Текст книги "Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Здесь требовалось соблюсти политес. Ну или хотя бы изобразить его видимость.

Зажатый в мои крепких «объятьях» мужичонок очень внимательно изучил бойцов, прохаживающихся под окнами. Он сразу понял, что не сможет противостоять такой силе, и перестал дёргаться.

– Пусти, – послышался его тоненький голосок. – Мне нужно доложить о тебе… о вас.

Я без промедления выполнил столь вежливую просьбу. Мужичонок поправил помявшуюся одежду, а потом проследовал в кабинет руководства, чеканя каждый шаг. Спустя четверть минуты наружу высунулась его крохотная голова, пискливо сообщившая, что меня ждут.

Так-то лучше. Я нацепил на лицо самую дружелюбную улыбку из всех возможных и бодро шагнул за дверь.

Мужичонок же, достойно выполнив свой секретарский долг, вернулся за стол. Он старался делать вид, что ничего не произошло, лишь украдкой поглядывая в мою сторону свирепым взором.

Кабинет начальника городской стражи поражал своей аскетичностью. Ничего лишнего – только стол, пара кресел, лавка вдоль стены и громоздкое седло в углу. Видимо, напоминание о лихом кавалерийском прошлом.

Можно было подумать, что это напускное – мол, глядите, люди добрые, ни копейки из бюджета не взял, однако подобные мысли сразу пропадали, стоило только взглянуть на самого хозяина кабинета.

Высокий, словно висельный столб, и крепкий, будто оковы бывалого каторжанина, он стоял у окна, глядя на меня острым, как топор палача, взглядом. Живое олицетворение закона, ни дать ни взять.

Его лицо показалось мне удивительно знакомым, и уже в следующую секунду я понял почему. Начальник стражи был чертовски похож на капрала Хигса – только на тридцать лет старше и на десяток килограммов тяжелее. Те же скулы, тот же нос, те же рыжие, но уже поблёкшие волосы… Отец и сын, никаких сомнений.

Мой взгляд скользнул по фигуре «Папы», цепляясь за детали. Немного перекошенная поза с опорой на левую ногу намекала на полученное в прошлом серьёзное ранение. Идеально отглаженный, будто бы только что надетый мундир и ровный, словно начерченный по линейке пробор говорили о стремлении к порядку. А «рассекающая» лоб морщина и выставленный подбородок – о твёрдом характере.

Бывалый воин, педант и стоик. Хреновое сочетание. Худшее, что можно сделать – это начать играть по его правилам.

– Господин Хигс! – завопил я куда громче, чем следовало в обычных обстоятельствах. – Рад видеть! Ваш сын – к слову, замечательный молодой человек – очень много о вас рассказывал!

Промчавшись по кабинету, словно ураган, я плюхнулся в стоявшее перед столом кресло. Без приглашения и без разрешения, само собой.

– Присаживайтесь! – я радушно предложил хозяину кабинета занять его собственное место. – Нам нужно о многом поговорить.

Взгляд мужчины, ещё мгновение назад бывший острее бритвы, резко потускнел. «Папа» готовился к драке, к скандалу, к противостоянию, но не к неожиданному «перфомансу» странного гостя. Наглого и одновременно с этим дружелюбного.

«Папа», оглушённый таким напором, сделал неуверенный шажок в сторону свободного кресла, однако быстро понял, что поставит себя в подчинённое положение, если решит сесть. Хозяин не должен выполнять распоряжения посетителя. Если этот хозяин, конечно, рассчитывает сохранить свой авторитет.

– Кто вы? – спросил Хигс-старший, хотя явно узнал меня. – И кто эти вооружённые люди под окнами?

– Меня зовут Феликс Обрин, – я коротко кивнул в знак приветствия. – А люди под окнами… Давайте будем считать, что это неравнодушные горожане, недовольные тем беспределом, что творится на улицах.

– На улицах всё спокойно, – медленно произнёс Хигс-старший.

Он догадывался, зачем я пришёл, но не знал, как реагировать на неучтённый фактор в виде отряда «неравнодушных горожан». С ходу проявить характер? Заманчиво, но слишком рискованно. Будучи человеком военным, мой собеседник прекрасно понимал, что его стражники серьёзно уступают профессиональным бойцам и выучкой, и вооружением.

– Теперь да, – лучезарно улыбнулся я. – А всё благодаря двум героям – точнее, герою и героине -которые обезвредили, сразу семерых разбойников, тайно проникших в город. Я благодарен, что вы приютили их у себя, но теперь хочу вернуть своих людей домой.

«Папа» смотрел на меня холодным взглядом. В нём читалось всё то, что он думает и обо мне, и о «героях», и о навечно упокоившихся «разбойниках».

– Откуда вы знаете, кем были убитые? – отрывисто спросил Хигс-старший через мгновение. – Отвечайте! Немедленно!

– А у вас есть какие-то другие сведения о них? – моя улыбка, явно раздражавшая собеседника, стала ещё лучезарнее.

Я начисто проигнорировал приказной тон «Папы». Реагировать или уж тем более подчиняться ему, было никак нельзя. Иначе сам не заметишь, как вытянешься по стойке смирно.

– Нет, – в голосе Хигса-старшего слышалось недовольство. Ему не нравилось признаваться в собственной неосведомлённости. – Но мы работаем над этим.

– Это похвально, – я демонстративно крутанул между пальцами небольшой металлический «орешек». – Очень жаль, что мне приходится отвлекать вас от дел, но чем скорее вы отпустите моих людей, тем скорее сможете вернуться к расследованию.

Разумеется, «Папа» знал о наличии у меня графской бильи, однако её блеск заставил его скривиться, словно от пропущенного удара. Собственно, это и был удар – не физический, но оттого не менее болезненный. И парировать его оказалось нечем.

– Моё уважение Их Сиятельству графу Вил Кьеру, – «Папа» коротко поклонился, а затем хмуро добавил: – Мы проверим сказанное вами, и если всё подтвердится, то отпустим ваших людей… Если же нет, то через седмицу их казнят как убийц – тела разорвут на части, а головы повесят на главной площади.

Он осторожно опустился в кресло, оберегая раненую ногу, и зарылся в бумаги, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я хмыкнул про себя. Приёмчик знакомый. Не можешь ослушаться – устрой волокиту, затяни решение вопроса, а там, глядишь, либо «ишак» сдохнет, либо «падишаху» придёт конец. В наших суровых реалиях равновероятны оба исхода.

Что сказать, «Папа» оказался опытным чиновником. Не смотри, что полжизни провёл в седле.

Впрочем, мы тоже были не лыком шиты. Я кивнул, показывая, что услышал собеседника, а затем с напускным сожалением произнёс:

– Господин Хигс, я не могу ждать – завтра мне предстоит отправиться за пределы города, и в этом походе мне понадобятся все мои люди…

– Очень жаль, – не поднимая глаз от бумаг, ответил «Папа». – Но ничем не могу помочь.

– Тогда, быть может, я помогу вам? Со мной полсотни человек, – я несколько преувеличил численность своих бойцов для большей внушительности. – И каждый из них готов оказать вам самое активное содействие.

Несмотря на всё ту же улыбку и ласковый тон, мой посыл был вполне понятен. «Сделай то, что я требую, или последствия не заставят себя ждать».

– Это бунт? – Хигс-старший оторвал взгляд от бумаг и нахмурился.

– Нет, – я качнул головой, глядя прямо в его прозрачные глаза. – Это попытка его не допустить.

– Что вы имеете в виду, молодой человек? – грозно спросил мой собеседник.

– Неисполнение воли императорского наместника, – я подбросил графскую билью в руке, – это не просто бунт. Это неуважение к Императору.

– Я предан Императору, – Хигс-старший упрямо наклонил голову. – Но не позволю убийцам разгуливать по моему городу.

Я прищурился. Ситуация складывалась очень странная. Даже самый упёртый баран не мог не понимать, к чему всё идёт, а «Папа» бараном точно не был. Неужели он действительно хотел довести конфликт до кровопролития?

– Отпусти моих людей немедленно, – твёрдо сказал я, сбросив все маски. – Считай, что это приказ графа Вил Кьера.

– Граф был слишком занят, когда в городе бесчинствовали бандитские шайки, хотя мог одним своим видом остановить кровопролитие. Много достойных стражей пало тогда, защищая людей, но Их Сиятельство не сделал ничего, чтобы почтить их смерть… – по лицу Хигса-старшего скользнула тень. Он замолчал на пару секунд, а затем закончил мысль с мрачной иронией в голосе: – Так что не думаю, что у нашего славного господина найдётся время, чтобы наказать меня за непослушание.

Вот в чём дело. Личный мотив. Желание командира отомстить за смерть своих бойцов. Пусть и не тому, кто косвенно виновен в их гибели, а его порученцу, столь удачно подвернувшемуся под руку.

– Граф действительно очень занят, – спокойно произнёс я, – но у меня время пока есть. Не боишься, что мои бойцы раскатают здесь всё по брёвнышку?

– Опасаюсь, – честно ответил Хигс-старший, – но надеюсь, что ты достаточно умён и не отдашь такой приказ из-за вонючего полупьяного северянина и злобной, как коттар, тощей девки.

Что же, позиция вполне понятная, пусть и небесспорная. Я мог надавить сильнее, надеясь, что «Папа» всё-таки прогнётся, но не стал этого делать – устраивать войну с городской стражей, действительно, было бы слишком глупо.

Все «карты» оказались выложены на стол, однако даже «джокер» не смог определить исход партии. А раз так, выход оставался только один – пора поднимать ставки.

Если напугать не получилось, то можно зайти с другой стороны. «Папа» не был безразличным ко всему чинушей, греющим зад в уютном кресле – он действительно «болел» своим делом. Это было понятно по тону его рассказа о недавних беспорядках.

«Папу» заботила судьба города, и я знал, чем его можно заинтересовать…

– Сделка, – напрямую, без экивоков предложил я. – Честная и выгодная нам обоим.

– Деньги мне не нужны, – покачал головой Хигс-старший.

– Вижу, – усмехнулся я, скользнув взглядом по «богатому» убранству кабинета. – Но речь идёт не о деньгах.

– Тогда о чём?

– Об информации, – ответил я. – Мне известны сведения, которые при правильном подходе могут укрепить порядок в городе… И, возможно, даже сохранить жизни кому-то из твоих людей.

– Говори! – «Папа» раздул ноздри, словно боевой конь при виде врага.

– Сегодня утром неизвестный прикончил Колченого Стена и чуть было не убил Жаннет – хозяйку «Нежной розы», – ровным тоном произнёс я, внимательно отслеживая реакцию собеседника.

– Значит, это не слухи⁈ – «Папа» азартно ударил ладонью по столу.

– Не слухи. Стен мёртв, а вот его друг – Безносый Джо, живее всех живых… И он уже прибрал под своё крыло бойцов покойного приятеля.

– Интересно… – погрузившись в собственные мысли, пробормотал мой собеседник. – Значит, Джо стал сильнее, и скоро он захочет откусить кусочек побольше… Ты знаешь, кто стоит за всем этим?

– Нет, – не моргнув глазом соврал я. – Но знаю, что некий Фамир, называющий себя «Честным», был бы очень рад, если бы Жаннет отправилась в могилу.

«Папа» замолчал, уставившись перед собой остановившимся взглядом. Готов поспорить, он обдумывал варианты оперативных комбинаций, которые можно разыграть, с учётом новой информации. Похоже, городу серьёзно повезло с начальником стражи.

– Ты правда уходишь отсюда завтра? – неожиданно спросил он через пару минут.

– Правда, – кивнул я.

– Навсегда? – в голосе «Папы» слышалась плохо скрываемая надежда.

– Как получится, – расплывчато ответил я.

Хигс-старший задумчиво помолчал ещё полминуты, а потом вытащил из чернильницы перо и быстро черканул на обрывке бумаги пару слов. «Освободить. Немедленно», – прочитал я спустя секунду, когда этот своеобразный документ оказался в моих руках.

– Обойдёмся без долгих прощаний, – «Папа» указал взглядом на дверь.

– Согласен, – усмехнулся я, поднявшись с кресла. – Долгие проводы – лишние слёзы.

Губы моего собеседника как-то странно искривились. Я даже не сразу понял, что это была улыбка. Что же, можно сказать, день прожит не зря – уверен, очень немногие видели, как смеётся грозный начальник городской стражи…

* * *

– Мог бы прийти за мной и пораньше, маленький мой! – сразу же предъявила претензию Лэйла, как только пузатый дежурный выпустил её из камеры. Распоряжения «Папы» здесь выполнялись беспрекословно. – Тут было безумно ску-у-у-у-чно-о-о-о!

Она вдруг клацнула зубами, из-за чего бедолага-дежурный чуть не скончался от разрыва сердца, и расхохоталась. Короткое тюремное заключение не смогло исправить взбалмошный характер девушки.

– Ты не отсидела даже дня, ведьма, – недовольно пропыхтел Фольки.

Северянин был крепко побит, похме́лен и оттого мрачен. Мне даже показалось, что он не очень-то хотел выходить из камеры и предпочёл бы ещё денёк-другой поваляться на нарах. Впрочем, его желания никого особо не интересовали.

Меньше чем через пять минут я вышел их кордегардии в сопровождении бывших «узников совести», а ещё через четверть часа наш пополнившийся на двух человек отряд уже подходил к трактиру.

Незадействованные ни на каких работах бойцы, которых было меньше дюжины человек, увлечённо играли на улице в некое подобие волейбола, перебрасывая друг другу небольшой кожаный мяч. Наше появление они встретили восторженными, громогласными воплями.

Лэйла и Фольки не были всеобщими любимцами, но их освобождение стало сигналом для остальных – в случае чего, вас не бросят. И этот сигнал пришёлся людям по душе.

Ликования не продлились долго, однако Лэйла и Фольки получили свою минуту славы. И если девушка, вокруг которой собралась небольшая толпа, спешила поделиться «богатым» опытом камерной жизни, то северянин вниманию был совсем не рад. Он обложил всех трёхэтажным матом, потребовал пива, а когда получил отказ, растянулся на лавке прямо посреди трактирного зала.

Все, кто находился рядом, за исключением безразличного ко всему Фруас Суара, тут же отсели подальше. Как ни сложно догадаться, после пьянки, драки и тюрьмы пахнуть Фолки лучше не стал. Исходившие от него «ароматы» не могли перебить даже разбросанные повсюду связки полевых трав.

– Марк здесь? – спросил я у Висельника, который стоял в дверях трактира, с беспокойством поглядывая на улицу.

Здоровяк, нервно пригладив бороду, покачал головой. Он явно кого-то ждал, и я даже догадывался кого…

– Клоп ещё не вернулся? – я говорил нарочито спокойно.

– Нет, – выдохнул Висельник.

Всего одним коротким словом он сумел передать весь спектр эмоций: от тревоги за сына, бродившего не пойми где, до злости на самого себя, добровольно отдавшего собственного ребёнка на военную службу.

Я тоже волновался за Клопа. Оперативная работа – штука опасная, даже для равка. Однако озвучивать подобные мысли было бы верхом глупости, как и пытаться успокоить Висельника банальными фразами вроде «не переживай» и «всё будет хорошо». Обычно после такого люди начинают нервничать ещё больше.

Время неумолимо шло вперёд, день клонился к закату, но ни Клоп, ни Марк пока так и не объявились. Я не мог ждать их возвращения, сидя на одном месте – у меня просто не было права на такую роскошь, как отдых. До отбытия из города оставалось всего ничего, а сделать требовалось многое.

Я метался как белка в колесе, пытаясь превратить окружающий хаос в некое подобие порядка. Как гласит расхожая фраза, проблемы лучше решать по мере их поступления, но, когда под твоим руководством находятся десятки бойцов, эти самые проблемы сыплются без перерыва, сразу со всех сторон.

Оружие и доспехи, снаряжение и продовольствие, караулы и строевые смотры – это лишь малая часть из того, что требовало внимания. Младшие командиры сбивались с ног, исполняя мои распоряжения, а я ругал и хвалил, спорил и соглашался, кричал до хрипоты и даже разбил пару носов… В общем, был плотно занят тем, что на языке армейской службы расплывчато называют «работой с личным составом».

Когда начало темнеть, я отправился в цех ювелиров и часовых дел мастеров, чтобы забрать фитильный замок для ружья. Предчувствие подсказывало, что вместо нормального механизма я получу кривую поделку, однако чутьё подвело меня. Вредный дедуля – глава и по совместительству единственный член этой славной организации – справился с задачей более чем достойно.

Замок выглядел надёжно, даже изящно. Металлическая пластина благородно поблёскивала в свете свечей, по изогнутому рычагу – главному элементу конструкции – бежала вязь гравировки, а зажим для фитиля был выполнен в виде крошечной крабьей клешни. Мило, ничего не скажешь.

Встреча с дедком не заняла много времени. Он не горел желанием общаться со мной, а я так устал от постоянной болтовни, что был бесконечно рад этому обстоятельству. Три обещанных дуката перекочевали из моего кошелька в узкую ладонь старика, и мы тут же расстались чертовски довольные друг другом.

Чтобы превратить имевшийся у меня «конструктор», состоявший из ложа, ствола и замка́, в полноценное оружие пришлось потратить ещё час времени и двенадцать серебряных монет. Ровно столько стоили услуги кузнеца, который помог мне в этом нелёгком деле, и полтора метра хлопкового фитиля, вываренного в щёлоке.

Напоследок я заскочил к Барталомее, у которой взял немного пороха, и подошёл к трактиру уже в полной темноте, но зато во всеоружии. Мне не терпелось провести натурные испытания, однако устраивать пальбу в городе было не очень правильно. Мои эксперименты могли заметить случайные люди, и ружьё, которое сейчас воспринималось окружающими как странная стальная палка, вмиг стало бы объектом всеобщего интереса.

– Разведчик вернулся, – хмуро сообщил Висельник, как только я зашёл в зал. – Он ждёт тебя наверху.

Наконец-то. Марк удачно пропустил всю «движуху», пока выполнял моё поручение в замке, и, надеюсь, он потратил столько времени не напрасно. От его успеха зависело очень многое, если не сказать – всё…

Я кивнул, взял фонарь – на втором этаже было темно, хоть глаз коли, и зажав ружьё под мышкой, поднялся по лестнице.

Марк ждал меня в одной из освободившихся комнат. Теперь, когда мы избавились от всего барахла, здесь стало настолько просторно, что даже появилось лёгкое эхо.

– Зачем это? – спросил разведчик, подбросив вверх связку подсохшей травы, которую держал в руке. – Решил торговать сеном?

Марк выглядел совершенно обычно – слегка уставший, немного напряжённый, чуточку ехидный. Он сидел прямо на полу, поджав ноги. Справа от него стоял почти погасший фонарь, а слева лежал кинжал в ножнах.

– Надеялся лишить Фольки его главного оружия, – усмехнулся я, а затем, не выпуская разведчика из вида, захлопнул дверь и задвинул засов. – Но полевые цветы оказались бессильны перед его вонью.

– Ты решил сразиться с непобедимым врагом и проиграл, – рассмеялся Марк. – Закономерный результат.

За открытым на распашку окном виднелся ночной город – тёмный, практически лишённый огней. Только луна старательно заливала крыши домов бледным светом, и в этом свете мне удалось разглядеть кое-что необычное.

С трудом, почти случайно, я увидел худую фигуру, висевшую прямо на ставнях. Фигура буквально сливалась с окружающим пространством, и Марк даже не подозревал, что мы с ним уже не одни.

– Не проигрывает лишь тот, кто никогда не играет, – философски заметил я и, поставив фонарь на середину комнаты, подпалил от него отрез фитиля.

– Что это за штука? – Марк с интересом наблюдал за моими действиями. – Никогда раньше не видел ничего подобного.

Фигура за окном никак себя не проявляла, оставаясь незримым наблюдателем.

– Оружие, – коротко ответил я, закрепив фитиль в крепление замка. Теперь, чтобы совершить выстрел, было достаточно нажать на рычаг. – Хочу показать тебе, как оно работает.

– Вот как? – Марк даже привстал со своего места, чтобы лучше разглядеть ружьё. – А с виду больше похоже на какую-то дудку… Наш легионный трубач отдал бы половину годового жалования за такую красоту.

– И он бы не прогадал, – хмыкнул я, шагнул к окну и поднял ружьё

Это запустило целую цепь событий, которые понеслись вскачь, с невероятной скоростью сменяя друг друга.

Фигура за окном обрела чёткий контур, «превратившись» в Клопа. Марк рванул вперёд, подхватив с пола кинжал. Я же всего лишь нажал на рычаг.

Тлеющий фитиль опустился на полку с затравочным порохом. Искры брызнули во все стороны, и через одно, показавшееся мне невероятно долгим мгновение оглушительно грохнул выстрел.

Пуля с визгом покинула ствол, и перед тем, как комнату заволокло густым едким дымом, я успел заметить удивлённый взгляд разведчика. Я обещал показать ему, как работает моё новое оружие, и выполнил своё обещание.

Спустя четверть минуты, когда дым немного рассеялся, мы с Клопом смогли оценить результативность стрельбы. Как это ни прискорбно, но я промахнулся – точнее, Марк каким-то невероятным образом сумел увернуться от пули. Правда, это многого ему стоило.

На полу – там, где его настиг выстрел – лежало склизкое, блестящее нечто. Огромный кусок серого теста, облачённый в одежду по воле какого-то неведомого шутника. Не человек, не зверь… Субстанция – плотная и подвижная.

Я поставил ружьё к стене и достал из-за пояса чёрный кинжал.

Мне не понадобилось искать человека без лица. Он пришёл ко мне сам.