещество, и было бы очень неприятно, если Фольки, чудом избежавший смерти, вдруг заработал себе наркотическую зависимость.

– Как скажешь, – неожиданно покладисто согласился северянин. – Ты – волхв… Тебе виднее.

Он помолчал пару секунд, а затем, гордо отказавшись от моей помощи, с трудом поднялся со своего кровавого «ложа» и торжественно произнёс:

– Ты вытащил меня оттуда, откуда нет возврата… Я умер и попал в Край Вечной Зимы – голубые льды холодили мои ступни, белый снег падал на плечи, и пращуры ждали, когда я встану бок о бок с ними…

Сказанное северянином было не очень-то похоже на слова благодарности. На мгновение мне даже показалось, что он сожалеет о своём пробуждении, однако уже в следующую секунду это ощущение развеялось без следа.

– Ждали, но не дождались! – хохотнул Фольки, позабыв о всяком пафосе. – И, надеюсь, ещё не скоро дождутся, как есть говорю! Ненавижу холод…

Поёжившись, он принялся растирать руки, словно действительно только-только вернулся с мороза.

– Я думал, лишь подлецы, негодяи и клятвопреступники попадают после смерти в Край Вечной Зимы, – с напускной задумчивостью сообщил Большой. – Так было написано в одной из книг, которую я читывал в библиотеке моей драгоценной маменьки…

Готов поспорить, этим небольшим «уколом» коротышка хотел отомстить северянину за то, что тот положил глаз на его арбалет.

– Книги врут, – грубо отрезал Фольки.

– Люди врут гораздо чаще, – сообщил Серый, задумчиво наблюдавший за происходящим.

Казалось, что это, скорее, была терзавшая его самого мысль, случайно произнесённая вслух, нежели попытка опровергнуть слова северянина.

– Значит, нашему Фольчику предстоит провести вечность во льдах? – с насквозь фальшивым сочувствием спросила Лэйла. – Какая жалость!

– Если так, то ты будешь морозить задницу по соседству со мной, – гаркнул Фольки. – Уж кто-кто, а ты точно заслужила место в самой холодной и в самой ледяной бездне!

Судя по красным пятнам, выступившим на щеках, ему явно не нравилось то направление, куда, благодаря Большому и Лэйле, «вырулил» разговор.

Неудивительно. Если виде́ние о Крае Вечной Зимы не было порождением галлюцинирующего сознания, то Фольки после смерти ждал местный ад, где, по всей видимости, уже пребывали его славные предки. Замечательное семейство, ничего не скажешь.

Впрочем, я не верил в загробную жизнь, хотя сам, в каком-то смысле, являлся прямым подтверждением её существования.

– Ты не умер, – качнул головой я, выразительно посмотрев на Лэйлу и Большого. – И не был ни в каком Краю Вечной Зимы. Ты просто крепко заснул и увидел сон.

Дикая магичка, которая уже собиралась вставить очередную язвительную реплику, прикусила язык, заметив мой взгляд. Коротышка тоже понял, что развивать пугавшую северянина тему лучше не стоит, и благоразумно промолчал.

– Как скажешь, не был, так не был, – покладисто согласился Фольки и тут же спросил: – Где оно?

– Кто? – не понял я.

– Оно! – в голосе северянина появились нотки раздражения. – Копьё моё!

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Твоё копьё занимает почётное последнее место в длинном списке того, что меня хоть сколько-нибудь интересует.

Фольки поморщился, а затем махнул рукой с таким видом, словно ему опостылело разговаривать с ничего не понимающими идиотами. Опустившись на карачки, он принялся ползать промеж мертвецов – видимо, выискивая потерянное оружие.

– Совсем поплохело нашему Фольчику… – прошептала Лэйла. Она, разумеется, не смогла удержаться от комментария.

Большой промолчал. Коротышку покачивало из стороны в сторону, и собственное самочувствие сейчас заботило его куда сильнее, чем странности в поведение северянина.

Мы с Серым переглянулись.

– Я пил это средство десяток раз, – он вытащил ещё один бутылёк со стимулятором из-за пояса. – Как и мои люди… И никогда ни у кого не было никаких проблем.

– Значит, дело не в снадобье, – я пожал плечами, глядя, как Фольки продолжает копошиться в грязи и крови.

Видимо, удар гвардейца всё-таки не прошёл для него даром…

Я понаблюдал за северянином ещё пару секунд и решил, что пора возвращаться к делам. Жизни моего бородатого приятеля уже ничего не угрожало, а проблемы с ментальным здоровьем вполне могли решиться сами собой. Время – лучшее лекарство для подобных недугов…

Пока я приводил Фольки в чувство, поддельный старик, о котором все позабыли, успел отползти от места своей последней дислокации на пару десятков метров, где и потерял сознание. Теперь уже насовсем.

Парочка кадавров, сумевших уцелеть в схватке, вытянула остатки сил из иссохшего, почти «растворившегося» в одеждах тела. Парадоксально, но именно защитники дикого мага стали его невольными убийцами. И они, до конца верные своему долгу, ни на шаг не отходили от хозяйского трупа, хотя тот уже почти остыл и ему вряд ли была нужна чья-то кампания.

– Этих не трожь, малыш! – завизжала Лэйла, заметив, что я собираюсь пристрелить кадавров без лишних церемоний. – Они – мои!

Ловко закинув молот на плечо одной рукой, искалеченная магичка рванула вперёд. Ей, просидевшей в укрытии весь бой и пропустившей всё «веселье», не терпелось почувствовать азарт хорошей драки. Врукопашную, лицом к лицу с опасным противником.

Замах, удар, разворот! Воздух загудел, разрываемый тяжеленным молотом.

Есть контакт. Сшитая чарами плоть с противным чавкающим звуком разлетелась тучей брызг и ошмётков. Ещё один взмах. Ещё один удар. Второй и последний кадавр не успел среагировать на атаку – он неожиданно для самого себя сменил агрегатное состояние, за мгновение превратившись в облако кровавой взвеси.

Всё закончилось очень быстро, буквально за несколько секунд. Даже несмотря на серьёзные увечья, Лэйла оставалась чудовищно эффективным бойцом.

Оглядев немногочисленных зрителей взором победительницы, девушка отпустила молот, элегантно стряхнула с одежды налипшие частички плоти и грациозно поклонилась. Я едва заметно усмехнулся. Нарочитая манерность движений не очень-то вязалась с её потрёпанным обликом.

Я подошёл ближе к погибшему от истощения магу и легко, без особого уважения к поддельным сединам, перевернул ногой его невесомое тело. Враг есть враг – даже мёртвый, и устраивать балаган с выказыванием бессмысленных почестей к поверженному неприятелю не входило в мои планы.

Хотя, стоило признать, перед своей скоропостижной кончиной «старичок» умудрился-таки сделать кое-что полезное. Он избавил меня от необходимости тратить время на поиски «призмы».

Небольшая деревянная коробочка, в которой находился искомый артефакт, была крепко зажата в скрюченной ладони мертвеца. Он не хотел расставаться со своей посмертной добычей, однако я сумел справиться с этим последним препятствием.

Внутри крохотного футляра на бархатной подложке лежал странный монокль – изящный, но вместе с тем какой-то несуразный. В тончайшую «кружевную» оправу была помещена неровная, бугристая линза, ровно в середине которой виднелась микроскопическая, меньше песчинки, «батарейка» – зерно ликвера. Первоклассная ювелирная работа удивительным образом сочеталась с грубой, почти примитивной, технологией.

Я приложил монокль к глазу. Никакого эффекта, если не считать появления мутной пелены, затруднявшей обзор. Неужели артефакт сломан? Я осмотрел «призму» со всех сторон, но не нашёл повреждений. Интересно… Быть может, её нужно как-то включить?

Кнопки «вкл./выкл.» на оправе ожидаемо не нашлось, поэтому пришлось импровизировать.

Перед внутренним взором вспыхнула до боли знакомая формула моего единственного заклинания, и я представил, как буду напитывать его магической мощью. Внутри забурлила сила. Чары уже готовились вспыхнуть ярким бордовым цветом, но буквально в последний момент направление «движения» энергии изменилось. Я «опрокинул» её не на вязь переплетённых символов, а прямиком на артефакт.

КПД такого способа активации оказался ничтожным. Бо́льшая часть энергии ухнула в «молоко», буквально растворившись в пустоте, однако какие-то крохи всё-таки добрались до цели…

Окружающее пространство вдруг расцвело, обретая чёткую структуру. Изображения – обычное и изменённое артефактом – соединились, словно стрелки часов, сошедшиеся в одной точке циферблата. Сквозь привычную картину проступил подробнейший «чертёж» мира. Схематичный, но точный, простой, но совершенно непонятный.

Я уже испытывал нечто подобное, когда поглощал зёрна ликвера или взаимодействовал с управляющим контуром своего заклинания, однако сейчас эффект был в сотню, если не в тысячу раз сильнее.

Перед глазами рябило от обилия деталей. Ровные линии сливались с неправильными фигурами, образуя причудливые узоры. Голубоватая «кровь», вытекавшая через пробитую броню гвардейцев, выглядела теперь набором крошечных кубиков, падавших друг на друга и сгоравших, как при игре в «тетрис», а само ложное золото казалось прозрачным и хрупким, словно стекло.

Я видел даже очертания гигантского моста – прямо через холмы, сквозь толщу земли, камней и глины.

«Нити» древних заклинаний, удерживающих гигантскую конструкцию от обрушения, сплетались в единое «полотно» – геометрически выверенное и безупречное… Почти безупречное. В одном месте «полотно» будто бы истончилось – то ли от времени, то ли из-за просчёта создателей, – а где тонко, там, как известно, всегда рвётся.

Чутьё подсказывало, что, захоти я уничтожить этот памятник деревянного зодчества, и мне не понадобился бы самосвал взрывчатки для реализации своих хулиганских побуждений. Достаточно было совсем небольшой мины. Главное, заложить её в правильном месте…

От потока информации кружилась голова. Где-то под сердцем появилось неприятное сосущее чувство. Слишком много силы ушло на активацию артефакта. Пора заканчивать «играться» с «призмой».

Однако, прежде чем снять монокль, я быстро осмотрел всех присутствующих – и живых, и уже не очень. И как оказалось, не зря.

Справа от меня, под нагромождением мёртвой плоти, угадывалась симметричная структура – слишком правильная, чтобы иметь естественное происхождение. Рядом с одним из покойников лежал магический артефакт, никаких сомнений.

Сквозь «призму» он выглядел, как распустившийся цветок с ровными одинаковыми лепестками, в котором я с трудом опознал перо – то самое, что украшало шляпу командира «вольников». Вот почему оно сумело пережить все перипетии сражения. Теперь меня уже не удивляла такая невероятная живучесть столь хрупкого предмета.

Впрочем, место для удивления всё-таки нашлось. В следующее мгновение я обнаружил ещё один «сюрприз» – правда, на этот раз у живого, а не у мёртвого, – и эта неожиданная находка была куда интереснее предыдущей.

На поясе Серого, под рубахой, оказались спрятаны два небольших кольца… И если перо погибшего «вольника» источало синевато-фиолетовое сияние, то эти артефакты горели ярким белым светом.

Сильно сомневаюсь, что Серый взял с собой кольца, потому что решил обручиться с кем-то из присутствующих. Кроме того, мне уже доводилось видеть подобные штуковины – они были надеты на большие пальцы моего драгоценного наставника Хольда, когда я навещал его в уютных казематах графа Вил Кьера.

Негаторы. Устройства, блокирующие магию. Или что-то очень на них похожее.

Для кого предназначались эти «игрушки», сомнений не было. Для меня. Вопрос заключался лишь в том, собирался ли Серый использовать их для защиты, на тот случай, если я вдруг решу закончить дружеские отношения с его руководством, или он планировал атаковать первым?

Ответа у меня пока не было, но он вот-вот мог появиться. Серый, отошедший ненадолго к своим людям, развернулся и быстрым шагом направился в мою сторону.

Я убрал «призму» от глаза и будто бы невзначай, для большего удобства, перекинул ствол ружья через сгиб локтя. Из такого положения – внешне совершенно расслабленного – можно было легко произвести выстрел. Неприцельный, конечно, но, учитывая дистанцию, это не являлось серьёзной проблемой.

Даже из моей крайне несовершенной «ружбайки» трудно промахнуться с расстояния в полметра.

– Есть дело, – отрывисто произнёс Серый, бросив равнодушный взгляд на «призму». – Точнее – просьба.

На его спокойном лице не дрогнул ни один мускул. Он то ли действительно не знал о том, какие возможности давал этот артефакт, то ли гениально отыгрывал своё мнимое незнание.

– Говори, – коротко ответил я, внимательно отслеживая реакции собеседника.

– Мои люди, – Серый кивком указал на аккуратно выложенных рядком покойников. – Нужно избавиться от тел.

– Дать тебе лопату и показать, как ею пользоваться? – я демонстративно обвёл взглядом округу. – Земли здесь с избытком хватит, чтобы похоронить не только твоих людей, но и половину курфюршества за компанию с ними.

– Речь идёт не о погребении… – Серый слегка поморщился. Похоже, ему самому не нравилось то, о чём приходилось просить. – Тела должны исчезнуть полностью. Без остатка…

Теперь я понял, к чему он клонит.

Серый опасался, что сюда, на место боя, заявятся люди, которые сумеют потянуть за нужные «ниточки», и выйдут на перевёртыша. Как это ни парадоксально, но мертвецы, иной раз, могут рассказать понимающему человеку не меньше, чем живые – даже на Земле, а уж в мире магии и подавно… И значит, всем павшим с нашей стороны придётся исчезнуть без следа.

Разумно, ничего не скажешь. Хотя и довольно цинично по отношению к погибшим товарищам.

– Есть у меня один специалист, – кивнул я, бросив короткий взгляд в ту сторону, где угадывался едва различимый силуэт морфана. – Думаю, он с удовольствием поможет решить твою проблему.

Дру-уг верно истолковал мой знак – уже через несколько минут из-за холма выполз приведённый им Усач.

Гигантский краб был грязен, но счастлив. Он выглядел как ребёнок, которому повезло оказаться в огромном кондитерском магазине с полным карт-бланшем на поедание любых сладостей. Похоже, морфан успел рассказать своему защитнику о предстоящем празднике живота, и тот изо всех сил спешил занять место у пиршественного «стола».

– Не самые плохие похороны, – негромко сообщил Серый, когда трупы его подчинённых почти мгновенно, один за другим исчезли в утробе Усача. – Не самые торжественные, но зато очень быстрые… Благодарю.

– Обращайся, – ответил я, приготовившись к нападению.

Если Серый собирался предать меня, то сейчас настал лучший момент, чтобы испытать силы в этом нелёгком деле.

– Надеюсь, в ближайшее время не придётся, – невесело усмехнулся мой собеседник.

Он на мгновение склонил голову, а затем быстро пошёл прочь.

«Неужели пронесло», – успел подумать я, но Серый, не пройдя и трёх метров, вдруг замер как вкопанный. Так, словно он неожиданно вспомнил о чём-то важном.

Я расфокусировал взгляд – это должно было помочь быстрее среагировать на неожиданную атаку, и немного довернул корпус. Теперь ствол ружья смотрел примерно в середину размытого силуэта моего предполагаемого противника.

– Ещё кое-что, – спокойно произнёс Серый. – Не против, если я заберу его голову?

Он указал на торчавшие из-под кучи тел ноги командира «вольников».

– Угощайся, – кивнул я, а затем, подумав мгновение, добавил: – Но оставь мне его перо.

Чутьё подсказывало, что свойства артефакта вряд ли ограничивались одной только устойчивостью к повреждениям. Думаю, повышенная прочность была лишь «побочкой», реальное же предназначение заключалось в чём-то другом. И было бы нелишним разобраться, в чём именно.

– Зачем? – с некоторым удивлением спросил Серый. Он явно не догадывался о магической природе простого на вид пера.

– Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, – ответил я словами классика, но мой собеседник, не учившийся в советской школе, разумеется, не понял отсылки.

– Не знал, что ты интересуешься украшениями… – задумчиво произнёс он.

– А я не знал, что ты коллекционируешь головы мертвецов.

– Справедливо, – Серый понимающе хмыкнул, как человек, который сам имеет некоторые странности и потому спокойно относится к причудам других.

Он ещё раз поклонился и отошёл к своим людям, сразу загрузив тех несложной, но монотонной работой по приведению в порядок оружия и снаряжения. Всё правильно. Оставлять бойцов, даже таких опытных, наедине с собственными мыслями – это не самая хорошая идея.

«Отходняк» после столь тяжёлого боя неизбежно накроет каждого. И лучше купировать стресс необременяющим трудом, чем разгребать последствия неожиданно засвистевших в унисон «фляг».

Я опустил ружьё, проводив Серого взглядом. Нападения не случилось, что не могло не радовать. Однако это не повод расслабляться. Негаторы под рубахой моего вре́менного «попутчика» по-прежнему горели перед внутренним взором неприятным белым огнём…

А вообще, ситуация складывалась интересная. Короткий разговор с Серым подкинул пищи для ума. У меня возникло стойкое ощущение, что на нашей и без того захламлённой шахматной доске вскоре могла появиться новая «фигура». Родом из Вольных баронств, надо полагать.

Раз уж Серый решил прикарманить голову командира каравана, то у этого, мягко скажем, эксцентричного поступка наверняка имелась веская причина. Скорее всего, безвременно почивший «вольник» был очень непростым человеком – настолько непростым, что Серый посчитал необходимым предъявить его отделённый от туловища «котелок» своему руководству.

Зачем? Ответ напрашивался сам собой: чтобы перевёртыш мог примерить на себя новый облик. Однако кто станет тем зрителем, перед которым будет разыгран очередной спектакль, я не знал и, если честно, знать не хотел… Жаль только безжалостная реальность редко когда согласуется с нашими желаниями.

Влезать в чужие игры точно не входило в мои планы, но обладать хоть какой-то, пусть даже самой общей информацией о них было жизненно необходимо. Хотя бы для того, чтобы случайно не «въехать ногами в жир», как любил говаривать один крайне неприятный человек из моей прошлой жизни…

– Сказали отдать пёрышко вам, – передо мной выросла заляпанная кровью долговязая фигура.

Это был человек Серого, и умилительное «пёрышко» из его уст звучало совершенно неуместно. Секундой ранее он, словно заправский мясник, выверенным ударом отсёк голову главного «вольника» и теперь буднично держал в правой руке свой страшный трофей, а в левой – нарядное, ярко-красное перо.

– Ловко ты с ним, – я посмотрел на обезглавленное тело.

– Имею опыт, – немного смутившись, пожал плечами долговязый. – А туша – она туша и есть. Что коровья, что человечья… Хотя с коровьей даже потруднее было бы.

Я кивнул. Похоже, моя случайная догадка о «гражданской» профессии, служившей прикрытием для тайной жизни этого человека, оказалась верна.

– За умелой работой и смотреть приятно, – произнёс я, а затем иронично добавил, бросив ещё один взгляд на труп «вольника»: – Если когда-нибудь окажусь на его месте, то, надеюсь, ты справишься так же быстро.

– Можете не сомневаться, – искренне улыбнулся мой слегка чудаковатый собеседник. – Если придётся, то сделаю всё в лучшем виде!

Долговязый с поклоном протянул мне перо. Похвала явно пришлась ему по душе. Доброе слово, как известно, даже собаке приятно, а уж высококлассному душегубу – и подавно.

– Спасибо, – поблагодарил собеседника я. Правда, сам не понял за что: то ли за перо, то ли за обещание лёгкой декапитации.

Долговязый улыбнулся и понёс голову «вольника» Серому, оставив меня наедине с артефактом.

Я же не стал тратить время зря.

Визуальный осмотр пера позволил быстро обнаружить зерно ликвера – оно находилось в основании неоперённой части стержня. Зерно оказалось довольно крупным – куда крупнее, чем-то, что питало собой «призму». Это косвенно подтверждало моё предположение о двойном назначении артефакта. Глупо использовать большую, а значит, ёмкую и дорогую «батарейку» там, где можно было обойтись более дешёвым аналогом.

Сквозь «призму», которая услужливо расчертила мир линиями магических структур, картина стала ещё яснее. С самого кончика пера бесконечным потоком сыпались крохотные «песчинки» – настолько мелкие, что разглядеть их оказалось возможным только вблизи. Подхваченные ветром, они тут же улетали в одну сторону – в ту, откуда пришёл караван.

Как я и предполагал, перо являлось не просто чертовски прочным украшением. Оно представляло из себя компактный передатчик пакетного типа, замаскированный под предмет бытового назначения, если говорить «птичьим» языком профессиональных терминов. Или «маяк», «закладка», «жучок», если вспомнить сленговые названия для подобных устройств на Земле.

Кто-то следил за главным «вольником». И это могло стать большой проблемой.