Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Лэйле было скучно, и раз поучаствовать в драке не довелось, она решила развлечься по-другому. Ей хотелось внимания, однако сеанс неожиданного лесного эксгибиционизма завершился полным фиаско.

Меня вид женской груди уже давно не смущал, морфана прелести «существа» интересовали разве что с позиции гастрономии, а Большого сейчас куда сильнее заботила судьба Гвара, нежели бесстыдно выпяченные напоказ достоинства Лэйлы.

– Ску-у-у-учные вы… – пробормотала девушка, осознав, что её задумка не сработала.

Она запахнулась, поджала губы и уставилась вдаль с видом человека, оскорблённого в самых лучших чувствах.

– И всё-таки, милостивый государь, – Большой пристально смотрел на меня. – Ты убил его?

– Не припоминаю, что обещал докладывать тебе обо всех своих действиях, – спокойно ответил я.

– Мне нужно знать, милостивый государь, – упрямо произнёс коротышка. – Я провёл в неведении половину жизни, убил многих людей и, без сомнения, убью ещё… Но я не собираюсь лишать жизни невинных детей и не хочу служить тому, кто однажды потребует этого от меня.

Не знаю, можно ли было отнести Гвара к детям, да ещё и невинным, но позиция Большого не стала для меня сюрпризом. Первые сомнения появились у него ещё в тот момент, когда я приказал ликвидировать пленных бойцов Ворона. Теперь сомнения «проросли» и превратились в недовольство – впрочем, это в любом случае был всего лишь вопрос времени.

– Не переживай, – хмыкнул я. – Если мне приспичит разобраться с каким-нибудь ребёнком, то ты будешь последним, к кому я обращусь.

Большой поморщился. Ему не нравился мой шутливый тон.

– Мы не воюем с детьми, – уже без тени улыбки добавил я. – Пока они не воюют с нами. Но тот, кто сперва взял в руки оружие, а затем направил его против нас, становиться врагом, вне зависимости от возраста, расы, пола и сексуальной ориентации. И если твои высочайшие моральные принципы не позволяют согласиться с таким положением вещей, то нам лучше распрощаться прямо сейчас.

Я специально обострял ситуацию. Вопрос на самом деле был нешуточный и требовал незамедлительного разрешения. Принципы – это хорошо, но мне нужны солдаты, готовые выполнить приказ, а не святые, проверяющие любое распоряжение на соответствие всем нравственным ориентирам.

– И раз уж ты хочешь знать, – добавил я, – тот парнишка, который шёл за нами, жив.

Пальцы скользнули к перевязи с метательными ножами. Я следил за руками Большого, контролируя все его действия, и ждал ответа.

– Не уверен, что полностью понял тебя, милостивый государь, – через мгновение произнёс коротышка. – Но я услышал главное – ты не чудовище и не станешь делать чудовище из меня.

– Обычно, – усмехнулся я, – люди прекрасно справляются с этой задачей и без моей помощи.

– Я постараюсь остаться собой, – улыбнулся Большой. – Клянусь куцей бородёнкой Первородного папашки Самума, ты не представляешь, какое это наслаждение!

Лэйла демонстративно закатила глаза. Она всем своим видом показывала, что у неё-то никаких моральных терзаний никогда не было и быть не могло. Правда, после того, как невидимый «режиссёр» из Гиблого леса показал нам её желания и мечты, верилось в это с большим трудом.

Дру-уг участия в беседе не принимал. Всё, что его заботило – это добыча, грудой лежавшая посреди панциря, и Усач, который аккуратно протискивался среди деревьев. До всего остального морфану не было никакого дела.

На этот раз дорога до города заняла куда меньше времени. Во-первых, гигантский краб двигался значительно бодрее, чем полудохлая деревенская кляча, а во-вторых, решение отказаться от дорог тоже сказалось на скорости самым благоприятным образом. Мы пёрли практически напрямик, уверенно срезая «углы», и первые городские постройки показались вдалеке, когда солнце было ещё довольно высоко.

Я указал рукой нужное направление. Усач свернул в сторону, и мы двинулись вдоль кромки окружавшего город леса. Деревья здесь были выше, расстояние между ними больше, поэтому краб даже слегка увеличил скорость бега.

За проведённое в пути время Эльза и Тори успели проснуться, снова уснуть и ещё раз проснуться. Теперь же они восторженно смотрели на расстилавшийся справа от нас «мегаполис» – он явно произвёл на девчат неизгладимое впечатление.

И не только на них. Дру-уг взирал на чёрные точки далёких домов с нескрываемым изумлением. Видеть такие огромные поселения под открытым небом ему раньше не доводилось.

– Чтоу этоу, челоувечек? – с дрожью в голосе спросил морфан.

– Это город, дылда! – Лэйла ответила вместо меня, а затем прикрыла глаза и с блаженством прошептала: – Если бы ты знал, как я соскучилась по городам… Термы, вино, кабаки и бордели, м-м-м-м-м… Цивилизация!!!

Она вдруг распахнула глаза и пристально посмотрела на меня.

– Только скажи, маленький мой, – голос Лэйлы был похож на шипение гадюки, – что не собираешься брать меня с собой! Скажи, и я перегрызу тебе глотку!

– Не скажу, – усмехнулся я. – Ты пойдёшь со мной, но не сейчас. Сперва нам нужно навестить друга…

Деревья мелькали по сторонам всё быстрее. Несмотря на то что солнце только начало свой вечерний спуск, здесь, в лесу, уже было довольно темно. Однако никакой полумрак не мог скрыть запах дыма. Где-то рядом горел костёр, и судя по интенсивности аромата, далеко не один.

– Какого ещё друга? – прищурилась Лэйла. – Я его знаю⁇

– Знаешь, – кивнул я, глядя, как впереди вырисовываются очертания небольшого лагеря. – Но что гораздо хуже, он знает тебя…

Лэйла нахмурилась, однако задать ещё один вопрос не успела. Справа раздался пронзительный свист, и между деревьями заметались суетливые тени. Нас заметили.

Глава 3

– Тормози, – негромко приказал я.

Обитатели лагеря, увидев прущего на них гигантского краба, могли слегка разволноваться, а разволновавшись – выкинуть какую-нибудь глупость. Жизнь научила меня, что ни к чему лишний раз нервировать людей. Это очень способствует сохранению здоровья. Причём для всех – и для нас, и для них.

Дру-уг как-то по-хитрому цокнул языком, а Эльза тут же повторила этот звук. Усач, пробежав ещё несколько метров, замер на месте.

Сновавшие между деревьев тени сбились в кучу, ощетинившись разнообразным колюще-режущим инструментарием. Они были готовы отразить нападение, однако сами в атаку идти явно не собирались. Весьма разумное решение – я бы на их месте тоже не рвался в бой.

Воевать с гигантским крабом – пусть даже «вооружённым» всего лишь одной клешнёй – это то ещё удовольствие.

Спустя пару секунд от плотной людской массы отделилась фигура, которая двинулась к нам знакомой «разболтанной» походкой. Опознать «фигуру», даже несмотря на полумрак, не составило труда. Фольки – никаких сомнений. Только он перемещался в пространстве столь специфическим образом.

– Дру-уг со мной, – негромко приказал я. – Остальные на месте.

Спрыгнув с панциря, я быстро пошёл навстречу северянину. Дру-уг, совершенно невидимый в густых сумерках, поспешил следом – он едва слышно позвякивал металлом в метре позади меня.

Если вдруг выяснится, что наша с Фольки дружба неожиданно дала трещину, то прикрытие точно не помешает. Не то чтобы я действительно опасался нападения, однако всегда стоит учитывать любые возможные варианты. От предательства до банальной ошибки или разгильдяйства.

На плече Фольки на манер винтовки болталось кривоватое копьё – моя поделка, которую я сплавил северянину, чтобы у него было хоть какое-то оружие. Удивительное дело, но тот почему-то до сих пор не избавился от этого убожества. То ли не нашёл ничего лучше, то ли решил сохранить столь «ценный» подарок на долгую память, не знаю.

Заметив, что я иду навстречу, Фольки чуть замедлился. Он убрал одну руку за спину, где у него, видимо, было спрятано ещё какое-то оружие, но потом, узнав меня, заметно расслабился и демонстративно выставил перед собой пустые ладони. Что же, первый «экзамен», можно сказать, пройден.

Сбившиеся в строй бойцы тоже расслабились. Они поняли, что опасности нет, но расходиться не спешили и оружие убирать не стали. Люди с опытом, сразу видно.

Остановившись, Фольки посмотрел на гигантского краба, который возвышался тёмной громадой в тридцати шагах за моей спиной, и уважительно хмыкнул.

– Экая паскудина, – сообщил он вместо приветствия.

Северянин старательно делал вид, что совершенно не удивлён моему визиту, однако взгляд из-под кустистых бровей выдавал его с головой. Меня явно не ждали… Впрочем, это было вполне предсказуемо, ведь для всех я пропал в подземельях несколько дней назад.

Именно поэтому и стоило наведаться сюда. Слишком уж многое могло измениться, после известия о моём исчезновении. Кот из дома – мыши в пляс, как гласит известная поговорка. А значит, прежде чем лезть в город, нужно было изучить последние расклады. И изучить как следует – нельзя переть на рожон, не убедившись в надёжности тыла.

– Говорили, что ты умер… – задумчиво произнёс Фольки, с интересом глядя на меня.

В его глазах не было ни разочарования, вызванного моим внезапным «воскрешением», ни злости, ни недовольства. Хороший знак. Безмерной радости, правда, тоже заметно не было, но ничего страшного – искреннее равнодушие куда лучше поддельной любви.

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены, – ответил я словами американского классика.

– Я знал, что ты не сгинул под землёй, – Фольки кивнул. – Ты не мог закончить свой путь так просто, ведь ты мне должен.

– Думаешь, смерть приняла бы этот аргумент? – усмехнулся я.

– Думаю, смерти ты пока не по зубам, – качнул головой Фольки, а затем настойчиво повторил: – Ты мне должен.

Северянин почти не изменился с нашей последней встречи. Только зарос сильнее, да пахнуть стал ещё хуже. Он и раньше не радовал окружающих тонкими ароматами изысканного парфюма, но теперь находиться рядом с ним было натурально опасно для жизни.

– Должен, – кивнул я. – Не отрицаю. В первую очередь я должен научить тебя пользоваться мылом и водой…

– Воин, в отличие от расслабленных и жалких горожан, всегда вонюч и грязен, – нисколько не обидевшись возразил Фольки, – таков его путь.

– И ты прошёл по этому пути дальше многих.

Услышав «комплимент», северянин самодовольно усмехнулся, однако продолжать тему личной гигиены не стал. Вместо привычных многословных рассуждений о пути, воинской судьбе и прочих безусловно важных, но не очень актуальных вещах, он решил добавить своим требованиями немного конкретики.

– У нас был уговор, – сообщил Фольки. – Ты должен мне серебро за всё то время, что я торчал в этом проклятом лесу. Много серебра!

По моим губам скользнула улыбка. Северянин в своём репертуаре. Единственное, что его интересовало – это деньги.

– Уговор был, – согласился я. – Но только «торчание» в лесу в него не входило. Служба – да, а отдых на природе – точно нет.

Фольки, выпучив глаза, несколько раз открыл и закрыл рот. Он был не в состоянии произнести ни звука – настолько сильно его поразили эти слова.

Никакой проблемы в том, чтобы отдать моему ароматному другу причитавшееся ему жалование, на самом деле не было. Однако делать этого я не собирался. По крайней мере, пока.

Мне требовалось слегка «раскачать» Фольки, чтобы убедиться в его лояльности. И самый простой способ – это ударить по кошельку жадного до серебра северянина. Провокация не сильно изощрённая, конечно, но против алчных людей действует безотказно. Проверено не один десяток раз.

– Отдых? – Фольки, наконец, сумел справиться с собой и снова обрёл дар речи. – Не знаю, каких размеров камень должен был упасть на твою непутёвую голову, чтобы ты посчитал всё это отдыхом!

Он махнул рукой в сторону – туда, где в полумраке виднелись очертания шалашей и навесов. Лагерь, обустроенный северянином, не впечатлял размерами, однако, справедливости ради, за столь короткий срок организовать что-то более монументальное было попросту невозможно.

– Я колупался в земле, словно крестьянин! – продолжил возмущаться Фольки. – Я рубил деревья, спал на траве и укрывался листвой! Да я все руки стёр, пока выполнял твоё поручение, а ты говоришь – отдых!

Он вытянул ладони, чтобы продемонстрировать чудовищные «увечья», полученные в ходе несения службы. Я молча посмотрел на едва заметные под сантиметровым слоем грязи мозоли и пожал плечами. Это стало последней каплей.

Фольки покраснел. Причём покраснел так сильно, что это было заметно даже в окружавшем нас полумраке.

– Люди севера чтят уговор, – рыкнул он, сбросив с плеча копьё. – Но они не терпят обмана!

По мышцам пробежалась горячая волна. Я отступил на шаг и немного сместился вправо – так, чтобы мы с морфаном не мешали друг другу. Ситуация накалилась, но «тушить» её пока рано – сперва нужно понаблюдать за тем, как будут вести себя все участники «пожара».

Быстрый взгляд скользнул по застывшей неподалёку толпе. Люди с интересом наблюдали за нашей с Фольки беседой, однако вмешиваться в неё никто не спешил. Это радовало.

– Люди севера чтят уговор! – повторил Фольки, поудобнее перехватив копьё. – Но всему есть предел!

Я буквально кожей чувствовал, как напрягся Дру-уг. Пусть обожжённый деревянный наконечник вряд ли сможет пробить кольчугу, но его вполне хватит, чтобы организовать мне инвалидность. Выбив глаз, например… Не самая радужная перспектива.

– Осторожнее, – негромко произнёс я, пристально глядя на красного от злости северянина. – Прежде чем сделать глупость, подумай…

– Люди севера чтят уговор! – в третий раз произнёс Фольки, не обратив никакого внимания на мои слова. – Но если нет серебра, то нет уговора, а если нет уговора, то нет и людей севера. Таков путь!

Фольки явно сказал всё, что хотел. И раз время разговоров закончилось, значит, пришло время действовать.

Я перенёс вес тела на правую ногу, чтобы уйти с линии атаки, однако эта предосторожность оказалась излишней. Северянин не собирался драться. Он лишь встопорщил косматую бороду, гордо вздёрнув подбородок, и швырнул копьё мне под ноги. Видимо, этот жест, по его понятиям, заменял собой заявление об увольнении.

Можно сказать, что второй, и теперь уже последний, экзамен Фольки сдал на «отлично». Он не стал использовать силу в ответ на несправедливость, хотя численное преимущество было на его стороне, а повёл себя так, как положено настоящему воину. Благоразумно и не забыв о собственном достоинстве.

А значит, ему по-прежнему можно доверять.

Выждав секунду, Фольки резко развернулся, намереваясь уйти по-английски, не утруждая себя долгими и ненужными прощаниями. Однако, сделав всего шаг, он замер на месте как вкопанный. Причиной столь резкой – если не сказать экстренной – остановки стала всего одна моя фраза.

Одна, но весьма многообещающая. По крайней мере, для падкого до денег северянина.

– Ты получишь золотой, – негромко произнёс я.

Фольки снова повернулся ко мне лицом. В глазах читалось недоверие, смешанное с радостным предвкушением.

– Целый золотой дукат? – на всякий случай уточнил он.

– Целее не бывает, – усмехнувшись, подтвердил я.

Золотой – сумма по здешним меркам, мягко говоря, не кислая, однако жалеть о столь серьёзных тратах было глупо. Во-первых, Фольки действительно заслужил поощрение, а во-вторых, «наследства», оставшегося после Короля нищих, должно хватить на любые текущие расходы. Главное, успеть наложить на него свою лапу раньше, чем это сделают другие желающие.

А в том, что они будут, я ни капли не сомневался.

– И ты пойдёшь со мной в город, – добавил я, – где тебя ждёт холодное пиво, горячая еда и на всё согласные женщины с не самыми высокими моральными принципами.

Услышав столь приятные слова, Фольки повеселел. Он даже пахнуть стал чуточку лучше. Хотя, возможно, дело было в том, что моё обоняние сдалось под натиском бесконечной вони.

– Условие только одно, – сообщил я.

– Справедливо, – Фольки кивнул. – Один золотой, одно условие… Говори!

– Ты перестанешь изображать из себя оскорблённую в лучших чувствах невинность и, наконец, доложишь о том, что произошло, пока меня не было.

– Доложу, чего же не доложить? – Фольки расплылся в улыбке. – Я всегда знал, что наши пути, сойдясь раз, уже не разойдутся… Копьё вернёшь?

Я подцепил древко носком и подбросил это подобие оружия вверх. Северянин ловко поймал его, крутанул в руке, а затем снова повесил на плечо. Улыбка мужчины стала ещё шире.

Следующие полчаса Фольки обстоятельно рассказывал мне о тех трудовых подвигах, которые он совершил в мою честь. Слушать про вырытые им ямы, которые оказались так глубоки, что запросто могли посоревноваться с Кольской сверхглубокой, и возведённые шалаши, не уступавшие качеством лучшим дворцам Его Императорского Величества, было слегка утомительно. Однако, закончив самовосхваление, северянин поведал-таки кое-что интересное.

Оказалось, что после моего загадочного исчезновения всё чуть было не пошло прахом. Часть набранных людей разбежалась, другая часть стала выяснять, кто достоин занять место командира, а некоторые просто перепились, устроив попутно пару-тройку дебошей. Однако ситуацию под контроль сумел взять Марк.

Он приструнил самых дерзких, вернул в строй тех, кого ещё можно было вернуть, и прилюдно наказал тех, с кем работать было уже никак нельзя. Опорой в этом нелёгком деле стали те самые рабы, которые прошли с Марком недолгую, но очень интенсивную битву под Древними сводами. После бойни, организованной Королём Нищих, их осталось не так уж много, однако даже горстка людей – это грозная сила. Особенно, если они готовы идти за своим лидером до конца.

В общем, Марк навёл некоторый порядок, но ситуация снова могла обостриться в любой момент. Никаких полномочий – кроме полномочий силы – у него не было, ведь графская билья, разрешавшая набор отряда, находилась у меня. А значит, появление «оппозиции», которая захочет разобраться с «узурпатором», было всего лишь вопросом времени.

И Марк не хуже меня понимал, к чему всё может прийти. Именно поэтому он отправил значительную часть людей сюда, в гости к Фольки. На природе всегда есть чем заняться, а занятой солдат менее склонен к бунту, чем тот, который без конца слоняется по городу, подогревая своё безделье конскими дозами алкоголя. Правильное решение. Я и сам на месте разведчика поступил бы так же.

– Что в городе? – коротко спросил я.

– В городе весело, – Фольки растянул губы в улыбке, обнажив крепкие белые зубы. – Вся грязь поднялась со дна и вылезла на улицы… Горожане, как водится, обосрались со страху! Да так сильно, что вонь стала беспокоить самого графа, и он отправил на подмогу жителям полсотни всадников…

Что же, ничего удивительного. Мой вояж под Древними сводами здорово взбаламутил тухлое озерцо здешней преступности. Для кого-то открылись окна возможностей, кто-то почувствовал воздух свободы, когда Короля Нищих вдруг не стало, а остальные просто не знали, что делать, и принялись развлекаться так, как умеют. Грабежами, разбоями и насилием.

– А всадники, – с хохотом продолжил Фольки, – кого порубили, кого пожгли, а кого конями растоптали! Говорят, кровь текла по улицам как река, пока не смыла всю плесень. Не знаю, сколько среди той плесени оказалось достопочтенных горожан, всадники-то в шлемах своих не видят ни хрена, так что наверняка кого-нибудь не того зарубили сдуру… Но таков путь – кому суждено от стали сдохнуть, тот точно от запора не помрёт!

Предполагаемые жертвы среди мирного населения северянина совершенно не смущали. Он относился к чужой смерти философски, без лицемерного сочувствия и чрезмерного пиетета. Впрочем, как и к своей, что было довольно честно.

Кровавая река, бегущая по улицам – это, понятно, художественное преувеличение, однако обстановка в городе явно оставляла желать лучшего. Скоропостижная кончина Короля Нищих стала серьёзным ударом для всей организованной преступности, но вместе с тем она же дала толчок беспорядкам… Вот такая вот диалектика.

Подземный самодержец, при всех своих недостатках, обеспечивал какой-никакой порядок «на районе». Теперь, когда образовался «вакуум власти», многие хлебнут горя. И в этом была толика моей вины.

Нет, посыпать голову пеплом я не собирался. Как и впадать в уныние. Тем более, это не я вышел на улицы, чтобы грабить и убивать, и не я так ловко устроил зачистку города, что в результате неё пострадали невинные люди.

Однако последствия своих действий нужно осознавать, иначе можно утратить связь с реальностью. А это в нашем деле равносильно смерти.

– Так что город бурлит, – подвёл итог Фольки, – как чан с разогретым дерьмом… И брызги того дерьма долетают даже досюда.

– О чём ты? – я прищурился. Слова северянина мне не понравились.

– Да ходили здесь какие-то, – неопределённо махнул рукой мой собеседник. – Двое. Смотрели, вынюхивали…

Интересно. Не друзья ли это тех славных парней, о которых мне рассказывал Гвар? Интуиция буквально вопила, что моё предположение очень недалеко от истины.

– Когда?

– Вчера, после полудня.

– И? – спросил я. – Что с ними стало?

– Доходились, – коротко ответил Фольки.

Что же, ничего удивительного. Если шастать вокруг деревни можно относительно безопасно, то рядом с военным лагерем такие прогулки обычно заканчиваются крайне печально.

– Где они? – спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

– Под землёй, – хмыкнул Фольки, кивком указав на место, где, по всей видимости, нашли покой неведомые «путешественники».

– Живыми взять не смогли?

– Нет, – Фольки качнул головой. – Не дались они… Биться стали, и бились хорошо! Наших шестеро было, так они двоих смогли угробить, хотя на вид – мужичьё мужичьём, так и не скажешь, что ратному делу обучены.

Неприятно, конечно. Я бы не отказался побеседовать с ними, однако винить Фольки и его людей глупо. Чтобы захватить в плен хорошего бойца, нужны очень специфические навыки. Марк, например, смог бы, а вот рядовые вояки, обученные стоять в строю, прикрывшись щитом, и по команде тыкать перед собой копьём, очень вряд ли.

– Чем они были вооружены? – спросил я.

– У одного палка, а у другого – ножик ржавый, – помявшись секунду, ответил Фольки.

Солидно. Драться с превосходящими силами противника, используя такой скудный арсенал, да ещё и умудриться прикончить двоих – это очень неплохой результат. Налицо отличная подготовка. Не сомневаюсь, столь умелые «птенчики» вылетели из того же «гнезда», что и оперативники, засветившиеся в «Наречье».

Все они работали на человека без лица…

Я почувствовал, как вокруг меня сжимается петля. Неприятное ощущение. Мне не раз доводилось его испытывать, но привыкнуть к такому попросту невозможно.

В памяти на мгновение вспыхнули ночные огни морского порта в одной далёкой южной стране. Блики фонарей на чёрной воде, запах потухших водорослей, беззаботный смех подвыпивших туристов, доносимый прохладным ветерком… А ещё ощущение, будто преследователи – пока невидимые, но уже очень близкие – дышат прямо в затылок. Точь-в-точь как сейчас.

Я слегка тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Тогда мне удалось уйти лишь чудом, но надеяться на счастливое стечение обстоятельств нельзя. Успех нужно организовывать самому.

И я знал, как это сделать.