Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Почему я никогда не увижу своих сестёр? – я перебил Биста, который начал «уплывать» куда-то в глубины своего сознания.

– Потому что ты умрёшь, – Бист с трудом сфокусировал взгляд на мне. – Но не волнуйся, ты будешь не один. Твой карлик тоже умрёт. И Ниго. И от той деревеньки ничего не останется, и от других, да и от города тоже… Все подохнете без прощения. И перед самой смертью вы будете вспоминать меня. Потому что именно я убью вас. Пусть не сам, пусть не своими руками, но это я разбудил его. Я!

– Что ты сделал? Кого ты разбудил? – быстро спросил я. – Скажи, и я помогу тебе. У меня есть средство, чтобы исцелить тебя…

Разумеется, я лгал. Спасти от таких ранений, возможно, смогли бы лучшие земные врачи или сильная магия, но здесь, в поле, не было ни хорошего госпиталя, ни опытного мастера-чародея. А из всех средств медицины имелся только подорожник, да и тот повытоптало зверьё. Так что жить Бисту при любых раскладах оставалось вряд ли дольше пары минут.

И он это прекрасно понимал.

– Нет, – Бист едва заметно улыбнулся. – Пусть мой подарок удивит тебя… Удивит вас всех… И вообще, отстань… Я устал…

Он повернул голову, посмотрел на медленно подбиравшихся к нему хищников, а затем вдруг поманил их свистом, вложив в этот звук остатки магических сил. Маг хотел уйти из жизни на своих условиях, и ему это удалось. Бывшие «подчинённые» с радостью бросились выполнять его последний приказ.

Первыми до недвижимого тела добрались волки, но они недолго пировали в одиночестве – совсем скоро к ним присоединились все остальные желающие полакомиться свежей плотью. И таковых нашлось немало.

Каждый стремился урвать себе хотя бы кусочек – лишь Усач почему-то не спешил принять участие в общей трапезе. Вечно голодный краб смотрел на происходящее с несвойственной ему брезгливостью.

Ненависть животных была столь сильна, что на всё про всё ушло полминуты. От тела Биста не осталось даже следа. «Куклы» жестоко покарали своего «кукловода», а затем просто разбежались в разные стороны. Тихо, мирно, без эксцессов – драться ни с нами, ни друг с другом никто их них желанием не горел.

«Не могу не отметить, милостивый государь, что юноша задал нам хорошую трёпку», – в голове послышались мысли Большого.

С коротышкой трудно было не согласиться. Я сам не ожидал, что бой с Бистом станет таким серьёзным испытанием, однако сейчас меня волновало кое-что другое.

«Он сказал, что разбудил кого-то, – подумал я. – И этот „кто-то“ должен убить всех нас».

«Вокруг пока всё спокойно», – тут же ответил Большой. – «Я никого не вижу».

Коротышка, судя по обрывкам эмоций, доносившимся вместе с его мыслями, воспринял угрозы Биста более чем серьёзно. Правильный подход. Врага, пусть даже мёртвого, не сто́ит недооценивать. Особенно учитывая, как лихо он себя проявил в нашей недолгой, но крайне напряжённой схватке.

Я быстро нашёл в траве клевец, ружьё и чёрный кинжал. Чутьё подсказывало, что скоро мне понадобится весь мой арсенал, и стоило только подумать об этом, как в голове набатом прозвучала тревожная мысль Большого:

«Сверху!»

Я поднял взгляд. Высоко в небе показалась точка – крохотная поначалу, она увеличивалась с каждым мгновением, пока не превратилась в человека с огромными чернильными крыльями за спиной. Его тело густо покрывали всевозможные татуировки, рассмотреть которые не составляло никакого труда, ведь из всей одежды на нём имелись только короткие шорты и ничего более.

Это был Ниго. По невероятному стечению обстоятельств он решил заглянуть на огонёк сразу после того, как Бист отдал богу душу.

– Вы куда моего зверёныша дели? – насмешливо спросил Ниго, зависнув метрах в двадцати над землёй. – Неужто вместе с требухой сожрали, изверги?

Готов поспорить, «расписной» маг давно наблюдал за ситуацией с высоты и видел, что стало с Бистом. Однако он предпочёл не вмешиваться – видимо, из желания наказать товарища за проявленную самодеятельность.

Весьма глупый поступок. Появись Ниго чуть раньше, ситуация могла повернуться на сто восемьдесят градусов. И тогда «питомцы» Биста отобедали бы не своим хозяином, а нами.

«Не высовывайся пока», – подумал я, поскольку почувствовал, что Большой собирается приступать к активным действиям, а затем, уже вслух, громко добавил: – Твой, как ты говоришь, «зверёныш» умер. Его разорвали на куски. Волки, лисы, рыси… Даже парочка барсуков поучаствовала.

– Даже барсуки? – деланно удивился Ниго. – Неблагодарные! Зверёныш их всегда любил больше остальных. Жаль, конечно, что всё так получилось. Он хотел выслужиться перед Вороном, но ничего не вышло…

– Столько надежд, столько планов, – хмыкнул я. – Настоящая трагедия.

Я чесал языком не просто так. Мне требовалось зарядить ружьё, для чего в кулаке уже был зажат бумажный патрон – на этот раз особый, собранный специально для более уверенного поражения юрких воздушных целей. Точь-в-точь таких, как Ниго.

– Трагедия, – согласился маг. – И дальше будет только хуже. Но не переживай – ты этого уже не увидишь.

– Бист говорил так же, причём прямо перед своей смертью.

– Зверёныш был слаб, со мной так легко справиться не…

– А ещё Бист говорил, что разбудил кого-то очень опасного. И что умру не только я – тебе тоже несдобровать.

Я намеренно перебил Ниго, чтобы позлить его. Злость – плохой советчик. Особенно для импульсивного юнца, считающего себя центром мироздания, каковым, без сомнений, являлся мой крылатый собеседник.

– Зверёныш говорил слишком много, – Ниго презрительно скривился. – Как и ты.

– Зря ты так, – усмехнулся я. – Бист был очень убедителен. Но значит, ты не знаешь, кого он имел в виду?

Я подбавил в голос нотки разочарования. Это ожидаемо взбесило Ниго.

– Да срать я хотел и на Биста, и на того, кого он там разбудил, и на тебя! – гаркнул он. – Я убью любого, слышишь? Лю-бо-го!

Татуировки на теле мага пришли в движение. Они переплетались, наливаясь чернильной густотой, что, стоило признать, выглядело довольно устрашающе.

Ниго даже снизился метров на пять, чтобы я мог как следует «насладиться» этим зрелищем.

– Отдавай мне «призму», и тогда я, так уж и быть, сожгу всех вас быстро, – добавил он. – Или ты хочешь, чтобы всё было по-плохому?

Усач недовольно щёлкнул клешнёй. Слова Ниго пришлись ему не по вкусу.

– А как же мои сёстры? – включил дурака я. – Если хочешь получить «призму», то тебе придётся вернуть мне моих сестёр!

– Ты глупец, – Ниго расхохотался. Мои слова так развеселили его, что он снизился ещё на пару метров. – Твои сёстры уже у Ворона, и они переживут тебя ненадолго. Отдавай призму, и, обещаю, когда вернусь к Ворону, я сделаю так, что они умрут без страданий, а если не отдашь, то понимаешь сам… Им придётся помучаться.

Слова Ниго меня не задели. Если всё пойдёт так, как я задумал, то повлиять на судьбу Эльзы и Тори он уже никак не сможет.

– Хорошо, ты получишь «призму», – сказал я, надорвав пальцами плотную бумагу, из которой была сделана «гильза» патрона.

Попасть по движущейся мишени из примитивного ружья – это задача с очень большой звёздочкой. Причём её, учитывая особенности перезарядки, придётся решать в одно действие. На второе просто не будет времени.

Поэтому, вместо большой круглой пули, мой особый патрон был снаряжён мелкой, размером с бисер, дробью, чтобы создать целое «облако» поражающих элементов. Так что показывать чудеса меткости не придётся – достаточно выстрелить в правильном направлении, а там цель чем-нибудь да заденет.

Проникающая способность у такого боеприпаса оставляла желать лучшего, но мне многого и не надо. Чай не по носорогу бить придётся. Опыт предыдущего столкновения с Ниго показывал, что даже малейшее повреждение татуировки полностью лишало её силы. И с этим дробь должна была справиться как нельзя лучше.

– Какой хороший мальчик, – осклабился Ниго. – Послушный. Вот только Ворон говорил, что ты очень хитёр… Но ты же не задумал какую-нибудь гадость? Ты же не хочешь обмануть моё доверие?

– Ничего я не задумал, – горько ответил я с видом человека, смирившегося с поражением. – Спускайся, и я отдам тебе «призму». Обещаю.

– И всё-таки ты хитрец, – Ниго был доволен тем, как ловко «раскусил» меня. – Хочешь, чтобы я сложил крылья и спустился на землю? Даже не надейся! Положи «призму» на тот камень, а сам подойди поближе к своему уродливому крабу. И второй пусть тоже выходит. Я знаю, что твой малорослик там, в кустах, уже метится в меня из арбалета. Я всё вижу, у меня глаза даже на спине, – он крутанулся в воздухе, продемонстрировав набитые у основания шеи глаза, изредка поднимавшие и опускавшие чернильные веки. – И встаньте поближе, я сожгу всех разом. Не хочу гоняться за вами по всему полю…

«Заряди „волос“ и будь готов», – подумал я, высыпав в ствол заряд пороха, который тут же утрамбовал шомполом.

Следом за порохом в ствол отправилась дробь. Она весело «зажурчала», соприкоснувшись с металлом.

Я действовал спокойно, рутинно, без суеты, чтобы не нервировать лишний раз Ниго. Однако он, конечно, заметил мои манипуляции.

– Брось-ка свою железяку, дружок. Не нужно меня злить.

В голосе мага не слышалось никакого напряжения. Высота и мобильность придавали ему уверенность в собственной неуязвимости, поэтому он не особо беспокоился за свою безопасность. И был очень неправ

«Готово, милостивый государь», – доложил Большой через мгновение. – «Но это последний».

«Тогда постарайся не промахнуться». – подумал я.

В ответ донеслось лишь смешливое недоумение. Само предположение, что он может не попасть в цель, развеселило коротышку.

– Ты оглох? – в голосе Ниго зазвенел металл. – Или потерял последние остатки разума от страха? Брось свою железяку!

Я снова проигнорировал его слова. Никакого смысла продолжать игру в разговор уже не было.

Затравочный порох лёг на полку. От выстрела меня отделяла лишь пара мгновений.

– Бросай, или я сожгу тебя! – заорал Ниго, но потом, догадавшись, что так можно уничтожить «призму», исправился: – Нет, я сожгу твоего малорослика! Или лучше этого вонючего уродца⁈ Отвечай!

После таких заявлений Ниго окончательно перестал нравиться Усачу. Краб вытянул клешню и приподнялся на задних ногах, пытаясь схватить мага, но не преуспел. Зато это помогло тому определиться с выбором жертвы.

Вокруг предплечий Ниго заплясали чернильные огоньки. Он готовился выплеснуть струю нетушимого пламени прямо на голову Усача.

«Давай!», – подумал я, вскидывая ружьё.

Большой выстрелил в тот же миг. «Волос» коттара беззвучно пронзил воздух и почти прошил Ниго насквозь. Почти, потому что за мгновения до этого татуировки мага снова ожили, превратившись в извивающихся змей, одна из которых приняла удар на себя.

Её тело безжизненно свесилось, разбрызгивая во все стороны капли чернил, но сам Ниго не пострадал.

– Вы думаете, я не подготовился? – он крутанулся в воздухе. – Думаете, я не нашёл, как…

Договорить ему я не дал. Палец нажал на спусковой крючок. Фитиль опустился на полку, воспламенив затравочный порох. Прогремел выстрел, который в очередной раз показал чудовищную мощь даже самого примитивного огнестрельного оружия.

Дробь просто смела Ниго с неба. Не помогли ни змеи, ни броня из чешуи, набитой по всему телу мага. Он упал метрах в двадцати от меня – живой, но совершенно потерянный.

Ниго даже не пытался подняться на ноги. Значительная часть его татуировок, включая роскошные крылья, была повреждена и потеряла свою силу. Маг истекал чернилами, будто кровью.

Я быстро подошёл к поверженному противнику, на ходу зарядив ружьё. На этот раз самой обычной пулей.

– Дёрнешься, и тебе придётся собирать мозги по всей округе, – я приставил срез ствола ко лбу Ниго. – Хотя их у тебя не так много, так что справишься быстро.

– М-м-м-м… – промычал Ниго. Судя по блуждающему взгляду, он начисто утратил связь с реальностью.

– С этим всё получилось куда проще, милостивый государь, – констатировал Большой, вылезая из кустов. – Сто́ит признать, твоя громовая труба иногда бывает очень полезна… Но с арбалетом ей всё равно не сравниться.

Ободранный, всклоченный, с застрявшими в волосах травинками, коротышка походил то ли на чутка бракованного лешего, то ли на домового, которого прогнали с основного места работы за нездоровую тягу к холодному оружию.

– Следи, чтобы он не уснул, – сказал я, надевая негаторы на большие пальцы Ниго.

Вступать в дискуссии относительно боевых качеств дальнобойного оружия я не собирался.

– Не хочешь, чтобы он рассказал обо всём своему хозяину? – понятливо спросил коротышка.

Я кивнул. Чем позже Ворон узнает о том, что оба его мага выбыли из игры, тем лучше.

– Так, может, сто́ит прекратить его мучения, милостивый государь? Мёртвые не выдают тайн… Я не сторонник таких методов, но этот молодой человек вряд ли заслуживает снисхождения.

– Он мне ещё нужен, – сказал я, а затем выразительно посмотрел на Усача, который громко щёлкал клешнёй, показывая, что полностью поддерживает предыдущего оратора и готов в любую секунду взять грех на душу.

– Зачем, милостивый государь? – удивился Большой. – Вряд ли он знает что-то такое, чего не знаем мы.

С этим можно было поспорить, но я не стал тратить время на болтовню. Ниго действительно интересовал меня совсем не как источник информации.

Раз Ворон в Гиблом лесу, значит, рано или поздно мне тоже предстоит отправиться именно туда. И заиметь «билетик» на выход из этого гостеприимного местечка, точно лишним не станет. Пробой пробоем, но мало ли как всё повернётся…

– Следи за тем, чтобы он не уснул, – повторил я. – И жди здесь. А мне нужно найти кое-кого.

Я говорил о Борри. Бросать агентов, пусть даже несколько самозваных, – последнее дело. Тем более, толстячок зарекомендовал себя с лучшей стороны, а его поиски вряд ли займут много времени.

«Верхом на Усаче я смогу объехать всю округу за полчаса», – подумал я и тут же понял, что ошибся.

Чтобы найти Борри мне не понадобилось и трёх минут. Он сам выбежал из-за ближайшего холма, суетливо размахивая руками.

– Там! Там! – задыхаясь кричал толстяк. Кардиовыносливость явно не была его сильной стороной.

– Что случилось? – спросил я, когда расстояние между нами сократилось метров до тридцати.

– Там!!! Под мостом!!! Вода!!! Кипит!!!

Борри был смертельно напуган, как человек, увидевший нечто такое, чему нельзя было найти никакого, даже самое натянутого объяснения.

– Там!!! Что-то большое!!! Что-то злое!!!

Задать следующий вопрос я не успел. В этом просто отпала необходимость.

Пространство вокруг нас будто бы вздрогнуло. Меня придавило ощущением чужого присутствия. Волосы на макушке встали дыбом.

Усач жалобно щёлкнул клешнёй. Большой, не выдержав, опустился на одно колено, а Борри и вовсе повалился навзничь. Только Ниго никак не отреагировал на происходящее – он и так был почти без сознания.

Я повернулся к реке. Из холодной тёмной бездны на меня смотрело что-то огромное, что-то страшное, что-то совершенно чужое.

Интерлюдия
Окул-дар-баалад

Окул-дар-баалад не всегда жил в реке. В прошлые времена – настолько далёкие, что от них не осталось даже преданий, – он был частью великой матери, повелевающей океаном, и матерь эта была настолько могущественна, что во всём мире не нашлось бы равного ей.

Окул-дар-баалад веками прозревал тёмные глубины вод, но века казались ему мгновениями. Тишина, холод и покой были его наградой. Так продолжалось целую вечность, пока пред ним и перед великой матерью, частью которой он был, не появился жалкий червь с синими как омут глазами.

Червь жаждал отмщения. Он винил матерь – непогрешимую и всевластную – в гибели целого континента, смытого под воду её дыханием, не понимая, что это было наказанием за гордыню. Его ковырявшиеся в земле сородичи возомнили себя хозяевами мира, и матерь указала им на их место.

Однако червя не вразумили милостиво данные ему объяснения. Червь объявил матери войну, не понимая всю нелепость этой глупой затеи.

Его глаза лопнули, не сумев выдержать красоту той, что повелевала океанами. Его плоть рассы́палась от одного её прикосновения. Его жалкие силы, которые он именовал истинной магией, не могли сравниться с безграничными возможностями, даруемыми настоящим величием.

Однако червь не смирился с собственной ничтожностью. Он умер, но вернулся вновь.

Лопнувшие глаза он заменил камнями, слабому телу земляного червяка он придал форму благородного зверя, а истинную магию, ещё недавно вызывавшую лишь смех, напитал мощью тех, кто правил миром на поверхности. Они были не так сильны, как матерь, но их было много…

И червь победил. Матерь погибла, однако могущество её было столь велико, что даже жалких крох хватило, чтобы чудом уцелевшие куски плоти обрели некое подобие разума. Так Окул-дар-баалад осознал себя.

Пронзая взором глубины, он удивлялся произошедшим изменениям.

Океан из отчего дома превратился в полную опасности чужбину. Пучина, ещё недавно такая манящая и родная, стала врагом, а некогда верные слуги обратились в ревностных гонителей. Оставаться в этой воде было нельзя, и тогда Окул-дар-баалад нашёл себе другую.

Не такая холодная, не такая глубокая, не такая тёмная, как раньше, она всё-таки смогла стать для него новым обиталищем.

Жаль только насладиться покоем Окул-дар-бааладу было не суждено. Текучая, шебутная и быстрая вода дразнила его, раздражала, щекотала кожу, и тогда он решил выместить злость на земляных червях, чьи поселения вырастали неподалёку одно за другим.

Высокие стены не могли сдержать гнев Окул-дар-баалада. Он разрушал до основания города, стирал в пыль и дворцы, и мелкие домишки, а ещё остервенело давил жалких червяков – десятками, тысячами, сотнями тысяч. Месть была сладка, но недолга.

Вскоре пришли они – маги, чародеи, ученики того злодея с синими каменными глазами.

Эти червяки были не так сильны, как их учитель, но и Окул-дар-баалад не обладал могуществом матери.

Его плоть терзали заклинаниями, кожа горела огнём, а единственным спасением от всепоглощающей боли могла стать только быстрая вода, приютившая Окул-дар-баалад. Он скрылся в потоке, но преследователи не отставали. Они настигли его – отчаявшегося и испуганного – уже на самом дне. Настигли и победили.

Убить Окул-дар-баалада ученики того червя, что когда-то одолел саму матерь, не решились. Они боялись возмездия, которое должно было неизбежно настигнуть любого, кто рискнёт покуситься на жизнь столь могучего существа, и боялись не напрасно. Таков был закон мироздания.

Их учитель не ведал страха и потому сгинул в бессмысленной войне с теми, кто следил за соблюдением этих непреложных установлений, но его ученики оказались умнее.

Они пленили Окул-дар-баалада, пробили острыми сваями его тело и перегородили мостом быструю воду, дающую ему силы. Это был конец. Жалкие червяки одолели последнюю частицу великой матери, когда-то властвовавшей над океаном, а вместе с океаном – и над всем миром.

Вырваться Окул-дар-баалад не пытался. Он знал: мост, ставший для него тюрьмой, держался не на упругости дерева или крепости камня – основанием для него служили самые смертоносные заклинания истинной магии, способные убить даже бога. Стоило лишь шевельнуться, и мост рухнет, высвободив неодолимую силу, заточённую в нём.

Земляные червяки боялись прикончить его своими руками, поэтому подстроили всё так, чтобы он убил себя сам. Только их разумы, испорченные гнилью хитрости и знания, могли придумать столь изощрённую ловушку.

Однако Окул-дар-баалад оказался умнее. Он замер в полной неподвижности и уснул. На года, на века, на тысячелетия.

Время шло. Спящий Окул-дар-баалад слабел. Его мощь, когда-то ощущавшаяся всеми, кто подходил к реке, угасала, и вскоре червяки забыли о нём. Только быстрая вода помнила своего гостя.

Она укрепляла сваи моста ракушками, оплетала водорослями, подпирала костями утопленников, которых влекло сюда отовсюду, чтобы однажды, когда Окул-дар-баалад снова откроет глаз, он смог выбраться из своей тюрьмы. И этот момент настал.

Умирающий юный червь позвал Окул-дар-баалада, и Окул-дар-баалад начал своё пробуждение.

Зов того, кто добровольно отправляется в бесконечное путешествие по дороге из текучего хрусталя, нельзя не услышать, а его просьбу нельзя не исполнить. Таков закон мироздания. И Окул-дар-баалад собирался ему следовать так же, как следовал всегда.

Тем более, Окул-дар-баалад чувствовал, что мир изменился. Червей стало ещё больше, но они позабыли истинную магию. И значит, теперь никто не сможет остановить его.

Окул-дар-баалад отомстит за убитую матерь, за своё пленение и за юного червя, чья никчёмная жизнь прошла в страданиях, а смерть – в муках.

Нужно только выбраться из-под проклятого моста, и тогда мир утонет в крови. Столь обильной, что даже быстрой воде будет не по силам смыть её.

Но это потом. Начать придётся с малого. Юный червь хотел смерти своих врагов, и значит, им придётся умереть.

Окул-дар-баалад распахнул веки. Ткань мироздания содрогнулась от этого взгляда.

Он увидел тех, кому предстояло стать первыми жертвами его запоздавшего возмездия. Четверо червей и крохотный защитник, невесть зачем выбравшийся на поверхность из тёмных подземных глубин.

Убивать последнего Окул-дар-баалад не хотел, но защитник был связан нитями дружбы с одним из червей. Это решило его участь.

Нечто тревожное кольнуло медлительный разум Окул-дар-баалада. Он получше присмотрелся к одному из червей – тому самому, которому удалось завоевать дружбу защитника, – и вздрогнул.

Этот червь был не так прост. Окул-дар-баалад даже на миг принял его за того, кого здесь быть никак не могло – за самого синеглазого демона, – но быстро понял свою ошибку.

Причиной её стали крохи истинной магии, плескавшиеся в крови червяка. Он был как-то связан с убийцей матери, но совсем не так опасен.

Это успокоило Окул-дар-баалада. Его тревога ушла, уступив место ненависти. Старой, как само время.

И совсем скоро эта ненависть спалит всех жалких червяков дотла.