Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

Я присел рядом с расплывшейся на полу «кляксой». Марк – не этот поддельный, а настоящий – был прав: ни один перевёртыш не способен двигаться на пределе возможностей и вместе с тем удерживать чужой облик. В ветеранском лагере разведчик проверял меня при помощи двух одновременно брошенных метательных ножей, но ружьё оказалось куда эффективнее…

Серая субстанция, из которой состоял перевёртыш, дрожала, исходила волнами и бугрилась. Слегка поблескивающее в тусклом неровном свете фонаря вещество пыталось собраться воедино, приняв форму человеческого тела. Зрелище, прямо скажем, отвратительное, но вместе с тем чуть ли не гипнотическое – оторвать взгляд от этого бесконечного движения было крайне сложно.

Звон, поселившийся в ушах после выстрела, стал потихоньку отступать, и я сразу же услышал восторженно-ошеломлённые возгласы Клопа.

– … потом северянин твой… ваш… ка-а-а-к вдарил одному, и понеслось! Тётенька ка-а-а-к прыгнула на другого! А потом сразу на третьего! А потом такая свалка началась! Я хотел помочь, но этот ка-а-а-к дал нашим! А потом всем своим хари ножиком искромсал!

Клоп для наглядности выхватил из-за пояса свой собственный покорёженный кинжал, который куда лучше подходил для чистки овощей, чем для боя. Пацан буквально захлёбывался словами в судорожных попытках выдать как можно больше информации за единицу времени.

– Потом этот из переулка убёг, а я за ним! По крышам! А он ка-а-а-к давай по городу кружить! Но я не отставал! А потом гляжу – он перекинулся! Вроде только что одна харя была, а потом – р-р-р-аз! – и уже другая!

Клоп не замолкал ни на мгновение. Он пытался сбросить накопившееся напряжение, выплеснув на меня всё, что ему пришлось пережить за этот долгий день.

– Я за ним везде таскался, все ноги стёр! А потом он Марком нашим обернулся и сюда пошёл! А потом ты… вы… пришли! А я не знал, как быть – дальше смотреть или уже обсказать всё как есть⁈ Висел за окном и думал, а потом решил, что пора! Тут-то ты… вы ка-а-а-к дали, аж стены затряслись! А этот лужей грязной расплескался…

Клоп указал пальцем на перевёртыша – тело того всё больше походило на тело человека. Тестообразные «отростки» собрались парами, одна из которых постепенно превращалась в руки, другая – в ноги, а там, где должны были находиться плечи, формировался узловатый комок. Видимо, голова.

– Если я чего неправильно сделал, то ты… вы… уж не злитесь… – смущённо закончил Клоп.

Он стоял справа от меня, переминаясь с ноги на ногу.

С того момента, как поддельный Марк познакомился с возможностями порохового оружия, прошло меньше минуты. Кисловатый дым всё ещё висел в комнате словно туман, а с улицы и с первого этажа трактира доносились встревоженные крики. Выстрел, прозвучавший как раскат грома, переполошил всю округу.

Я фиксировал взглядом малейшие движения перевёртыша. Разум быстро обрабатывал информацию. У меня в руках оказалась могущественная и чрезвычайно опасная фигура. Со стороны могло даже показаться, что я ухватил бога за бороду, вытянув счастливый лотерейный «билет». Проблема была лишь одна – в таких «лотереях» потерять можно куда больше, чем приобрести.

Вдох-выдох. Мысли ускорили свой бег. Как быть дальше? Допросить человека без лица или прикончить его сразу, не тратя драгоценное время на «прелюдии»? Уходить из города сейчас, не дожидаясь возможной «ответки» от той организации, которую представлял мой тестообразный «гость», или действовать по первоначальному плану?

Перед внутренним взором развернулась настоящая шахматная партия. Пешки скользили по клеткам, в нарушение всех правил делая несколько ходов за раз. Мои фигуры и фигуры противника сходились в бесконечной схватке, а я перебирал варианты действий, чтобы выбрать один – наиболее эффективный из всех.

Мне удалось убрать с доски вражеского ферзя, но это вовсе не гарантировало победу. Человек без лица допустил ошибку, когда пришёл сюда, однако надеяться на то, что он не озаботился прикрытием, было бы весьма глупо. Вполне возможно, сейчас его бойцы уже готовились к штурму, затягивая вокруг трактира петлю оцепления.

И значит, прежде чем продолжать «партию», стоило обезопасить себя и свои «фигуры».

– Ты молодец, – я посмотрел на Клопа, который с замиранием сердца ждал оценку своей работы. – Ты хорошо усвоил всё то, чему я тебя учил… Отец будет тобой городиться.

Услышав эти слова, Клоп покраснел – моя похвала попала точно в цель. На вытянутой физиономии пацана появилось решительное выражение. Теперь он был готов расшибиться в лепёшку, но выполнить следующий приказ.

На битых жизнью «волчар» столь примитивный приём подействовал бы вряд ли, а вот на неопытного Клопа – вполне.

– У меня будет к тебе ещё одна просьба, – тут же, пока его энтузиазм не иссяк, произнёс я.

В ответ пацанёнок издал какой-то странный звук – что-то среднее между всхлипом и смешком. Юного равка настолько переполняли эмоции, что он на время утратил способность к членораздельной речи. Однако его готовность действовать была очевидна и без слов.

– Тебе придётся вернуться на крыши, – вкрадчиво произнёс я, – и следить за округой.

Клоп кивнул и тут же устремился к окну – настолько ему не терпелось снова проявить себя.

– Стой! – я взмахнул рукой, чтобы слегка остудить пыл пацана. – Скоро на улицах появятся потревоженные грохотом горожане, но тебя должны интересовать не они.

Клоп буквально пожирал меня блестящими глазами, с нетерпением ожидая завершение инструктажа.

– Твоей целью станут те, кто будут выбиваться из толпы зевак, – продолжил я. – Те, кто начнут кружить вокруг трактира поодиночке или небольшими группами, вместо того, чтобы чесать языками с остальными… Те, кто будучи на вид совершенно пьяными, станут вести себя на удивление трезво, и те, кто будучи на вид безобиднее ребёнка, покажутся тебе опаснее коттара… В общем, те, кого можно назвать друзьями нашего «гостя».

Я указал остриём кинжала на подрагивающего словно от ударов тока перевёртыша. Тот уже почти вернул человеческое обличие: на голове стали появляться симметричные «провалы» – уши, глаза, нос и рот.

– Что мне делать с этими «друзьями»? – осипшим голосом спросил Клоп. Он, наконец, сумел совладать с эмоциями. – Уб… убить их?

Судя по тону, юный равк хотел и одновременно боялся услышать утвердительный ответ на свой вопрос.

– Нет, – качнул головой я. – Как только заметишь их – сразу возвращайся.

Клоп снова кивнул – с облегчением, как мне показалось – и одним тягучим, но невероятно быстрым движением выскользнул в окно.

Я проводил взглядом худощавую фигуру, спустя мгновение полностью растворившуюся в темноте. Первый и самый важный ход сделан. Разведка налажена, а значит, пора двигаться дальше.

Металлическая цепь, ещё секунду назад обвязанная вокруг пояса, мелодично звякнула звеньями. Настало время обездвижить «клиента» – благо его «тестообразные» отростки, окончательно оформившись, стали неотличимы от человеческих конечностей.

Я быстро обмотал запястья и голени перевёртыша, свёл их за спиной и перекинул свободный конец цепи так, чтобы она захлестнула шею существа. По-хорошему, с этого надо было начинать, но как свяжешь тесто? Теперь же у нашего незваного «гостя» не осталось ни малейшей возможности, чтобы совершить какую-нибудь неприятную глупость.

– Открой рот, – коротко приказал я, хотя называть ртом чёрный «провал», прикрытый полупрозрачными плёнками, было, наверное, не очень правильно.

Человек без лица жалобно замычал. Казалось, он не понимает, что от него требуется. Ничего страшного, в моих руках находилось универсальное средство коммуникации, способное преодолеть любой барьер – хоть языковой, хоть понятийный.

Я взмахнул чёрным кинжалом. Остриё клинка прочертило неглубокую царапину на серой щеке перевёртыша, и этого вполне хватило, чтобы фальшивое непонимание сменилось вынужденной сговорчивостью. Человек без лица дёрнул узловатой головой, пытаясь оказаться как можно дальше от источника боли, а когда ничего не вышло, выполнил мой приказ.

Полупрозрачные плёнки, заменявшие перевёртышу губы, раскрылись словно лепестки какого-то экзотического растения. Сквозь зев стали видны пульсирующие внутренние органы – сердце, лёгкое, почки, печень… Они «дребезжали» и «ползали» внутри тела, будто бы пытаясь найти предназначенное для них место.

Мне многое довелось повидать в прошлой жизни, но подобные картины куда больше подходили для ночных кошмаров, а не для обыденной реальности. В памяти всплыл образ достопочтенного Кача – тот тоже мог бы без грима сыграть в любом фильме ужасов.

Что сказать, этот мир не переставал подкидывать мне всё новые «интересности». Люди, неотличимые от монстров, монстры, пытающиеся прикинуться людьми… Удивительное разнообразие.

Впрочем, куда важнее было не столько необычное анатомическое устройство перевёртыша, сколько его «иммунитет» перед оружием инквизиторов. Я ожидал увидеть, как сталь чёрного кинжала превращает серую плоть человека без лица в пепел, однако оставленная клинком царапина лишь покрылась капельками крови. Красной, густой и совершенно обычной на вид.

Любопытно. Выходит, силы перевёртыша никак не связаны с дикой магией. Это объясняло, почему у инквизиции, пока она ещё «окормляла» регион, не было к нему вопросов. Вероятно, братья даже не догадывались об истинной природе этого существа…

Я коротко тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и быстро отрезал от камзола человека без лица две полосы. Одну сразу скатал в рулон и сунул тому в пасть, а другую обмотал вокруг головы – так, чтобы пленник не смог вытолкнуть этот импровизированный кляп языком.

Закончить получилось очень вовремя – из коридора как раз послышался слитный топот десятков ног и лязг металла. Сюда шли вооружённые люди – причём целый отряд. Оставалось только понять, чьи это были бойцы – мои или нашего незваного «гостя».

Я вытянул клевец из петли на поясе. Скорее всего, беспокоиться не о чем – с момента выстрела прошло несколько минут, вряд ли трактир могли захватить настолько быстро и настолько незаметно. Вероятно, отдыхавшие внизу солдаты, услышав непонятный грохот, обеспокоились судьбой родного командира и отважно отправились спасать его, то есть меня, от неведомой опасности. Однако расслабляться в любом случае не стоит.

Секунда, две, три… Дверь вздрогнула от удара – кто-то, совершенно не стесняясь, засандалил по ней кулаком.

– Открывай! – из-за двери донёсся приглушённый голос Висельника. Судя по тону, он был зол и растерян. – Открывай и объясни, что здесь творится⁈ Пусть меня повесят ещё тысячу раз, но, отвечаю верёвкой, я уже ничего не понимаю!

Я коротко выдохнул, сунув клевец обратно за пояс. Всё-таки свои. Это радовало.

– Никуда не уходи, – сказал я, накрыв вяло трепыхавшегося пленника плащом.

Моим бойцам не стоило видеть перевёртыша. Чем меньше людей будет знать о нём, тем лучше.

Я отодвинул засов, дверь сухо скрипнула, а моему взору предстала целая делегация. Впереди, ощетинившись мечами и короткими копьями, выстроились две тройки бойцов. Справа от них находился Большой, сжимавший подмышкой привычную котомку, слева – Висельник с огромным мясницким ножом в руках и с хмурым недовольством на лице, а прямо перед бойцами… Прямо перед бойцами стоял Марк – немного пьяный, но настроенный весьма решительно.

– Что происходит, Феликс? – сразу же спросил разведчик. Он буквально сверлил меня взглядом.

Представляю, как Марк удивился, когда, вернувшись в трактир, узнал, что он уже давно находится здесь… Впрочем, я и сам был удивлён не меньше него.

– Ты сделал то, о чём мы договаривались? – ответил я вопросом на вопрос.

– Сделал, – коротко сообщил разведчик и замолчал. Судя по плотно сжатым губам, вдаваться в подробности он не собирался.

Впрочем, они мне были и не нужны. Я «качал» ситуацию, быстро анализируя новые данные.

На лице и одежде Марка не было видно ни потёков крови, ни других нехороших свидетельств пережитых неприятностей. Похоже, его визит в замок прошёл в штатном режиме. Странно.

Прежде чем идти на встречу со мной, человек без лица должен был озаботиться тем, чтобы «оригинал» не испортил ему представление, а самый простой и самый надёжный вариант избежать проблем – это устранить возможную угрозу. Поэтому я уже не наделся увидеть Марка в добром здравии, однако он стоял передо мной – слегка помятый из-за чрезмерного употребления синего вина, но совершенно точно живой.

Очень странно. Сперва человек без лица не прикончил Фольки, хотя имел такую возможность, потом даже не попытался обезвредить Марка, способного поломать ему всю игру… Почему? Точно не из-за вдруг проснувшегося гуманизма и жалости. Сильно сомневаюсь, что это существо хотя бы раз в жизни испытывало столь возвышенные чувства.

Думаю, мотивы человека без лица были куда прозаичнее. Он просто не хотел подливать масла – или, точнее, крови – в огонь нашего с ним конфликта. И значит, ему от меня что-то нужно. Другого варианта нет…

– Да что, бесы тебя раздери, здесь происходит? – не выдержал Марк.

– Потом, – бросил я и вышел в тёмный коридор, оттеснив весь творческий коллектив подальше от двери. – Сейчас есть дела поважнее.

Услышав мой ответ, Марк, которому не терпелось разобраться в происходящем, недовольно поморщился. Однако, будучи человеком военным, разведчик знал, что такое дисциплина, и хорошо понимал, когда можно проявить строптивость, а когда этого делать категорически не стоит. И он догадывался, что сейчас был как раз второй вариант.

Висельник же, никогда не служивший в армии, оказался не столь понятлив.

– Какие такие дела? – раздражённо спросил он. – Задумал трактир обвалить? Чем ты здесь грохочешь?

Его недовольство, разумеется, было вызвано вовсе не грохотом. Бывший раскаявшийся переживал за сына и, считая такое проявление отцовской любви за слабость, конвертировал свои переживания в привычную эмоцию. Злость.

– Шампанское неудачно открыл, – спокойно ответил я, – по случаю возвращения твоего драгоценного отпрыска.

– Какое ещё шаман… – начал было говорить Висельник, но тут до него, наконец, дошёл смысл сказанного. – Клоп вернулся???

– Вернулся, – кивнул я.

Лицо бывшего раскаявшегося разгладилось. Его раздражённость сменилась воодушевлением, недовольство – благодушием, а злость – радостью. Вот что значит – добрая весть. Всего за секунду она смогла превратить разочаровавшегося союзника в преданного товарища.

– Где он? – Висельник попытался заглянуть в комнату.

– На крыше, – ответил я, перегородив ему путь.

– Что он там делает? – удивился здоровяк.

«Загорает», – хотел было съязвить я, но удержался от колкости и сухо произнёс: – Он приносит пользу… И тебе стоило бы взять с сына пример.

– Говори, – голос Висельника был твёрд, но во взгляде читалось смущение. Он определённо стыдился своей несдержанности. – Всё сделаю. Отвечаю.

– Готовься встречать «гостей», – просто сказал я, а затем конкретизировал задачу: – Нужно забаррикадировать все входы и выходы. Мебель не жалей. Я возмещу все твои потери.

– Не нужно, – криво усмехнулся Висельник. – Для гостей мне ничего не жалко… Никто отсюда необслуженным не уйдёт. Отвечаю.

Он медленно сжал кулак, который мог посоревноваться размерами с не самым маленьким арбузом. Этот жест не сулил ничего хорошего тем, кто по глупости, недомыслию или зову долга решит сунуться в трактир с недобрыми намерениями. Жаль только бойцов человека без лица вряд ли напугаешь чем-то подобным.

– Марк, – я продолжил сыпать отрывистыми приказами. – Удвой караулы. Организуй круговую оборону. Собери три резервных группы. Они должны быть готовы отразить нападение с любого направления. В том числе с крыши.

– Силы противника? – спросил разведчик.

Он был сух, деловит и абсолютно спокоен. Даже плескавшийся в крови алкоголь совершенно не мешал ему выполнять свою работу.

– До центурии, – задумавшись на мгновение, ответил я. – И это будут совсем не новобранцы.

Вряд ли у человека без лица «под ружьём» было больше сотни бойцов. Скорее всего, сильно меньше – три-четыре десятка. Но в таких делах лучше «перебдеть» и переоценить возможности оппонента, чем «недобдеть» и попасть в неловкую ситуацию, заявившись на перестрелку с ножами.

Марк кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Приложив на мгновение кулак к груди, он развернулся на месте отточенным за годы службы движением и одним лишь взглядом приказал бойцам следовать за ним. Уже через секунду они – напряжённые, но готовые к бою – застучали сапогами по лестнице.

Висельник тоже пошёл на первый этаж. Здоровяк двигался медленно и неотвратимо, словно дорожный каток, а огромный мясницкий нож, зажатый в лопатообразной ладони, добавлял его образу капельку инфернальности. Казалось, он мог с одинаковой лёгкостью разделать хоть барана, хоть бычка, хоть человека.

– Остался только я, милостивый государь, – Большой, коротко поклонившись, перехватил поудобнее котомку. – И, думается, для меня у тебя тоже найдётся дело…

– Найдётся, – согласился я, посмотрев на дверь, ведущую в комнату Эльзы и Тори.

Грохот выстрела напугал моих сестёр. Из-за стены слышались их тонкие взволнованные голоса. Девчата обсуждали странный «гром», от которого заложило уши и засвербело в носу, храбрились друг перед другом, однако в коридор выходить не собирались. Разумное поведение. Впрочем, Дру-уг вряд ли позволил бы им сотворить какую-нибудь глупость.

– Хочешь, чтобы я защищал их? – спокойно спросил Большой, вытащив из котомки арбалет.

Я кивнул.

– Сделаю всё, что в моих силах, милостивый государь, – коротышка ещё раз поклонился, а затем ловко натянул тетиву, выхватил из колчана болт и сразу вложил его в направляющий паз.

На эти манипуляции с оружием ему понадобилось всего две секунды. Феноменальный навык, ничего не скажешь.

– Если твоих сил не хватит, – медленно произнёс я, – тогда выпусти его.

Мой взгляд скользнул по двери, за которой скрывался коттар. Тот, будто бы услышав, что речь идёт о нём, утробно зарычал. Негромко, но от этого рыка внутри появилось неприятное сосущее чувство – такое, словно под ногами внезапно разверзлась бездна.

Большой слегка побледнел. Перспектива познакомиться со зверем поближе его явно не прельщала.

– С утра меня хотели прикончить лихие люди, – нарочито бодрым тоном, чтобы не показывать страх, сказал он, – после обеда мы чуть не устроили войну с городской стражей, а вечер… Вечер я рискую провести в желудке коттара! И всё это за один день, милостивый государь… Уже не терпится узнать, что ждёт нас завтра.

«Баронские гвардейцы, дикие маги и 'пальцы», – мог бы ответить я, но не стал. Ни к чему портить «сюрприз».

– Узнаешь, – усмехнулся я. – Если, конечно, доживёшь.

– Очень постараюсь, милостивый государь, я до ужаса любопытен…

Большой решительно поднял арбалет. Судя по блеску в глазах, он предвкушал грядущую схватку – видимо, ему надоело разить врагов издалека и хотелось ощутить азарт ближнего боя.

Вот и славно. Невидимый морфан, умелый арбалетчик и необузданный зверь на подстраховке. Этого должно хватить, чтобы защитить Эльзу и Тори от любой опасности.

Снизу доносились грохот сдвигаемой мебели, скрежет металла и деловитые распоряжения Марка, изредка перемежаемые басовитыми замечаниями Висельника. Трактир изо всех сил готовился к обороне, однако чутьё подсказывало: если штурм состоится, потери будут чудовищными.

Воздух звенел от напряжения. Казалось, что пространство вокруг меня напитано невидимыми электрическими разрядами. Они поднимали волосы дыбом, недвусмысленно намекая на то, что грядёт буря, гроза… И значит, пора было обзавестись «громоотводом».

Я вернулся к пленнику, захлопнул за собой дверь и сдёрнул с неподвижного тела плащ.

Перевёртыш полностью закончил свою трансформацию. Теперь издали и в полумраке его даже можно было принять за не очень симпатичного человека, однако стоило только подойти ближе или посмотреть чуть более внимательным взглядом, как сразу становилось понятно – ничего человеческого в этом существе нет.

Серая, будто бы пластмассовая кожа. Ни волос, ни бровей, ни ресниц. Совершенно белые, без радужек и зрачков, глаза, две узкие прорези вместо носа и похожие на жабры уши. Удивительно, но при таких внешних данных назвать перевёртыша уродцем не поворачивался язык. Чужой, неправильный, странный – да. Но не урод.

В его облике чувствовалась какая-то удивительная ладность. Необычная, однако оттого не менее гармоничная.

Я быстро осмотрел вещи и одежду пленника. Совершенно обычный камзол – точь-в-точь как у Марка. Ничем не примечательные штаны, потрёпанные легионерские ботинки, похожие на закрытые сандалии, кошелёк с полудюжиной мелких монет… И всё.

Никаких потайных карманов, никаких документов, печатей, знаков, никакого оружия, кроме самого обычного кинжала. Ничего такого, что могло бы рассказать о владельце вещей больше, чем он сам бы того хотел. Передо мной, без сомнений, находился профессионал высочайшей пробы.

Я разрезал полосу ткани, обмотанную вокруг головы перевёртыша, и вытащил кляп из его рта. Человек без лица попытался изобразить благодарный кивок, однако поза, в которой он находился, не очень годилась для подобных жестов.

Белые и совершенно пустые глаза бесстрастно следили за мной. Их обладатель, казалось, не испытывал ни страха, ни тревоги, ни даже лёгкого беспокойства, что было довольно странно, учитывая ситуацию, в которую он угодил.

– Как ты понял? – неожиданно проскрежетал перевёртыш. Его голос оказался под стать внешности – скрипучий, будто несмазанный механизм, но не лишённый приятности. – На чём я прокололся?

Я едва заметно усмехнулся. Возможно, человек без лица действительно не испытывал страха, однако любопытство точно было ему не чуждо. Любопытство и профессиональный интерес.

– Я отвечу на твой вопрос, а ты ответишь на мой, – предложил я. – Уговор?

– Уговор, – перевёртыш снова попытался кивнуть, и у него снова ничего не получилось. – Что меня выдало?

– Запах, – коротко ответил я. – От тебя пахло пивом, а ветераны в замке всегда отмечают встречу с боевыми товарищами синим вином. У него очень специфический и очень сильный аромат, который ни с чем не спутаешь.

– Ты чуть не убил меня только из-за запаха? – в голосе человека без лица не было удивления, лишь спокойная заинтересованность. – А если бы ты ошибся?

– Тогда у меня стало бы на одного бойца меньше, – хладнокровно произнёс я.

Говорить о том, что, кроме запаха, был ещё Клоп, который одним своим появлением подтвердил мою догадку, не имело смысла. Ни к чему раскрывать перед оппонентом все свои карты, даже если эти карты уже выбыли из игры.

– Обидная недоработка, – подвёл итог мой странный собеседник. На его лице на мгновение появилось, но тут же пропало, выражение досады.

Перевёртыш идеально повторил внешность Марка и даже воспроизвёл его функциональные приметы – походку, жесты, манеру говорить – однако провалился на сущей мелочи. Время, потраченное на подготовку, а его явно ушло немало, оказалось слито в унитаз. Что же, так бывает… Никто не застрахован от ошибок.

– Теперь твой черёд задавать вопрос, – сообщил перевёртыш, глядя на меня.

Я помолчал пару мгновений, изучая его бесстрастное лицо, а затем спросил:

– Что тебе от меня нужно?

– С чего ты решил…

– Хватит, – я перебил собеседника. – Ты не убил моих людей, хотя мог и должен был это сделать. Ты заявился сюда сам, чтобы лично повидаться со мной – этого достаточно, чтобы сделать вывод о твоих намерениях. Не нужно строить из себя кретина – просто скажи, чего ты от меня хочешь. Это сэкономит время нам обоим.

– Я никуда не спешу, – губы-«лепестки», прикрывавшие рот перевёртыша, изогнулись в некоем подобии улыбки. – Ты ведь уже догадался, что мои бойцы скоро будут здесь, а вести переговоры гораздо сподручнее, когда за спиной стоят верные и умелые воины… Твоя беседа с «Папой» прекрасный тому пример.

Я прищурился. Человек без лица уже знал, как прошло моё рандеву с Хигсом-старшим. Что же, нужно признать, он получал информацию весьма и весьма оперативно.

– Ты, конечно, можешь убить меня, – перевёртыш, несмотря на крайне неудобную, даже унизительную позу, излучал неподдельную уверенность. – Но только навредишь себе этим. Я лишь малая часть огромного механизма, сокрытого от чужих глаз, и моя смерть ничего не изменит… Механизм перемелет тебя своими жерновами, и ты ничего сможешь ему противопоставить.

– Мне уже доводилось слышать подобные вещи, – я пожал плечами. – В первый раз было страшно, а на пятый стало смешно.

– Я не пытаюсь напугать тебя, Феликс, – возразил человека без лица, – всего лишь хочу предостеречь от ошибки. Всеведущих не победить – ни тебе, ни кому-либо другому.

– Всеведущие? – издевательски хмыкнул я. – Так вы себя называете?

– Знаю, звучит слишком высокопарно, – будто извиняясь произнёс мой собеседник. – Но название придумывал не я… Оно появилось в те времена, когда люди были куда более склонны к поэзии.

– И чем занимается ваш клуб по интересам? – спросил я. – Ну, кроме попыток убить меня – с этим у вас как-то не заладилось.

– Мы служим Империи, – человека без лица пропустил колкость мимо ушей. – Мы оберегаем её покой, оставаясь в тени. Скрытность – наше оружие, тайна – наша броня, знание – наша сила. Мы глаза Империи, мы её сердце, и мы же её разящий клинок – спорить с нами глупо, а сопротивляться бессмысленно. Мы непобедимы, как непобедима сама Империя, и никогда не прощаем её врагов.

Интересно. Получается, мы с перевёртышем практически коллеги, ведь я тоже когда-то оберегал покой целой «Империи». Правда, делал это не столь пафосно.

– Отпусти меня, Феликс, – нагло потребовал мой собеседник. – Отпусти и тебе зачтётся.

Забавно. Человек без лица, скованный цепью и распластанный на грязном полу, ощущал себя хозяином положения и даже пытался «прогнуть» меня. Весьма самоуверенное поведение.

– Что тебе и твоей империи от меня нужно? – спокойно спросил я.

– Подчинись! Подчинись, и ты узнаешь всё, что тебе положено знать!

Я смотрел в пустые белые глаза перевёртыша и видел своё будущее. Стоило сдаться, проявить слабину и всё – меня сперва используют, а затем сомнут и выбросят как отработанный материал, не забыв сопроводить весь процесс очередной высокопарной речью. Подписываться на такое было бы верхом глупости.

Перевёртыш тоже изучал меня. Он не боялся ни смерти, ни пыток – почти фанатичная убеждённость в собственной правоте лишала его практически всех слабостей. По крайней мере, сам он думал именно так и потому был уверен в своей победе.

– Скрытность, тайна и знание, говоришь? – медленно спросил я, запустив пальцы в висевший на поясе кошелёк.

– Наше оружие, наша броня и наша сила, – подтвердил человека без лица. – Подчинись, иначе узришь наш…

Я вытянул руку вперёд, и перевёртыш вдруг замолчал, будто бы подавившись словами. От его былой уверенности не осталось и следа – её победил маленький зеленоватый комочек, лежавший на моей ладони.

«Хвоя» напугала человека без лица сильнее смерти.