Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Этот мир не выдержит меня. Том 6

Глава 1

Друзья, приветствую вас.

В очередной раз (уже сбился со счёт какой) приношу вам свои извинения за задержку.

Знаю, что обещал выложить начало книги гораздо раньше, но, как известно, хочешь развеселить Бога – расскажи ему о своих планах. Объяснять причину задержки не хочу. Любые объяснения будут выглядеть как оправдания, а оправдания – как попытка надавить на жалость.

Спасибо всем, кто ждал и дождался. Приятного чтения!

* * *

'Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,

Кому тёмная вода…'

«Василий Тёркин», А. Т. Твардовский

В голове в сотый раз всплыли строки из «Василия Тёркина», и я опять посмотрел на речку, видневшуюся неподалёку. Берег левый, берег правый… Для полноты картины не хватало только шершавого снега и ледяной кромки. Впрочем, их появление в жаркий летний день, давным-давно переваливший за свою половину, стало бы настоящим чудом.

Хотя без чудес всё-таки не обошлось… Над поблескивающей на солнце водой нависало колоссальное сооружение: изъеденные временем и сыростью деревянные арки, широкие пролёты и изогнутые, словно ресницы, опоры, удерживающие на себе невероятную по сложности конструкцию. Мост. Огромный и куда более протяжённый, чем требовалось для такой «речки-переплюйки» – пусть и быстрой, но совсем не широкой.

Странно было видеть этот мост, наверняка возведённый не без помощи колдовства, здесь, на окраине Империи, в забытой всеми богами глуши…

– Идут, что ли? – Фольки легонько пихнул меня локтем в бок, бесцеремонно прервав благородные думы о былых временах и чудесах древней архитектуры.

Мы находились в паре сотне метров от переправы, укрывшись от чужих взглядов в густом кустарнике, росшем на вершине невысокого и будто бы срезанного гигантской лопатой холма.

Северянин из-под ладони рассматривал солидный караван, «голова» которого уже «заползла» на мост с противоположного берега. Этот караван мы ждали здесь несколько часов. Ждали и, наконец, дождались.

– Как есть идут! – Фольки, не получив ответа на свой вопрос, не стал отчаиваться и ответил себе сам. – Скоро тут будут, как есть говорю… И тогда наши мечи обагрятся их кровью, а звон клинков прозвучит последней песнью над их могилами!

Я едва заметно усмехнулся. Пафосные речи – верный признак накопившегося напряжения. Несмотря на спокойный тон и расслабленный вид, мой патлатый друг не мог не нервничать. Ничего удивительного, поводов для беспокойства хватало с избытком.

Караван «вольников», – а это был именно он, – представлял собой весьма внушительное зрелище.

Две монструозные повозки, ведомые меланхоличными волами, медленно катились по деревянному настилу моста, а рядом с ними в строгом порядке шагали хорошо вооружённые и, судя по выправке, прекрасно обученные бойцы. Человек шестьдесят-семьдесят, не меньше.

Кроме них, в колонне виднелись люди попроще – вероятно, обслуга – без серьёзного оружия и без той степенной неспешности, которая свойственна опытным воинам. Их было ещё около двух десятков.

Некислая толпа. Почти полная пехотная рота, к тому же усиленная «техникой» – не танками, конечно, а гвардейцами, которые наверняка прятались в гигантских повозках.

– Не думаю, что ошибусь, милостивый государь, – откуда-то сбоку послышался приглушённый голос Большого, – если предположу, что гвардейцы их светлости барона Риордана укрылись в этих чудовищных телегах…

Коротышка, который занял позицию чуть ниже по склону холма, пришёл к тем же выводам, что и я.

– Это и барану понятно, – хмыкнул Фольки, а затем, глядя, как повозки медленно скатываются с деревянного настила на пыльную грунтовку уже на нашей стороне реки, поморщился и добавил: – Надо было их прямо на мосту бить… Я ведь говорил, Феликс! А ты: «Нет-нет»… Тактика… Стратегия… Мины какие-то… Порвут нас гвардейцы, если из телег успеют выскочить, как есть порвут!

– Только что ты собирался обагрить кровью врагов свой меч, которого у тебя, к слову, даже нет, – я с усмешкой припомнил северянину недавно сказанные им слова. – А теперь испугался каких-то гвардейцев?

– Меч – это не оружие, – с некоторым смущением в голосе сообщил Фольки, подтянув поближе копьё, и без того лежавшее рядом с ним. – Меч – это выбор. Меч – это судьба. Меч – это путь… А гвардейцы… Гвардейцев я не боюсь!

Несмотря на категоричность заявления, в тоне северянина чувствовалась некоторая неуверенность.

– И зря, – глухо, но всё-таки различимо сказал невидимый с нашего места Большой. – Клянусь куцей бородёнкой первородного папаши Самума, в страхе перед гвардейцами нет ничего постыдного! Их боятся все, а тот, кто утверждает обратное, либо не видел гвардейцев в деле… Либо просто лжёт.

– Надо было их на мосту бить, – повторил Фольки, проигнорировав слова Большого. – Как есть говорю…

Ему не хотелось признавать правоту коротышки, ведь до сегодняшнего дня гордому северянину действительно не доводилось встречаться с баронскими гвардейцами на поле боя.

Я снова посмотрел на уже опустевший мост. На фоне этой махины, будто бы даже изящной в своём неумеренном гигантизме, бойцы из каравана «вольников» казались лилипутами, суетившимся у ног Гулливера, который отстранённо наблюдал за безразличной ему вознёй.

– Зря не послушал меня, Феликс, – продолжил нудить Фольки. – Как есть говорю – зря! На мосту мы бы их быстро уделали, а тут они по нам со всей силой вдарят…

Я ничего не ответил – лишь слегка качнул головой. Все объяснения были уже давно даны, причём не один раз. И если кое-кто не хотел их принимать, то тратить время на очередное сотрясение воздуха не имело никакого смысла.

Атаковать неприятеля на переправе – это классика военного дела, спору нет. Разбить противника по частям, в тот момент, когда он не способен полностью задействовать свои силы – что может быть лучше?

Ничего. Но в этом и крылась главная проблема. Ворон ждал от меня именно таких действий и приготовил «сюрприз» – правда, не сказать, что приятный.

Чуть севернее, в протяжённом, но «плешивому» лесу прятался другой отряд – разбойники, которых мой бывший коллега отправил на помощь своим союзничкам.

Благоразумно решив отложить нашу личную встречу до лучших времён, он выставил вместо себя целую делегацию – почти полсотни простых бойцов и аж пятерых диких магов, которых, как я и предполагал, не знали ни Лейла, ни Фольки.

В общем, Ворон очень серьёзно отнёсся к слитой через Марка «дезе», вытащив из рукава если не все свои козыри, то точно большую их часть. И эти «козыри», решись мы ловить неприятеля прямо на мосту, непременно ударили бы нам в спину, организовав тем самым свою ловушку – только уже для нас.

Ну и вишенка на торте… Помимо каравана из Вольных баронств и отряда Ворона, на нашем маленьком «междусобойчике» ожидался ещё один участник. «Пальцы». Три «пятерни», не меньше, если я правильно понимал логику их действий. Они тоже могли бы попортить нам немало крови, запри мы себя на этом мосту.

Правда, пока дорогие «гости» отчего-то задерживались, что меня слегка напрягало. Вскоре события должны были подойти к точке невозврата, за которой нас всех, если подбавить немного патетики, ждала или победа, или смерть. И было бы неплохо, чтобы все действующие лица собрались в нужном месте аккурат к этому судьбоносному моменту.

Фольки и Большой вяло перебрасывались дежурными колкостями, хотя им обоим явно было не до разговоров. И северянин, и коротышка чувствовали напряжение, градус которого рос тем выше, чем дальше караван «вольников» отползал от гигантского моста. Затишье перед неизбежным боем. Непростое испытание даже для тех – а может быть, в особенности для тех! – кто проходил через него уже не один раз.

Мой взгляд скользнул по колышущейся на ветру траве. Пространство вокруг казалось пустым, тихим и умиротворённым, но эта была лишь видимость, иллюзия, морок. Недалеко, за изгибом дороги, под тонким слоем сухой земли, прятались металлические цилиндры, готовые в любую секунду изрыгнуть из себя гром, огонь и смерть.

Мины. Небольшие, кустарные, но очень злые… Из-за маскировки я не мог увидеть места, куда сам чуть ранее установил их, но знал – мины ждут своего часа. И знал, что ждать им оставалось совсем недолго.

Там же, за изгибом дороги, находились две потайные ячейки, в одной из которых уже разместилась Лэйла, а другую вот-вот должен был занять Дру-уг. Им обоим – и истеричной магичке, и меланхоличному морфану, – предстояло сыграть важную роль в грядущем спектакле. Важную, но не ключевую…

Я перевёл взгляд на тех, кому выпала честь стать главными «звёздами» нашего смертельного «фестиваля». На Серого и его бойцов. Единственная дорога, петлявшая между холмов, неизбежно приведёт караван «вольников» прямиком к ним. И именно они примут на себя первый удар.

Серый и его люди суетились у двух повозок, которые будто бы случайно сцепились бортами, наглухо перекрыв проезд. Выглядело всё так, словно двигавшиеся навстречу друг другу крестьяне не смогли поделить дорогу, однако это, разумеется, была всего лишь инсценировка. Инсценировка, призванная задержать противника в нужной нам точке.

Серый, почувствовав мой взгляд, поднял голову. На его простом и ничем не примечательном лице не было даже следа страха, хотя он прекрасно знал о своей роли в грядущих событиях. Странный человек. Странный, но хорошо подготовленный – в этом я успел убедиться за время нашего недолгого знакомства.

Стряхнув пот со лба, Серый улыбнулся, а затем слегка пожал плечами. В этом жесте, без сомнения адресованном мне самому, читалось лишь одно короткое послание: «Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

Я тоже пожал плечами, хотя мой «собеседник» не мог увидеть этот «ответ». Не все бойцы Серого – а возможно, и он сам – доживут до заката… В этом я был уверен на сто процентов. Разгромить столь серьёзного противника без потерь точно не выйдет – частью «пешек» придётся пожертвовать, иначе никак.

Проблема лишь в одном. На моей «доске» не бездушные фигуры, а живые люди – быть может, не самые лучшие, но они тоже наверняка хотят жить.

Взгляд снова скользнул по их уставшим лицам, а в памяти всплыли события сегодняшнего утра, когда мы только-только выбрались из города…

* * *

Бойцы Серого, как он и обещал, ждали нас сразу за последними домами.

Стоило только халупам, которыми полнились окраины города, разойтись в стороны, выпуская уставшего от тесноты улиц Усача на оперативный простор, как откуда-то сбоку, из кустов, вышли люди.

Всего их было шестеро. Шестеро простых мужиков, внешне ничем не отличавшихся от любого среднестатистического крестьянина. Неброская, но практичная одежда, кряжистые фигуры, свойственные тем, кто плотно занят тяжёлым физическим трудом, в меру хмурые и в меру уставшие лица…

От обывателей их отличали только глаза. Холодные и будто бы неподвижные. Глаза людей, готовых в любую секунду отнять чью-то жизнь. Или отдать свою, если удача противника окажется чуток позубастей.

Каждый из бойцов держал в руках объёмный дерюжный свёрток, в котором было спрятано оружие и снаряжение.

Как только мы приблизились, Серый негромко свистнул, а затем подал специальный знак, особым образом согнув и разогнув пальцы левой руки. Несмотря на информационную скудность такой коммуникации, никак проблем со взаимопониманием не возникло.

Бойцы тут же аккуратно забросили свёртки на Усача, а сами перешли на бег, пристроившись в нашем фарватере. На панцире места для них уже не оставалось.

– Мои люди, – негромко сообщил Серый, ограничившись этим коротким представлением.

Всё правильно. Тратить время на крепкие рукопожатия и учтивые реверансы было совершенно необязательно. Имена этих людей не имели для нас никакой ценности, так же как и наши имена для них. Вполне возможно, уже нынешним вечером мы все будем задорно глядеть в небо мёртвыми глазами, а покойникам совершенно без разницы, как зовут тех, кому «посчастливилось» прилечь по соседству.

Невидимый Дру-уг и Усач никак не отреагировали на увязавшихся за нами людей. Морфан благоразумно старался не выдать своё присутствие, а гигантский краб лишь разок щёлкнул единственной клешней – то ли исключительно порядка ради, то ли в качестве предупреждения, что тех, кто решит приблизиться, ждёт сытный обед. Правда, с одним немаловажным нюансом: обедать будут ими.

Впрочем, дураков среди людей Серого не нашлось. Никто из них и так не стремился свести с Усачом более тесное знакомство – бойцы держались от краба на достаточном расстоянии.

Фольки и Большой тоже встретили пополнение со свойственным бывалым воинам молчаливым равнодушием. Только коротышка немного, почти незаметно, подвинул лежавший на его коленях арбалет – так, чтобы можно было в любой момент начать стрелять по новоприбывшим. Северянин же вообще не шелохнулся, с невозмутимым видом продолжив осматривать окрестности. Однако я заметил, что он нет-нет да поглядывал на ходко бежавших за Усачом бойцов.

Даже Лэйла не произнесла ни слова, хотя её буквально распирало от любопытства с того самого момента, как Серый присоединился к нашему «ансамблю». Девушка чуть ли не подпрыгивала на месте, но её разумения вполне хватило, чтобы понять, что сейчас не лучшее время для светских бесед.

Следующие четыре часа мы без остановок двигались к переправе у «Закрытого Глаза». Усач пёр напрямки, через леса и поля, не стесняя себя условностями дорог или тропинок. Даже учитывая относительно невысокую среднюю скорость, это позволило нам преодолеть не менее пятидесяти километров и выйти к цели ещё за полтора-два часа до полудня.

Люди Серого, осилившие весь непростой маршрут на своих двоих и ни разу не отставшие от нас больше, чем на сотню метров, выглядели как загнанные лошади – грязные, потные и слегка осоловелые от столь серьёзной нагрузки. Впрочем, отпив из мутных стеклянных бутыльков, имевшихся у каждого, они быстро пришли в себя, и лишь пыльная одежда напоминала об их героическом марафонском забеге.

«Стимулятор, – подумал я, глядя, как бойцы прячут бутыльки в висящих на поясах кошелях. – Причём очень высокого качества, судя по скорости воздействия…»

– Хочешь? – спросил Серый, заметив мой интерес.

Он с дружелюбной улыбкой показал свой бутылёк, внешне ничем не отличавшийся от тех, из которых пили его люди.

– Нет, – я качнул головой. – Но спасибо за предложение.

– Не доверяешь? – улыбка Серого стала ещё шире и ещё дружелюбнее.

– Не доверяю, – спокойно ответил я.

В некоторых ситуациях искренность работает куда лучше, чем самая изощрённая ложь. И сейчас был как раз такой случай.

– Ценю откровенность, – моя честность не смутила Серого. – А лжецов не люблю. С ними неприятно работать.

– Неприятно, – кивнул я, а затем с едва заметной усмешкой добавил: – Но зато с ними куда проще.

– Тут ты прав, – рассмеялся Серый. – Однако, как говорил мой наставник, простой путь не всегда самый короткий…

Несмотря на улыбчиво-простоватое лицо моего нового подчинённого, я чувствовал нешуточную опасность, исходившую от него, хотя этот серый во всех смыслах человечек не был ни атлетом, способным согнуть пальцами подкову, ни магом, умеющим сжигать людей одним только шевелением брови. Обыватель прошёл бы мимо него, даже не догадываясь об истинной силе, скрывающейся за столь невзрачной внешностью.

Взгляд, мимика, жесты, движения – даже дыхание! – всё говорило о том, что этот совершенно непримечательный человек способен согнуть в бараний рог любого. Хоть в прямом бою, хоть в интеллектуальном противостоянии. Перевёртыш послал одного из лучших своих людей, никаких сомнений.

– Твой наставник, – я выделил это слово, полагая, что речь идёт о человеке без лица, – без сомнений, очень умён…

– Был умён, – Серый тут же опроверг моё предположение. – Он умер много лет назад… Насколько мне известно.

Сказано всё это было таким выразительным тоном, что никаких сомнений в том, кто стал причиной смерти давно скончавшегося наставника, возникнуть не могло.

– Соболезную, – без тени улыбки произнёс я.

– Дела ушедшие – дела минувшие… – Серый пожал плечами. – Забудем о них. У нас есть проблемы понасущнее. Гвардейцы, насколько мне известно…

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Гвардейцы, – кивнул я. – И не только они. Ещё «пальцы» и, вероятно, дикие маги…

Разводить тайны мадридского двора не имело уже никакого смысла, поэтому я коротко рассказал о том, что нас ждёт.

– Интересно, – с ледяным спокойствием ответил Серый через пару секунд. Истинные чувства этого чудовищно хладнокровного человека выдавали только глаза – несмотря на его невероятный самоконтроль, зрачки всё-таки расширились от удивления. – Как будем действовать? Проследим за караваном и ударим ночью, на привале?

Что же, план был весьма разумный. Он учитывал наше главное и, по сути, единственное преимущество – инициативу. Только мы решали, когда и где атаковать неприятеля… Проблема была лишь в одном: сегодня темнота играла совсем не нашей стороне.

– Нет. Мы должны сделать всё до захода солнца. Есть информация, что гвардейцев можно уничтожить только под его лучами.

– Интересно… – повторил Серый. – Тот наставник, о котором я упоминал, любил говорить, что тьму может победить лишь свет…

– Ты с ним не согласен?

– Не то чтобы не согласен, – Серый слегка пожал плечами. – Но я предпочту «пощекотать» стилетом печень врага, пока высоколобые мудрецы заняты пустой болтовнёй.

– Сегодня тебе представится такая возможность, – усмехнулся я.

Позиция Серого была мне понятна и близка. Правда, у меня сложилось впечатление, что он пытался показаться проще, чем был на самом деле.

– Нужно осмотреться, – Серый подвёл итог нашего короткого разговора и отошёл к своим людям.

Бездумно лезть вперёд, подставляясь под взгляды возможных наблюдателей, мы, разумеется, не стали и укрылись в рощице неподалёку, чтобы провести разведку местности – она представляла собой солидных размеров поле, бугрившееся невысокими холмами и изъеденное оврагами. Неплохое место для засады…

С запада театр грядущих боевых действий ограничивался рекой, над которой возвышался невероятных размеров мост – если смотреть сбоку, он был похож на закрытый глаз какого-то чудовища, обрамлённый «ресницами» деревянных опор. Именно этот мост, понятное дело, и дал название всей округе.

На севере и юге росли леса – частью густые, а частью не очень. На востоке виднелись следы человеческой деятельности: возделанная земля, огороды и выпасы для скота. Как потом выяснилось, всё это богатство принадлежало какой-то полурелигиозной общине местных «старообрядцев», обосновавшихся здесь ещё во времена царя Гороха.

«Старообрядцы», считавшие любую магию страшным грехом, никогда не интересовали инквизицию, да и светские власти предпочитали не обращать внимания на безобидных дурачков, исправно выплачивающих все положенные налоги.

В общем, получилось так, что местные «сумасшедшие», отстроившие целую деревеньку у чёрта на куличках, оказались никому не нужны, и даже гражданская война самым чудесным образом обошла их стороной. Пока вокруг гремели бои, бесчинствовали дикие маги и злобствовали разбойники, здесь царили тишина, спокойствие и уют. Боюсь, после нашего «выступления» от всей этой пасторальной идиллии не останется и следа…

От моста к деревне вела единственная дорога, явно проложенная в состоянии тяжелейшего алкогольного опьянения. Ничем другим объяснить её невероятную кривизну было попросту невозможно. Впрочем, эта извилистость могла сыграть нам на пользу.

– Дорогу нужно перекрыть, – негромко сказал я, глядя на Серого. – Но так, чтобы не вызвать больших подозрений.

– Сделаю, – коротко ответил мой новый подчинённый.

Он взял оставшуюся пару своих бойцов – остальные под приглядом невидимого морфана контролировали подходы к переправе – и отправился к деревне, откуда вернулся спустя час вместе с двумя запряжёнными лошадьми телегами. Им предстояло стать той преградой, которая не позволит врагу пройти сквозь наши немногочисленные ряды, как нож сквозь масло.

Пока Серого не было, я при помощи Фольки установил и замаскировал мины, а Усач несколькими уверенными движениями вырыл укрытия для Дру-уга и Лэйлы. Затем он прокопал целую систему траншей, опутав близлежащий холм настоящей сетью незаметных переходов – пусть не очень глубоких, но вполне достаточных для относительно безопасного перемещения.

Чтобы повторить сей трудовой подвиг вручную, понадобилось бы полдня работы и напряжение всех сил, в то время как наш самоходный «экскаватор» справился с задачей за какой-то жалкий час. Причём сделано всё было с удивительной сноровкой – гигантский и с виду не очень-то поворотливый краб так ловко скакал по пересечённой местности, словно занимался инженерно-сапёрно работами всю свою жизнь.

В конце концов, сам Усач, зарывшись в сухую землю, занял позицию в полусотне метров южнее, прямиком в нашем тылу. Он был одновременно и резервом, который при необходимости мог ударить неприятелю в спину, и транспортом на тот случай, если операция пойдёт не по плану и нам придётся совершить экстренное отступление, в простонародье именуемое «позорным бегством».

Вскоре Лэйла, заинструктированная мной по самое не могу, залезла в свою ячейку, не переставая ругаться как сапожник, а вернувшиеся бойцы Серого ловко сцепили телеги, наглухо перегородив дорогу.

Мы с Фольки и Большим, потратив ещё некоторое время на тщательную маскировку позиций, наконец разместились на одном из холмов.

Всё было готово к встрече дорогих гостей. За округой теперь наблюдал только невидимый морфан, и уже совсем скоро он доложил, что на наш «спектакль» пожаловали первые «зрители».

С севера подошёл отряд разбойников…

* * *

'Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый…'

Я тряхнул головой и уже в сотый раз посмотрел на реку и мост. Караван «вольников» медленно, но неумолимо полз в нашу сторону. Через четверть часа они будут здесь.

Секунды неторопливо сменяли друг друга. Внутри появился непривычный мандраж. Когда работаешь один, успех или неудача зависят только от тебя, но сегодня всё было не так.

Сегодня я ощущал себя кукловодом, которому выпала сомнительная честь управлять крайне своевольными «марионетками», а из всех инструментов в моём арсенале имелись лишь тонюсенькие нити, подведённые к сделанным на коленке минам… Впрочем, даже эти нити находились не в моих руках.

Вдох-выдох. «Отставить сомнения», – приказал сам себе я. Время для них уже давно прошло. Все распоряжения отданы, все инструкции озвучены, все бойцы готовы к бою. Дело за малым. Оставалось дождаться нужного момента и дать сигнал.

Откуда-то сверху послышались стелющиеся шаги, а через мгновение над ухом раздался голос морфана.

– Оуни пришли, – доложил Дру-уг. – Три оудинакоувые коуманды поу пять челоувечекоув. Всё как ты гоувоурил…

Я с облегчением выдохнул. «Пальцы». Наконец-то.

Теперь операция шла ровно так, как было задумано. Противник концентрировал силы, и оставалось надеяться, что нам не придётся об этом пожалеть.

– Где они? – коротко спросил я.

– Там, – Дру-уг, видимо, махнул рукой, указывая направление, но, быстро сообразив, что его жест никто не видит, добавил: – Воузле маленькоугоу гоуроуда, где живут тоулстые челоувечеки…

Под «маленьким городом» морфан, разумеется, имел в виду деревню «старообрядцев». Других поселений здесь попросту не было.

– Ты молодец, – негромко сказал я, не отрывая взгляда от ползущего по дороге каравана. – А теперь иди на своё место и будь готов. Скоро всё начнётся.

– Пусть поувелитель даст нам мноугоу синегоу света!

Я не видел морфана, но почувствовал, как он встрепенулся. Словно хищник, почуявший запах крови.

– Иди, – повторил я, а затем добавил, правда, уже про себя: «Синего не обещаю, а вот красного точного будет с избытком».

Ответом мне стал лишь едва различимый шелест шагов. Невидимый Дру-уг спустился по склону и осторожно – так, чтобы никто не заметил, забрался в своё укрытие.

Караван «вольников» уже огибал наш холм. Повозки и люди были так близко, что я мог разглядеть даже мельчайшие детали одежды, снаряжения и упряжи. Сердце ускорило свой бег, но теперь не от волнения, а от предвкушения схватки. «Мыши» почти забрались в «мышеловку», и мне осталось лишь прищемить им «хвост».

Я перехватил ружьё. Ладонь удобно легла на приклад.

Скрип колёс, фырканье волов и людской говор становились всё громче. Звуки смешивались, превращаясь в сплошной гомон, но, когда он дошёл до пика, вдруг наступила тишина. Почти мёртвая на фоне недавнего шума.

Караван остановился, наткнувшись на перегородившие дорогу повозки. Теперь со своего места я видел лишь макушки возниц и блестящие на солнце наконечники копий.

– Что здесь происходит? – раздался чей-то властный и очень напряжённый голос. Судя по странному произношению, это говорил кто-то из «вольников».

– Пра-астите, ми-илстивый го-оспадарь! – нещадно растягивая и коверкая слова, ответил Серый. – Возки наши сцепанулись, но то не моя вина! Кисляк – вот дубина! Я же ему го-орю: «Ку-уда же ты прёшь, родимый?», а он чё? А он всё равно прёт!

– Так, а я-то чего? – в разговор тут же вступил «Кисляк». – Я-то и не пёр никуда, ехал себе и ехал, енто ты, Шершавый, с братьями своими неразумными, навстречу выперся, а терь на меня бочку катишь! Думаешь, барин – дурак дураком? Барин-то, поди, сразу видит, кто честный мужик, а кто языком хуже бабы метёт! Так ведь, барин?

Последние слова «Кисляк» явно адресовал тому, кто вёл караван.

– Плевать мне, кто прав, кто виноват, – в голосе «вольника» уже не было напряжения – только брезгливая властность. Разыгранная сценка выглядела настолько достоверно и убедительно, что он полностью успокоился, посчитав произошедшее обычной случайностью.

– Как плевать-то, барин? – «Кисляк» не унимался. – Он мне всю бочину у телеги разворотил! Кто чинить-то её будет?

– Заткнись, – зло бросил «вольник». – Или я разворочу тебе брюхо, а это, уж поверь, будет совсем не исправить… Убрать повозки! Быстро!

– Мы бы с радостью, госпадарь, – голос Серого задрожал от неподдельного испуга. – Но не могём никак! С полудня уже стоим, время теряем… Я с братьями на ярманку ехал, но терь уж кака ярманка? Терь бы до-омой бы до-обраться…

«Вольник» несколько долгих секунд молчал. Я не видел этого человека, но буквально чувствовал ту борьбу, которая происходила внутри него. Ему очень хотелось прикончить сиволапое мужичьё, мешавшее проезду, но победил здравый смысл – жестокость в данном случае никак не помогла бы решить сложившуюся проблему.

– Секий, Рейн, возьмите людей и спихните повозки этих вонючих ослов в стороны, – приказал «вольник». – Разбейте этот хлам, если понадобится, но мы должны ехать дальше!

– Как «разбейте», барин⁈ Не надо ничего разбивать… – несмело подал голос «Кисляк», но его протест не возымел никакого эффекта.

Наконечники нескольких копий исчезли из поля моего зрения. Названые «вольником» бойцы положили своё оружие и отправились выполнять приказ.

Им хватило всего несколько минут, чтобы сдвинуть преграду в сторону, оставив лишь небольшой проезд – ровно такой, чтобы пусть и с трудом, но мог протиснуться вол и ведомая им повозка.

Отлично. Всё шло по плану. Я положил палец на спусковой крючок.

Первая повозка пошла вперёд. Я услышал, как пронзительно скрипнули обитые сталью колёса, и увидел, как качнулась остроконечная шапка возницы.

Секунда, ещё одна. Сейчас «Кисляк», «Шершавый» и его фальшивые «братья» должны были отходить на закрытые позиции – быстро, но не привлекая внимания, чтобы не вызвать подозрений.

Я медленно поднял ствол к небу. Если Серый и его бойцы замешкались, то их судьбе можно только посочувствовать.

Пора. Спуск медленно поддался давлению пальца. Выстрел! Верх устремились языки пламени, сопровождаемые клубами густого едкого дыма.

В первое мгновение грохот казался попросту оглушительным, но через секунду стало понятно, что всё познаётся в сравнении.

Земля под нами задрожала в ответ на мой выстрел. Фольки матом заорал во весь голос, однако это уже не имело никакого значения. Его вопль, полный ужаса, почему-то смешанного с почти детским восторгом, потонул в безумной какофонии звуков.

Все сделали работу так, как нужно. И Серый со своими людьми, сумевшие отыграть роль если не на «Оскар», то уж на «Золотую пальмовую ветвь» – точно. И Лэйла, которая вовремя дёрнула за проведённые в её укрытие взрыватели. И мины, «расплескавшие» вокруг себя смертоносный металл вперемешку с комьями грязи.

Впрочем, это было только начало. Начало настоящего боя.