Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Я глядел в коровьи глаза моего собеседника, а внутри всё жарче горел огонь ярости.

Примерно после двадцать пятой попытки объяснить необъяснимое мне стало казаться, что дед уже давно всё понял, и теперь просто прикидывается дурачком. То ли из вредности, то ли развлечения ради, то ли из-за банального нежелания браться за работу.

– Чего ты хочешь? – напрямую спросил я. Горящее в груди пламя требовало совсем других слов, но мне удалось совладать с собой. По крайней мере, пока.

– Покоя, – честно ответил старик уже без прежних ужимок. Похоже, он и сам устал играть роль недалёкого простачка. – Покоя хочу… Я знаю, кто ты, и знаю, что если свяжусь с тобой, то покоя точно не будет.

Что же, моя «слава» опять бежала далеко впереди меня. Неприятно.

– Раз так, то ты, наверное, слышал, что я слов на ветер не бросаю? – мои губы растянулись в холодной улыбке. – Если не поможешь мне, то я приведу под твои окна гигантского краба, на котором прибыл в город, и тогда о покое можешь забыть навсегда.

Дедуля нахмурился. Услышанное ему явно не понравилось.

– Здесь соберутся зеваки со всей округи, – продолжил я. – Крики, вопли, ругань… Уверен, ты будешь в восторге.

– С возрастом учишься терпению, – мой собеседник пожал плечам. – К тому же с наступлением темноты зеваки разойдутся…

– Зеваки – да, – не стал спорить я. – Но им на смену придут бойцы из моего отряда… Улица широкая, места много – можно будет как следует позвенеть железками.

– Мне всё равно, я глуховат, – старик поморщился. Он знал, что проигрывает, но оттягивал момент сдачи до последнего.

– А твои соседи? – с фальшивым участием спросил я. – Они тоже все поголовно глуховаты?

Старикан тяжело вздохнул. Он понимал, что соседи вряд ли решатся высказать претензии вооружённым людям, поэтому все «шишки» неизбежно достанутся лишь «виновнику торжества», то есть ему одному. А значит, оставалось только поднять белый флаг – другого выхода просто не было.

– Приходи, как стемнеет, – сухая узловатая рука сгребла со стола все мои рисунки, – и монеты не забудь.

– Сколько? – сразу спросил я, шагнув к выходу. Раз цель достигнута, то лучше не бесить старичка своим присутствием.

Большой, который всё это время молча наблюдал за происходящим, тенью скользнул за мной.

– Полтора дуката, – хмуро ответил нахохлившийся дед. – Только золото и серебро. Никакой меди.

– Заплачу три, – с благожелательной улыбкой сообщил я. – За срочность и за беспокойство.

«Кнут» куда лучше работает в связке с «пряником», а с людьми – даже такими вредными – стоит поддерживать хорошие отношения. Тем более, с меня не убудет. Деньги есть и экономить их глупо.

Не скажу, что обещание премии заставило старика полюбить меня как родного, но его настроение точно стало чуточку лучше. Он даже изобразил некое подобие прощального поклона, когда я уходил. Хотя это явно далось ему нелегко.

– Я смотрю, тебе везде рады, милостивый государь, – язвительно сообщил Большой, когда мы вышли на улицу. – Что в деревне, что в городе…

– Не завидуй, – усмехнулся я. – Будь проще, и к тебе тоже потянутся люди.

Большой, в благодарность за столь «полезный» совет, склонился в издевательском поклоне. Учитывая, что из-за роста и широкополой шляпы коротышка был похож на грибочек с детского утренника, выглядело это весьма забавно.

Спустя несколько минут мы уже подходили к лавке Барталомеи – от обители вредного старикашки до нашей временной пороховой мастерской было совсем недалеко. Вряд ли больше пары сотен метров.

Я ожидал увидеть хаос, неразбериху и беспорядок, но девушка, как ни странно, отлично справлялась со своей задачей. Её фигура, закутанная в длиннополый кожаный плащ, сновала между занятыми делом бойцами, а изменённый при помощи алхимии голос грозным эхом отражался от каменных стен.

Кому-то доставалась похвала, кому-то – совет, а кому-то – упрёк. Барталомея действовала совершенно правильно – без постоянного контроля всё в любую секунду могло пойти прахом.

Работа с порохом ошибок не прощает. Банальный человеческий фактор или какая-то другая случайность, и всё – городу опять потребуется новый алхимик. А в придачу к нему – половина ремесленного квартала…

Убедившись, что Барталомее наша помощь не требуется, мы с Большим двинули дальше – через торговую площадь к цеху кузнецов, а оттуда к трактиру Висельника. Солнце припекало неимоверно, раскалённые камни мостовой жгли ноги, а измождённые жарой люди перемещались в пространстве точь-в-точь как зомби – медленно и печально.

День ещё только-только двигался к своей середине, а я уже проклял всех и вся. Пустые переходы древних подземных городов вспоминались теперь с ностальгией. Прохлада, тишина, спокойствие… Красота, одним словом. Ну а «небольшие» трудности с тамошними аборигенами, желавшим сожрать меня прямо с потрохами, казались сейчас чем-то совершенно несущественным.

В нашем импровизированном «штабе» тоже нашлось чем заняться. Когда в одном месте собираются десятки бойцов, проблемы сыплются как из Рога Изобилия. Солдаты, они ведь как дети – кто-то обязательно потеряет любимую «игрушку», кто-то повздорит с приятелем, а кто-то поднимет крик, не желая кушать полезную, но не очень вкусную кашку…

Стоило нам с Большим открыть дверь в трактир и ступить в спасительную прохладу зала, как с кухни послышался приглушённый голос Висельника:

– С тебя пять серебрух.

Не знаю, как здоровяк понял, что пришёл именно я. Хотя, возможно, теперь он встречал таким «приятным» известием каждого гостя.

– За что? – громко спросил я.

Большого подобные мелочи не интересовали. Он тут же опустился на ближайшую лавку, прижав котомку локтем к стене, и прикрыл глаза. Коротышка не собирался упускать возможность хотя бы немного отдохнуть. Сразу видно – боец с опытом.

– За бычка, – ответил по-прежнему невидимый трактирщик. Судя по грохоту посуды, он был плотно занят готовкой. – За бычка, которого сожрал твой краб.

Что же, пока меня не было, Усач не терял времени даром. Стресс от переезда в «мегаполис» никак не сказался на его аппетите.

– И займи его чем-нибудь, – с кухни на мгновение показалась косматая голова Висельника. – Ему скучно.

Я усмехнулся. Трогательная забота, ничего не скажешь.

В зале было многолюдно и оттого шумно, но людской гомон не мог заглушить бесконечный топот, доносившийся сверху, со второго этажа. Готов поспорить, это мои сестрички развлекались, бегая друг за другом из комнаты в комнату.

Эльза и Тори тоже маялись от безделья, и у меня появлялась мыслишка, как можно развлечь и неугомонных девчат, и прожорливого Усача.

Наследство Короля Нищих само себя в «Нежную розу» не доставит, а вот гигантский краб легко справится с этой задачей. Сестрички же просто составят ему компанию – рядом с таким монстром, да ещё и под присмотром невидимого морфана никакие опасности им не угрожали.

Я поднялся по нескольким ступеням, ведущим на второй этаж. Взгляд скользнул по лицам людей, выискивая Марка. Разведчик мог взять минимум половину хлопот на себя, однако он, похоже, всё ещё «квасил» в замке вместе со своими приятелями-ветеранами…

– Добрый юноша! Добрый юноша!

Стоило остановиться лишь на мгновение, как ко мне тут же устремился Сабалей. Судя по алчному блеску в глаза, он хотел получить причитавшиеся ему за распространение слухов деньги.

Молчун неотступно следовал за своим неугомонным товарищем.

– Замерли, – коротко скомандовал я, пока они не оказались непозволительно близко. – Оба.

Зажатый между пальцами метательный нож холодно блеснул сталью. Это прибавило моим словам убедительности.

Сабалей и Молчун застыли на месте. Судя по глазам, они не понимали, что происходит.

– День, когда мы познакомились, – негромко произнёс я. – Сколько надсмотрщиков тогда было над вами?

– Добрый юноша, я не…

– Сколько? – я перебил Сабалея.

– Их было…

– Покажи на пальцах, – я снова не дал ему закончить. – Так, чтобы Молчун не видел.

Сабалей с недоумением пожал плечами. Отвернувшись от приятеля, он растопырил пятерню, а затем прибавил к ней ещё один палец.

– Теперь ты, – я посмотрел на Молчуна.

Тот без лишних раздумий показал два раза по три пальца. Что же, всё верно. Надсмотрщиков тогда действительно было шестеро. И это означало, что передо мной точно не перевёртыши.

– К чему такие вопросы, добрый юноша? – с удивлением спросил Сабалей.

Вместо ответа я вытащил из кошелька горсть монет. Бывший актёр сразу позабыл обо всём на свете – теперь его интересовал только блеск серебра, лежавшего на моей ладони.

В следующую секунду деньги оказались в его руках. Сабалей честно – если такое слово вообще было применимо к этому проходимцу – выполнил свою часть сделки. А значит, он заслужил награду.

– Знай, добрый юноша, что я служу тебе вовсе не из-за серебра, – проникновенно сообщил Сабалей, ловко спрятав монеты в рукаве. – Ты покорил моё сердце своей отвагой и честью!

– Не сомневаюсь, – криво усмехнулся я, поднявшись на следующую ступень.

Получивший желаемое Сабалей тут же позабыл обо мне. Подхватив Молчуна под локоть, он буквально за мгновение скрылся из виду. Каким бы прохвостом ни был бывший актёр, однако своего неразговорчивого приятеля он обделять, похоже, не собирался.

Эльза и Тори предсказуемо восприняли новость о предстоящем катании на Усаче с восторгом. Что удивительно, Дру-уг тоже был рад возможности сменить обстановку. Морфан не испытывал любви ни к людям, ни к открытым пространствам, но нахождение в четырёх стенах утомило даже его.

Спустя полчаса сытая и откормленная Заноза, за последние дни начисто позабывшая о тяготах и лишениях лошадиной службы, провожала загруженного до предела Усача довольным и будто бы слегка ехидным ржанием.

Гигантского краба пришлось мотивировать целой бараньей тушей, и теперь он, неуклюже переставляя ноги, двигался по направлению к «Нежной розе». На его покачивающемся панцире сидели довольные девчата, а позади плелись два десятка бойцов. Не столько охрана, сколько погрузочно-разгрузочная команда.

Я помахал сёстрам рукой. Три-четыре ходки, и всё барахло окажется у Жаннет. Удобно иметь в распоряжении собственный «грузовик» – на повозке эти мероприятия заняли бы в десять раз больше времени.

Настроение становилось всё лучше и лучше. Даже палящее солнце уже не казалось таким злым, как раньше. Пока у меня, пусть и не без трудностей, получалось всё задуманное. И если Барталомея закончит с порохом в срок, то моих оппонентов ждёт сюрприз. Причём весьма неприятный.

Впрочем, долго наслаждаться собственными успехами мне не пришлось.

Из ближайшего переулка выскочил стражник – один из тех, что сегодня утром лакомился халявным пивом. Он явно хотел что-то рассказать мне, и судя по бледному лицу, новости были не самые приятные.

– Твой северянин… – склонившись и уперев руки в бока, пропыхтел стражник. – И девка… которая с ним была…

Фольки и Лэйла. Они должны были привлечь внимание человека без лица. И, похоже, им это удалось.

– Что с ними? – холодно спросил я, положив ладонь на рукоять чёрного кинжала.

Доблестный служитель закона пока что молча хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться после пробежки. Впрочем, интуиция подсказывала, что ничего хорошего от его ответа ждать не стоит.

– Они живы? – прищурился я, «прокачивая» ситуацию.

Если агенты человека без лица смогли убить Лэйлу и Фольки, то это означало только одно – я серьёзно недооценил их возможности… Ну или критически переоценил способности своих бойцов.

Напряжение нарастало с каждым мгновением, и когда оно почти достигло апогея, стражник, наконец, произнёс одно короткое, но очень важно слово:

– Живы… – выдохнул он.

От сердца отлегло. Не скажу, что не к месту философствующий северянин стал мне как брат, а психованная дикая магичка, как сестра, однако смерти им я точно не желал.

– Они в тюрьме, – уже куда бодрее продолжил стражник. – Задержаны по приказу капрала Хигса.

Вот как? Интересно. Рыжий капрал был очень благоразумным молодым человеком. Он вряд ли стал бы арестовывать моих людей из-за пустяка… Что же произошло?

Ответ на этот животрепещущий вопрос я получил уже буквально в следующую секунду. Отдышавшийся стражник выпрямился и, с опаской глядя мне в глаза, медленно произнёс:

– Они убили семерых, и чуть не покрошили патруль, когда их застукали на месте преступления.

Глава 15

Стражник явно ждал от меня бурной реакции на свои слова. Он даже отошёл на шаг назад, робко выставив перед собой ладони. Его поза, взгляд, мимика буквально кричали: «Я не при делах!».

По моим губам скользнула кривая усмешка. Разумеется, «отважный» блюститель закона боялся совершенно напрасно – я не имел привычки устраивать истерики. Воплями и руганью никакую проблему всё равно не решить.

– Кем были убитые? – я задал самый важный в данных обстоятельствах вопрос. Если удастся выяснить личности покойников, то протянуть «ниточку» от них до человека без лица будет совсем несложно.

– Спроси что полегче, – разрушил мои надежды стражник. – Я мертвецов сам не видал, но мужики говорили, будто у них у всех хари были так изрезаны, что мамка родная не узнает… Девка твоя бешеная постаралась, поди!

Да, Лэйла действительно не отличалась сдержанностью и вполне могла вычудить что-нибудь подобное. Меня смущало только одно. Её предполагаемая жестокость как-то слишком уж сильно играла на руку человеку без лица.

– Она знаешь как кричала, когда её мужики вязали? – мой собеседник задал вопрос и буквально через секунду сам на него и ответил: – По-звериному! Будто не человек, а чудище лесное! Северянин хоть матом ругался, а эта… Эта выла и хохотала! Выла и хохотала…

Стражник поёжился, словно его вдруг пробрал озноб. Он помолчал пару мгновений, чтобы совладать с накатившими эмоциями, а затем добавил, понизив голос:

– Мужики говорили, что она прямо среди покойничков лежала, представляешь? Северянин-то хоть чуть в стороне валялся, а она аккурат между мертвяков пристроилась! Не знаю, зачем ты такую дурную бабу к себе взял, но…

– Что значит – лежала? – я перебил стражника. – Ты же говорил, что мои люди чуть не покрошили патруль, когда их поймали на месте преступления.

– Так это потом было! – поспешил оправдаться тот. – По первой-то и северянин, и девка без памяти валялись – видать, притомились, пока тех семерых резали… А в драку они уже потом полезли, когда мужики их в чувство привели и вязать начали…

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс я, глядя в тревожно расширенные глаза моего собеседника, – что патрульные не видели ту битву, в результате которой образовалось сразу семь трупов, поскольку прибыли на место уже после того, как всё закончилось?

Стражник настороженно кивнул. Он слышал недовольство в моём голосе, но не понимал сути претензий.

– Почему тогда твои доблестные коллеги решили, что именно мои люди виновны в смерти тех семерых? – с металлом в голосе спросил я.

– А кто же ещё? – неподдельно изумился стражник. – Там же больше никого не было!

С его точки зрения, всё представлялось совершенно очевидным. Оказался на месте преступления или где-то рядом? Значит, виновен, а остальное – неважно. «Безупречная» логика, ничего не скажешь.

– Что с патрульными? Они не пострадали? – слегка поморщившись, я перевёл разговор на другую тему.

Спорить с рядовым стражником о несовершенстве здешней системы следствия и дознания не имело никакого смысла. Он был лишь «шестерёнкой», крохотным «винтиком» в огромном, сложном механизме. И, как положено «винтику», решал чуть меньше, чем ничего.

– Ну как сказать… – мой собеседник пожал плечами. Он не ожидал, что меня заинтересует судьба его коллег. – У троих морды всмятку, у одного рука вывихнута… Северянин твой чуть капралу ухо не откусил, а девка ему едва-едва глаз не выбила…

Я кивнул – такой ответ меня более чем устраивал. Разбитые лица и другие несущественные травмы – это ерунда.

Хорошо, что Лэйле и Фольки хватило ума не драться с «ментами» всерьёз. Раз большой крови между моими людьми и доблестными блюстителями правопорядка нет, то все вопросы можно будет решить. Графская билья открывала для этого широкие возможности, ставя меня практически над законом. Злоупотреблять своим положением, конечно, не стоило, но и не воспользоваться им было бы чрезвычайно глупо…

Где-то внутри разгоралось почти позабытое, но всё-таки знакомое чувство. Его, наверное, испытывал каждый, кому хотя бы раз доводилось слышать яростно-призывный крик «Наших бьют!». Желание действовать – сразу, без долгих раздумий и лишних ожиданий.

Впрочем, я уже давно научился справляться с такими порывами и не собирался бросаться вперёд с шашкой наголо. Спешить нельзя… Хотя медлить тоже не стоило.

– Веди, – коротко приказал я, посмотрев на стражника.

– Куда? – не понял тот.

– Туда, где всё произошло.

Стражник поморщился, однако отказать не смог. С одной стороны, «птенчик» понимал, что его «коготок» конкретно так увяз и сдавать назад было уже поздно. С другой – он явно надеялся на дополнительное вознаграждение.

Я не стал разочаровывать своего нового друга и многообещающе звякнул кошельком. Лицо стражника мгновенно разгладилось – он тут же развернулся на месте и зашагал в сторону переулка, приглашающе взмахнув рукой.

Что же, утренние «пивные» инвестиции, без сомнения, отбились с лихвой. Более того, они уже начали приносить первую «прибыль».

Прежде чем отправиться за стражником, я легонько стукнул кулаком по ведущей в трактир двери и негромко сказал:

– Иди за нами, но держись на расстоянии.

Большой, сидевший прямо у входа, прекрасно всё слышал и понял, чего я хочу. Когда мы со стражником отошли метров на тридцать, дверь беззвучно открылась и из трактира выскользнула невысокая, плотная фигура, сжимавшая в руках привычную котомку. Выскользнула и, слегка покачиваясь, будто бы перебрав с выпивкой, двинулась следом за нами.

Пусть чутьё подсказывало, что никакого подвоха нет, но соваться не пойми куда в одиночку, без прикрытия, было бы верхом глупости. А с Большим за спиной за «тылы» можно не беспокоиться.

Стражник, знавший город куда лучше меня, шёл к цели кратчайшим маршрутом. Уже через четверть часа перед нами появились здания ремесленного квартала – именно там, в каком-то неприметном закутке, находилось нужное место. Мы протиснулись между солидными каменными домами и оказались в кривом переулке.

– Тут всё и случилось, – сообщил стражник, сопроводив слова тяжёлым вздохом.

Его не самый радостный настрой можно было понять. Столь неприятное событие не сулило для стражи ничего хорошего. Лишь нагоняй от начальства для тех, кого назначат крайними, и усиление режима несения службы для всех остальных.

Мой взгляд скользнул по земле, утоптанной множеством ног, и по уходившим высоко вверх стенам – тёмным и выщербленным от времени. Пусть самих покойников в переулке уже не оказалось, но о том, что бойня произошла именно здесь, можно было догадаться и без лишних уточнений.

Судя по свежим отметинам, оставшимся от тележных колёс, трупы увезли совсем недавно. Теперь о погибших людях напоминали только широкие смазанные следы – следствие не особо бережного волочения тел по земле – и запах. Воздух казался тяжёлым, влажным, будто бы напитанным кровью.

Я прошёл вдоль одной из стен. Восстановить общий ход событий было весьма несложно. Агенты человека без лица сели на хвост Лэйле и Фольки, а затем, когда стало понятно, что никакого потаённого смысла в «броуновском» движении нашей сладкой парочки нет, решили перейти к активным действиям. И это решение стало фатальной ошибкой – причём сразу для семерых.

Под ногами блеснуло что-то металлическое. Я присел и, ухватив находку кончиками пальцев, осторожно вытянул из земли знакомый кинжал. Клинок Лэйлы. Интересно.

На металле не было ни пятен крови, ни частиц плоти – только сухая пыль. Режущая кромка находилась практически в идеальном состоянии, словно её лишь недавно поправили точильным камнем. Ни сколов, ни зазубрин. Весьма интересно.

Всё выглядело так, будто Лэйла потеряла своё оружие в самом начале схватки, так и не успев им воспользоваться. К сожалению, сказать что-то более конкретное было уже нельзя. И всё благодаря «прекрасной» работе «следственно-оперативной группы», прошедшейся по месту преступления словно стадо слонов.

Мозг стремительно обрабатывал информацию. «Пазл» постепенно складывался в цельную картину, не хватало лишь какой-то «детали». И чутьё подсказывало, что получить её можно было только одним способом – ответив на вопрос, что стало с Клопом? Стражник ни словом ни полсловом не обмолвился о малолетнем равке, которому я поручил слежку за Лэйлой и Фольки.

Я посмотрел наверх. Когда-то давно над переулком, на уровне второго этажа, шла деревянная галерея, соединявшая дома, словно мост. Сейчас от неё остались только заложенные кладкой дверные проёмы и торчавшие из стен массивные балки. Эдакий недоделанный «балкон», с которого было весьма удобно вести наблюдение…

– Помоги, – негромко произнёс я, указав взглядом на балки.

Стражник воспринял мою просьбу с нескрываемым недоумением, но всё-таки подошёл ближе, слегка присел и сложил руки в замок.

Я подпрыгнул, резко оттолкнувшись от этой импровизированной «ступеньки», и легко взобрался наверх. Для меня на балках оказалось чуточку тесновато, но для кого-то более мелкого находиться здесь было бы вполне комфортно.

Несколько шагов над «пропастью», и подушечки пальцев скользнули по шершавой поверхности стены. В камне виднелись свежие крохотные выбоины – странные, будто бы оставленные чьими-то чрезвычайно острыми и необычайно крепкими ногтями. Эти выбоины, словно неровные «стежки», поднимались наверх, к самой крыше дома.

Я осторожно перешёл на противоположную сторону. Та же картина…

Свесившись с балки, я аккуратно спрыгнул на землю. «Пазл» сложился полностью.

– Где мои люди? – я развязал кошелёк, вытащил оттуда серебряную монету и протянул её вмиг повеселевшему стражнику.

– В кордегардии, – сразу же ответил тот, а затем добавил, указав рукой нужное направление: – В трёх кварталах отсюда.

Я знал это место. В древние времена там проходила крепостная стена, но потом, когда город «выплеснулся» за её пределы, стену разобрали. Однако бывшие привратные укрепления сохранились, и стража стала использовать их для своих нужд.

– Ты только глупостей не натвори, – попросил стражник, спрятав монету за щекой. – Наф «Папа» офень крут и офень умён – не шмотри, што из «ботфортов» вышел. Футки с ним лучше не футить, так я тебе шкажу.

Несмотря на не очень внятную речь моего собеседника, я понял всё, что он хотел до меня донести.

«Папа» – это наверняка начальник городской стражи, которому подчинялись все патрули. В организациях со строгой иерархией любили именовать руководителей столь трогательным «титулом». Правда, не всех подряд, а исключительно тех, кто пользовался уважением коллектива.

«Ботфортами», скорее всего, называли бывших армейских кавалеристов, и, получалось, что здешний «Папа» пришёл в стражу прямиком из вооружённых сил. Смелый поступок. На Земле в милиции и смежных службах всегда с серьёзным пренебрежением относились к военным, считая тех тупорогими исполнителями чужой воли. В этом мире, судя по тону моего собеседника, дела обстояли примерно так же.

Стоило признать, что иной раз подобная позиция имела под собой все основания, однако явно не в случае с «Папой». Благодаря крутому нраву и острому уму он сумел победить самого стойкого противника – стереотипы. И значит, к нему придётся отнестись со всей серьёзностью.

– Как скажешь, – спокойно произнёс я. – Шутить с твоим «Папой» никто не станет.

Мои слова прозвучали несколько двусмысленно – даже зловеще – однако стражник не обратил на это никакого внимания. Его «карман» жгло неожиданно свалившееся богатство. Причём жгло настолько сильно, что доблестному блюстителю закона уже не терпелось с головой погрузиться в чад кутежа и разврата.

Спустя мгновение он гордо удалился по направлению к ближайшему питейному заведению, махнув на прощание рукой. Готов поспорить, к вечеру от взятки, полученной за разглашение служебной информации, не останется даже воспоминания.

Я ещё раз окинул взглядом место, где совсем недавно произошла настоящая бойня. Что сказать, Лэйла и Фольки выступили «на все деньги». Мои сомнения в их компетентности оказались напрасны. Семь трупов – это совсем не шутки.

Беда заключалась лишь в том, что даже этого не хватило. Кроме семерых «счастливчиков», столь задорно сыгравших в ящик, во вражеском «ансамбле» имелся ещё один человек. Восьмой – самый умелый и самый опасный.

Он смог вырубить Лэйлу и Фольки, почему-то не убив последнего, а потом обезобразил лица своих товарищей, чтобы их невозможно было опознать. Именно поэтому кинжал девушки оказался не повреждён – «Восьмой» использовал своё собственное оружие.

В это время никем не замеченный Клоп наблюдал за происходящим с крыши одного из домов. Уверен, в тот момент в голове юного равка тоже шло настоящее сражение – битва между чувствами, которые требовали вмешаться, и здравым смыслом, настаивавшим, что лезть не стоит.

В конечном итоге здравый смысл победил, что не могло не радовать. Выходит, наши с Клопом занятия не прошли даром. Он лишь спустился чуть ниже – на балки, а затем, когда «Восьмой» закончил свой грязное дело, вновь вернулся на крыши. Всё правильно – вести слежку оттуда было куда удобнее…

Я медленно выдохнул, чтобы привести мысли в порядок. Искать напившегося крови Клопа – это всё равно, что пытаться найти невидимую иголку в стогу невидимого сена. Занятие совершенно бесперспективное. А раз так, то оставалось только ждать… Ждать, когда он найдёт меня сам.

– Что теперь, милостивый государь?

Большой, всё это время прятавшийся неподалёку – за изгибом переулка, прекрасно слышал весь разговор. Выбравшись из укрытия, он подошёл ближе, озвучил свой вопрос и уставился на меня требовательным взглядом.

– Мы же не бросим их там? – в голосе коротышки слышалось плохо скрываемое волнение.

Удивительное дело. То ли Большой успел прикипеть к Фольки всем сердцем, а его любовь к Лэйле оказалось вовсе не шуткой, то ли у бывшего «пальца» включились какие-то не до конца уничтоженные «механизмы», оставшиеся с прошлого места «работы»… Не знаю. Как бы то ни было, он определённо не собирался оставлять товарищей в объятьях здешней пенитенциарной системы.

– Не бросим, – я качнул головой. – Но к встрече с «Папой» нужно как следует подготовиться…

* * *

Спустя час к круглому трёхэтажному зданию кордегардии вышел целый отряд.

Впереди шёл я – при полном параде, в кольчуге, с «Вепрем» на поясе и блестящей накидкой на плечах. В общем, красаве́ц, как любила говорить повариха в нашем детском доме.

Следом за мной плотным строем двигались три десятка бойцов. Все при оружии и с весьма решительным настроем, написанным на суровых лицах аршинными буквами.

– Рассредоточиться, – коротко приказал я.

Мои люди рассыпались по улице и ближайшим переулкам, взяв окрестности под полный контроль. Они вели себя в точном соответствии с теми инструкциями, которые получили перед началом операции. Напористо, но не агрессивно. Твёрдо, но без лишней жестокости.

Сам же я без промедления двинул к главному входу, у которого стояли двое караульных. Они глядели на всё происходящее изумлёнными глазами и даже не подумали меня остановить.

Ничего удивительного. Я вёл себя как человек, который имеет право идти, куда захочет. Гордо задранный подбородок, презрительный взгляд… Попробуй встань на пути у того, кто с одинаковым безразличием смотрит что на людей, что на грязь под ногами – проблем не оберёшься. Служивые люди понимали это как никто другой – особенно здесь, в мире, где какой-нибудь дворянчик мог испепелить простолюдина одним только взглядом.

Внутри кордегардия оказалась удивительно похожа на «Нежную розу». Не богатством убранства, само собой – тут было хоть и чистенько, но весьма бедненько, и не миловидными личиками здешних обитателей – встречные, через одного, могли удивить только комбинацией разнообразных увечий, а общей наэлектризованной атмосферой. Атмосферой приближающегося хаоса.

Напротив входа начинала свой взлёт лестница, закручивающаяся в огромную, прилипшую к стенам спираль. Справа виднелся спуск в подвал, а слева – стол дежурного, за которым сидел дородный стражник с красным лицом.

Остальное помещение было разделено невысокими деревянными перегородками – один в один, как в современном земном офисе. Причём офисе крайне небогатом. Потрескавшиеся каменные стены и ветхая мебель свидетельствовали о вопиющем бюджетном недофинансировании.

– Не вставай, – милостиво «разрешил» дежурному я и сразу спросил: – «Папа» где?

Дежурный, который и не думал вставать, а лишь хотел поинтересоваться целью моего визита, ошалел от такой наглости.

– У себя… – кое-как выдавил он, подняв взгляд к потолку.

Я кивнул и взбежал по лестнице, пока мой собеседник не отошёл от шока. Все подобные организации устроены одинаково – начальство обитает на последнем этаже, а подчинённые имитируют бурную деятельность где-то внизу, под неусыпным контролем руководства.

Через полминуты я был уже на самом верху. Встречные стражники не пытались меня остановить и будто бы даже не замечали. Вероятно, они считали, что если человек оказался здесь, то, значит, он имеет на это полное право.

На третьем этаже находилось несколько закрытых помещений. Табличек с должностями и фамилиями здесь не было, поэтому я просто дёрнул ручку самой массивной двери. Дерево сухо скрипнуло, и моему взору предстала небольшая проходная комнатёнка – наверняка кабинет секретаря или помощника здешнего командира.

– Куда? – из-за стола вылез маленький мужичонка – настолько крохотный, что даже Большой показался бы рядом с ним настоящим великаном.

– К «Папе», – коротко проинформировал лилипута я, без промедления направившись к следующей двери.

– Нельзя! – пискнул мужичонок.

Он сжал кулачки и отважно бросился мне наперерез. Удивительная самоотверженность.

Разумеется, никаких проблем с тем, чтобы обезвредить столь «серьёзную» угрозу у меня не было. Я ухватил крохотного агрессора за воротник форменного кафтана, а затем отволок бесконечно брыкающееся тельце к окну.

– Мне нужно поговорить с «Папой», – негромко произнёс я.

– Нельзя!

– Можно, – спокойно возразил я, приподняв мужичонка над подоконником – так, чтобы ему было лучше видно стоявших на улице бойцов. – Если ты пойдёшь мне навстречу. А если нет, то тогда придётся звать на помощь команду профессиональных переговорщиков… Правда, не уверен, что их вмешательство придётся тебе по вкусу.

Конечно, я вполне мог обойтись без угроз и проложить путь к начальнику стражи, разбив дверь клвецом. Однако местный «Папа» – не Жаннет. Начинать общение с ним со столь экстравагантного хода было бы верхом глупости.