Текст книги "Вернуть Боярство. Финал (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 30

Оба Петра, Хельга и Ярослава действительно были здесь. А ещё тут был тот, кого в посланном мне видении не было – главный Старейшина Великого боярского Рода Фёдор Шуйский собственной персоной. И мне даже не требовалось использовать магического восприятия, чтобы понять – в отличие от всех остальных Старейшина был совершенно свободен.

На моих близких, конечно, не было никаких внешних атрибутов ограничения свободы – ни кандалов, ни цепей, ни чего-либо в том же духе. И даже ядом антимагии их никто не накачивал, ибо я видел и чувствовал, что их энергетика совершенно свободна и ничем не сдержана… Однако их пленителю и не требовались столь примитивные средства для того, чтобы не волноваться о том, что его пленники могут попробовать сбежать.

Ярослава и оба моих ученика были опутаны тончайшими чарами, причём такими, что я невольно восхитился тонкостью сложнейших, головоломных конструкций. Эфир, мана, прана и Сила Души сплетались в изящную вязь, и что-то мне подсказывало – без позволения того, кто их наложил, сотворить серьёзные чары жертвы не сумели бы.

Голос, что обратился ко мне, принадлежал не мужчине. К моему удивлению, прямо на меня смотрела женщина с яркими лиловыми глазами. Ни моё восприятие вкупе с чарами сканирования, ни тем более беглый взгляд по сторонам не выявили никого помимо присутствующих. Не понял…

– Я ожидал встречи с хозяином этого места, а не кем-то из слуг, – ответил я, шагая к стоящим у алтаря людям.

– Хозяином… Ах да! Тебя смутила моя внешность? – усмехнулась женщина. – Что ж, если так тебе будет удобнее – никаких проблем!

Плоть незнакомки дрогнула, потекла – и миг спустя на меня смотрело мужское лицо с аккуратно подстриженными бородкой и усами. Лицо, известное каждому аристократу Империи, глядящее с бесчисленных портретов в кабинетах чиновников, заголовков газет и кристаллов с записями иллюзий – Его Величество Николай Третий Романов, Император Российской Империи.

И это не было иллюзией – мой собеседник действительно полностью перестроил своё физическое тело. Пугающий уровень мастерства в магии Жизни… И мне показалось или в процессе я увидел несколько тоненьких разрядов зелёного электричества, так похожих на мою собственную Зелёную Молнию?

Никак не отреагировав на увиденное, я подошёл к жене и взял её за руку. Быстро брошенные чары подтвердили – с Хельгой и детьми всё в порядке. Обняв молча глядящую на меня девушку, я тихо шепнул ей на ухо:

– Всё будет хорошо.

Она не ответила, но по лицу девушки скользнула лёгкая улыбка, во взгляде стало меньше напряжения.

– Я, конечно, знал, что ты себе на уме, Фёдор, – обратился я к предателю. – Был уверен, что ты ведёшь свою игру, но готов был мириться с этим, пока твои действия не шли вразрез с интересами Рода. Думал, когда всё закончится, сесть с тобой отдельно и пообщаться по душам, вскрыв все карты. Готов был даже закрыть глаза на прошлое, если ты честно обо всём расскажешь, и помочь с реализацией твоих амбиций – в меру своих возможностей, разумеется. Но то, что ты окажешься самым обыкновенным, банальным предателем на службе у Романовых… Я удивлён. И несказанно разочарован, старик. Мне даже интересно – что он тебе может дать такого, ради чего можно настолько покрыть себя бесчестием? Ведь не банальная же власть, в конце концов – ты мог бы стать князем Шуйским ещё пятнадцать лет назад, когда умер отец. У дяди не хватило бы сил этому воспрепятствовать… Так чем тебя купили, Старейшина?

Предать свой Род – большего позора и бесчестья для аристократа попросту нет. Это даже хуже, чем предать страну – подобное ещё можно как-то понять, ситуации разные бывают. История помнит случаи, когда целые Великие Рода бросали всё, отказывались от присяги и меняли подданство – редкое явление, бросающее тень на фамилию, но всё же. Однако предать собственный Род – это предать свою кровь. Своих предков, своих потомков, самую суть, основу того, во что аристократ верит… И вдвойне, втройне позор, если ты не просто рядовой его член, а Старейшина. Тем более главный Старейшина. Подобному нет оправданий, после такого нет и не может быть прощения, это клеймо на века вперёд – не только тебе лично, но и на твоих родителей, твоих братьев и сестёр, детей, внуков и правнуков…

Фёдор не выдержал моего взгляда и отвел глаза в сторону.

– Не вини его слишком сильно, князь, – подал… подала голос копия Императора. – Старейшина Фёдор не первый и не последний, кто не устоял перед искушением получить доступ к тайнам магии и возможностям, что они даруют. Особенно если речь идёт о возможности стать сильнейшим Магом Заклятий в истории…

– Сильнейший Маг Заклятий в истории, – усмехнулся я. – Какая ирония – стать им в эпоху, когда в мире появились Великие Маги и открылся путь к девятому рангу! Обидно, наверное, осознавать, что ты сильнейший среди дефективных, неполноценных пародий на Великих? Ради этого ты предал моего отца?

– Стать сильнейшим Магом никогда не было моей целью. И я давно знал, что Маг Заклятий – это аномалия, неверный путь развития, – ответил мрачно Фёдор. – Николай… Он мне нравился. Пошёл по пути магии нашего мира, не стал пытаться прыгать выше головы. Он и объяснил мне в общих чертах, что не так с Магами.

– И в благодарность ты всадил ему нож в спину?

– Он не оставил мне выбора, – пожал плечами Старейшина. – Он затеял опасную игру – решил сменить правящую династию, считая, что Император слишком слаб и ведёт страну к краху. Заигрывал с язычниками и их богами, готовясь опереться на них в противовес Синоду, договаривался и заключал союзы с Великими Родами, готовил войска – он был готов устроить полноценный мятеж и погрузить страну в гражданскую войну.

– И вёл свою подготовку не настолько незаметно, как ему казалось, – подхватил… ну, пусть будет Николай. – Сперва заметили мои собственные люди, затем пиявка-Залесский со своей Канцелярией… Я был бы вынужден реагировать в любом случае. Но, признаюсь честно, у меня были и другие, на порядки более серьёзные мотивы, так что это было неизбежно.

– И что же это за мотивы? – поинтересовался я.

– Расскажу о них чуть позже, – покачал головой он.

– Итак? Ты вдруг преисполнился верноподданических чувств и решил доказать их искренность? – вновь взглянул я на Старейшину. – Совсем никак не преследуя личную выгоду, верно?

– Я не горжусь тем, что сделал, – вскинул голову чародей. – И, конечно, я извлёк из своего поступка максимум выгоды – личные дневники и записи Николая касательно магии и нужные мне магические ресурсы, редчайшие даже по меркам Сибири. Те, что просто не купить за деньги, будь ты хоть трижды Шуйским…

– Ресурсы… – покачал я головой. – И дневники с магическими исследованиями. Недорого ж ты оценил собственное достоинство.

– Я бы никогда не пошёл на подобное, если бы у меня был выбор! – резко ответил Фёдор. – Коля вёл Империю к расколу и гражданской войне, а наш Род – к полному истреблению. Я просил его одуматься, уговаривал, упрашивал, умолял, но он никак не хотел понимать, что времена Петра Первого прошли, и повторить Кровавый Октябрь у нас бы не вышло. В те дни, Ваше Величество, вы активно держались образа недалёкого гедониста, озабоченного лишь развлечениями. Вам удалось обмануть всех…

– Это было несложно, – прозвучал надменный ответ.

– Вся высшая аристократия Дворянских Родов, что окрепли благодаря доступу к добыче, переработке и перепродаже ресурсов Сибири, императорская армия, которая стала действительно огромна, воздушный флот Империи, что кратно превосходил наш… Времена, когда Москва была в силах в одиночку сокрушить Петроград, давно остались в прошлом, как бы большинство бояр не обманывало себя верой в обратное. И это я ещё не знал, что Его Величество тоже реинкарнатор, что у него имеются тайные ученики, сопоставимые в личной силе с сильнейшими князьями, карманные Великие Рода и мощнейшие личные структуры вроде ИСБ. Но даже без этого любому разумному человеку, понимающему расклад сил, было ясно – в случае конфликта с Императором нам не на что рассчитывать. Будет долгая, кровавая и разорительная для страны мясорубка, в которой нас просто за счёт разницы потенциалов уничтожат. Вырежут все Рода мятежников на корню – даже не ради того, чтобы пресечь риск возможного повторения мятежа, а просто из чувства мести, ведь мы достаточно сильны, чтобы бороться годами. Победа потребует огромных жертв – и за это спросят не с уже погибших в боях воинов, а с наших семей…

Фёдор был искренен. Чтобы понять это, мне не требовалось даже сканировать его Силой Души… Впрочем, это как раз было бесполезно – Старейшина был опытным и умелым Магом, и от подобного он себя закрывал идеально. Но даже без всего этого я ощущал, что он говорит правду – каким-то шестым чувством, а оно меня ещё никогда не подводило.

Он не просто говорил – Старейшина выговаривался. Кажется, он и сам не ожидал от себя такой словоохотливости, удивляясь своей горячной речи. Видимо, этот поступок, это предательство, несмотря на убеждённость в его необходимости, жёг его душу стыдом, не давая покоя. В конце концов, как бы сильны мы ни становились, кое в чём мы всё также оставались простыми смертными, и ничто человеческое нам не чуждо. Для человека, которого воспитывали в абсолютной верности Роду, что прожил на свете три века, практически четыре человеческие жизни, подобный поступок не мог пройти бесследно. И ведь о таком не расскажешь даже самым близким…

Впрочем, это меня ничуть не трогало. Я понимаю его, это верно – но не принимаю. Это его Истина, его выбор, его суждения и дела – чтобы он там ни говорил, как бы ни оправдывал себя и свои поступки, это вовсе не значит, что не было иного пути. Просто этот был проще… И выгоднее.

– Облегчил душу? – холода в моём голосе хватило бы, чтобы заморозить небольшое озеро. – Унялись остатки совести? А то ещё немного, и ты начнёшь требовать сочувствия. Тоже мне, герой-одиночка, спаситель Империи…

Старик заледенел лицом от моих слов.

– Может, я и не герой, – ответил он медленно. – Но предлагаю тебе подумать вот о чём – даже вступив в эту войну полной сил, на пике богатства и могущества, Россия оказалась на грани гибели. А чтобы с нами было, если бы всё это случилось с Империей после гражданской войны?

– Ты знать не знал, что эта война грядет – так не пытайся приплетать дела сегодняшние к поступкам прошлого, – фыркнул я. – И вообще – если бы наш венценосный правитель соизволил бы исполнить свою прямую обязанность, причём главную из всех обязанностей монарха, и защитить свою страну от врагов, то до столь плачевной ситуации никогда бы не дошло. И раз уж представилась такая оказия, то задам вопрос, которым давно задаётся каждый ваш подданный – Ваше Императорское Величество, а какого, собственно, хрена⁈

Ну действительно – пока всё не началось, чтобы там Николай Третий ни задумал, очень хотелось бы услышать ответ на этот вопрос.

– Почему я не вмешался в происходящее изначально? – уточнил тот, и, получив в ответ мой кивок и заинтересованные взгляды всех присутствующих, ответил. – Потому что задуманное мной требует большой войны. Такой, что этот мир не видел никогда – самой разрушительной, кровавой, затрагивающей как можно большую часть населения планеты. Чтобы орды мертвецов, марширующие под светом солнца на штурм городов живых. Легионы демонов, рвущие мир на куски. Святоши, вовсю использующие Святую Магию в невиданных доселе масштабах и тем привлекающие повышенное внимание Эдема к происходящему… И, наконец, десятки миллионов принесённых в жертву – на алтарях демонов, ради создания столь любимых британцами Кристаллов Крови, в ритуальной магии и в качестве пищи нежити… В общем-то, детали значения не имеют. Главное, чтобы всё перечисленное затронуло большую часть населения планеты и случилось происходило в один период времени, разом. Собственно, Четвёртый Рейх во многом моими усилиями всё же смог оформиться в единое государство – и этот паренёк, немецкий Кайзер, меня не подвёл.

– Псих… – прошептала одними губами Хельга.

– Ну, в моём душевном равновесии я и сам не уверен, – пожал плечами Николай. – В конце концов, я существую уже такое количество времени… В общем, если бы я с самого начала вмешивался всей мощью Империи, то все наши враги оказались бы очень быстро раздавлены поодиночке. А тогда – ни тебе эманаций миллиардов страдающих людей, воздействующих на магический фон мира, ни демонов, разгула магии крови и укрепления веры вкупе с усилением святош. Так что пришлось терпеливо ждать, пока события не наберут ход. И изо всех сил не позволять многим из тех, кто рвался в бой, испортить мне всё дело.

– Знавал я кое-кого очень похожего, ещё в прошлой жизни, – процедил я сквозь зубы. – Он тоже погрузил весь мир в хаос войны. Планировал принести его в жертву, дабы он и его приближённые могли отбросить человеческое бытие и стать богами, создав собственный пантеон… Какие же цели преследуешь ты? Тоже рвёшься в боги?

Несколько секунд Император смотрел на меня, едва ли не вытаращив глаза от шока. После чего сперва медленно улыбнулся, издал негромкий смешок… И громко, от всей души заливисто захохотал.

– Я⁈ Стать одним из богов⁈ Ради этого иду на жертвы⁈ Ой, не могу…

Приступ хохота длился минуты две с половиной, прежде чем чародей взял себя в руки. Как ни странно, я всё ещё не чувствовал от него никакой угрозы, да и вообще – раз враг сам, добровольно выбалтывает свои планы, как злодей из детской сказки, то этим надо пользоваться.

– Я бы скорее жабой стал, чем стал бы одним из этих бесхребетных, напыщенных и самодовольных паразитов на теле мироздания! – покачал он головой, утирая слёзинки смеха в уголках глаз. – Нет, моя цель вовсе не в этом! Всё это необходимо лишь для одного – вернуть тебя, мой господин!

– Подо мной ты имеешь в виду Рогарда? – поднял я бровь.

– Да, – подтвердил чародей, всё ещё улыбаясь. – Но совсем не в том смысле, о котором ты подумал. Позволь мне всё рассказать, расставить по своим местам? Я так долго шла к этому дню, и путь был воистину полон трудностей, опасностей и лишений… Прошу, прости эту маленькую слабость – ведь я уже отчаялась достигнуть триумфа!

Вместо Николая Третьего перед нами снова была женщина.

– Для начала позвольте официально представиться – Айравата Риттара Форг-Тувраэль Аргетлан, седьмая принцесса Дома Аргетлан, дочь Роктиса Аргетлана, Вечного Императора, – исполнила она безупречный книксен. – Вечная из числа Созидающих. Думаю, на данный момент я вполне соответствую требованиям для обладания данным титулом.

– А Николай? – уточнил я в который раз.

– Николай Романов – это тоже я, – подтвердила Айравата. – И предупреждая возможные вопросы – физиологически я могу быть любого пола, какого пожелаю. С момента падения Вечной Империи прошли миллиарды лет, большую часть из которых я прожила в виде разумной многомерной волны чистой энергии, занятая плетением целых систем сложнейших, ювелирных заклинаний, направленных на создание тех или иных эффектов в нужных мне областях мироздания. А в перерывах, отправляясь в миры во плоти, я успела пожить представителем обоих полов – в зависимости от того, чего требовала ситуация… Это, знаете ли, весьма непросто – незаметно пробираться в миры смертных.

– Насколько мне известно, Вечные не испытывали никаких проблем с пребыванием в обычных мирах, – возразил я.

Передо мной самая настоящая Вечная, во плоти… Если бы я уже не был знаком с Рогардом, если бы не успел с ним пообщаться вдоволь – то не знаю, как бы я себя вёл. Впрочем, слепо верить я тоже не собирался – мало ли, вдруг мне тупо лапшу на уши вешают, усыпляя бдительность? А так – держу маску спокойствия на лице, и делаю это, вроде как, даже убедительно.

– И да, Вечные – это те самые Забытые, о которых я тебе рассказывал, – пояснил я специально для Пети, что с недоумением поглядел на меня. – Госпожа Айравата, может, снимите чары с моих друзей? Всё равно они для вас не опасны.

– Хорошо, – улыбнулась она.

Я мгновенно ощутил, что тонкие паутины чар, висевшие на всей троице, исчезли. Кстати, интересно – а почему она Хельгу не сковала?

– Верное замечание, – продолжила тем временем Айравата. – Мы, Вечные, сами изначально обычные смертные люди. Мы плоть от плоти материального, смертного мира – и потому, даже достигнув Вечности и переродившись в нечто новое, мы всё также свободны в обычных мирах. Но это не меняло того факта, что наша сила слишком велика для них. Если бы я появилась в любом из миров, это вызвало бы нечто вроде ряби на воде… Шанс, что меня раскроют и обнаружат, был слишком велик, а рисковать я не могла – от меня зависело слишком многое, и заменить меня в случае провала некому.

Чародейка на несколько секунд умолкла, словно прислушиваясь к чему-то.

– Но способ остаться незамеченной всё же был – запечатывать большую часть своих сил и, замаскировавшись под обычную душу, позволять миру провести меня через стандартный цикл. Проще говоря – я рождалась в качестве ребёнка настоящих местных жителей. Бывало девочкой, бывало и мальчиком – от меня не зависело. А менять свой пол в зрелом возрасте в большинстве миров не принято… Так что да – я родился здесь в качестве Николая, никаких подмен, двойников и прочего.

– А чем мешал мой отец?

– Пока он был жив, твоя память как реинкарнатора и силы из прошлой жизни оставались бы запечатаны. Максимум – ты бы периодически видел сны с отдельными, смутными воспоминаниями, но не более того. Ты бы постепенно сходил с ума, твоя магия с годами начала бы выходить из-под контроля и в конце концов ты либо умер в муках, сгубленный собственным даром, либо сутки напролёт пускал слюни, разглядывая стену.

– Почему? – удивился я.

– Потому, что заставить переродиться нужную тебе душу именно там, где тебе это требуется – очень сложная задача, – в голосе Вечной послышались нотки гордости. – Особенно если ты представления не имеешь, в какой части мироздания в данный момент эта самая душа. У нашей Империи были способы и сокровища, позволяющие делать это идеально, но они, как и большая часть нашего наследия, сгинули после поражения. Так что когда я готовила этот мир к предстоящему, затягивая сюда в качестве реинкарнатов амбициозных и жадных до власти Великих Магов, произошла небольшая осечка. Реинкарнатов не может быть больше одного в одной кровной линии. Судьбу второго, в данном случае тебя, я уже описала. К сожалению, моих возможностей хватало лишь на то, чтобы затягивать реинкарнаторов, определять же, кому и где рождаться, не в моей власти.

– Так выходит, что я тебе должен спасибо сказать за убийство моего отца? – желчно усмехнулся я. – Ведь если твои слова правдивы – я тебе жизнью обязан… Уж извини, скажу тоже, что и предателю – благодарности за такую «помощь» я как-то не испытываю. Кстати, раз у нас тут вечер задушевных бесед и признаний – не расскажешь, откуда в моей душе появилась печать, в которой и сидел наш общий знакомый? Я так понимаю, этот подарочек мне достался, когда я только оказался в этом мире, ещё в форме души? Почему именно я?

– Эта печать всегда была твоя и только твоя, – с улыбкой ответила Айравата. – Поверь, если бы у меня была возможность по своему желанию раздавать запечатанных Вечных – я бы добилась своего миллиард лет назад. И да – хоть мне и смешно от того, с какой серьёзностью ты признаёшь своим отцом простого биологического родителя твоей физической оболочки, но я признаю, что это твоё право. Почему ты? Тут всё просто – ибо это твоя судьба, и иначе быть не может. Ты сам выбрал эту участь.

– Не хочешь ничего рассказать, друг мой? – обратился я телепатически к молчащему Рогарду. – Как-то дополнить её слова, внести ясность в происходящее…

– Всё это время я осторожно, по кусочкам собирала всё, что осталось от нашей Империи, – продолжила, не дождавшись от меня комментариев, Вечная. – Уцелевшие артефакты, выживших магов и вообще всё, что хоть как-то могло пригодиться. По крупицам, с огромным трудом, но мне удалось выстроить организацию. Мы называем себя Помнящими… Единственной Вечной, что пережила войну, была я… Но со временем, чем больше нас становилось, тем больше появлялось тех, кто достиг и перешагнул рамку Абсолюта. Новые Вечные… У нас их семь. И триста шестьдесят восемь Абсолютов. Не говоря уж о тех, кто рангом ниже.

– Что-то не сходится, – покачал я головой. – Ты сама сетовала, что стоит тебе спуститься в какой-нибудь мир в полной силе, как тебя тут же обнаружат. А теперь говоришь, что среди вас целых семь одарённых, кто сумел достичь этого уровня – и вас до сих пор не обнаружили?

– Мы не живём в обитаемых мирах, – пояснила она. – Больше того – мы, словно крысы, прячемся по самым глухим, невзрачным уголкам мироздания. И переход ступени Вечного все мои товарищи совершали там, откуда эху не достичь наших врагов. Мир со времён нашей войны стал куда больше – сейчас раз в десять больше населённых разумными миров, и если за ними они ещё в состоянии уследить, то сканировать дальние уголки космоса, астрала или иных необитаемых, бедных на энергию задворков мироздания – уже нет. Да и, положа руку на сердце, они уже давно уверились, что мы сгинули окончательно и бесповоротно. Вдобавок они позаботились о том, чтобы рождение новой Вечной Империи стало невозможным.

И опять она к чему-то ненадолго прислушалась, после чего продолжила, как ни в чём не бывало:

– Пророчества Разрушения. Когда какой-нибудь мир сильно накреняется в сторону Инферно – ангелы получают возможность устроить ему «очищение». Законы Творца, ограничивающие их, перестают действовать в попавшем под раздачу мире, и Эдем получает возможность до него дотянуться. А дальше по классике – Войско Небесное схлестнётся с Легионами Инферно, стирая в порошок цивилизацию. Если Небеса проигрывают – мир гибнет окончательно. Побеждают – и немногочисленные выжившие, чудом не сгинувшие в апокалипсисе, вынуждены с нуля вновь заселять мир и строить цивилизацию…

– А если этот «крен» в сторону Света? – поинтересовалась Хельга.

– Тогда в дело вступают падальщики, – презрение из голоса Вечной можно было вёдрами черпать. – Боги. Пророчества открывают путь их варианту конца времён, и они на славу пируют в несчастном мирке. И это не только в случае перекоса в «Свет», это судьба для любого мира, который достиг того, что в нём могут появляться Абсолюты и магическая наука слишком далеко развилась. Хотя беда может прийти и раньше – если кто-то начинает строить межмировое государство, как ваши знакомцы нолды. Такое они не прощают. Поэтому в мироздании до сих пор нет ничего даже смутно похожего на нашу родину.

– Вы рассказываете о таких вещах… – негромко сказал Пётр, покачивая головой. – Вселенские Силы, судьбы целых миров, войны ангелов и демонов, наследие Вечных, заговор Эдема и Инферно против всех цивилизаций материального мира… Это всё выше нашего понимания. Эти игры – далеко за гранью того, на что способен повлиять Аристарх. Так что нужно Вечной, что помнит эпоху великой Империи, от простого мага девятого ранга? Что он может сделать для вас такого, что не под силу целой Вечной, способной заставлять реинкарнировать в выбранном ей мире Великих Магов? Я бы понял, если бы вы желали, чтобы он уступил свою жизнь и тело господину Рогарду, дабы он присоединился к вам, но насколько я знаю с его собственных слов – как минимум в ближайшие века любое использование сил с его стороны убьёт Аристарха. Или вы знаете, как обойти эту проблему? Хотя о чём это я – конечно знаете, иначе нет ни единой причины для всего происходящего…

Зал погрузился в молчание. Я переваривал всё услышанное, расставляя по полочкам, однако тишина оказалась недолгой.

– Я живу на свете уже очень, очень долго, – тихо заговорила Айравата. – Дольше любого существа из тех, кто не был изначально рождён бессмертным. Это тяжело для разума и духа… Я была ещё относительно молода по меркам Вечных, когда тот мир, что я знала всю жизнь, рухнул и был уничтожен врагами. По воле судьбы и ценой жертв моих товарищей мне посчастливилось выжить и остаться на свободе – и я целую проклятую вечность делала всё, что могла, дабы найти способ отомстить врагам или возродить нашу родину. Но, к сожалению, я не обладала всей полнотой знаний Империи, не являлась одной из легендарных героев или гениев, что выделялись даже на фоне других Вечных – таких, как мой отец или хотя бы сильнейшие из титулованных и тройка Верховных. Поэтому всё, чего мне удалось достичь – это жалкая, бледная тень Империи в лице Помнящих, среди которых большая часть считает меня выжившей из ума старухой…

В её голосе ощущалась такая древность, такая тоска и опустошённость, что мне стало не по себе.

– Я устала так жить, но и просто умереть не могу – я седьмая принцесса Вечной Империи, дочь Роктиса Аргетлана! Долг и честь – то единственное, что поддерживало меня все долгие эоны лет, что прошли с того дня, как я осталась последней, позже стало кандалами, оковами, не позволяющими свернуть с этого пути. Чтобы хоть как-то отдохнуть, я нередко отправлялась в спячку, как какая-нибудь вонючая русалка зимой – только за прошедшую бездну лет во сне я провела как бы не половину…

На краткий миг я ощутил, какой бездонный океан могущества тщательно замаскирован, спрятан под этой оболочкой – и меня едва не замутило от этой кипящей силы.

– Способа свершить месть не существует. Вернее, не так – с моими силами и возможностями я максимум небольшие неприятности устроить могу, которые даже до их лидеров не дойдут, – окреп её голос. – Прихлопнут, как муху, и запечатают… Тогда остаётся лишь попробовать возродить, хоть отчасти, Империю. Помнящие – это неплохо, первый шаг, но не более. Они основа, с их помощью стало возможным многое из того, о чём я прежде могла только мечтать. Как то, что местные называют Разломами – тянущиеся через сотни миров и множество областей Астрала потоки магии, берущие начало из двух с половиной десятков захваченных нами Обителей Богов…

Или, например, сложнейший ритуал, что позволит одним махом вырвать из плена всех Вечных… Всех до единого, от рядовых до Императора! Больше шестнадцати тысяч разом – это будет воистину достойное деяние, после которого я смогу уйти на покой с гордо поднятой головой!

– Выдернуть всех Вечных⁈ – не поверил я своим ушам.

– Именно, – пугающая, фанатичная улыбка озарила лицо женщины. – Сейчас все они, кроме двоих, скованы Печатями Мёртвого Сна – ведь враг так и не нашёл способа окончательно убивать нас. Но они и не особенно усердствовали с поисками – ведь каждый из Вечных это мощный источник энергии. Смысл их тогда убивать?

Есть и одно но – как только я начну ритуал, они очень быстро во всём разберутся по воздействию на Печати… И тогда сюда отправят тех, кто решит проблему на корню. Архангел с Серафимами и Король с Князьями – по такому поводу Эдем и Инферно без раздумий выступят единым фронтом.

Теперь взгляд Вечной твёрдо поймал мой.

– Будет много войск – полукровки, низшие, различные духи что Тьмы, что Света, плюс, уверена, немало богов… Но со всем этим Помнящие справятся сами. Со всем, кроме Архангела с Серафимами и Короля с Князьями. Их нужно будет сдержать кому-то, пока я не закончу начатое – иначе всё будет бессмысленно. И действовать нужно срочно – события уже прошли точку невозврата. Для того, чтобы чары сработали, мне в первую очередь необходимы открытые проходы одновременно в Эдем и Инферно. Находящиеся рядом – как во время Судного Дня, что обычно ангелы устраивают мирам, которые грозят полностью оказаться во власти демонов. Для этого я дала зайти так далеко демонологу… Надо действовать здесь и сейчас!

– Даже если забыть о том, что я не соглашался на то, чтобы кто-то другой, даже господин Рогард, которого я искренне уважаю и которому признателен за всё, что он для меня сделал, забрал себе мою жизнь, фактически убив меня с моего же разрешения, – а вот сейчас, похоже, Вечная прибегнет к принуждению. Хельга, Петры и Ярослава, благо, были под боком. – Даже если забыть об этом – тебе не кажется, что план, о своей роли в котором одно из главных действующих лиц узнаёт в последний момент, не имея возможности как следует подготовиться, имеет крайне малые шансы на успех? Почему нельзя было обсудить со мной всё это заранее? Загодя поставить меня в известность о происходящем, чтобы сейчас не было всех этих вопросов?

Терпеливо вздохнув, Айравата всё же ответила:

– До пробуждения в тебе Рогарда это было бесполезно. Наверняка ты замечал, что ещё пару лет назад даже для того, чтобы сказать не Забытые, а Вечные было необходимо преодолевать огромной силы запрет от самой реальности, верно? И как ты представляешь себе сегодняшний разговор тогда, когда сам мир будет каждому звуку сопротивляться? Имело смысл пытаться поговорить уже после – но я и представить не могла, что не успеет он пробудиться, как вы уничтожите целый Пантеон Богов! После этого за тобой гарантированно следили… Единственный момент, когда можно было затеять эту беседу – это сейчас, когда мне удалось пленить того, кто являлся наблюдателем Эдема в этом мире. В конце концов, не понимаю, чего ты тянешь – ты же не всерьёз говорил всю эту чепуху о том, что Рогард заберёт твою жизнь?

– Не…

Договорить я не успел. Произошло то, чего я совсем не ожидал – высокий потолок зала лопнул, раскололся под напором чего-то, что с безумной скоростью рухнуло на нас прямо сквозь дистабилизированное, схлопывающееся пространство, более не поддерживаемое в расширении могучими чарами шатра-артефакта.

Вечная оказалась на высоте – магический щит остановил угрозу над нашими головами. Разглядев, что именно нам грозило, я в первый миг усомнился в том, что видели мои глаза.

Острие огромного меча серо-стального цвета, одна лишь ширина лезвия которого составляла добрых шесть метров! Я бы не удивился, будь это псевдомaтерия, как, например, металл, творимый боевыми магами стихии Земли – но это не было временно воплощённой в материальную форму имитацией, это была настоящая сталь настоящего оружия! Зачарованного, надо сказать, причём весьма добротно…

А в следующую секунду, пока мы только начали плетение своих чар, верх шатра окончательно исчез, сметённый ещё несколькими такими же клинками, что обрушились прямо на закрывающий нас щит. И в тот же миг по ним сбежали вниз потоки снежно-белого, яростного света.

Пять мечей, через которые единовременно по нам ударили пять мощных Сверхчар Света. Причём совершенно одинаковых, типовых – я никогда не встречал ничего подобного. Каждые Сверхчары, даже при максимальной схожести, всё равно обладают индивидуальными особенностями, так сказать, отпечатками того, кто их использует.