Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

Обострившееся от усталости и хронического недосыпа чутьё подсказывало, что тот, кто мне нужен, находился совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Последние минуты он безмолвно и незримо наблюдал за нашим с человеком без лица разговором.

– Клоп, – негромко произнёс я, вытянув ладонь перед собой. – Кинжал.

Ругать пацана за чрезмерное любопытство я не собирался. Но и оставлять в его руках столь ценную вещь, которая могла стать пропуском в мир большого начальства, а следовательно и больших денег, было категорически нельзя.

Чутьё не подвело. Секунду-другую ничего не происходило, но потом из пустоты за окном раздался ломающийся голос юного равка.

– А почему ты… почему вы его отпустили? – возмутился Клоп. – Надо было повыспросить у него тайны всякие! Повыспросить, а потом… потом…

Что можно сделать с полученными тайнами, после их героического обретения, пацанёнок придумать так и не смог. Он замолчал, но не ушёл, а наоборот залез в окно и устроился на потолке, почти что над моей головой. Его присутствие и перемещения выдавало громкое, будто бы даже обиженное, сопение.

Негодование Клопа можно было понять. Он долго следил за человеком без лица, старательно «вёл» его по улицам города, а когда «птичка» наконец оказалась в «клетке», вся работа неожиданно пошла насмарку. По крайней мере, именно так ситуация выглядела глазами неопытного балбеса.

Не буду скрывать, меня самого посещали мысли, что стоило бы вытряхнуть из человека без лица как можно больше полезных сведений, однако я решил отказаться от этой затеи.

Слишком уж умён оказался перевёртыш, слишком проницателен и слишком сообразителен… Ему хватало малейших данных, чтобы прийти к правильным выводам, а значит, расспрашивать такого ловкача было чересчур опасно.

Каждый заданный вопрос, каждое произнесённое слово – это информация, а информация – это оружие. И было бы крайне глупо собственноручно вкладывать его в цепкие лапы моего безликого друга.

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – коротко «объяснил» свою позицию я, а затем посмотрел на казавшийся совершенно пустым потолок и строго добавил: – Кинжал!

– А сколько с него монет можно было стрясти⁈ – продолжал возмущаться Клоп. Он вёл себя так, будто бы не слышал меня. – Несколько серебрух… Нет! Несколько золотых дукатов!

От осознания размеров упущенной выгоды у парнишки натурально перехватило дыхание, и он, судя по звуку, чуть не сверзился со своего «насеста».

– Мелко мыслишь, – усмехнулся я. – Но мой тебе совет: никогда не меняй жизнь – неважно, свою собственную или чью-то чужую – на деньги.

– Почему это? – с подозрением спросил Клоп. Он наконец-то соизволил обратить на меня своё драгоценное внимание.

– Потому что в таких делах невозможно угадать с ценой, – уже без тени улыбки произнёс я. – Всегда будешь жалеть, что взял слишком мало.

– Легко говорить, когда кошель пухнет от дукатов и серебрух! – доносившееся с потолка возмущённое сопение стало в два раза громче. – У тебя… у вас-то денег куры не клюют!

– Отдай кинжал и тоже станешь чуточку богаче, – я демонстративно вытащил из кошелька слегка погнутую серебряную монету.

– Вот это другой разговор! – Клоп вынырнул из пустоты, плавным тягучим движением соскользнул на пол и замер напротив, ожидающе глядя на меня.

Я протянул вперёд руку. Пацанёнок тяжело вздохнул, явно не желая расставаться с оружием, но серебро оказалось сильнее стали, и в следующее мгновение он всё-таки вложил кинжал в мою ладонь. Так-то лучше.

– Хороший ножик, – печально сообщил Клоп, сопроводив слова тоскливым взглядом. – Лучше, чем мой… Так и знал, что ты… что вы мне его не оставите.

Я подмигнул пацану, чтобы он не сильно расстраивался из-за понесённой утраты, и быстро осмотрел кинжал человека без лица.

Ничего необычного в оружии «Всеведущего» не было. Разве что ножны чуть более массивные, чем хотелось бы – видимо, из-за имитировавшего птичьи крики механизма, спрятанного в них. Клинок самый простой, с долом на одной стороне, а внутри дола – мелкие, на вид совершенно хаотичные царапины.

Интересно… Что это? Следы неаккуратного использования или специальные отметины, которые должны рассказать понимающему человеку о статусе того, кому принадлежит кинжал? Точно не знаю, но второй вариант, на мой взгляд, был куда вероятнее…

Клоп нетерпеливо ёрзал на одном месте. Он переминался с ноги на ногу, выразительно посматривая на серебряный кругляш, зажатый между моими пальцами.

Я спрятал клинок в ножны, ножны убрал за пояс и щелчком подбросил монету в воздух. Юный равк ловко перехватил добычу прямо в полёте, крепко сжав погнутую серебрушку в тощем кулаке. Судя по ошалевшей физиономии, пацанёнок не поверил свалившемуся на него счастью.

– Так я пойду, что ли, тогда? – ошарашенно спросил Клоп в следующую секунду. В силу возраста даже столь незначительная, в общем-то, «премия» показалась ему настоящим богатством.

– Не спеши, – я качнул головой и выудил из кошелька ещё одну монету.

Глаза Клопа расширились от удивления. Такого развития события он явно не ожидал и замер передо мной, словно кролик перед удавом.

Серебряная монета, гипнотизировавшая пацана своим неярким, но манящим блеском, лежала в одной моей ладони, а другой я медленно вытянул из ножен кинжал. Не тот, что недавно принадлежал человеку без лица, а другой – чёрный, на клинке которого осталась его подсохшая кровь.

– Что скажешь? – спросил я, показав кинжал Клопу.

– Кровь… – хрипло прошептал тот, шумно втянув носом воздух.

Лицо юного равка вмиг осунулось и побледнело. Он начисто позабыл о деньгах – теперь его интересовало только одно.

– Кровь… – повторил Клоп, с вожделением глядя на тёмные разводы, видневшиеся на полированной стали. – Его кровь… Кровь оборотника…

– Ты удивительно проницателен, – перехватив кинжал, я протянул его пацану рукоятью вперёд. – Попробуй.

Клоп принял кинжал с нескрываемым трепетом, прикрыл глаза, а затем медленно, смакуя каждое мгновение, поднёс клинок ко рту и осторожно коснулся языком его острия. Он был похож на сомелье, которому выпал уникальный шанс попробовать чрезвычайно редкое и баснословно дорогое вино.

– Ну как? – спросил я через пару секунд.

– Вкусно! Очень вкусно… – выдохнул Клоп, открыв глаза. Его расширенные до предела зрачки стали похожи на два бездонных колодца. – Но при этом ни на что не похоже… Или похоже сразу на всё… Не знаю… Но вкус очень сильный… Сильный… И такой… такой…

Дегустация настолько поразила юного равка, что он не смог полностью описать свои ощущения и тряхнул головой, растерянно глядя на меня. Ничего удивительного, ему ещё не приходилось пить кровь перевёртышей.

– Рад, что тебе понравилось, – хмыкнул я. – Сможешь его найти?

Пусть между мной и человеком без лица теперь не было войны, и мы вроде как даже стали союзниками, но полагаться на одни только слова нельзя. Всегда нужно иметь возможность принудить другую сторону к исполнению договорённостей, и Клоп мог мне в этом помочь.

Где-то в городе должен был находиться штаб человека без лица, его база или пункт постоянной дислокации – название не имело значения. Суть заключалась в другом – если это место удастся найти, то мой новый друг окажется в крайне уязвимом положении. Я буду знать, где располагается его «логово», и смогу нанести удар в самое сердце… При таких раскладах никакое изменение облика перевёртышу уже не поможет.

Придётся ли мне поступить столь неприятным для человека без лица образом? Не факт. Но лучше иметь такую возможность и не нуждаться в ней, чем нуждаться, но не иметь.

Кроме того, у моего желания отправить Клопа по следу человека без лица была и другая причина. Пусть пацан стал куда более управляем, чем раньше, но я всё равно не хотел брать его на предстоящее рандеву с моими многочисленными оппонентами. На столь серьёзном мероприятии любой фокус со стороны юного равка мог стать последним. Причём сразу для всех нас.

Однако я не собирался тратить драгоценное время на долгие разъяснительные беседы о том, почему Клопу нельзя отправиться со мной в очередное «приключение». Куда проще было загрузить его работой. Опасной, чрезвычайно важной и нужной, но такой, где он сможет подставить только самого себя.

– Не знаю… – честно ответил Клоп на мой вопрос, слегка пожав плечами. – Я попробую, но не знаю…

– Попробуй, – спокойно кивнул я.

Кивнул и забрал чёрный кинжал из рук обалдевшего от всего происходящего пацана. Клоп даже не подумал возражать – он лишь проводил клинок странным взглядом, в котором одновременно читались и испуг, и вожделение.

– Держи, – я подбросил монету в воздух.

Клоп поймал и её, но сделал это далеко не так уверено, как в прошлый раз. Кровь перевёртыша, несмотря на крошечную, если не сказать – гомеопатическую, дозу, подействовала на пацана словно удар пыльным мешком по голове.

Интересный эффект… Однако посылать такого «очарованного» и к тому же неопытного «оперативника» на дело прямо сейчас было никак нельзя. В таком состоянии единственное, что он мог найти, были неприятности.

– Дождись утра, – сказал я. – И когда рассветёт, отправляйся на поиски.

– Дождусь утра, – согласился Клоп, тряхнув головой.

Он неловко развернулся – так, словно его тело полностью одеревенело, и поставил ладони на подоконник. Похоже, юный равк намеревался покинуть помещение уже ставшим привычным для него способом – через окно. Правда, сейчас он явно находился не в лучшей форме для подобных «экзерсисов».

– Давай-ка через дверь, дружок, – я придержал начинающего верхолаза за ворот рубахи.

– Давай через дверь, – послушно кивнул Клоп и тут же на негнущихся ногах направился к выходу из комнаты.

Он не собирался спорить и вёл себя на удивление покладисто. Казалось, будто бы кровь перевёртыша полностью подавила волю обычно весьма своенравного пацана. Мне не нравилось его состояние – было в нём что-то пугающе неправильное.

– Если найдёшь оборотника, не вздумай на него нападать, – я перехватил шагающего словно робот Клопа и как следует встряхнул его за плечи. – И не вздумай пить его кровь!

– Если найду оборотника, то не буду на него нападать и не буду пить его кровь… – механически повторил Клоп, равнодушно глядя на меня своими зрачками-колодцами.

Я встряхнул его ещё раз. И ещё. Голова пацана моталась вперёд-назад, челюсти звонко клацали друг об друга, однако результат был околонулевой – осознанности в его глазах не прибавилось ни на грамм. Придётся зайти с другой стороны.

Не знаю, как у равков, но у людей на лице имелся очень чувствительный участок кожи с большим количеством нервных окончаний – пространство между перегородкой носа и губным желобком. Сильное воздействие на это место вызывало резкую, очень навязчивую боль при полном отсутствии приметных или опасных для здоровья «побочек».

Я крепко сдавил кожу Клопа кончиками пальцев, но мои манипуляции оказались примерно так же эффективны, как горчичники на спине остывающего покойника. На лице пацана было написано всё то же холодное безразличие, а в глазах – зияющая пустота.

Никаких изменений. По крайней мере, положительных… А вот с отрицательными всё было в полном порядке.

Состояние Клопа ухудшалось с каждым мгновением. И без того бледная кожа стала похожа не снег – и цветом, и температурой. Зрачки увеличились ещё сильнее, на губах выступила чёрная пена, а ровное дыхание превратилось в череду хрипов.

Я следил за происходившими изменениями, быстро «прокачивая» ситуацию. Решение дать Клопу кровь человека без лица стало большой ошибкой. Это факт. Впрочем, не меньшей ошибкой было бы тратить утекающее сквозь пальцы время на бессмысленное самоедство. Что сделано, то сделано. Можно высыпать на голову весь пепел мира, но ситуация от этого лучше точно не станет.

Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя упиваться чувством вины. Нужно искать решение, иначе пацан просто погибнет. С каждой секундой это становилось всё очевиднее.

«Позвать кого-нибудь на помощь? – мысли были холодными, собранными. – Нет. Пустая трата времени. Вряд ли здесь найдётся кто-то, кто знает, как лечить отравившихся кровью перевёртышей равков. Разве что Фруас Суар или Барталомея могли бы как-то помочь… Но Клоп успеет трижды отправиться на тот свет, прежде чем мне удастся установить контакт со старым маразматиком или добраться до лавки алхимички».

Мгновения быстро сменяли друг друга. Клоп выглядел всё хуже и хуже – его начало трясти мелкой дрожью, а глаза вылезли из орбит. Жуткое зрелище.

Я быстро перебирал в голове возможные варианты действий.

Как помочь умирающему равку? Вызвать рвоту и попытаться промыть желудок? Не сработает. Клоп принял совсем небольшую дозу яда, однако эффект наступил очень быстро и очень выражено. Значит, концентрация отравляющего вещества оказалась запредельной и выводить его из организма уже поздно.

Нужен антидот. Однако в моём распоряжении не было никаких лекарств, да и какими лекарствами лечить вампира? Разве что только кровью…

Я положил Клопа на пол, вытащил кинжал и тщательно вытер клинок. Дезинфекция сомнительная, но лучше так, чем совсем никак. Острие коснулось подушечки большого пальца, и на коже выступила огромная тёмно-красная капля. Быстро набухнув, она сорвалась вниз – прямо на посиневшие губы пацана, уже стоявшего одной ногой в могиле.

Время будто бы остановилось. О его неумолимом течении напоминал только пульсирующий набат в висках.

Говорят, клин лучше всего выбивать клином, и если кровь перевёртыша почти убила юного равка, то моя кровь могла его спасти. Тем более не так давно, когда мы «гостили» у Короля Нищих, Клопу уже доводилось угощаться ею. И тогда это сомнительное «лакомство» произвело на него очень бодрящее действие.

Секунда, за ней другая… Ничего. Холодное, почти ледяное, тело пацана замерло в какой-то неестественной неподвижности, однако в тот момент, когда я уже решил, что всё кончено, Клоп вдруг открыл глаза. В них плескалась густая чернота, сквозь которую прорывались яркие синие «всполохи».

– Это… чё… было?.. – с трудом разлепив губы, спросил он.

– Это была глупость, – я с облегчением выдохнул. – Моя глупость.

Клоп прикрыл глаза. Его вряд ли удовлетворил такой ответ, но сил на обстоятельные расспросы у пацана просто не было.

– Ты… вы только папке не говорите, – кое-как выдавил он. – Что я чуть не помер… Папка разбираться не будет… Всем по шее надаёт…

– Не скажу, – не стал спорить я, внимательно глядя на Клопа. – Моя шея мне пока дорога.

Щёки без пяти минут покойничка покрылись румянцем, одеревеневшие мышцы расслабились, а дыхание стало ровным и спокойным. Пацанёнок возвращался с того света. Никаких сомнений.

Меня вдруг пробрал озноб. Повернись всё чуть иначе, и Висельник больше не увидел бы сына живым. Не увидел по моей вине…

Впадать в истерику и рвать волосы на голове я не собирался, но выводы сделать нужно. Люди, даже наделённые сверхъестественными возможностями, всё-таки смертны. И что неприятно вдвойне – смертны внезапно. Впредь стоит быть осторожнее… Если, конечно, я не хочу однажды принести Висельнику горькое известие о том, что случайно угробил Клопа в очередном эксперименте.

– А я его теперь чую… – неожиданно сообщил тот. – Чую оборотника… Идёт куда-то… Там… Далеко…

Клоп, не открывая глаз, махнул рукой куда-то в сторону.

Я прищурился. Что же, нет худа без добра. Теперь у меня появился надёжный способ найти человека без лица, если мне это вдруг понадобится.

А ещё, если забыть о чуть не случившейся трагедии, у меня появилась весьма интересная информация. Я опытным путём установил, как можно гарантированно и быстро прикончить равка. Против Клопа мне такие знания, надеюсь, не понадобятся, но он ведь не единственный кровосос на этой планете.

– Никогда больше эту гадость пить не стану… – подобно страдающему с похмелья выпивохе пообещал Клоп. Пообещал, а затем повернулся набок, положил кулак под голову и прошептал: – Спать буду…

Он не успел закончить фразу и тут же засопел. Что же, как говорится, пацан сказал – пацан сделал. От изъявления намерения до его реализации прошла ровно одна секунда.

Я осторожно поднял обмякшее тело, вышел в коридор, нашёл свободную комнату и положил страдальца на кровать. Клоп на эти перемещения в пространстве никак не отреагировал. Он спал как убитый.

– Что это с юнцом, милостивый государь? – спросил Большой, с интересом наблюдавший за моими действиями.

Коротышка, уставший и немного напряжённый, но готовый к бою, стоял рядом с комнатой моих сестёр с палицей в руке и котомкой у ног. Он вёл себя правильно: до отбоя тревоги ни расслабляться, ни покидать назначенный пост было никак нельзя.

– Выпил лишнего, – коротко ответил я

– Молодость не знает меры, – кивнул Большой. – В его годы я был самым счастливым человеком, когда у меня получалось пробраться в винный погреб моей дорогой матушки…

Коротышка, скучавший в темноте коридора уже целый час, был не против поболтать на отвлечённые темы, и в любой другой момент я с удовольствием поддержал бы этот порыв. В любой другой, но сейчас. Сейчас ни времени, ни сил на пустопорожние разговоры попросту не осталось.

– Раз уж ты вспомнил о весёлых деньках своей беззаботной юности, – негромко произнёс я, – то будь так добр, напряги память ещё разок и расскажи мне о бароне Риордане.

Характеристика, выданная его прошлому, заставила Большого саркастически улыбнуться. Однако улыбка быстро сошла на нет, как только он услышал названное мной имя.

– Ты хочешь знать о бароне Риордане, милостивый государь? – явно растерявшись, переспросил коротышка. – О бароне Риордане, которого за глаза кличут «Золотым Змием»?

Столь говорящего прозвища и красноречивой реакции Большого было вполне достаточно, чтобы составить первоначальное мнение о моём новом заочном знакомце. Хорошего, доброго и отзывчивого человека вряд ли назовут змеёй – этим пресмыкающимся обычно приписывают совсем другие качества. Хитрость, коварство, жестокость – вот присущие им черты.

Да и Ворон не стал бы иметь дел с рыцарем без страха и упрёка. С негодяем куда легче договориться – его мотивы понятны, а поступки предсказуемы. Всегда жди подставу и точно не ошибёшься…

– Если ты знаешь нескольких человек с таким именем, то можешь рассказать обо всех, – спокойно произнёс я. – А если нет, то тогда твой вопрос лишён смысла.

– Ты прав, милостивый государь, прости меня за эту досадную оплошность, впредь постараюсь изъясняться так, чтобы смысл был понятен всем… Даже тебе, – Большой решил скрыть растерянность за ехидством. – Что ты хочешь знать о бароне?

– Всё, – кратко ответил я. – Но особенно меня интересуют его гвардейцы.

Коротышка понимающе хмыкнул, помолчал секунду, собираясь с мыслями, а затем сказал:

– Всё о бароне Риордане знает только один человек – он сам. Моя драгоценная матушка состояла с ним в переписке, но я, милостивый государь, не имел чести познакомиться с предметом вашего интереса. Я могу лишь пересказать вам слухи, часть из которых распустили его враги, часть – друзья, а часть – плод его собственных трудов…

Большой загадочно замолчал.

– Не томи, – устало выдохнул я. – День был тяжёлый и долгий, ночь тоже обещает массу «развлечений», поэтому давай обойдёмся без драматических пауз.

– Недруги называют барона хитрецом, лжецом и лицемером, – Большой проникся моим настроем и не стал тянуть кота за хвост. – Друзья – тоже, но чуть другими, более приятными уху словами. Говорят, если за завтраком он улыбнулся тебе, то в обед жди удара в спину…

– Что насчёт алчности? – решил уточнить я.

– Всенепременно! – хохотнул коротышка. – Барон ценит деньги и не чурается любых заработков – от работорговли до ростовщичества – но основные доходы ему приносит земля. Он подмял под себя всех соседей, совершенно не стесняясь в выборе средств. В ход шло всё: яд, шантаж, взятки, угрозы… В общем, милостивый государь, барона боятся, барона ненавидят, барона презирают, но в открытую выступить против него не решается никто…

– Гвардейцы? – я сразу понял, к чему клонит коротышка.

– Гвардейцы, – подтвердил тот. – Одни из опаснейших во всех вольных землях! Большие, быстрые, сильные… Но главное – их броня, выкованная из ложного золота.

– Что это? – спросил я, хотя ответ в общих чертах был и так понятен. Очередная магическая хреновина, от которой ничего хорошего ждать точно не стоит.

– Призрачный металл, – добавил конкретики Большой. – Секрет его производства хранится в роду Риорданов многие сотни лет… Именно ложное золото дало барону часть прозвища, а его гвардейцам – полную неуязвимость для любого оружия.

– Такого не может быть, – возразил я. – Иначе предки твоего Риордана уже давно спихнул бы императора с его насиженного трона.

– Возможно, это когда-нибудь произойдёт, – усмехнулся Большой. – Барон и в годы моей юности шагал очень широко… Вряд ли сейчас что-нибудь изменилось.

– Широко шагая, можно запросто порвать штанишки, – хмуро ответил я. В голове крутилась мысль, что моя выдумка о вторжении в Империю, пожалуй, была не так уж далека от истины. – Хочешь сказать, что никто ещё не сумел уничтожить ни одного гвардейца, облачённого в броню из ложного золота?

– Ты неправильно меня понял, милостивый государь, – Большой качнул головой. – Я хочу сказать, что мне неизвестно, как это можно сделать. Знаю лишь одно: барон Риордан не очень любит солнечный свет и предпочитает ходить в бой ночью или хотя бы в пасмурную погоду… Но почему и отчего – то мне неведомо.

Я кивнул, показав, что принял слова коротышки к сведению, а затем сказал:

– Иди спать. Утром ты мне понадобишься.

– Не сомневаюсь, милостивый государь, – без особой радости ответил тот и, подхватив котомку, юркнул за одну из дверей.

Большой благоразумно поспешил потратить оставшееся до рассвета время на отдых. Я же остался наедине с собственными размышлениями.

Удивляться моей удаче не имело смысла. Раз уж обстоятельства столкнули меня с каким-то человеком, то он был обязан оказаться либо хитровыделанным психопатом, либо безжалостным подлецом, либо охреневшей от власти тварью, с армией непобедимых бойцов под боком. А ещё лучше, если все эти прекрасные качества соединялись вместе. Такая вот у меня карма – что в прошлом жизни, что в этой.

Впрочем, к чему пенять на зеркало, коли у самого рожа кривая? Я вовсе не образец человеколюбия и милосердия, а подобное, как известно, тянется к подобному. К тому же превращать наше заочное знакомство с Риорданом в личную встречу я в любом случае не собирался. Пусть барон развлекается на своих землях, а я изо всех сил постараюсь не оказаться у него в гостях.

Главная проблема – его «вундреваффе», его гвардейцы. Я, разумеется, не думал, что они на самом деле неуязвимы. Та же магия, уверен, способна разделаться с любым противником, даже если он целиком сделан хоть из ложного, хоть из самого настоящего золота.

Однако полагаться только на колдовство нельзя – тем более, в моём арсенале было всего одно заклинание, которое могло попросту не сработать. Нужно найти альтернативный вариант.

И я знал, кто мог мне в этом помочь. Правда, заставить его говорить было той ещё задачей…