Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Секунду я размышлял на тему того, стоит ли вообще оставлять перо у себя, а затем завернул его в блестящую накидку и спрятал свёрток под одежду. Сигнал от артефакта тут же пропал – «песчинки» просто не могли проникнуть сквозь плотную «антимагическую» ткань.

Возможно, это станет ошибкой, однако другого выхода не было. Слишком уж мало информации оказалось в моём распоряжении, чтобы принять полностью обоснованное решение. И в таких условиях оставалось полагаться только на опыт, который подсказывал, что лучше иметь что-то и не нуждаться в этом, чем нуждаться, но не иметь.

Кем являлся тот неведомый наблюдатель, следивший за главным «вольником», я не знал. Мне также не были известны его цели, но стоило исходить из того, что он вряд ли воспылает тёплыми чувствами к тем, кто угробил ведо́мый им объект.

«Предполагай худшее, тогда точно не ошибёшься», – так гласила проверенная годами практики оперативная мудрость. И если принять её за истину, то нужно валить отсюда. Причём как можно быстрее, пока на место боя не пожаловали новые действующие лица…

– Нашёл!

Рядом со мной раздался радостный вопль Фольки. Сам северянин через мгновение вылез из канавы, держа в руках какие-то измочаленные деревяшки.

– Вот! – горделиво сообщил он, подняв находку повыше. – Нашёл!

– Палки? Фу! – скривилась Лэйла, нежившаяся неподалёку в лучах ласкового вечернего солнца. – Лучше бы ты нашёл мыло, Фольчик, от него для тебя было бы куда больше пользы…

– Заткнись, ведьма, – раздражённо буркнул Фольки. – Это не палки – это оно! Копьецо моё!

Удар гвардейца разрубил кривоватую самоделку на две неровные части. Северянин нашёл обе и теперь смотрел на них как на реликвию – благоговейно, с почти религиозным восторгом.

– А я знал… – тихонько добавил он. – Знал, что спасёт меня копьецо… Как есть говорю – знал!

Фольки прижал обрубки к груди. Столь трепетное отношение к вышедшему из строя оружию выглядело в исполнении страшного мужика, заросшего бородой и покрытого пятнами подсохшей крови, несколько странно.

– Хватит заниматься ерундой, – сухо приказал я.

– Как скажешь, – покладисто кивнул Фольки, спрятав обрубки копья за спину. – Ты – волхв…

Я поморщился. Мне не нравилась эта придурковатая покорность. Поскорее бы северянин вернулся к своим привычным, лукаво-хамоватым манерам, приправленным щепоткой избитых философских мудрствований. Всё лучше, чем нынешняя блаженная придурь, неожиданно накрывшая его с головой.

– Какой ты милый, Фольчик, – Лэйла поднялась на ноги, нацепив на лицо самую приторную из своих улыбок. – Аж тошнит…

– На себя посмотри, – тут же огрызнулся северянин. На Лэйлу его покладистость, похоже, не распространялась. – Выглядишь так, будто тебя кроты пожевали, а потом выблевали.

– Закончили трёп! – рявкнул я, пока не разгорелась очередная перепалка. – Собираемся и уходим.

– Как ухоудим? – над ухом раздался испуганный шёпот невидимого морфана. – А доубыча??? Мы не моужем броусить доубычу, челоувечек!

Я на мгновение прикрыл глаза, чтоб унять накатившее раздражение. Вот они минусы работы в команде. Теперь приходилось учитывать не только свои интересы, но и интересы подчинённых.

– Добыча никуда не денется, – тихонько выдохнул я. – Мы вернёмся за ней позже, а Синий Повелитель сохранит её для нас, не сомневайся.

– Не соумневаюсь, челоувечек… – прошептал Дру-уг.

Он, разумеется, не мог не спасовать перед авторитетом такого масштаба. Однако проведённое со мной время всё-таки кое-чему его научило, и морфан тут же нашёл новый аргумент:

– Ноу Усач соужрал слишкоум мноугоу челоувечекской плоути! Поусмоутри на негоу! Оун не моужет даже поудняться на ноуги!

Я повернулся к осоловевшему от обжорства гигантскому крабу-людоеду, который возлежал – по-другому не скажешь! – рядом с переворошённой кучей человеческих тел. Пристальный взгляд красных немигающих глазёнок выражал полный восторг от «изысканных» яств, окружавших его со всех сторон.

Впрочем, несмотря на конкретный пережор, Усач не собирался покидать здешний шведский стол, пока не отведает каждое из предложенных «блюд»…

Дыхание перехватило от гнева. Магическое истощение и психологическая усталость после тяжёлого боя не добавляли мне терпения. Я уже собрался было разразиться короткой, но выразительной речью, которая не сулила алчному морфану и его страдающему чревоугодием защитнику ничего, кроме боли, страха и страданий, однако не успел произнести ни единого слова.

Вся округа вдруг утонула в чудовищном грохоте.

Звук был настолько силён, что у меня потемнело в глазах, и я вслепую, на одних только рефлексах, нырнул в ближайшую воронку. От удара о землю из лёгких выбило весь воздух, однако грохот стал пусть и немного, но тише.

Правда, всё равно казалось, что кто-то невероятно огромный вдруг опустил на меня гигантское, размером с гору, металлическое ведро, и тут же принялся лупить по нему тысячетонной кувалдой.

В голове гудело так, что путались мысли… Я не знал, что происходит, но эпицентр звука находился совсем рядом – там, где лежал один из гвардейцев барона Риордана…

Ужасный грохот закончился так же неожиданно, как начался. Я с облегчением выдохнул, однако тишина не продлилась долго – почти сразу её разорвал протяжный и полный отчаяния рёв.

Правда, на этот раз природа звука было предельно понятна – его издавал Дру-уг, сбросивший с себя невидимость и нависавший над несколькими небольшими, килограмма на два, кусками ложного золота.

Морфан старательно прикрывал их от солнца. Это было всё, что осталось от того гвардейца, которого убило последним взрывом…

Я с трудом взобрался по краю осыпающейся воронки. Меня шатало из стороны в сторону. Неожиданный грохот ударил по всем, поэтому остальные выглядели не лучше – Фольки ошалело тряс головой, Лэйла удивлённо пучила глаза, а Большой лежал на земле, беззвучно открывая рот, словно вытащенная на берег рыба.

Серый и его бойцы сидели на корточках – потерянные и потрёпанные. Они хоть и находились несколько дальше от эпицентра, но им тоже пришлось несладко…

– Поулоувина самой боугатой доубычи проупала! – сообщил мертвенно бледный Дру-уг, взглянув на меня. Он был единственным, кого поразил не столько чудовищный грохот, сколько исчезновение гвардейца. – Доубыча растаяла из-за проуклятоугоу соулнца!

Голос морфана полнился такой вселенской тоской, что у меня не хватило духа отчитывать его за совершенно необязательное «дефиле» перед Серым сотоварищи.

Они, к слову, быстро отошли от последствий звукового удара и теперь во все глаза глядели на гиганта, появившегося буквально из воздуха. Что же, значит, совсем скоро человек без лица узнает о наличии в моём отряде невидимого бойца… Минус «козырь» из рукава. Неприятно.

Нет, можно было, конечно, прикопать Серого и его людей где-нибудь неподалёку, сделав и без того длинный список сегодняшних покойников ещё на пару-тройку позиций длиннее, однако сохранение столь незначительной тайны не стоило такого риска.

Слишком уж серьёзными последствиями всё могло обернуться. Человек без лица не был дураком и вполне мог догадаться о том, какая судьба постигла его подчинённых. А значит, обострять ситуацию практически на ровном месте не имело никакого смысла.

Это понимал я. Это понимал Серый. Поэтому мы оба просто сделали вид, что ничего не произошло.

Серый скучающе отвёл взгляд в сторону – так, словно лицезрел трёхметровых воинов, облачённых в шипастую броню, по три штуки за день, и они уже не представляли для него никакого интереса.

Я же, отогнав кровожадные мысли как можно дальше, посмотрел на землю рядом с Дру-угом, где вместо огромного механического монстра виднелись теперь только неровные запёкшиеся потёки и несколько металлических кусков, едва заметно светившихся в тени морфана.

Похоже, голубоватая жидкость, которая сочилась из пробоин в гвардейской броне, каким-то образом стабилизировала ложное золото. И когда жидкость закончилась, металл стал слишком уязвим перед солнцем – настолько, что его лучи всего за несколько мгновений почти без остатка уничтожили многотонную махину.

Причём весь этот скоротечный процесс сопровождался крайне неприятным звуком.

Я быстро перевёл взгляд туда, где валялись останки второго гвардейца. Если моя гипотеза верна, то его броня тоже вот-вот должна была поддаться разрушительной силе света…

– Внимание! – заорал я. – Сейчас опять громыхнёт! Заткнуть…

Договорить мне не удалось. Воздух вокруг будто бы задрожал, а в глазах снова потемнело – поле боя ещё раз накрыло невыносимым грохотом.

Хорошо, что я подкреплял свои слова действием и успел прикрыть уши, поэтому новый удар показался не таким сильным. Да и расстояние сыграло свою роль. Труп второго гвардейца, если так можно было сказать о существе, собранном из пружин и шестерёнок, находился несколько дальше от меня – на склоне холма, в траншее, стенки которой повлияли на распространение звуковой волны.

Остальных тоже почти не зацепило. Не повезло только Лэйле. Девушка громко материлась, нервно стирая кровь с ушей – у неё лопнули барабанные перепонки.

– Н-е-е-е-т! – завопил Дру-уг, быстро осознавший, что произошло. – Боугатая доубыча!

Морфан дрожал как осенний лист на ветру. Его разрывало между желанием немедленно броситься вверх по склону холма, чтобы попытаться спасти хоть что-то, и необходимостью закрывать от солнца те жалкие «огрызки», что остались от первого гвардейца.

Я тряхнул головой и перевернул ногой ближайший труп, под которым виднелся большой круглый щит. Он надёжно спрятал от разрушительного света оплывшие фрагменты брони.

Дру-уг посмотрел на меня полным благодарности взглядом и с невероятной прытью рванул к траншее, над которой поднимался лёгкий белый дымок. Несколько минут морфан носился взад-вперёд, хватался за что-то, бросал и снова хватался, а потом, наконец, спустился со склона холма – поникший, но с тяжёлым свёртком в руках.

– Оустался тоулькоу кусоук гоулоувы… – убитым голосом сообщил он. – Тоулькоу кусоук гоулоувы и всё…

В «совиных» глазах Дру-уга читалась невыразимая скорбь. Он выглядел так, словно у него дружно померли все родственники разом.

– Синий повелитель наказал тебя за лишние сомнения, – веско произнёс я. – И скажи спасибо, что он забрал только добычу, а не твою жизнь.

Я не стал рассказывать морфану об истинных причинах произошедшего. Так ситуацию можно было повернуть в свою пользу.

– Ноу я не соумневался, челоувечек! – чуть не плача возразил Дру-уг.

– Значит, ты был недостаточно искренен, – я пожал плечами. – Синий Повелитель видит всё. И он не любит тех, кто не спешит исполнять приказы его посланников… Но ещё больше он не любит тех, кто жрёт в три горла.

Последняя фраза была адресована Усачу. Гигантский краб прекрасно понял этот крайне прозрачный намёк, однако он даже не шелохнулся. Гипотетический гнев Синего Повелителя совершенно не пугал наглеца. В отличие от его хозяина – тот, узнав, что впал в немилость, за малым не грохнулся в обморок.

– Чтоу мне делауть, челоувечек? – жалобно спросил Дру-уг. – Каук я моугу воузвраутить свой синий свет?

От волнения он начал «укать» не только после «о», но и после «а».

– Способ ровно один – ты должен беспрекословно исполнять мои приказы, – сразу озвучил решение проблемы я. – Можешь начать с малого: подготовь Усача к выходу. Через час мы должны во весь опор мчаться в сторону города, и чем проворнее будут ноги твоего прожорливого защитника, тем быстрее ты вернёшь расположение Синего Повелителя.

Гигантский краб завозился на месте, словно недовольный пёс. Ему явно не понравились мои слова.

– Оун будет бежать так быстроу, чтоу оубгоунит проуклятое соулнце, – с мрачной решимостью произнёс Дру-уг.

Усач недовольно щёлкнул клешнёй. Настрой хозяина не сулил ему ничего хорошего.

– И собери добычу, – добавил я. – Но только самое ценное. Остальное мы просто бросим.

– Каук броусим? – заволновался морфан.

– Вот так, – отрезал я. – Это не обсуждается. Всё, что Усач не сможет унести за один раз, останется здесь.

– Хоуроушоу, челоувечек, – тяжело вздохнул Дру-уг. – Я сделаю всё так, как ты гоувоуришь.

Выдуманный мной божественный гнев сделал морфана куда сговорчивее. Раньше он начал бы спорить, получив столь неприятный приказ, а сейчас стойко принял мощный удар по своей жадности.

– Синий Повелитель этого не забудет, – не моргнув глазом солгал я и отошёл в сторону, оставив Дру-уга и Усача наедине.

Им предстоял не самый простой «разговор», а такие беседы всегда лучше вести тет-а-тет.

– Мы не сможем отправиться с тобой в город, – сообщил вдруг Серый. Он слышал финальную часть нашего с морфаном диалога. – Мои люди слишком устали…

– А как же твоё чудодейственное средство? – спросил я, имея в виду тот стимулятор, что помог привести в чувство Фольки.

– Снадобье нельзя пить слишком часто, – с сожалением ответил Серый. – А без него мои люди не успеют сделать ещё один большой переход до захода солнца.

Отметив про себя, что в своих физических возможностях Серый, по всей видимости, не сомневался, я посмотрел на небо. Мой собеседник был прав. День всё увереннее двигался к своему завершению, и, хотя до кромешной темноты оставалось не меньше четырёх-пяти часов, добраться до города пешком его бойцам сегодня уже никак не успеть…

– Мы устроимся на ночёвку в лесу, – сказал Серый. – Я бы предложил тебе присоединиться, но, думаю, ты вряд ли согласишься променять удобную постель на охапку веток.

Серый снова оказался совершенно прав. Ночной отдых на свежем воздухе не входил в мои планы. Во-первых, если отбросить глупую романтику, обычно свойственную тем, кто на природе никогда не жил, это было банально неудобно. Во-вторых, мы не обладали необходимым нарядом сил, чтобы организовать грамотную оборону в условиях дикой местности.

А в-третьих, и это самое главное, перспектива ночевать бок о бок с Серым не вызывала у меня особого энтузиазма. Из-за негаторов, спрятанных под его одеждой – они никак не давали мне покоя.

– Не соглашусь, – качнул головой я. – Но за предложение спасибо.

Серый кивнул. Ему пора было уходить, но он почему-то оставался стоять на своём месте.

– Чего ты ждёшь? – с холодной улыбкой спросил я, уже не скрываясь направив на него ружьё. – Прощальных объятий или заверений в вечной дружбе?

– Мне показалось, что между нами возникло какое-то недопонимание… – вкрадчиво произнёс Серый, проигнорировав чёрный «зрачок» ствола, смотревший в его сторону.

Как и положено хорошему оперативнику, он тонко чувствовал людей и сумел распознать мой настрой.

– Ты прав – тебе показалось, – коротко ответил я. – И тебе пора идти.

– Пора, – согласился Серый. – Но прежде мне бы хотелось уладить все разногласия между нами…

– Между нами нет разногласий.

– А мне по-прежнему кажется что есть, – Серый прищурился. – И я боюсь, что эти разногласия закончатся тем, что ты вонзишь клинок мне в горло, пока я буду спать.

– Это взаимно, – хмыкнул я. – Хотя ты очень плохо обо мне думаешь. Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы тратить время на то, чтобы дождаться ночи.

Серый помолчал мгновение, явно обдумывая следующий шаг, а затем сунул руку под рубашку и достал пару негаторов.

– Всё из-за них? – напрямую спросил он.

Это было неожиданно. Настолько, что я даже немного опустил ружьё и с неподдельным интересом уточнил:

– Начальство не заругает?

В Управлении за такие «фокусы» никого бы точно по голове не погладили. Нельзя раскрывать карты ни перед кем – даже перед тем, кто сражается на твоей стороне.

– Моё начальство – это мои проблемы, – спокойно ответил Серый. – Знай, я служу, но не прислуживаю, и я бы не стал бить в спину тому, кто спас жизнь мне и моим людям.

– Приятно видеть столь богатого человека, который может позволить себе даже такую роскошь, как принципы, – с лёгкой издёвкой прокомментировал слова собеседника я.

Позиция, озвученная Серым, показалась мне слишком уж наивной для профессионала, коим тот являлся. Если бы руководство сказало ему ударить исподтишка, то он бы непременно это сделал. Без сомнений и без лишней рефлексии.

Приказ есть приказ. Его приходится исполнять вне зависимости от желания или наличия высоких моральных ориентиров.

Просто пока сложилось так, что моя скромная персона нужна человеку без лица, а значит, его верный «нукер» может поиграть в благородство. Только и всего.

– Негаторы не для тебя, – Серый убрал блокирующие магию артефакты под одежду, не обратив никакого внимания на мой сарказм. – Они для неё…

Он указал взглядом на Лэйлу, которая рисовала уродливые рожицы палочкой на земле, периодически макая свою импровизированную кисть в лужу загустевшей крови.

– И чем же вам не угодила тётушка Лэйла? – с некоторым удивлением спросил я.

– Ничем, – Серый слегка пожал плечами. – Просто она неуправляема, а потому – опасна. Никакого заговора – всего лишь защита на тот случай, если твоя подруга решит направить свой дар против нас…

Именно в этот момент Лэйла, будто бы догадавшись, что речь идёт о ней, подняла голову и посмотрела на нас. Рыжие солнечные лучи подсветили девушку, сделав её и без того инфернальную фигуру ещё более зловещей. Казалось, само небо хотело подтвердить слова Серого…

Впрочем, это не имело никакого значения. Даже если бы в Лэйлу прямо сейчас вселился сам Сатана, она всё равно осталась бы моей подчинённой. И значит, только я мог решать её судьбу. Я, а не Серый – кем бы он там ни был и какими бы полномочиями ни обладал.

– Лэйла – не моя подружка, – отчеканил я, – она – мой боец, и она управляема ровно настолько, насколько это нужно мне.

– Пусть так, но…

– В любом случае, – я перебил Серого, – ни тебе и ни твоему многоликому руководству сомневаться в Лэйле. Мои люди – не твоя головная боль, но если ты считаешь иначе, то нам точно не по пути.

– Я не хотел оскорбить тебя…

– Ты проявил неуважение, – я снова не дал Серому договорить. – А это куда хуже банального оскорбления.

– Ты прав! – поспешил вставить свою реплику Серый. – Больше никаких негаторов, никаких сомнений и никакого неуважения. Обещаю.

Он понял, что его загоняют в угол, и решил «зафиксировать убытки», пока не стало слишком поздно.

Я молча смотрел на собеседника, ожидая продолжения. Мы не в детском саду – одними обещаниями впредь вести себя хорошо здесь не отделаешься. И Серый прекрасно это понимал.

– Негаторы отдать не могу, – сразу сказал он. – Их слишком мало…

Жаль. Очень жаль. Возможность обезвредить другого мага очень бы мне пригодилась, однако настаивать в такой ситуации было никак нельзя. Это вмиг ослабило бы мою позицию, превратив из оскорблённого в лучших чувствах взыскателя в жалкого спорщика, пытающегося навариться на ситуации.

– Тогда ты будешь мне должен, – негромко произнёс я.

– Жизнь? – нерадостно усмехнулся Серый.

– Хуже, – холодно ответил я. – Услугу.

– По рукам, – сразу согласился Серый, однако тут же уточнил: – Но только если услуга не повредит делу, которому я служу.

– По рукам, – я протянул ладонь, и мы скрепили договор рукопожатием.

Я не питал иллюзий – каждый из нас хозяин своему слову и может забрать его в любую секунду. Даже оформленные по всем правилам соглашения часто не стоят той бумаги, на которой они записаны, а уж простые разговоры и подавно. Но, как ни крути, такой должник – пусть даже весьма условный – это хороший актив…

Серый кивнул мне на прощание, сделал знак своим бойцам, и их серьёзно поредевший коллектив дружно засобирался в сторону леса. Спустя всего пару минут крохотный отряд скрылся за холмом, не оставив после себя практически никаких следов. Грамотные действия, ничего не скажешь.

Если сюда пожалует тот, кто следил за главным «вольником», то ему будет крайне непросто восстановить полную картину произошедшего…

Я бросил взгляд по сторонам. Пока Лэйла занималась «живописью», а Большой сидел на земле, привалившись спиной к вывороченному взрывом валуну, Фольки и Дру-уг старательно собирали добычу. Причём делали это быстро, чётко и очень слаженно.

– Я оубыщу оустанки тех челоувекчекоув, а ты соубери железяки, за коутоурые моужноу поулучить мноугоу жёлтых кругляшкоув.

– Сделаю! Глазищами своим моргнуть не успеешь, как самые дорогие клинки будут лежать на твоём уродливом крабе, как есть говорю!

– В тебе мноугоу синего света, боуроудатый челоувечек.

– А то! Мы, люди Севера, знаем толк в трёх вещах: в бабах, в лодках и в оружии…

При первой встрече северянин и морфан не очень поладили, но сейчас они работали в связке если не как друзья, то как хорошие напарники. Похоже, неудержимая тяга к стяжательству стала фундаментом их новых, куда более тёплых, чем раньше, отношений.

Меня самого обычная добыча не особо волновала. Деньги – это лишь средство, а не цель, и их пока хватало с избытком. Однако, прежде чем идти в город, требовалось забрать с поля боя кое-что по-настоящему ценное. Нечто такое, что стоило куда дороже банального золота или серебра.

Я отошёл на десяток метров в сторону и немного поднялся по склону холма. Меня интересовали трупы «пальцев», а точнее, небольшие сумки, висевшие на поясах мертвецов. Именно в них, под тонкими металлическими клапанами, «изъеденными» травильной кислотой, таились крохотные зеленоватые комочки «хвои»…

Обыскав две «пятерни» – те самые, что пали от рук гвардейцев и татуированного мага, – я тут же отправился на поиски третьей, однако здесь меня ждало только разочарование. Сумки «пальцев», которые сражались с Серым и его бойцами, оказались пусты. Похоже, я был не единственным, кто знал о полезных свойствах «хвои» – люди перевёртыша тоже владели этой информацией.

Печально, но ожидаемо. Не зря ведь их начальник носил гордое звание «Всеведущего»…

Оставаться на поле боя дальше не имело никакого смысла, и я скомандовал отход. Фольки и Дру-уг судорожно закидывали на Усача последние связки добра, без которых, по их мнению, отправляться было никак нельзя. Лэйла и Большой заняли свои места на панцире – первая сама, а второй только с моей помощью, – и мы двинулись в сторону города.

Я бежал в авангарде, в тридцати метрах впереди Усача. Мне хотелось размять ноги и проветрить голову, выплеснув накопленный за долгий день стресс.

Кроме того, нужно было убедиться, что никто – ни временные союзники, ни пережившую бойню враги, тот же татуированный маг, например, – не решили организовать нам «небольшую» засаду.

Взгляд скользил по округе, привычно выискивая возможную опасность, однако самым страшным, что попадалось мне на глаза, были только сновавшие тут и там суслики.

Возможно, стоило слегка унять разыгравшуюся паранойю, но она уже давно стала неотъемлемой частью моей натуры. Излишняя подозрительность – это норма для оперативника. Если он, конечно, не стремился как можно скорее заполучить в личном деле неприятную запись «погиб при исполнении»…

Бег хорошо стимулировал умственную активность. В моей голове, безостановочно сменяя друг друга, крутились мысли о том, что делать дальше. Не прямо сейчас – тут всё было понятно, нужно просто добраться до города, – а в ближайшей перспективе, когда Ворон узнает, что «призма» пролетела мимо него с тем же неприятным свистом что и книга Фруас Суара.

Реакция на сей обидный инцидент должна была последовать незамедлительно – в этом я нисколько не сомневался. Вопрос заключался лишь в том, что именно решит предпринять мой бывший коллега?

Точного ответа у меня, разумеется, не было. Однако планы всегда растут из задач, задачи из целей, а цели – из возможностей, поэтому, зная последние, всегда можно прикинуть общее направление, по которому пойдёт противник. Прикинуть примерно, само собой, но лучше уж так, чем неизвестность и полное неведение.

К гадалке не ходи, Ворон не оставит попыток завладеть нужными ему предметами, но он вряд ли станет действовать нахрапом и силой.

Сегодня мы уничтожили если не все его «козыри», то точно большую их часть, а значит, переть напролом Ворон просто не сможет.

Армия бандитов, имевшаяся в его распоряжении, представляла серьёзную опасность, но только тогда, когда шастала по долинам да по взгорьям, терроризируя местное население, или сидела в укреплённом лагере. Для решительных штурмов и полевых сражений эти люди были не очень-то пригодны, а рисковать дикими магами Ворон не станет.

Слишком уж многих из них он потерял за последнее время.

Логика событий подсказывала, что оптимальная стратегия для меня – это засесть в обороне, вынуждая Ворона работать в неудобных для него условиях. Он будет ошибаться, что неизбежно приведёт к ещё бо́льшим проблемам, те – к новым ошибкам, а там уже и до поражения недалеко.

Однако мне очень не нравилась подобная тактика. Нельзя отдавать противнику инициативу, даже если это кажется правильным, иначе сам не заметишь, как начнёшь играть уже не на своём поле, а на его.

И финал у такой «партии» может быть только один – весьма печальный для того, кто слишком рано выпустил бразды управления ситуацией из своих рук…

Воздух вокруг всё сильнее густел, напитываясь темнотой. Мы проделали уже больше половины пути, и я давно забрался на Усача, чтобы не ломать без нужды ноги. Гигантский краб, хорошенько «подзаправившийся» человечинкой, пёр через поля уверенно, как танк. Ему не мешали ни груз, ни окружавший нас сумрак.

Впрочем, последнее было совсем неудивительно для существа, привыкшего к подземному мраку.

Покачиваясь на хитиновом панцире, я анализировал имевшуюся у меня информацию, отделяя факты от предположений, а догадки от домыслов. Это было похоже на сбор огромного многокомпонентного пазла, элементами которого выступали, с одной стороны, психологический портрет Ворона, его слабости и силы, союзники и враги, а с другой – мои возможности и уязвимые места.

Я должен был думать за нас двоих, чтобы выстроить такую схему, где каждый удар противника нарывался бы на контратаку, а каждый мой укол было просто невозможно парировать.

Сложная работа… Сложная, но привычная. Поэтому, когда в густом вечернем полумраке появились очертания тёмной махины города, план действий был готов.

И он не сулил лёгкой жизни никому – ни мне, ни Ворону…