Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24

Барталомея молча смотрела на меня. Судя по растерянному выражению лица, она никак не могла поверить в происходящее. Перспектива получить в пользование столь редкий катализатор выбила её из колеи.

– Выход у нас там же, где и вход, – я кивком указал на дверь за спиной девушки.

Всё, что нужно, уже было сказано, и продолжать разговор дальше не имело никакого смысла.

– Значит, слюна коттара?.. – Барталомея вопросительно взглянула на меня, не двинувшись с места.

Несмотря на растерянность, упускать своего она не собиралась.

– Будет у тебя ещё до полудня, – твёрдо произнёс я.

Наш «котёнок» хоть и не отличался покладистым характером, но не думаю, что с ним возникнут проблемы. Особенно если вспомнить о специально обученном морфане, который временно сменил почётный титул главного «вычёсывальщика шерсти» на должность телохранителя.

– А Марк? – девушка шагнула к двери. – Он правда останется здесь?

– Правда, – кивнул я.

– Обещаешь?

– Не припоминаю, чтобы хоть раз обманывал тебя, – я слегка пожал плечами. – Но если хочешь убедиться в том, что я сдержу своё слово, то придётся немного подождать… Через час, максимум – через два, меня уже не будет в городе, а Марк останется здесь за главного.

– Я подожду… – Барталомея в очередной раз позеленела.

Она чувствовала себя очень неловко, предполагая, что могла обидеть меня своим недоверием, однако это никак не повлияло на её решение.

Я лишь усмехнулся. Что сказать, Барталомея ещё раз показала, что стала куда опытнее в делах – она больше не верила обещаниям. Какими бы убедительными эти обещания ни были.

– Как хочешь, – я качнул головой, – но тебе придётся найти другое место для ожидания.

Переезд, как известно, равен двум пожарам, а сборы в поход – в три раза хуже, чем любой переезд. В трактире и без того царила бесконечная суета, и мрачная зловещая фигура в плаще вряд ли добавит хоть крупицу порядка в творящийся вокруг хаос.

– Куда мне идти? – растерянно спросила Барталомея.

– На конюшню, – сразу ответил я. – Марк как раз ждёт тебя там.

Глаза Барталомеи заблестели от радости. Услышав имя разведчика, она тут же рванула к выходу, даже не попрощавшись.

– Шляпа, – негромко бросил я вслед девушке.

– Благодарю! – Барталомея так спешила, что начисто позабыла о конспирации.

Быстро нацепив потрёпанный головной убор, она снова превратилась из растерянной, смущённой девушки в сурового, степенного мужика.

Я едва заметно усмехнулся. Не думаю, что уставший после бессонной ночи разведчик сильно обрадуется визиту возлюбленной, однако удержаться от этой небольшой проказы оказалось решительно невозможно.

Хотелось бы сказать, что окрылённая чувствами Барталомея выпорхнула в коридор подобно вырвавшейся из клетки птице, однако действительность оказалась куда прозаичнее. Девушка, облачённая в тяжёлую скрипучую кожу, была не так грациозна и не столь стремительна. Она переваливалась с ноги на ногу, скрывая за этой вальяжной степенностью те неудобства, которые причиняла ей маскировка.

Я проводил синекожую дамочку взглядом. Стоило, наверное, показать ей «хвою» раньше, но мне не хотелось, чтобы такая увлекающаяся особа, какой, без сомнения, являлась Барталомея, тратила силы на ботанические изыскания, вместо работы с порохом. Слишком уж мало у нас было времени, чтобы распылять ресурсы сразу по нескольким направлениям.

К тому же кто знал, что «хвоя» окажется настолько полезной?

Быстро закончив с минами, я заглянул к сёстрам. Эльза и Тори, конечно, уже не спали. Неизбежный шум, который всегда присутствует там, где собирается толпа вооружённых мужиков, разбудил девчат, а общий наэлектризованный настрой подсказал им, что нужно собрать вещи и быть готовыми ко всему.

Связав немногочисленные пожитки в узлы, они занялись каждая своим делом. Легкомысленная Тори принялась перепрыгивать с кровати на кровать, воображая, что между ними разверзлась бездонная пропасть, а серьёзная Эльза, нахмурив лоб, стала проверять, не забыто ли что-нибудь важное. Кроме того, она украдкой следила за младшей сестрой, готовясь поймать ту, если очередной прыжок через «бездну» вдруг окажется не столь удачным, как остальные.

Невидимый морфан, расположившийся в своём тёмном углу, незримо нависал над всей этой суетой. Не препятствуя, но и не участвуя в ней.

Я понаблюдал за происходящим несколько секунд, а затем зашёл в комнату.

Моё появление вызвало у девчат неподдельную радость. Радость, правда, сразу сменилась негодованием, стоило мне только сообщить о предстоящем расставании.

Услышав это неприятное известие, ветреная Тори и рассудительная Эльза, не сговариваясь, выступили единым фронтом – они обе были готовы отправиться вместе со мной хоть на край света. Что уж говорить о какой-то там переправе у «Закрытого Глаза»?

Дорога туда вообще не рассматривалась маленькими, но «опытными» путешественницами как нечто серьёзное. Так, небольшая прогулка, которую можно было совершить ещё до завтрака.

Разумеется, все доводы Эльзы и Тори разбивались об один простой факт. Даже в горячечном бреду мне в голову вряд ли пришла бы идея взять своих сестёр на «острую» операцию. Война, быть может, действительно дело молодых, но всему есть предел, и детям там «ловить» точно нечего.

В общем, через несколько минут, когда в ход был безуспешно пущен последний аргумент – слёзы, – спор прекратился сам собой. Тори обиженно отвернулась, а Эльза, во взгляде которой читалась надежда на то, что я всё-таки изменю своё решение, промокнула глаза платочком и понуро опустила голову.

Вот и славно. Я провёл ладонью по волосам Тори, спутанным после сна, и легонько щёлкнул Эльзу по носу. Слёзы – не кровь, уже через минуту от них не останется даже следа.

Если честно, я бы с бо́льшим удовольствием отправился на дело «по-английски», без долгих прощаний и без лишних слов. Однако девчата точно не простили бы мне такого «предательства».

– Раз не берёшь нас с собой, то пошли смотреть на огроменную кису, – нетерпящим возражений тоном сообщила вдруг Тори, утерев слёзы кулаком. – Она где-то рядом, мы знаем! Скажи, Эльза!

Эльза решительно кивнула, подтверждая слова сестры.

Судя по написанном на лицах упрямству, нового «сражения» обе крохи совершенно не боялись и собирались «биться» до конца, даже несмотря на поражение в недавней «схватке».

Что же, отказывать малявкам второй раз подряд было бы чересчур жестоко. Тем более, мне самому требовалось навестить коттара.

– Хорошо, – согласился я. – Но близко к «кисе» не подходим, руки к «кисе» не тянем, за хвост «кису» не дёргаем. Уговор?

– Уговор! – хором ответили Эльза и Тори, удивлённые моей неожиданной покладистостью.

– Тогда вперёд.

Девчата тут же с радостными воплями выскочили в коридор. Я же остался на месте и через пару мгновений, когда почувствовал рядом присутствие невидимки, негромко произнёс:

– Мне нужна его слюна, Дру-уг. Сможешь помочь?

– Для чегоу тебе этоу, челоувечек? – в голосе морфана слышалась нескрываемая подозрительность. – Хоучешь навредить маленькоуму поувелителю?

– Нет, – качнул головой я, в очередной раз подивившись наивной осторожности подземного обитателя. Он почему-то был свято уверен, что обязательно получит в ответ чистую правду, а не порцию удобной лжи.

– Тоугда зачем тебе слюна маленькоугоу поувелителя? – подозрительность в тоне Дру-уга уступила место алчности. – Хоучешь оубменять её на жёлтые кружоучки?

Последний вопрос был задан без осуждения, но с явным желанием получить свою долю от предполагаемой прибыли.

Я усмехнулся. Ещё недели не прошло, как морфан обосновался в здешнем «мегаполисе», а он уже подыскивал способы разжиться золотишком. Не зря говорят, что город портит людей, и видимо, это правило относилось ко всем существам, обладающим хоть крупицей разума.

– Идея хорошая, – качнул головой я, – но нет. Слюна нужна мне для дела.

– Для какоугоу дела? – недоверчиво спросил Дру-уг. Похоже, он опасался, что я хочу его обмануть, присвоив все барыши себе одному.

– Для изготовления эликсира длинного голоса, – честно ответил я.

Мой жадный подземный приятель не отличался широким кругозором, но зато был горд и боялся показаться глупцом. Он, разумеется, ничего не знал о названном мной эликсире, однако в этом мире не существовало силы, способной заставить его признаться в своём невежестве.

– Хоуроушоу, – выдавил Дру-уг, после нескольких секунд растерянного молчания. – Ноу я хоучу жёлтый кружоучек… В жёлтых кружоучках мноугоу синегоу света.

– Ты получишь желаемое, – в полголоса пообещал я. – Но сначала – слюна…

Пробежавшись несколько раз по коридору, сестрички замерли на месте и ожидающе посмотрели на меня.

Взгляды эти оказались столь требовательны, что медлить дальше было уже нельзя. Я быстро подошёл к комнате, в которой сидел коттар, а затем, убедившись, что опасности нет, приоткрыл дверь – так, чтобы появился совсем небольшой зазор. Эльза и Тори тут же прильнули к нему, выискивая «кису» жадным взглядом.

Дру-уг деактивировал артефакт и «вынырнул» из пустоты за нашими спинами, однако его появление осталось незамеченным. Девчата смотрели только на коттара, лежавшего в углу комнаты и лениво наводившего утренний кошачий «марафет». До остального им не было никакого дела.

Зверь быстро заметил наблюдателей. Он хотел облизнуть лапу, но не довёл задуманное до конца и замер с высунутым языком, уставившись на дверь холодными янтарными глазами. Несмотря на комичность позы, смеяться над ним почему-то совершенно не хотелось – всю весёлость, словно волной, смыло той грациозной силой, что таилась в его мощном чёрном теле.

Впрочем, уже через пару секунд процесс умывания продолжился как ни в чём не бывало. Видимо, коттар узнал нас и, осознав, что опасности нет, не счёл нужным отвлекаться от важных дел из-за какой-то ерунды.

Выждав ещё полминуты, мы зашли в комнату. Девчата и я держались поближе к двери, а Дру-уг, расставив руки в стороны и приговаривая что-то на булькающем наречии, направился прямиком к своему зубастому подопечному.

– А что это длинный дяденька делает? – шёпотом спросила Эльза.

– Здоровается с «кисой», – предположил я.

– Как интересно! – выдохнула Эльза, завороженно глядя на морфана.

Совсем недавно она с таким же восторгом наблюдала, как он управлял Усачом.

Тори же, в отличие от старшей сестры, не забивала себе голову никакими лишними вопросами. Вместо этого она, наплевав с высокой колокольни на наши договорённости, пыталась проскользнуть мимо меня с вполне очевидной целью. Малявка хотела во что бы то ни стало потрогать «огроменную кису» за хвост.

Дру-уг подошёл вплотную к коттару и погрузил длинные, тонкие пальцы в его густую шерсть. Бульканья, которые издавал морфан, смешались с порыкиваниями зверя. Всё это походило на какой-то странный разговор: с одной стороны, совершенно непереводимый, поскольку он вёлся на неведомом обычным людям языке, но с другой – абсолютно понятный.

Запертый в тесноте зверь жаловался на свою нелёгкую долю, а Дру-уг изо всех сил пытался его утешить. И словами, и ласковыми поглаживаниями.

Спустя десять минут, когда весь пол в комнате оказался усеян шерстью – не той жёсткой, которую можно было использовать вместо стрел и болтов, а мягкой, больше похожей на длинные волосы какой-нибудь красавицы, – Дру-уг, наконец, приступил к сбору ценного катализатора.

Он вытащил из-под кирасы выщербленную глиняную плошку и осторожно поднёс её к морде расслабившегося зверя.

Мы с девчатами подошли чуть ближе.

Эльза с непреходящим интересом наблюдала за действиями Дру-уга, а Тори медленно, но неумолимо, словно асфальтовый каток, подбиралась к лежащему на боку коттару. Тот жмурился, даже не подозревая о грозящей ему «опасности».

Дру-уг со стуком поставил на пол плошку, заполненную густой белоснежной жижей.

Я же ровно за мгновения до рывка, которым неизбежно должны были завершиться Торины подкрадывания, ухватил сестру за ворот, однако той всё-таки удалось дотянуться до хвоста коттара. Крохотные пальчики сжали похожий на кисточку кончик. Зверь повернул голову, блеснул янтарно-жёлтыми глазами, однако агрессию, вопреки моим опасениям, проявлять не стал.

На чёрной морде мелькнуло удивление, которое быстро сменилось пониманием. Зверь рыкнул – без злобы, скорее, для порядка – а уже через мгновение перевернулся на спину, подставляя брюхо под Торины поглаживания.

Что сказать, детям всегда проще находить между собой общий язык, а наш «котик», как ни крути, тоже пока был ребёнком. Зубастым, смертельно опасным, но всё-таки ребёнком.

Тори посмотрела на всех присутствующих с превосходством – мол, глядите, как нужно заводить друзей, – и когда я отпустил ворот её платьица, тут же сунула пальцы в густую чёрную шерсть. Зверь довольно заурчал – почти так же, как это делают обычные домашние кошки. Похоже, поведение моей младшей сестрички пришлось ему по душе.

Окончательно осмелев, – хотя не знаю, чего именно в её поведении было больше: смелости или наглости, – Тори прижалась к мохнатому звериному боку, оттеснив удивлённого Дру-уга в сторону.

Трёхметровый великан поддался её напору и встал рядом со мной. В его совиных, не привыкших к яркому свету глазах читалась полная растерянность.

Неудивительно. Бесстрашная малявка уже чуть ли не оседлала того, кого морфан привык называть исключительно высоким титулом «маленький повелитель».

Мне самому не особо нравилось происходящее. Зверь был чрезвычайно опасен, и находиться рядом с ним – всё равно что плавать в бассейне со стаей белых акул. Развлечение весьма сомнительное. Однако я не стал мешать Тори и лишь крутил в голове формулу заклинания на тот случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

При всей своей опасности коттар обладал целым рядом незаменимых качеств – например, его нельзя было подкупить или обмануть. Это, вкупе с невероятной боевой эффективностью, превращало желтоглазого «котика» в отличного кандидата на роль защитника для моих сестёр. Особенно если вспомнить, что он был почти разумен.

Коттар вдруг осторожно втянул носом воздух, а затем пристально посмотрел на меня. Зверь будто бы хотел «просканировать» содержимое моей черепной коробки и, видимо, её наполнение полностью его удовлетворило, потому что уже в следующее мгновение он осторожно провёл кончиком розового языка по предплечью Тори.

Это небольшое событие повлекло за собой сразу два последствия. Во-первых, на нежной детской коже появился узкий красный след, словно от мелкой наждачки, а во-вторых, Дру-уг чуть не словил инфаркт – настолько сильно его изумило произошедшее.

– Маленький поувелитель поуметил кроухоутное существоу! – сдавлено просипел морфан. Мне даже показалось, что ещё чуть-чуть и он схватится за сердце. – Маленький поувелитель принял её в стаю! Оу такоум не слышал ни оудин ба-ароу-оук!

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, – хладнокровно заметил я, подхватил Эльзу подмышку и медленно поднёс её ближе к коттару.

Как говорится, раз карта попёрла, нужно идти ва-банк.

Зверь посмотрел на меня по-человечески хитрыми глазами. Я спокойно выдержал этот взгляд, внутренне готовый ко всему: хоть к драке, хоть к смерти.

Зверь снова втянул носом воздух и, похоже, почувствовал мою уверенность. Он будто бы улыбнулся – плотоядно, хищно – но артачиться не стал. Через секунду на предплечье Эльзы уже красовалась яркая отметина, оставленная его шершавым языком.

– Жжётся… – тихонько пожаловалась Эльза.

– А у меня сильнее! – тут же откликнулась Тори. – В сто раз!

– Не может быть, чтобы в сто раз! – с возмущением возразила Эльза

– А вот и может!

– Ну и пускай!

Перепалка затухла так же неожиданно, как началась, однако я не обратил на это особого внимания.

Я смотрел на зверя, а он смотрел на меня, будто бы предлагая пройти тем же путём, по которому уже проследовали обе мои сестры.

Я едва заметно качнул головой. Нет, дружок, мне твоя защита без надобности. Я сам себе стая, и в чужой мне делать нечего.

Зверь рыкнул – мол, не настаиваю, – и отвернулся. А точнее, снова отдался в жадные объятья Тори и присоединившейся к ней Эльзы. Теперь девчата могли гладить коттара в четыре руки, с удвоенной эффективностью.

Вот и славно. Лучшего телохранителя для сестёр просто не найти.

Я повернулся к двери и встретился глазами с Дру-угом. На него было больно смотреть. Его вытянутое лицо превратилось в маску грустного клоуна: уголки тонких губ опустились, на глазах навернулись слёзы, а кончик носа налился непривычной краснотой.

Дру-уг был растерян, обижен и немного зол. Казалось даже, что он вот-вот разрыдается от избытка чувств.

– Смотри на мир позитивнее, – я улыбнулся морфану. – В любой, даже самой неприятной ситуации есть что-то хорошее.

– Маленький поувелитель принял в стаю челоувечекские существа, – Дру-уг говорил так, словно неожиданно наступил конец света. – Теперь оун будет любить их боульше, чем меня… Чтоу в этоум хоуроушегоу?

– Как что? – деланно удивился я. – Считай, что маленький повелитель сменил тебя на твоём посту, чтобы ты мог отправиться со мной за добычей…

– За доубычей? – с тоской переспросил Дру-уг. Судя по тону, даже это не смогло отвлечь его от печальных мыслей.

– Впереди нас ждёт большая битва, – я ободряюще хлопнул морфана по предплечью, – после которой будет много добычи. А много добычи – это много жёлтых кружочков. Так много, что мы вряд ли сможем их унести!

– Поучему этоу не смоужем, челоувечек? – удивился Дру-уг. В его голосе наконец-то появились нотки интереса.

– Потому что у нас будет целая куча жёлтых кружочков… Даже не куча, а настоящая гора! Такая большая, что ты не сумеешь её поднять.

– Сумею, если буду поуднимать гоуру поу частям, – рассудительно возразил Дру-уг, совершенно по-детски попавшись на удочку. – Воут увидишь…

– Тогда собирайся, – усмехнулся я. – Если хочешь попробовать свои силы.

Дру-уг радостно кивнул, потом вновь помрачнел, взглянув на коттара, но сумел пересилить глупую обиду. Прежде чем выйти из комнаты, он будто парикмахер, который для вида щёлкает ножницами, чтобы подравнять и без того идеальную причёску, ненадолго погрузил пальцы в шерсть зверя. Мир был восстановлен, долг ба-аро-ока оказался сильнее чувств.

Я поднял с пола плошку со слюной и разлил ценный ингредиент по маленьким кувшинчикам. Для безопасности и удобства транспортировки.

На этом всё. Подготовку к походу пора было прекращать волевым решением его организатора, то есть меня. Иначе появлялся риск утонуть в бесконечных мелочах и нюансах, предусмотреть которые целиком и полностью – так, чтобы быть готовыми к любому развитию событий, – всё равно не выйдет.

Спустя четверть часа невидимый Дру-уг вывел застоявшегося Усача из-за трактира. Гигантский краб, получивший в счёт будущих трудов целого телёнка, который исчез в его безразмерной утробе быстрее, чем мясник успел пересчитать положенную ему плату, находился в благостном расположении духа.

Усач спокойно – можно даже сказать, стоически – перенёс процесс погрузки на него всего нашего барахла. На бугристом панцире удобно поместились мины, маскировочные сети, куча другого снаряжения и главное оружие любого бойца – лопаты. Оставалось только поднять «на борт» экипаж и можно выдвигаться…

Команда «счастливчиков», которым выпал шанс поучаствовать в сравнительно честном отъёме призмы у гвардейцев барона Риордана, разместилась у входа в трактир почти в полном составе. Утреннее солнце – невысокое, но жгучее, загнало их под навес, где каждый нашёл себе занятие по душе.

Фольки спал, прикрыв лицо какой-то грязной тряпкой, и изредка всхрапывал, словно боевой конь при виде врага. Большой спокойно проверял болты, а Лэйла нервно прохаживалась вперёд-назад, поигрывая время от времени своим огромным молотом. Дру-уг же недвижимо замер в самой густой тени, чтобы случайно не выдать собственное присутствие какому-нибудь внимательному наблюдателю – при ярком свете невидимость морфана работала несколько хуже, чем в полумраке.

– Ну что, малыш? – первой, разумеется, не выдержала Лэйла. – Ты зачем вытащил меня из кровати? Хочешь, чтобы я спала в грязи, как наш северный вонючка?

Грациозно вытянув ногу, она брезгливо указала на Фольки носком сапога.

– Чего мы ждём? – продолжала распинаться девушка. – Пока тётушка Лэйла обуглится под этим прокля́тым солнцем? Если так, то ставлю селезёнку против горсти пыли – ждать осталось недолго!

– Миледи, уверен, вы будете очаровательны даже в том случае, если покроетесь аппетитной хрустящей корочкой, – улыбнулся Большой, спрятав болты в колчан.

– Заткнись, недомерок, – мимоходом бросила Лэйла и снова обратилась ко мне: – Маленький мой, если мы не отправимся в путь прямо сейчас, то я вернусь в кровать, и никто…

– Ты останешься здесь, – я перебил девушку и добавил, спокойно глядя ей в глаза: – Ты будешь ждать столько, сколько понадобиться.

– Ой-ой, – фыркнула Лэйла, но ослушаться не посмела.

Она уселась рядом с Фольки, нарочно ткнув рукоятью молота в бок северянина. Тот, впрочем, почти никак не отреагировал на весьма болезненный тычок – лишь стал храпеть в два раза громче и в три раза интенсивнее.

Замечание Лэйлы имело свой резон. Чем раньше отправимся в путь, тем больше времени останется на подготовку, когда прибудем на место. Однако в составе нашей «дрим-тим» всё ещё не хватало одного участника – человека без лица. А точнее, тех бойцов, которых он обещал прислать мне на подмогу.

Мой взгляд скользнул по площади у трактира, по окружавшим её домам и по примыкавшим к ней улицам… Никого.

Вернее, народу собралась целая толпа: зеваки, глазевшие на Усача с безопасного, как им казалось, расстояния, торговцы-коробейники, простые горожане, спешившие по своим делам… Людей было много, но никто из них даже близко не походил на тех, кого я ждал.

Странно. Пусть мы не короли, для которых точность – это синоним вежливости, однако опаздывать в нашем деле тоже не принято. Бойцы человека без лица уже давно должны быть здесь, и раз я не вижу их на улице, то вывод напрашивался сам собой. Они сумели проникнуть внутрь трактира.

– Кто-нибудь из чужих проходил? – спросил я у охранявших вход часовых.

– Не было чужих, – мотнул головой один из них. – Не велено чужих пускать…

– Разговаривать на посту тоже не велено, – хмуро произнёс я, припомнив строгие требования устава караульной службы.

– Так ить вы же сами спросили! – растерялся ответивший мне часовой. – Вы спросили – я ответил!

– Проехали, – я махнул рукой. – Значит, говоришь, не было чужих?

– Не было! Можете мне морду расквасить, если вру! Господин Марк всем сказал, что никого, кроме наших, в трактир пускать нельзя! У каждого входа-выхода люди стоят – всех чужих заворачивают. Патрули круго́м ходят – и у самого трактира, и по ближайшим переулкам, и даже по дальним улицам… Никто мимо не проскочит! Разве что птица…

Я быстро прикинул общую схему. Патрули на ближней, средней и дальней дистанции, плюс усиленные посты в «узких» местах и на ключевых направлениях. Что сказать, Марк очень грамотно организовал охрану вверенного объекта. При имеющейся ресурсной базе вряд ли можно было справиться лучше.

– Разве что птица… – повторил я, подняв взгляд к небу.

Бойцов человека без лица среди крохотных пушистых облаков, разумеется, не оказалось.

Кивнув часовым, я вошёл в трактир. После яркого утреннего солнца, царивший в зале полумрак казался кромешной тьмой. Тьмой, в тесноте которой копошились десятки одинаковых людей.

Я закрыл глаза, надавил пальцами на глазные яблоки и досчитал до десяти, чтобы зрение привыкло к темноте.

Приём старый, но действенный, и на этот раз он сработал так же эффективно, как и всегда. Окружавшая меня тьма превратилась в серый сумрак, а одинаковые прежде люди обрели индивидуальность.

Я пошёл через зал – к лестнице, ведущей на второй этаж. Мой взгляд быстро перепрыгивал от одного человека к другому, выхватывая главное и игнорируя незначительное.

Людей было много. Тихие и громкоголосые, спокойные и возбуждённые, сытые и голодные – все они находились здесь по праву. Все, кроме одного.

За дальним столом, на самом краю лавки, словно бедный родственник, сидел молодой мужчина лет двадцати пяти. Совершенно обычный и ничем не примечательный, однако только он из всех присутствующих привлёк моё внимание.

Одежда запылённая, но не грязная, поношенная, но не подранная, бедная, но не нищенская – ровно такая, в какую и должен быть облачён рядовой наёмник. Оружие простое, но функциональное: меч средней длины и небольшой металлический щит размером с тарелку – хорошо отполированный, однако имеющий заметные следы использования. Инструментарий профессионала, но не мастера. «Ремесленника», но не «художника».

Я не знал каждого из своих людей в лицо, однако если бы меня попросили представить «усреднённого» бойца из моего отряда, то воображение нарисовало бы именно тот облик, каким обладал этот мужчина. Не урод и не красавец. Не высокий и не низкий. Не толстый и не тощий. Средний. Обычный.

Даже количество шрамов играло на образ. Их было немного. Ровно столько, сколько должно быть у наёмника такого возраста.

В общем, этот человек казался настолько типичным, настолько серым, настолько безликим, что именно этой типичностью, серостью и безликостью отличался от остальных.

– Добрый юноша!

Предо мной появился Сабалей, тащивший за собой Молчуна. Оба выглядели как наследные принцы, волею злого случая оказавшиеся среди простого люда. Роскошно и неуместно.

Похоже, полученный накануне золотой дукат к текущему моменту был уже полностью потрачен на дорогую одежду и, судя по несвойственному для здешних обитателей аромату, на не менее дорогой парфюм.

– Добрый юноша! – повторил бывший актёр и бывший раб. – Судьба благосклонна ко мне! Я хотел поговорить с тобой, но опасался, что ты уедешь раньше, чем мне удастся тебя найти… Говорят, ты отправляешься в очередное опасное приключение?

– Хочешь пойти со мной? – спросил я, не спуская глаз с «серого» человека. – Мне как раз не хватало в отряде болтуна, которого будет не жалко скормить Усачу.

«Серый» человек тоже смотрел на меня, причём смотрел именно так, как положено смотреть на самое главное начальство. Сосредоточенно и немного испуганно.

– Усач – этот тот величественный краб? – с фальшивым интересом спросил Сабалей и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: – Я бы с удовольствием составил тебе кампанию, добрый юноша, но мы оба понимаем, что негоже использовать золотое перо там, где достаточно простого уголька… А я буду куда полезнее для тебя здесь, нежели в бою.

– Вот как? И чем же?

– Присядем? – Сабалей взмахнул рукой. – Не волнуйся, добрый юноша, я не отниму у тебя много времени, но к чему утруждать ноги?

– Хорошо, – я не стал спорить.

Мы тут же уселись за ближайший стол.

– Говори, – коротко приказал я.

Сабалей, как водится, начал свою многословную речь очень издалека. Я его почти не слушал, вычленяя из этого мутного потока лишь некоторые слова и словосочетания. «Векреция», «театр», «первый клинок», «высокое положение»…

Всё моё внимание было приковано исключительно к «серому» человеку. Он уже понял, что это внимание – не случайность. Понял и почти мгновенно изменился: его взгляд стал твёрдым, проницательным и даже пронзительным, а движения налились спокойной силой – той, что присуща уверенным в себе людям.

Я не ошибся. Именно он был тем человеком, которого перевёртыш отправил ко мне в качестве помощника. Ну и соглядатая, конечно – куда же без этого.

– Так вот, добрый юноша, как я уже говорил…

– Ближе к делу, – оборвал болтуна я.

– Добрый юноша, – зачастил Сабалей, понимая, что время на исходе, – того жалования, что положено твоим бойцам, достаточно для незнакомых с роскошью мужланов, но совершенно не хватает мне… Мне! Человеку тонкому и привыкшему жить на широкую ногу…

– Ничего себе, – хмыкнул я. – И когда же ты успел обзавестись такими привычками? Когда был рабом у Короля Нищих?

– Нет, – Сабалей сморщился, но гримаса недовольства быстро исчезла с его лица. – Я привык к роскоши, когда жил в Векреции… И служил её благородному правителю – щедрому дожу Чиразе Спата.

– Ближе к делу, – снова сказал я, заметив, что «серый» человек поприветствовал меня лёгким кивком.

– Я был скрытым клинком дожа! – пафосно сообщил Сабалей, поигрывая бровями. – Вёл его тайные дела… И незримой, но неумолимой тенью расправлялся с его врагами!

Сабалей взял многозначительную паузу, а затем торжественно добавил:

– Теперь, думаю, ты понимаешь, что половина серебряной монеты не может стать достойным вознаграждением для того, кто вершил судьбы сильных мира сего…

Услышав такое «признание», я даже на мгновение отвлёкся от того немого «диалога», который мы вели с «серым» человеком несколько последних минут. Это что получается, мы с Сабалеем почти коллеги?

Я посмотрел на него новым взглядом, но увидел лишь хорошо подвешенный язык и раздутое самомнение, приправленное щедрой щепоткой вранья.

Сабалей подбоченился, выставив вперёд острый подбородок. Он играл роль. Играл хорошо, спору нет – выбрал правильный тон, правильные жесты… Правильные для сцены, но не для реальной жизни. Для реальной жизни этого было недостаточно.

Лицо Молчуна, стоявшего прямо за Сабалеем, вытянулось от удивления. Похоже, даже он не ожидал от своего говорливого приятеля столь наглой лжи.

– Что скажешь, добрый юноша?

– Скажу, что тебе причитается половина серебряной монеты – точно так же, как и остальным.

– Но это несправедливо! – искренне возмутился Сабалей. – Мои умения превосходят…

– Твои умения не стоят ничего, – усмехнулся я, поднимаясь с лавки. – И в следующий раз, когда снова надумаешь выдать себя за того, кем не являешься, делай это с умом.

– Почему ты решил, что я лгу⁈ – возопил Сабалей, воздев руки к потолку. – Почему⁈

– Потому что тот, кто занимается «тайными делами», никогда не сядет на место, с которого не видно входную дверь и позади которого нет стены, чтобы прикрыть спину.

Я посмотрел на «серого» человека. И он, и я выбрали правильную позицию – так, чтобы можно было видеть всех новоприбывших, не открывая при этом тыл для неожиданного нападения.

В отличие от Сабалея – тот, разумеется, не думал о подобных «мелочах» и уселся как придётся.

– Но даже это не главное, – добавил я почти шёпотом. – Тот, кто занимается тайными делами, никогда не станет вопить об этом во весь голос.

Сабалей порывался что-то возразить, но поник, как только Молчун положил руку ему на плечо. Это был недвусмысленный сигнал, что представление пора заканчивать.

Зал разразился хохотом. «Серый» человек, тоже слышавший весь диалог, лишь едва заметно улыбнулся.

Я посмотрел на него и указал взглядом на дверь, без «прелюдий» и долгих разговоров. Они были не нужны. Мы и без лишней болтовни уже знали друг о друге если не всё, то многое.