Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

– Знаешь, что это? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

Реакция человека без лица оказалась красноречивее любых слов. Он молчал, не спуская пристального взгляда с зелёного комочка, лежавшего на моей ладони.

– Это «хвоя», – пояснил я, хотя никакие пояснения не требовались, а затем спокойно, будто бы речь шла о чём-то совершенно незначительном, добавил: – Сейчас я засуну её в твою пасть, и все тайны, все знания «Всеведущих», заключённые в твоей голове, станут достоянием «пальцев». Слышал про таких?

Серое лицо перевёртыша, и без того похожее на пластиковую маску, будто бы окаменело. Даже несмотря на пленение, он думал, что уже победил в нашей «партии», и мой ход стал для него полной неожиданностью.

– Конечно, слышал, – я сам ответил на свой собственный вопрос: – Ведь именно ты отправил их по моему следу.

Белые глаза человека без лица оставались холодными и бесстрастными, однако за их «молочной» пустотой ощущалась напряжённая работа мысли. Мой оппонент судорожно размышлял о том, что делать дальше.

Он не боялся умереть, но перспектива «слить» – пусть даже не по своей воле – тайны «Всеведущих» была куда хуже смерти. Одно дело доблестно погибнуть, выполняя задание партии и правительства, и совсем другое – стать причиной грандиозной утечки совершенно секретных сведений. После такого ждать от коллег торжественных речей над могилкой точно не стоит. Да и траурная фотография на стенде «Они пали за Родину» появится очень вряд ли…

Впрочем, впадать в отчаяние человек без лица тоже не собирался. Ему понадобилась всего секунда, чтобы смириться с новыми обстоятельствами и, выработав тактику дальнейших действий, сразу приступить к её реализации. Соображал он очень быстро.

Серая кожа перевёртыша «потекла», словно нагретый воск, а уже в следующее мгновение его облик изменился до неузнаваемости. Теперь, вместо странного существа, на полу лежал молодой мужчина лет двадцати пяти – тридцати. Симпатичный, но не смазливый, худощавый, но не тощий, простой, но не заурядный.

Всё правильно. Хороший разведчик и должен быть таким. Не снобом-красавчиком, который попивает мартини и чуть что сразу хватается за пистолет, а обычным свойским парнем, способным найти подход к любому.

– Мы плохо начали наше знакомство, Феликс… – перевёртыш располагающе улыбнулся.

– Закончится оно тоже не очень, – спокойно сообщил я. – По крайней мере, для тебя.

– Мы не враги! – будто бы с возмущением выдохнул мой собеседник, слегка округлив глаза. – Наоборот! Мы можем стать друзьями, а дружба со «Всеведущими» – это совсем не то, от чего стоит отказываться, Феликс!

Цепь не давала перевёртышу подкрепить слова жестами, но он и без того был чрезвычайно убедителен. Ни грамма фальши, только чистая, концентрированная искренность – в интонациях, в мимике, во взгляде… Такому актёрскому мастерству мог позавидовать даже блиставший на театральных подмостках Сабалей.

Впрочем, ничего удивительного. Страшно представить, в скольких «спектаклях» пришлось «отыграть» человеку без лица. И наказание за плохо исполненную роль в них вряд ли ограничивалось десятком гнилых помидоров, брошенных на сцену возмущёнными зрителями.

– Мы не враги, – вкрадчиво повторил перевёртыш, чтобы закрепить эту мысль в моём сознании. – И мы можем стать друзьями…

Я криво усмехнулся. Таких друзей, как гласила известная поговорка, лучше отвести в музей, ухватив покрепче за причинное место.

– Мы не враги, – согласился я, натянув цепь так, чтобы пленник был вынужден запрокинуть голову ещё сильнее. – Просто ты почему-то решил меня убить.

– Ничего личного, Феликс, – прохрипел человек без лица. – Ты насолил слишком многим, и твоё устранение могло помочь установить контакт с нужными людьми в замке. Решение стало ошибкой, однако я узнал об этом только тогда, когда пути назад уже не было… Ничего личного, Феликс!

«Просто бизнес», – добавил про себя я, а вслух спросил: – И это всё?

– А ты ждал более захватывающей истории? – кое-как выдавил человек без лица. – Жизнь хоть и сложна, но весьма прозаична, и ты не хуже меня это знаешь…

Я глядел в карие и совершенно обычные глаза перевёртыша – даже несмотря на затягивающуюся на шее цепь в них читались лишь искреннее расположение и дружелюбие. Однако меня этим было не купить. Готов поспорить, он с точно такой же неподдельной доброжелательностью сливал «пальцам» информацию о моём местоположении.

Интересно, что это за «нужные люди», с которыми человек без лица хотел наладить контакт ценой моей жизни? Мастер Вегайн? Графский интендант? Или какой-то иной, доселе неизвестный поклонник моих талантов?

Впрочем, сейчас это не имело особого значения. На повестке дня стоял другой, куда более важный вопрос.

– Сколько осталось времени? – спросил я, крепко ухватившись пальцами за подбородок перевёртыша.

– До чего? – голос пленника окончательно осип. Он попытался отдёрнуть голову, но добился лишь того, что металлическая «удавка» ещё крепче сдавила шею.

– До того, как твои люди будут здесь, – спокойно пояснил я и медленно, демонстративно поднёс «хвою» ко рту перевёртыша.

– Нешколько минут, вряд ли больше! – невнятно ответил тот, глядя на маленький зелёный комочек как кролик на удава. – Отпушти меня! Отпушти и будешь жить…

– Сигнал! – гаркнул я. – Говори!

– Ка-а-ой шигнал? – ошалело выдохнул перевёртыш. Ситуация развивалась слишком стремительно даже для него.

– Сигнал к отмене атаки, – я надавил кончиками пальцев на углы нижней челюсти, чтобы пленник не сумел закрыть рот. – Его не может не быть, и ты мне о нём расскажешь. Иначе я скормлю тебе «хвою», а ты станешь частью «пальцев». Ты и все твои секреты – большие и маленькие, важные и не очень.

Во взгляде человека без лица не осталось никаких эмоций – только холодная пустота. Он смотрел на меня, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации. Выход, который если и не принесёт победу, то хотя бы позволит избежать поражения.

Секунды утекали сквозь пальцы. Пусть Клоп пока не докладывал о приближении противника, но чутьё буквально вопило – это вот-вот произойдёт.

На месте нападавших я бы устроил поджог и зашёл в трактир «на плечах» горожан, которые бросятся тушить огонь. Пожар в тесном средневековом городе – это страшная штука. На борьбу с ним встанут все, от мала до велика, невольно увеличив тем самым количество штурмующих.

Мои солдаты хороши в прямом столкновении, строй на строй, когда понятно, где свои, а где чужие. В хаосе свалки, приправленной дымом и языками пламени, в неразберихе толпы, в которой паникующие гражданские перемешаны с весьма умелым врагом, им будет очень и очень непросто.

Нет, в исходе боя я не сомневался. Если бы не приготовления, нас бы смяли в мгновение ока, но теперь мы победим. Люди перевёртыша подготовлены великолепно, но они всё-таки не супермены. На нашей же стороне превосходство в численности и сверхъестественные силы, далеко выходящие за рамки человеческих возможностей. Взять хотя бы Лэйлу – совладать с ней та ещё задача.

Однако потери будут чудовищные – как среди обычных бойцов, так и среди простых горожан.

Перед внутренним взором неожиданно, словно вспышки молний, появились страшные и невероятные в своей реалистичности образы.

Закопчённые стены трактира, подпалины на потолке и пол, усеянный покойниками. Матери, заламывающие руки над телами детей, жёны, оплакивающие мужей, солдаты, отдающие последние почести погибшим товарищам… И всюду трупы, трупы, трупы.

Вот Марк, пронзённый множеством клинков. Рядом с ним Фольки с обугленной бородой и почти незаметной, но смертельной вмятиной на виске. У самого выхода – там, где случилась чудовищная давка – переломанная фигура Висельника и Клоп, пытающийся помочь умирающему отцу…

Чутьё подсказывало – эти картины не были плодом некстати разыгравшегося воображения. Что-то похожее мне уже довелось испытать в подземельях, но тогда я увидел не случившееся прошлое, а теперь передо мной во всей красе предстало весьма вероятное будущее. Будущее, которое произойдёт, если мне не удастся предотвратить нападение.

– Говори! – я нависал над скованным по рукам и ногам перевёртышем. – Говори и останешься собой!

«Хвоя» слегка похрустывала у меня между пальцами.

– Ты… этого… не шделаешь… – просипел человека без лица. – Ты не шделаешь… швоим врагам… такой подарок…

В словах перевёртыша была логика. Если скормить ему «хвою», то это не остановит нападение, но зато здорово усилит «пальцев», подогнав им целый вагон чрезвычайно полезной информации. А они, между прочим, тоже не испытывали ко мне тёплых чувств.

Что же, куда ни кинь – всюду клин. Или цугцванг, как говорят шахматисты.

Любое моё действие вело лишь к ухудшению положения, и единственный шанс победить в такой ситуации – это показать свою готовность идти вперёд, до самого конца. Делай что должен, и будь что будет… Или хотя бы убеди оппонента, что собираешься следовать этому высокому принципу несмотря ни на какие возможные проблемы.

– Идут! – из-за окна послышался встревоженно-азартный шёпот Клопа. – Идут! Повсюду они! В переулках и на площади! И даже на крышах соседских домов!

Расплывчатый силуэт юного равка, едва различимый на самой границе периферийного зрения, тревожно подрагивал. Пацанёнок ждал реакции на свои слова, но я молчал. Молчал и смотрел в глаза человека без лица.

Мои пальцы, сжимавшие крохотный зелёный комочек, застыли в сантиметре от его рта. Кто сдастся, а кто победит зависело сейчас исключительно от силы воли и уверенности в собственной правде.

Эта немая «дуэль» взглядов, этот блеф двух игроков в покер, бесконечно поднимавших ставки, но вынужденных в итоге открыть свои карты, не мог продолжаться долго. Теперь всё решали считаные мгновения.

– Идут, говорю! – Клоп волновался всё сильнее. – Везде они! Всюду!

Он незримой тенью наблюдал за разворачивающейся перед ним битвой характеров, не зная, что предпринять.

Секунда, за ней ещё одна… Я криво улыбнулся, внутренне готовый переть к финишу, каким бы он ни был, и тут человек без лица наконец «поплыл».

– Штой! – зашипел он, а потом, когда я слегка ослабил хватку, повторил: – Стой!

В глазах перевёртыша мелькнул страх. Едва заметный, почти неуловимый, но это уже не имело никакого значения. Он проиграл. Моя правда оказалась сильнее.

– Сигнал! – отрывисто приказал я. – Говори!

Сердце застучало чуть быстрее. Казалось, что весь трактир, вся земля, всё пространство вокруг пульсировало в такт этому стуку. Штурм вот-вот начнётся. Ощущение приближающей смерти – не моей, но многих других – было буквально разлито в воздухе.

– Мой кинжал. Ножны, – так же отрывисто ответил человек без лица. – На них потайная пружина. Нужно нажать три раза. Будет звук.

– Слышал? – я, наконец, повернулся к Клопу. Подрагивающие контуры его фигуры были практически незаметны на фоне чёрного ночного неба.

Юный равк кивнул. Или мне только показалось, что он это сделал.

– Тогда вперёд! – выдохнул я. – Действуй!

Клоп заслужил право остановить грядущую бойню.

Пацанёнок стремительной тенью метнулся к лежавшему на полу оружию перевёртыша. Кинжал будто бы сам собой взмыл в воздух, но почти сразу поблёк, смазался и растворился в полумраке. Клоп рванул обратно к окну, на ходу нажав на потайную пружину.

Я не мог видеть этого, однако результат говорил сам за себя. Из пустоты послышался совсем негромкий, но пронзительный крик какой-то ночной птицы. А затем ещё раз. И ещё.

Гомонящая за окном толпа не обратила на звук никакого внимания, однако те, кому он предназначался, услышали сигнал. Услышали и сделали то, что были должны.

– Они уходят! – через пару секунд прошептал Клоп, сбросив маскировку. Его фигура неожиданно «проявилась» на фоне окна. – Те люди, о который ты… вы говорили! Они уходят! Не соврал этот, получается…

В голосе пацана слышалась радость, смешанная с лёгким разочарованием. Клоп побаивался большой драки, но где-то в глубине души немного сожалел о том, что она так и не случилась.

Человек без лица, осознав своё поражение, полностью расслабился. Он спокойно, чуть ли не лениво смотрел перед собой, равнодушно ожидая продолжения. Всё правильно, если уже не можешь изменить ситуацию, лучше принять её с достоинством.

– Иди вниз, – сказал я, взглянув на Клопа. – И покажись отцу – он волнуется за тебя.

– Да ладно, – понятливо хмыкнул юный равк. – Так и скажите, что вам поговорить надо, а после разговоров этого… того!

Пацан скорчил кровожадную гримасу и провёл пальцем себе по горлу.

– Иди, – повторил я, глядя на человека без лица. Тот, увидев пантомиму Клопа, лишь криво усмехнулся.

– Сказать папке, что всё кончилось?

– Нет, – я качнул головой. – Ничего не кончилось.

Пусть нападения удалось избежать, но расслабляться нельзя никогда. Нет никаких гарантий, что люди человека без лица не решат навестить нас ещё раз, поэтому лучше быть готовыми ко всему.

– Думаешь… думаете, его «друзья» снова придут? – заволновался Клоп.

– Иди! – в третий раз произнёс я, начисто проигнорировав вопрос пацана.

Клоп поморщился, а затем снова слился с окружением и выскользнул в окно. Пользоваться обычными лестницами было, видимо, ниже его вампирского достоинства. Спустя четверть минуты снизу раздался рёв, которому мог позавидовать любой медведь – это Висельник радостно поприветствовал вернувшегося наконец сына.

– Ты можешь ничего не бояться, – негромко сообщил человек без лица. Он, в отличие от Клопа, понял, о чём я думаю. – Мои бойцы ушли… В этой схватке ты одержал верх.

Перевёртыш согласился с тем, что проиграл битву, но он явно не собирался признавать поражение в войне. Достойное уважения упорство, ничего не скажешь.

– Хотя ты вряд ли мне поверишь… И будешь прав. Верить нельзя никому, – добавил человек без лица, а затем с едва различимым раздражением в голосе спросил: – И откуда ты только взялся на мою голову?

Отвечать я, разумеется, не стал. Впрочем, мой собеседник и не ждал ответа – в действительности его интересовало кое-что другое.

– Ты впрямь отдал бы меня «пальцам»? – спросил он, пристально глядя на кошелёк, в который я убрал кусочек «хвои». – Или ты всего лишь притворялся?

– Теперь мы этого уже не узнаем, – я слегка пожал плечами.

Нельзя показывать противнику свои карты, даже если «банк» уже у тебя в кармане. Иначе в следующий раз блеф не удастся.

– Ты умён, Феликс, – человек без лица улыбнулся. – Умён и хитёр… Хотя чему удивляться? Ведь тебе в столь юном возрасте удалось с отличием закончить Ахенскую академию магии и получить звание младшего мастера! Потрясающее достижение для потерянного во младенчестве внебрачного сына самого Императора, ставшего сперва преступником, а затем раскаявшимся…

Перевёртыш задорно рассмеялся. Он намекал на те слухи, которые распускал обо мне Сабалей. Что же, полученный бывшим актёром золотой оказался потрачен не напрасно. Послание дошло до главного адресата, а значит, задача была выполнена – мой оппонент потратил время и силы на обработку совершенно пустой и совершенно бессмысленной информации.

– Ловко, Феликс, очень ловко! – восхитился человек без лица, а затем с поддельной задумчивостью произнёс: – Только не знаю, как мне теперь к тебе обращаться? «Ваше мудрейшество»? «Ваше Высочество»? Или лучше называть тебя тем, кем ты на самом деле являешься – «диким магом»?

В тоне перевёртыша слышались едва заметные угрожающие нотки. Он хотел продемонстрировать, что «расколол» бедолагу Луца и теперь знает правду обо мне. Не самый правильный шаг – глупо лезть на рожон, когда и так висишь на волоске от смерти.

– С тем деревенским пареньком ты, конечно, дал маху, – мой собеседник тонко чувствовал ход нашего странного разговора и сразу понял, что поспешил с выпадом. – Не убрал такого неприятного свидетеля, проявил доброту… А она частенько выходит боком… Но не переживай, я подчистил за тобой все хвосты, и никто больше не узнает твою тайну.

Человек без лица внимательно наблюдал за моей реакцией. Сперва маленькая, почти насмешливая лесть, затем лёгкая угроза, а теперь указание на якобы оказанную услугу. Классика манипуляции… Похоже, он прощупывал почву, пытаясь подобрать ко мне нужный ключик.

Если раньше я предполагал, что Луц уже давно мёртв, то теперь, после столь недвусмысленного намёка, был уверен в обратном. Мой противник точно не стал бы разбрасываться такими свидетелями.

– В общем, не возражаешь, если я и дальше стану называть тебя Феликсом? – подытожил перевёртыш. – Так будет куда удобнее… А ты можешь обращаться ко мне просто – Всеведу…

– Я буду звать тебя человеком без лица, – спокойно произнёс я, перебив собеседника.

– Без лица? – перевёртыш снова улыбнулся, однако теперь его улыбка больше походила на оскал. – Это как посмотреть… Своего лица у меня действительно нет… Зато чужих – тысячи!

Его кожа снова потекла как воск. Доля секунды, и он превратился в какого-то лысого старика, а затем сразу в безусого юношу. Ещё мгновение, и вот передо мной уже солидный господин с тремя подбородками, тут же ставший бывалым солдатом с испещрённой десятками шрамов физиономией.

Скорость, с которой перевёртыш менял внешность, поражала.

– Хватит, – я качнул чёрным кинжалом. – Что тебе от меня нужно?

– Хочу, чтобы ты решил одну проблему… – человек без лица мгновенно вернулся к первоначальному образу молодого мужчины.

– Ты ошибся дверью, – я приставил остриё клинка к шее перевёртыша. – До чужих проблем мне нет никакого дела – у меня и своих более чем достаточно.

– Ты о Вороне? – мой собеседник, почувствовав холод стали, задрал подбородок, однако его тон совершенно не изменился. Он был всё так же спокоен. – Ворон – тьфу! Плевок на подошве мироздания. Я говорю о проблеме посерьёзней…

Человек без лица замолк на мгновение, бросив на меня крайне многозначительный взгляд, а затем веско добавил:

– Проблеме, которую ты создал сам.

Глава 18

Человек без лица снова замолк, а я опять обратил внимание на то, насколько тонко он чувствовал «нить» разговора. Даже профессионалы не всегда умеют вовремя взять паузу, будучи не в силах уследить за своим языком в условиях жесточайшего стресса. Мой собеседник справлялся с этой задачей на высочайшем уровне.

Грамотные действия, ничего не скажешь. Находясь в крайне уязвимой позиции, окончательно лишившись возможности сопротивляться, он пытался нажать на единственный «рычаг», который был ему доступен. На моё любопытство.

И план вполне мог сработать, знай я чуть меньше, чем знаю, но на этот раз человек без лица всё-таки промахнулся. Причём дважды.

Во-первых, он очень зря недооценивал Ворона. К моему «приятелю» по прошлой жизни можно было относиться по-разному, однако считать его «плевком на подошве мироздания» точно не стоило. Особенно теперь, после обретения им сверхъестественных сил.

Получалось, «Всеведущим», как бы парадоксально это ни звучало, оказалась неведома истинная природа Ворона. И этим можно было воспользоваться.

Во-вторых, человек без лица зря решил, что я не смогу разгадать ту загадку, которую он пытался мне загадать. Достаточно было сложить два плюс два, сопоставив известные мне факты, и ответ напрашивался сам собой.

Рита. Уверен, речь шла именно о девушке – только она была той проблемой, которую я действительно создал сам, и которая могла представлять интерес для «Всеведущих». Сирена, взявшая под контроль целого императорского наместника, – это совсем не шутка, а прямая угроза власти. Угроза, с которой нельзя не считаться.

Недавно Марк говорил мне, что вил Кьер больше никого не принимает – думаю, неожиданное затворничество графа объяснялось именно вниманием со стороны «Всеведущих». Человек без лица уже пытался взять Риту сам, но добился только того, что она ещё крепче затянула «поводок» на шее своего высокородного «питомца», запретив тому встречаться вообще с кем бы то ни было. Видимо, во избежание любых возможных эксцессов.

И теперь, когда своими силами решить вопрос не получилось, а ситуация зашла в тупик, мой многоликий «друг» задумал привлечь к делу стороннего специалиста. Меня.

Пауза затягивалась. Перевёртыш выглядел совершенно спокойным, однако где-то в глубине его глаз читалась постепенно нарастающая тревога. Я вёл себя совсем не так, как он ожидал. Не задавал вопросов, не проявлял интереса – в общем, ни в какую не хотел играть в ту игру, которую он пытался мне навязать.

Созданная моим собеседником интрига всё больше превращалась в фарс. И он сам понимал это.

– Совсем молодёжь уважение к старшим потеряла, – пробурчал человек без лица, за долю секунды обернувшись дряхлым, едва ли не столетним стариком. Приставленный к горлу клинок никак не помешал перевёртышу изменить облик. – Хоть бы из жалости к моим сединам мог спросить, о какой такой проблеме я говорил! Неужто ни капли не любопытно?

Перевёртыш изменил не только внешность. Другими стали интонации, лексика и манера говорить. Передо мной предстал совершенно иной человек, и его прозрачные, словно вода, глаза выжидающе смотрели из-под кустистых седых бровей.

– Разбирайся с Ритой сам, – я качнул головой. – Мне это не интересно.

– Догадался, значит, – уголки губ человека без лица дрогнули в некоем подобии довольной улыбки. Казалось, он даже обрадовался моей проницательности. – Догадался, но помогать не собираешься. Ты хоть знаешь, что твоя подружка…

– Она мне не подруга, – я перебил поддельного «старика».

Наши с Ритой договорённости не делали нас друзьями. Мы даже не союзники, учитывая, как легко она нарушила свои обещания. Однако выступать против девушки я тоже не собирался – особенно сейчас, когда она, как говорится, была «на фоксе», и тем более по указке того, кто совсем недавно хотел меня убить.

– Да, – улыбка человека без лица из довольной превратилась в саркастическую, – вас связывают куда более тесные отношения. Слуги видели, как она выходила из твоей комнаты на рассвете, а значит, именно ты пробудил ту древнюю силу, которая дремала в её крови… Что сирена пообещала тебе за помощь? Свою любовь, власть, золото?

Перевёртыш сверлил меня взглядом. Думаю, ему были прекрасно известны условия нашей с Ритой сделки. Просчитать их – особенно для столь выдающегося аналитика – не составляло никакого труда. Хотя бы в общих чертах.

В действительности он не ждал ответа. Он лишь хотел проверить свои выкладки, оценив мою реакцию на сами вопросы.

– Ты теряешь время, – я слегка кольнул остриём кинжала шею перевёртыша. По дряблой стариковской коже потекла тонкая струйка крови. – Неважно, что пообещала мне Рита. Куда важнее, что можешь предложить ты.

– За её голову? – человек без лица не обратил на рану ни малейшего внимания.

– Нет, – я смотрел прямо в глаза собеседника. – За голову Ворона.

Пытать перевёртыша, чтобы получить информацию, было бессмысленно – я понимал это совершенно отчётливо. Вовсе не потому, что он оказался таким несгибаемым бойцом, не обращающим никакого внимания на боль. Подобрать соответствующий «ключик» можно к любому. Это всего лишь вопрос времени.

Дело было в другом. Человек без лица слишком умело противостоял стрессу, а значит, ему хватит выдержки, чтобы скормить мне какую-нибудь опасную «дезу», приправив её для достоверности щепоткой ценных сведений. Вреда от такой информации будет куда больше, чем пользы.

Вот и получалось, что единственный шанс разойтись со «Всеведущими» краями – это сотрудничество. Однако сотрудничество на моих условиях – только так можно было гарантировать собственную безопасность. Не на сто процентов, конечно – подобных гарантий в нашем деле вообще не бывает – но хотя бы отчасти.

– Да сдался тебе этот Ворон? – человек без лица слегка поморщился, явно удивившись такой постановке вопроса. – Обычный дикий маг, сколотивший шайку…

– Не стоит недооценивать обычных диких магов, – я снова перебил «старика». – Один из них сейчас держит в своих руках твою жизнь.

– Сомнительное достижение, ведь она стоит не так много, – перевёртыш криво усмехнулся. – Тот, кто уже мёртв, смерти не боится, а я ходил на свидание с этой непривлекательной особой не одну сотню раз… Впрочем, как я говорил, моя гибель ничего не изменит. Смерть одного – ничто, моё место займёт другой «Всеведущий», и всё продолжится… Продолжится, но послаблений для тебя больше не будет, учти это, Феликс!

Человек без лица говорил правду. Как писал один поэт, а позже, спустя десятилетия, пел другой, отряд не заметит потери бойца. Такова суровая правда жизни – она будет идти так, как шла, вне зависимости от нашего в ней участия.

А настоящая сила любой организации как раз и заключалась в том, что каждый её элемент – хоть рядовой «винтик», хоть «шестерёнку» покрупнее – можно заменить практически без ущерба для «механизма». Правда, имелся нюанс. Даже в самой отлаженной и безупречно выстроенной системе это не происходит мгновенно.

– Мне не нужны никакие послабления, – спокойно произнёс я. – Лишь немного времени. На твою замену уйдёт день, ещё столько же понадобится твоему преемнику, чтобы вникнуть в дела… За этот срок можно уйти далеко отсюда.

Бежать я, разумеется, не собирался, однако продемонстрировать свою готовность свалить в закат было жизненно необходимо. Пусть человек без лица думает, что меня здесь ничего не держит.

– Ты заблуждаешься, Феликс, – оскалился перевёртыш, обнажив кривые жёлтые зубы. – Тебя ослепило самомнение, причём ослепило настолько, что твой взор уже не способен различить очевидное. От «Всеведущих» не уйти никому! Нам бросали вызов разные люди – многие из них были куда могущественнее тебя, но всех их ждало лишь одно… Забвение.

– Ты теряешь время, – повторил я, начисто проигнорировав прозвучавшие в мой адрес угрозы.

Меня пугали не раз, и я давно уяснил одну простую истину: слова – это только слова. Чьим бы ртом они ни были произнесены.

– А ты тратишь моё понапрасну, – человек без лица перестал скалиться и снова улыбнулся. Он понял, что взять меня на «понт» не удалось, и вернулся к прежней тактике сварливого дружелюбия. – Надумал убить? Убивай! Я прожил столько жизней, что если одна из них вдруг оборвётся, жалеть не стану… Или ты ждёшь, что я буду молить о пощаде? Если так, то мне не составит труда порадовать тебя таким пустяком!

Кожа перевёртыша «поплыла», а уже в следующую секунду место старика занял мужичок лет тридцати пяти – сорока. Плюгавый, лысоватый и чрезвычайно напуганный.

– Не у-у-у-бивайте меня г-г-г-осподин! – взмолился он дрожащим от страха голосом. – П-п-п-рошу!!!

Я с интересом смотрел на новый облик человека без лица. Смотрел и понимал, что мне уже доводилось видеть эту сморщенную физиономию.

В памяти вспыхнули и тут же погасли картины недавнего прошлого. Лавка Барталомеи, взрыв, чуть не отправивший нас с Марком на тот свет, и вжавшийся в стену цеховой старшина, который сбивчиво рассказывает о своём новом соседе-алхимике, заикаясь через каждое слово…

– Узнал, да? – перевёртыш на миг вышел из роли, а затем, не дожидаясь ответа, тут же вернулся к образу: – Вы меня с кем-то п-п-п-утаете, г-г-г-осподин! К-к-к-лянусь! Я расскажу всё, что знаю! Только не гу-гу-губите!

Перевёртыш, не выдержав, радостно рассмеялся. Похоже, ему доставляло искреннее удовольствие изображать из себя столь жалкую персону.

– Сильным быть просто, – неожиданно серьёзно произнёс он, видимо, догадавшись, о чём я подумал, – знай себе ломись вперёд, прошибая лбом стены… Слабому – куда сложнее. Ему приходится приспосабливаться, хитрить, планировать… Если он, конечно, хочет выжить среди сильных, которые с одинаковым удовольствием порвут глотку любому, кто по неосторожности, недомыслию или глупости посягнёт даже на частичку их власти…

Человек без лица вдруг замолчал. Его глаза стали пустыми, однако не той молочной пустотой, которая была свойственна истинному облику этого существа, а той, за которой обычно скрываются образы прошлого. Впрочем, вояж по глубинам памяти не продлился долго – уже в следующую секунду мой собеседник взял себя в руки.

– Прости старику его стариковские умствования, – перевёртыш снова вернулся к образу дряхлого старца, – это моя слабость… Или сила? Тут уж как посмотреть… Никто из людей не знает, но мои родичи лишены рассудка и чувств, именно поэтому они тянутся к человеческим жилищам – только так, приняв чужой облик, они могут ощутить ту сладость и ту горечь, которые даруют разум и самые простые эмоции…

Я с удивлением качнул головой. Получалось, перевёртыши – это даже не звери, а эдакие биороботы, функционирующее по простейшим программам, но не обременённые интеллектом. Интересная информация, если мой собеседник, конечно, не лгал. Потому как сам он являл полную противоположность своим соплеменникам.

– Я тоже был таким, – поспешил добавить человек без лица, заметив сомнения в моём взгляде, – тупым, безмозглым, голодным до чужих эмоций. Был, пока не нашлись люди, которые смогли пробудить во мне искру разума…

Раны прошлого будоражили память перевёртыша. Не совладав с собой, он скосил взгляд, пытаясь рассмотреть чёрный кинжал, прижатый к его собственной шее. Слабость продлилась всего мгновение – короткое, почти неуловимое – но даже этого мне вполне хватило, чтобы понять, о каких именно людях шла речь.

Инквизиция – вот кто помог ему пробудить разум. И чутьё подсказывало, что эта процедура вряд ли была особенно приятной.

– Однако в тебе, Феликс, искра разума горит так ярко, как ни в ком другом! – человек без лица вдруг перешёл на торжественный шёпот. – Ты получил в награду от матушки-природы острейший ум, поэтому тебя невозможно ни обмануть, ни запутать, ни одурачить…

– Лесть тоже не сработает, – я качнул головой. – Особенно такая грубая.

– Опять уел старика! – хохотнул человек без лица и тут же ехидно добавил: – Тогда остаётся только спросить напрямую: сколько золота ты хочешь за моё освобождение?

Я усмехнулся. Хитрец планировал свести всё к банальным деньгам, однако ему снова не повезло – в настоящий момент у меня не было проблем с «презренным металлом».

Тем более столько золота, сколько мне требовалось для оплаты обучения в Академии, у человека без лица всё равно нет. Он, конечно, не стеснён в средствах, но я знал, как устроены подобные организации. Бюджеты, ведомости, отчёты, описи, реестры… Нет, вытащить пару сотен дукатов вполне реально, но десять тысяч – очень вряд ли. Только если за несколько лет, однако у меня не было возможности ждать так долго.

К тому же деньги – пыль. Настоящую ценность имеет только информация. Информация и люди.

– Оставь золото себе, – хмыкнул я. – Оно мне без надобности.

– Ты не только умён, но и щедр, Феликс!

Человек без лица рассмеялся, однако уже в следующую секунду его тон разительно изменился. От былой шутливости и ехидства не осталось даже следа. Теперь мой собеседник будто бы вбивал железобетонные сваи каждым своим словом.