Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Чего ты хочешь? – спросил он, глядя на меня цепким, изучающим взглядом.

Этот короткий вопрос прозвучал так внушительно и так грозно, что могло показаться, будто его произнёс большой начальник, обращавшийся к вытянувшемуся по струнке подчинённому, а не связанный по рукам и ногам пленник, смотревший на своего пленителя исключительно снизу вверх.

Отличная работа с голосом. Будь на моём месте кто-нибудь более впечатлительный, у него, наверное, уже задрожали бы колени. Я же лишь улыбнулся и спокойно ответил:

– Хочу поговорить. Как равный с равным. Без ужимок, без жонглирования образами, без всей той комедии, которую ты ломаешь передо мной последние минуты.

– Как равный с равным? – прищурился человек без лица. – Трудно говорить о каком-то равенстве, когда один держит другого за глотку… Убери порченый клинок, освободи меня от цепей, и тогда я, возможно, исполню твоё странное желание.

– Возможно? – спросил я, вдавив остриё клинка чуть глубже в рану. – Это меня не устраивает.

– Мы поговорим, обещаю, – прохрипел человек без лица. – Но не могу обещать, что ты будешь доволен результатом этого разговора…

Я усмехнулся про себя. Можно было ответить перевёртышу теми же словами, но к чему сотрясать воздух впустую? Выждав мгновение, я убрал чёрный кинжал в ножны, поднялся на ноги и отошёл к окну – туда, где у стены находилось ружьё. Если уж решил выпустить «зверя» из клетки, то сперва стоило обезопасить себя от возможного нападения.

На то, чтобы засыпать порох в ствол и на затравочную полку ушло не больше десяти секунд. Ещё столько же понадобилось, чтобы вытащить из кошелька горсть мелких медных монет. У меня не было картечи, но эти неровные, частью изрубленные «лепестки» вполне могли её заменить. Оставалось только раздуть фитиль и можно стрелять.

Человек без лица сумел увернуться от выстрела пулей, однако теперь этот фокус сработает очень вряд ли.

– Чисто на всякий случай, – негромко произнёс я, аккуратно приставив ствол ко лбу перевёртыша, – дёргаться не надо, иначе тебе может очень сильно поплохеть.

– Я уже видел, на что способно твоё оружие, – медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, сообщил человек без лица. – И не собираюсь соревноваться с ним в скорости.

– Правильное решение, – кивнул я. – Потому что ты всё равно проиграешь.

Цепь, сковывавшая перевёртыша, тихо звякнула, ударившись об пол. Пленник оказался свободен, а я быстро шагнул к стене, разрывая дистанцию. Правило шести метров никто не отменял, и пусть в нашей ситуации оно было не совсем применимо, от опасности в любом случае лучше держаться подальше. Иначе можно просто не успеть среагировать на рывок.

– Кто тебя готовил, Феликс? – перевёртыш медленно сел, поджав ноги. Он двигался плавно, тягуче, чтобы не нервировать меня лишний раз резкими движениями. – Не верю, что старый инквизитор рассказывал тебе о таком – он подкован в магии, но тайное искусство не в чести среди мастеров. Кто научил тебя нашему ремеслу?

– Мы не будем говорить о моём прошлом, – резко ответил я.

– Очень зря, – усмехнулся человек без лица, потирая садненные цепью запястья. – Разговор – он как танец, Феликс, одно «па» плавно вытекает из другого: за обсуждениями прошлого следует беседа о настоящем, а там и до планирования будущего недалеко…

– В танце один ведёт, а другой только следует за ведущим, – я качнул ружьём, чтобы у человека без лица не возникало иллюзий относительно ролей в нашей паре.

– И куда ты собираешься нас вести? – сразу же поинтересовался мой собеседник. Он, разумеется, понял этот весьма прозрачный намёк. – Но прежде чем ты ответишь, хочу напомнить, что прямо сейчас императорский наместник находится под полным контролем сирены… А ты единственный человек, который способен противостоять её злому могуществу.

По спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Я хорошо помнил, каково это -бороться с удушающим очарованием Риты. Очарованием, лишающим желаний, мыслей и самой воли.

– Судьба графа вил Кьера меня не волнует, – с невольной хрипотцой в голосе возразил я.

– Не могу осуждать тебя, – понятливо кивнул человек без лица. – Я вил Кьера и сам не люблю. Даже ненавижу! Впрочем, как и он меня… Но сейчас вопрос не в личных отношениях, Феликс. Империя превыше всего, а граф, кем бы он ни был, представляет её волю…

– Раз всё так серьёзно, то, думаю, твоя империя сможет разобраться с заигравшейся девчонкой без моей помощи, – сказал я.

– С девчонкой? – неподдельно удивился человек без лица. – Ты называешь «девчонкой» сирену – если не последнюю, то точно одну из немногих в своём роде? Ты называешь «девчонкой» дщерь Первородной матери Лиллит, в жилах которой течёт её кровь? Ты называешь «девчонкой» ту, силе которой не смогут противостоять ни выдающиеся мастера, ни инквизиторы, ни самые могучие воины? Если так, то ты не столь умён, как я о тебе думал, Феликс!

Перевёртыш продолжил распинаться, выражая сомнения в моих умственных способностях, но я его уже не слушал. В голове крутился целый хоровод из воспоминаний, фактов и предположений.

«Сапфироглазый» и «призма», книга Фруас Суара и «пузырьки», истинная магия и «истинный», поглотивший Первородных, кровь Лиллит, текущая в жилах Риты, и Ворон, который зачем-то похитил девушку из-под носа графа… Детали постепенно складывались, вставая каждая на своё место, пока я наконец не увидел картину – пусть не целиком, но в достаточном объёме, чтобы понять, что задумал мой бывший коллега.

Ничего оригинального, ничего необычного, ничего экстравагантного в его замысле не было. Впрочем, люди вообще банальны в своих желаниях – мы всегда хотим чуточку больше, чем у нас есть сейчас.

И Ворон не был исключением. Ему оказалось недостаточно той власти, которую давала дикая магия. Вдобавок к ней он решил заполучить ещё одну силу.

Силу погибших Первородных.

Глава 19

«Перевёртыши – они же оборотники, они же „люди без лиц“, существа, обитающие в лесах и болотах вблизи больших и малых поселений. Могут принимать чужой облик. В своей истинной форме невероятно быстры, но похожи на сырую необработанную глину. Опасаются запаха свежескошенной травы, а также чистого лунного света (прим. автора: данные сведения убедительного подтверждения не нашли). Чрезвычайно долгий период взросления, во время которого П. практически лишены разума. Обстоятельства их появления в мире сокрыты в далёком прошлом и ныне вряд ли подлежат достоверному установлению. В настоящее время П. полностью истреблены людьми (прим. автора: данные сведения требуют дополнительной проверки)…»

Выдержка из «Полного Всеимперского Бестиария» за авторством

Магистра алхимии и смежных наук Барталомеи Зиг,

Пятое издание, дополненное и переработанное.

«Чушь, бред и совершенно беспочвенные домыслы взбалмошной девки, которой впору думать лишь о платьях, украшениях и причёсках, а не о благородном искусстве постижения истины, сиречь науке!»

Из рецензии на «Полный Всеимперский Бестиарий»,

подписанной кривыми, едва читаемыми буквами «Ф» и «С».

* * *

Человек без лица всё говорил и говорил, превознося возможности Риты и удивляясь моей глупости. Как бы крепок ни был перевёртыш, но даже ему требовалось выплеснуть накопившееся напряжение. Что же, пусть лучше это произойдёт вот так – исключительно на словах, нежели выльется в какой-нибудь не очень рациональный поступок.

Я слушал бесконечное ворчание моего собеседника, а сам продолжал «качать» ситуацию. Факты так крепко цеплялись друг за друга, что казались чем-то монолитным, практически неразрушимым, но я знал: стоит лишь потянуть за правильную «ниточку», как весь «клубок» неизбежно размотается сам собой.

Первородные… Могущественные сущности, когда-то правившие этим миром, однако утратившие свою власть, а вместе с ней и жизни, с появлением магии. Большой рассказал мне о Самуме, который сумел-таки избежать гибели, человек без лица – о Лиллит, подарившей силу Рите и её соплеменницам, но, уверен, в этой славной когорте слегка «протухших» богов имелись и другие имена.

Первородные были достаточно плодовиты, раз их «детишки» до сих пор гуляли по планете. Думаю, все те существа, чьи сверхъестественные силы не имели никакого отношения к магии, вели свою родословную от одного из них. Айнуры, заблудившиеся в тумане Гиблого леса, почти вымершие сирены… А ещё, вероятно, перевёртыши.

Доказать эту смелую теорию я, разумеется, не мог, но готов поспорить, человек без лица тоже являлся далёким потомком сгинувших богов. Слишком уж интересными способностями он обладал, чтобы их можно было объяснить одной только эволюцией.

– Закончил? – спросил я, когда перевёртыш, наконец, выдохся и завершил свою тираду.

Мой собеседник помолчал мгновение, а затем коротко кивнул. Он так увлёкся, описывая глубину той бездны, на дне которой находились умственные способности человека, не осознающего опасность Риты, что у него просто не осталось слов.

– Забудь о девчонке, – спокойно сказал я. – Она подождёт.

Услышав, что я снова назвал Риту девчонкой, человек без лица недовольно поморщился, но начинать очередную отповедь не стал. Вместо этого он задрал подбородок и, чеканя каждое слово, гордо произнёс:

– Имперский наместник – орудие в руках Императора. И только Императору принадлежит его разум. Императору! А не вылезшей не пойми из какой дыры сирене…

– «Орудие Императора» и до появления Риты справлялось со своими обязанностями из рук вон плохо, – слегка пожав плечами, возразил я. – Не думаю, что девчонка сможет сильно испортить ту «гениальную» управленческую стратегию, которой руководствовался вил Кьер. Ты не хуже меня знаешь, что портить там просто нечего.

Конфликт с сиреной, под крылышком которой обосновался целый властитель металла – это развлечение на любителя. И я бы очень хотел его избежать. По крайней мере до тех пор, пока не разберусь с Вороном.

Пусть мне удалось здорово потрепать ему нервы – сперва неосознанно, когда освободил Риту, а затем уже и вполне сознательно, когда сделал всё, чтобы книга Фруас Суара не оказалась в его руках – но расслабляться ещё рано.

Мы с Вороном заканчивали одни и те же «университеты», и он наверняка предусмотрел варианты действий на случай возможных неудач. Нас не зря учили, что без запасного плана даже в туалет ходить лишний раз не стоит, а уж о более серьёзных мероприятиях, когда на кону стоит жизнь, и говорить нечего.

Так что окончательно зачислить Ворона в списки проигравших, можно будет только после того, как он отправится на тот свет. Иначе никак, учитывая его кровожадные планы в отношении Эльзы и Тори.

Пока Ворон жив, девчатам угрожает опасность, а значит, моему бывшему коллеге придётся умереть. Снова. И на этот раз, надеюсь, насовсем.

– Ты не понимаешь… – устало выдохнул мой собеседник.

– Нет, это ты не понимаешь, – я качнул головой. – Ты удивительно мало знаешь для того, кто носит гордое звание «Всеведущего», и оттого неправильно расставляешь приоритеты. Ты смотришь на искры, которые мелькают перед твоим носом, но рискуешь не заметить пожар, который вот-вот спалит здесь всё к коттаровой матери.

– Очень красноречиво, Феликс, – перевёртыш криво усмехнулся. – Ты открываешься передо мной со всё новых сторон! Пожар, если я правильно понял твою метафору, – это Ворон? Мне не терпится узнать, чем же он так опасен…

Человек без лица пристально смотрел на меня. От моего ответа зависело многое – это читалось в его напряжённом взгляде. Я выждал секунду, а затем спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно несущественном, произнёс:

– Ворон спелся с Вольными баронами и готовит вторжение на территорию Империи.

Как известно, лучшая ложь – это полуправда. Я не знал, какие договорённости были у Ворона с эмиссарами Вольных баронств, но ничто не мешало мне представить их в выгодном для себя свете.

Сообщать перевёртышу об истинном замысле Ворона и о «призме», которую требовалось перехватить, я не собирался. Во-первых, мой собеседник был совсем не тем человеком, перед которым стоило открывать все карты. Во-вторых, я имел дело с прагматиком – по-другому просто не могло быть, восторженному мечтателю ни за что не дослужиться до таких высот – и как прагматика, участие в деле Вольных баронств должно было заинтересовать его куда больше, нежели гипотетические устремления моего бывшего коллеги.

Так и получилось. Глаза человека без лица расширились от удивления. Не скажу, что мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, однако в воздухе повисло хорошо заметное напряжение.

– Невозможно! – резко выдохнул перевёртыш. – Мои агенты – и по ту, и по эту сторону границы – не могли пропустить…

– Твои агенты зря едят свой хлеб, – я перебил собеседника, а затем холодно добавил: – Или они сменили хозяина… Иначе ты бы знал, что недавно границу пересёк весьма интересный караван, вместе с которым на территорию курфюршества зашли два баронских гвардейца.

Человек без лица резко выдохнул – так, словно получил неожиданный удар под дых. Он побледнел, а его и без того круглые глаза стали похожи на маленькие блюдца.

– За последние седмицы со стороны Вольных баронств приходил только караван барона Риордана, – кожа на щеках перевёртыша от волнения начала оплывать, словно нагретый огнём воск, однако ему удалось быстро стабилизировать собственный облик. – В подорожных грамотах было указано, что караван везёт ремесленные товары на продажу. Повозки дважды досмотрели по всем правилам: сначала «нюхачи», а затем тройка старших мастеров… И никто не обнаружил ничего подозрительного.

Казалось, человек без лица пытался опровергнуть услышанное, но это было совсем не так – он лишь хотел разобраться в ситуации. Судя по очень красноречивой реакции, угроза вторжения показалась ему весьма и весьма реальной. Зерно моей «маленькой» лжи упало на благодатную почву.

Я, несмотря на расслабленный вид, быстро анализировал всё, что говорил перевёртыш. Мысли – резкие, ясные, чёткие – вспыхивали в голове, словно выстрелы. Вспыхивали и тут же гасли, уступая место следующей очереди.

«Нужно расспросить Большого о бароне Риордане, коротышка может что-то знать о его гвардейцах». «Тактико-технические характеристики, силы, слабости, уязвимости – в драке пригодится всё».

«Граница с Вольными баронствами под надёжной охраной, минимум два рубежа: старшие мастера и какие-то 'нюхачи». «Если придётся рвать когти из Империи, эта информация может пригодиться».

«Человек без лица по-настоящему испугался». «Вероятно, у него уже были опасения насчёт агрессивных планов Вольных баронов, иначе он вряд ли отслеживал бы караваны с той стороны». «Мои слова, как говорится, пришлись „в цвет“, а значит, теперь у нас есть крепкая основа для сотрудничества».

– Думаешь, Ворон сумел подкупить и «нюхачей», и даже старших мастеров? – настороженно спросил перевёртыш. Судя по тону, он не очень верил в такую возможность.

– Скорее, придумал, как их можно обмануть, – сразу ответил я, мгновенно вернувшись от собственных размышлений к диалогу.

Мы все – хоть старшие мастера, хоть неведомые «нюхачи» – уязвимы, когда спим. А способность Ворона бродить по чужим снам открывала широкие возможности для любых манипуляций. Однако говорить об этом я, разумеется, не стал – лучше пока попридержать этот козырь в рукаве.

– Пара гвардейцев не проблема… – медленно произнёс человек без лица.

– Но там, где пара, там и десяток, – продолжил я.

– А где десяток, там и сотня, – закончил мысль перевёртыш.

Мой собеседник прекрасно понимал всю опасность ситуации, и судя по его тону, сотня гвардейцев могла доставить серьёзные неприятности даже целому курфюршеству.

– Твои планы? – спросил перевёртыш в следующую секунду.

Он снова преобразился, однако на этот раз не столько внешне, сколько внутренне. Велеречивость сменилась лаконичностью, а въедливость во взгляде уступила место напряжённой работе мысли.

Теперь я видел перед собой не изворотливого хитреца, желающего запудрить мне голову, а коллегу-профессионала, нацеленного на решение важной задачи. И как профессионал, он не собирался тратить время на пустые рассусоливания.

– Перехват каравана, – коротко, без лишних подробностей, сообщил я.

– Знаешь, где он пойдёт? – задал ещё один вопрос человек без лица, но ответа ждать не стал и тут же добавил: – Мои люди отправятся с тобой. Это не обсуждается.

Что же, требование ожидаемое, даже закономерное. Более того, оно полностью соответствовало моим интересам. Грядущая операция вряд ли пройдёт совсем без потерь, и будет куда лучше, если на тот свет отправятся бойцы человека без лица, а не мои.

Цинично? Возможно. Однако своя рубашка, как ни крути, всегда ближе к телу. Впрочем, ограничиваться только этим бонусом я не собирался.

– Ты слишком торопишься, – холодно произнёс я, качнув ружьём, которое по-прежнему было направлено на перевёртыша. – Мы ещё не договорились об оплате.

– Речь, как я понимаю, идёт не о деньгах? – деловито спросил человек без лица.

– Не о деньгах, – согласился я. – Мне нужно имя.

– Моё? – во взгляде перевёртыша мелькнули то ли удивление, то ли испуг.

– Своё оставь при себе, – усмехнулся я. – Мне нужно имя того, кто сможет свести меня с твоим руководством в Ахене.

Если у человека без лица вряд ли имелись средства на выкуп полученных от Лик-тики карт, то у его старших столичных коллег такие деньги наверняка были. Правда, выйти на этих без сомнения замечательных людей – задача не самая тривиальная. Маловероятно, что они трубили о себе на каждом перекрёстке, а значит, единственный реальный способ встретиться ними – это обзавестись нужными связями.

Человек без лица, услышав явно не понравившееся ему требование, ненадолго замолчал. Судя по застывшему взгляду, мой собеседник вёл внутренний, но оттого не менее напряжённый диалог.

– Если хочешь продать иерархам то, что не могу купить я, то трижды подумай, Феликс – медленно произнёс он через четверть минуты, едва заметно кивнув напоследок собственным мыслям. – Они не любят платить за то, что можно забрать даром.

У меня не было ни малейших сомнений ни в подлой прагматичности сильных мира сего, ни в проницательности человека без лица. Однако то, как быстро он «прокачал» ситуацию, действительно вызывало уважение. Впрочем, петь своему собеседнику дифирамбы я не собирался, и, чтобы случайно не подтвердить его догадку неосторожной фразой, произнёс в ответ лишь одно короткое слово:

– Имя.

– Терволь, – тут же откликнулся перевёртыш. – Покажи ему кинжал, который унёс с собой твой юный кровопийца, и нужные двери откроются перед тобой… Но не думаю, что ты сможешь насладиться успехом – иерархи мгновенно сожрут тебя целиком, прямо с потрохами.

Человек без лица выразительно замолчал, ожидая ответа на своё зловещее заявление, а я подумал, что мне знакомо названное им имя. О нём также упоминала Рита – в ту незабываемую ночь, когда моими стараниями простая крепостная крестьянка открыла в себе дар сирены.

Девушка называла Терволя заклятым врагом нашего дорого графа вил Кьера, но тогда эта информация мне не пригодилась. Впрочем, лишними такие сведения точно не станут.

Конфликт – особенно между людьми с положением, людьми, наделёнными властью – он как брошенный в воду камень: поднимает со дна ил и цепляет кругами всех, кто находится рядом. И если правильно «забросить сеть», умело сыграв на их противоречиях, то можно надеяться на хороший улов…

– Тебя сожрут, – повторил человек без лица, не дождавшись от меня никакой реакции. – Причём, быть может, в самом прямом смысле.

– Даже в столь неприятной ситуации у меня всё равно будет целых два выхода, – ответил я старой шутливой поговоркой.

– Я ожидал от тебя чего-то более пафосного, – искренне рассмеялся человек без лица. – Чего-то вроде «Обломают зубы!» или «Подавятся!», но твой ответ нравится мне куда больше… И ты мне нравишься, Феликс. Думаю, мы с тобой сработаемся.

Судя по открытому взгляду перевёртыша и его нарочито расслабленной позе, это был своего рода сигнал, знак того, что мы теперь если не друзья, то как минимум союзники.

Я выждал несколько секунд, а затем опустил ружьё. Не потому, что безоговорочно поверил сказанному, вовсе нет. В конце концов, слова – это всего лишь слова. Куда важнее было другое.

Человек без лица прекрасно понимал, что лучше есть торт вдвоём, чем хлебать дерьмо поодиночке. Такие, как он, никогда не идут на поводу у чувств – их поступками всегда руководит исключительно разум. Разум, а не бессмысленное желание отомстить за пережитые обиды. Поэтому пока мы нужны друг другу, ему можно верить.

Правда, это вовсе не означало, что опасность миновала полностью и безвозвратно. Если человек без лица почувствует хотя бы намёк на угрозу – не для себя, а для того дела, которому он служил – то никакие слова, никакие договорённости, не будут иметь ни крупицы силы.

Впрочем, идти наперекор «Всеведущим» я не собирался. По крайней мере, пока.

– Что теперь? – спросил человек без лица, медленно поднявшись на ноги.

– Теперь уходи, – спокойно ответил я.

– Вот так просто? – по-настоящему удивился человек без лица. Он явно ожидал от меня попыток выудить из него какие-то дополнительные сведения.

– Вот так просто, – подтвердил я.

Перевёртыш смерил меня странным взглядом, а затем легко, с места, запрыгнул на узкий подоконник. Он на мгновение замер перед тёмным, казавшимся бездонным провалом, будто бы давая мне время одуматься, а затем, так и не дождавшись никаких вопросов, шагнул в пустоту.

– Мои люди прибудут на рассвете, – бросил человек без лица напоследок, тут же скрывшись в темноте.

Мгновение, и он практически беззвучно приземлился на камни мостовой. Я быстро подошёл к окну, но успел заметить лишь его силуэт, бодро направляющийся к ближайшему переулку. Серебристый лунный свет очерчивал фигуру перевёртыша, не причиняя ему никакого вреда. Ещё одно народное суеверие не выдержало проверки суровой действительностью.

Вот и всё… Долгий и напряжённый разговор закончился, но ночь только начиналась, а на рассвете нам предстояло отправиться на перехват каравана. И значит, времени на отдых опять нет.

Вдох-выдох. Прохладный ночной воздух слегка взбодрил уставший разум. В голове выстраивался план дальнейших действий – шаг за шагом: от сбора необходимого снаряжения до распределения обязанностей среди личного состава.

Правда, прежде чем приступить к подготовке, следовало разобраться с ещё одним делом. Небольшим, но оттого не менее важным…