Текст книги "Вернуть Боярство. Финал (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Но отражены оказались далеко не все. Множество щупалец всё же достигло поверхности планеты, и они были не одни – пока большая часть боевых орудий планетарной обороны были заняты флагманом, множество тварей помельче приблизились, начиная высадку.

Армии демонов скапливались в отдалении от основных узлов обороны – в отличие от привычной нам тактики и стратегии, здесь больше смысла имело высадиться подальше от основных цитаделей на планете. Просто потому, что чем ближе вы оказывались в момент высадки к любой из крепостей, тем меньше была вероятность высадиться и сформировать отряды и орды боевых подразделений, с общими магическими барьерами и защитными чарами, позволяющими дойти до них.

– Бросить на подмогу ауксилариев и три когорты двести третьего легиона, – приказал я. – Возглавишь контратаку, Ауреус. Возьмёшь с собой пятую часть второй эскадры.

– Есть, господин…

На этом сон резко прервался. Я сел в кровати, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Ощущение собственного всемогущества исчезло, и всё моё существо ныло от боли – налицо была очевидная сенсорная перегрузка. То, что я успел ощутить через сон, было слишком… Слишком много информации. Слишком мощные ощущения. Слишком, мать вашу, большая правдоподобность происходящего!

– Рогард! – рыкнул я. – Что это за херня⁈ Как ляда мне сниться… такое⁈

Ответа, к моему удивлению, не последовало. Я нахмурился и погрузился вглубь себя, пытаясь ощутить своего постоянного спутника и сожителя, и он обнаружился. В самых глубинах моего сознания, опустивший голову и словно задумавшийся о чём-то своём, далёком.

– Чего молчишь⁈ Отвечай! – потребовал я.

– Сбавь тон, Пепел, – мрачно, всё также не поднимая головы в моём внутреннем взоре ответил он. – Это моя память. Побольше почтения!

– Мне едва мозги не выжгло твоей памятью! – возмутился я. – Контролируй эту херню!

– Я тебя изначально предупреждал о последствиях того, что ты тронешь внутреннюю стену! – содрогнулся я от злости, неожиданно прозвучавшей в его голосе. – Предупреждал о том, что всё будет непросто после моего вмешательства! Ты же тогда так смело заявлял мне, что примешь всё это, помнишь? Вот и принимай, мать твою за ногу! Разнылся, как баба…

Продолжать этот неожиданный конфликт я не стал. И не только потому, что ссориться не хотелось, но и по той причине, что я вдруг чётко осознал, как это могло бы выглядеть со стороны. Будто у меня крыша поехала…

Встав, я надел штаны и накинул рубаху. На прикроватной тумбочке стоял графин красного вина, к которому я от души приложился. Сухое красное потекло внутрь, и я жадными глотками, будто воду, опорожнил в себя дорогой напиток, на который средней руки купцу пришлось бы потратить выручку за год, а то и два торговли.

Дожил… Хлещу, словно запойный пьяница, напиток, который нужно пить медленными глотками, растягивая удовольствие и наслаждаясь вкусом. Впрочем, в последнее время у меня постоянно дурное настроение, которое я пытаюсь топить по всякому.

Друзья заняты кто чем. Одни вместе с той частью моего нового-старого Рода, что отвечал за аналогичные их обязанностям вникал в новые дела и как могли сшивали имущество, власть, систему должностей и зон ответственности обновлённого Рода Шуйских, другие просто отдыхали, третьи были на финальных этапах собственного исцеления…

Не сидел без дела и я, князь. Во многое пришлось вникать, многое требовало моего непосредственного контроля и участия, отнимая массу сил и времени. Но я был не против – пока днём на меня сваливалась гора новых дел и обязанностей, удавалось отгонять тревожное чувство, что постепенно росло и укреплялось во мне. И которому, что самое поганое, я никак не мог найти объяснения. Казалось бы, дело в том, что предстоит самое тяжёлое и кровопролитное из всех сражений – схватка с демонами и их союзниками, но отчего-то я был уверен, что гнетущие меня ощущения с этим если и связаны, то лишь косвенно. Я почти не спал, спасаясь в работе, и сегодня впервые за восемь дней позволил себе провести ночь в кровати – и как оказалось, это было неразумным решением.

Так, к чёрту сомнения и тревоги! Сегодня прибывает моя Хельга, а уже завтра у нас радостное событие – свадьба Ярославы и Петра, которую эта парочка, раз уж все препятствия их союзу с моим обретением власти над Шуйскими исчезли и впереди предстоял самый опасный бой за всю историю мира, решили не откладывать в долгий ящик. Что одно, что другое – события радостные, так что хватит ходить с угрюмой рожей!

Лучше пойду, что ли, ещё раз на полигон наведаюсь… Раз уж очередная порция вывалившихся на меня откровений из жизни Рогарда принесла целую гору новых знаний, то грех будет не попробовать их освоить. Особенно магию Времени… Чую, от неё очень скоро будет многое зависеть. Ведь пусть основной спектр доступных мне в этой дисциплине чудес был довольно утилитарным и не поражающим на первый взгляд воображение, но в умелых руках этот, казалось бы, вспомогательный тип магии был опаснее той же Чёрной Молнии на целые порядки. И я раз уж у меня настроение что-нибудь погромить и вылить дурное настроение вовне – так сделаю это с пользой!

– Мог бы хоть из вежливости до конца показать сон, – проворчал я, шагая к дверям. – Мудак.

– Мудак, значит… Какая самоирония! – расхохотался внезапно повеселевший Рогард.

Глава 24

В тот день родовое поместье Шуйских в Москве, обычно хранившее величавую и несколько сонную тишину, было поглощено шумным, блестящим и радостным хаосом. Белоснежный особняк с колоннадой, утопающий в зелени старинного парка, сиял огнями всех окон, а по засыпанной гравием подъездной аллее беспрестанно катили кареты, выпуская у парадного входа нарядных гостей.

Сама церемония в домовой церкви осталась позади, исполненная торжественной строгости: лики святых в золотых окладах, густой аромат ладана, звонкие, выученные до автоматизма ответы молодых. Теперь же наступало время светского пиршества.

Да, венчалась наша парочка молодых именно по христианскому обряду. Так решили сами Ярослава и Петр, да и принято в Империи было именно так. Все же язычество было на вторых ролях не просто так… Да и как могло быть иначе? Таинство брака должно быть освящено и благословлено именем той сущности, что дала жизнь всему и вся – Творцом-Всесоздателем, единым Богом, Аллахом… Много имен у этого непознаваемого существа, разные народы зовут его по разному, но если отбрасывать шелуху внешних обрядов, выдуманных самими людьми, суть остается одной – Бог един, и лишь пред Его ликом имеет смысл скреплять столь торжественные клятвы…

Да и как могло быть иначе с учетом того, что Петр, некогда Смолов, мой ученик? Ученик, столько раз слышавший мое мнение касательно языческих богов, самолично наблюдавший, как я с ними торгуюсь и заключаю сделки, словно с купцами первой гильдии? Не говоря уж о том, что сотворил Рогард на глазах у всех представителей боярства и самого Петра, уничтожив целый Пантеон, словно овец на бойне…

В общем, церемония осталась позади, и сейчас мы находились в главном зале дворца. Расширенный магией Пространства, он свободно вмещал несколько тысяч гостей, собравшихся со всей Москвы по нашему приглашению на это торжество – самое обсуждаемое в последние дни, ибо имя Шуйских теперь мало чем уступало самим Романовым. В свете, так сказать, последних событий, молва аристократическая, да и народная тоже, как уверяли меня осведомители Рода, самостоятельно, без всякой указки с нашей стороны, поставила нас на этот пьедестал.

Зал сиял. Не в переносном, а в прямом смысле. Тысячи магических сфер, похожих на крошечные захваченные звёзды, парили под сводами зала, отбрасывая мягкий, тёплый свет, в котором переливались платья знатных дам и парча кафтанов. Воздух был густ и пьянящ, но не от ладана, а от смеси ароматов – дорогих духов, экзотических цветов, расставленных повсюду, и тончайшего дыма благовоний, что тлели в серебряных курильницах.

Роскошь, богатство, красота… Это было, на мой взгляд, несколько кичаще, показательно и броско, а я привык к более скромным торжествам. Что поделать, я слишком много времени провел в походах, среди солдат и офицеров. Привык хлестать вино, коньяк и водку за простыми столами, привык к громкому хохоту товарищей – не всегда особенно культурных, но куда более честных и открытых, чем так называемое высшее общество. Даже несмотря на то, что и они были аристократией – но вояки, так уж получилось, народ менее изысканный, но куда более прямой, чем их более изысканные сотоварищи из высшего света…

Но устроителем торжества я был лишь номинально. И да, так уж получилось – весьма забавно, кстати, – что Ярослава, которую я и сам считал такой же, как и я в этом отношении, оказалась в душе обычной девчонкой.

Такой, что мечтает блистать на своей свадьбе в красивом белом платье, видеть красоту, роскошь, манерных слуг и пусть чопорных, но многочисленных гостей из числа лучших фамилий. Ловить завистливые взгляды, бросаемые украдкой знакомыми дамами из высшего общества, некоторые из которых ещё пару лет назад считали себя если не выше нелюдимой, провинциальной Старейшины, столько лет проходившей в старых девах, но теперь стоящих бесконечно ниже неё – одной из героев Империи, победительницы осман, Мага Заклятий и входящих в число наиболее приближенных людей к новому Князю Шуйскому. Да какому Князю – тому, кому осторожными шепотками пророчили чуть ли не Императорскую Корону России!

Это был её день, и кто я такой, чтобы мешать ей праздновать его с размахом? Да, мне казалось, что все это немного глуповато, что стоит побольше времени уделять подготовке будущей кампании, а не развлекаться, но…

Людям нужен был праздник. Нужна была возможность хоть немного, хоть чуть-чуть окунуться в атмосферу торжества – петь, танцевать, пить, сплетничать, шутить, играть в карты… В общем, им нужно было отдохнуть. И я не мог их осуждать за это – сам ещё недавно едва ли не в депрессии был, морально истощенный нескончаемой войной.

Если поначалу в моей голове ещё крутились наивные мысли как-то ограничить пыл разошедшейся Старейшины, которую поддержал будущий муж, заявивший, что если меня так раздражает вся эта суета, то он готов устроить торжество на свои и где-нибудь в ином месте, то после подобного откровенного шантажа я вынужден был сдаться. Вот ведь, тоже мне, глава СБ Рода… Каблук натуральный!

Когда же не успевшая прибыть Хельга активнейшим образом включилась в этот процесс, я просто взял самоотвод.

– Ну, тогда я, как шафер, займусь самым главным во всей надвигающейся на нас кутерьме, – заявил я.

– Это чем же? – подозрительно прищурилась моя жена.

– Мальчишником, – ухмыльнулся я.

Напоить Высшего Мага дело непростое… А уж довести его до поросячьего визга и того, что он всё утро извергал из себя ужин и выпитое за ночь – тем более. Но я справился! Это была моя маленькая месть… Из-за которой потом даже я пол дня лежал с сильнейшей алхимической интоксикацией. И разъяренная супруга не отходила ни на шаг, контролируя, чтобы я не вздумал исцелять себя магией. Мол, раз уж решил повеселиться, так будь добр не жульничай и принимай последствия своих поступков.

– Может, в следующий раз дашь себе труд подумать о том, что делаешь не так! – заявила она.

Наивная… Вид позеленевшего Петра, не способного сформулировать ничего сложнее предложения из трёх слов слишком бесценной сокровище в моей коллекции счастливых воспоминаний. Как и Петя, надравшийся послабее и потому осмелевший настолько, что уверенно окучивал сразу двух девушек. И, как я понимаю, небезуспешно… Иначе чего поганец присутствует без пары и затравленно оглядывается, стараясь оставаться в тени и не смущаясь использовать даже маскировочные чары? Боится, сукин кот – ведь теперь обе пассии, показательно не глядя друг на друга, рассекают по залу с гордым и независимым видом, тщетно кого-то высматривая… Интересно, что у них там случилось?

И как вообще на таком мероприятии, как мальчишник оказались две девушки из боярских Родов первой десятки? Да ещё и военные… Музыку обеспечивал не обычный оркестр, а когорта чародеев-симфонистов. Их пальцы вычерчивали в воздухе сложные руны, рождая мелодии, которые физически было невозможно воспроизвести ни одним земным инструментом. Звуки виолончели переплетались с пением феникса и шелестом звёздной пыли, создавая звуковое полотно, от которого замирало сердце. Пары кружились в вальсе, но это был не просто танец – магии в нем было не меньше, чем в музыке вокруг. Дымные шлейфы, капельки магической росы, лёгкий туман, стелющийся по полу, настоящие язычки пламени и искры крохотных молний на зачарованной ткани… Красиво, черт возьми.

Я стоял в стороне, прислонившись к мраморной колонне, и наблюдал. С кубком дорогого, но на удивление обычного вина в руке – нарочито земной предмет в этом море волшебства.

И тут мой взгляд упал на Петра. Моего ближайшего помощника и, пожалуй, лучшего друга, а ныне – сияющего, хоть и слегка осунувшегося после вчерашнего «мальчишника», жениха. Он вёл в танце свою Ярославу, и на его лице было выражение такого безмерного, почти глупого счастья, что у меня невольно дрогнули уголки губ. В этот момент он был не Высшим Магом, не грозой шпионов, диверсантов и всей швали, которую он и его люди держали в узде на землях Николаевска, а просто влюблённым мужчиной, кружащимся в танце со своей любимой.

И видя это, все мои внутренние ворчания о «кичевой роскоши» и «показательном блеске» разом улетучились. Чёрт побери, пусть будет и кич, и блеск, и эта немного нелепая, но искренняя погоня Ярославы за «идеальной сказкой». Они это заслужили. Оба.

Внезапно музыка сменилась. На смену эту душной, возвышенной симфонии пришли весёлые, задорные ритмы русской плясовой, преображённой магией. Певицы-чародейки голосами, похожими на перезвон колокольчиков, завели шуточную, слегка фривольную песню о молодом волхве и его непутёвой невесте. Это был откровенный и весёлый «корильон» в адрес молодых.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Пётр, обычно такой сдержанный и даже чопорный, вдруг отпустил руку Ярославы, щёлкнул пальцами – и его строгий придворный кафтан мгновенно сменился на простую крестьянскую рубаху навыпуск и холщовые штаны. Он притоптал, прищёлкнул каблуками и пустился в настоящую, огневую пляску, с присядками и вертушками, от которых его рубаха взметнулась вихрем.

Зал на секунду замер в изумлении, а затем взорвался смехом и аплодисментами. А Ярослава, покрасневшая от смеха и смущения, но с сияющими глазами, тоже сделала легкое движение рукой – и её бриллиантовое ожерелье превратилось в простые, но яркие ленты, вплетённые в волосы. И она, подхватив подол своего невероятного платья, легко и грациозно пошла в пляс вокруг своего неузнаваемого переменившегося супруга.

Это было совершенно не по-светски. Это было дурашливо, немножко дико и до неприличия живо. И в этом была их настоящая суть. Не двое Старейшин Великого Рода, а Пётр и Ярослава.

Вот тогда я наконец отставил свой кубок, оттолкнулся от колонны и, поймав на лету кружащуюся в воздухе бутылку с вином, направился к ним. Все эти церемонии, блеск и условности – к чёрту. Пришло время по-настоящему поздравить своих друзей.

Но путь мой преградила фигура в скромном, но безупречно сшитом фраке. Гавриил Шуйский, Архимаг и один из Старейшин Рода, человек с лицом уставшего архивариуса и глазами старого лиса. Он почтительно поклонился, но в его поклоне чувствовалась стальная пружина.

– Ваше Сиятельство, – начал он тихим, вкрадчивым голосом. – Позвольте воспользоваться моментом и выразить восхищение организацией празднества. Истинно по-шуйски… величественно.

– Спасибо, Гавриил Степанович, – кивнул я, мысленно готовясь к неизбежному «но».

– Но, – не подвёл он. – Осмелюсь заметить, что некоторые из наших… общих знакомых из числа высокородных гостей выражают лёгкое недоумение. Мол, свадьба столь высокого уровня, а магических… аттракционов, так сказать, маловато. Ожидали большего пиротехнического шоу, что ли.

Ох уж эти старые лисы из числа тех, кто оставался в городе, так сказать, на хозяйстве… Интриганы, доморощенные политики, мать их разэдак, и тут в какие-то игры играют. Иллюминации им, видите ли, не хватает!

– Гавриил Степанович, – прервал я его, наливая ему в бокал игристым красного вина из своей бутылки. Да, мелочная мстительность, но уж такой я есть. – Скажите недовольным, что по этому поводу нужно подходить не ко мне, а к самой Ярославе или Петру. Ну или в крайнем случае – к моей жене, в конце концов, это они организовывали это празднество. А меня донимать всей этой чепухой не нужно… И пытаться показать свою важность, прилюдно подходя и о чем-то со мной общаясь, чтобы потом кому-то показать, что со мной на короткой ноге… Этого тоже не надо, дражайший родич. И всем прочим из числа Старейшин тоже об этом скажите. Мы друг друга поняли?

Гавриил Степанович слегка побледнел, но быстро взял себя в руки и даже улыбнулся тонкими губами.

– Я даже не думал ни о чем подо…

Моя аура надавила на чародея чуть сильнее, заставив умолкнуть на полуслове.

– Я прекрасно вас понял, мой князь… И непременно передам ваши… любезные слова, ваше сиятельство. В точности, как изволили выразиться.

Он отпил вина и растворился в толпе. Думаю, он больше делает вид, что проникся, старый пройдоха… Явно будет сеять новые зёрна «лёгкого недоумения» в другие уши – но на этот раз не используя меня, так что плевать. Старый интриган. Он не упускал ни одной возможности лишний раз подчеркнуть свое положение, чтобы потом пожинать плоды в их тут внутренней политической кухне. Вот уж воистину – хозяин из дому, мыши в пляс! Пока самые могущественные и влиятельные воевали, такие как он… Ай, да в задницу, черт с ними со всеми… Пусть хоть сегодня у меня по этому поводу голова не болит!

Продравшись сквозь толпу, я наконец добрался до молодых, которые, запыхавшись и смеясь, только что закончили свою импровизированную пляску. Пётр, уже снова в своём кафтане, вытирал лоб платком, а Ярослава сияла, как та самая захваченная звезда под потолком.

– Ну что, жених? – хлопнул я Петра по плечу. – Голова ещё на месте? Или там до сих пор гуляет вчерашний «Саук-Дере» в компании алхимических диковин?

– Аристарх, – застонал Пётр, но в его глазах искрилось веселье. – Напоминать запрещено. По уговору. Особенно при ней. – Он кивнул на Ярославу, которая только ехидно подняла бровь.

Мы рассмеялись, и я протянул им свою бутылку.

– За вас. Отвык я, конечно, от всей этой мишурой, но… вышло неплохо.

Мы выпили, ещё немного поболтали и я оставил сладкую парочку вдвоем, отправившись на поиски ещё одной бутылки вина.

Неподалеку, под портретом одного из древних князей Шуйских, собралась приличная компания – Петя и ещё пятеро человек играли в карты. Мой ученик был не один – с ним сидела незнакомая мне девица, смеющаяся чуть ли не при каждой фразе парня… То ли расслабился Петя, то ли рукой махнул на возможные последствия, если попадется двум рыщущим в его поисках особом, но маскировочные чары он снял. Как по мне, зря…

Праздник удался. Со всеми его глупостями, интригами, сантиментами и настоящими, не придуманными чувствами. Война, боги, пантеоны – всё это было там, за стенами этого сияющего зала. А здесь и сейчас – была жизнь. Шумная, блестящая, радостная и бесконечно дорогая.

Я отыскал глазами Хельгу, которая возвращалась с террасы. Она поймала мой взгляд и пошла ко мне, обходя танцующие пары. Пора. Пора забыть на одну ночь о том, кто мы такие и что нам предстоит. Пора просто быть здесь. На свадьбе друзей.

А потом я танцевал с Хельгой, сплясал с Ярославой, пил, веселился, поедал многочисленные угощения, наблюдал за гостями, даже подслушивал чьи-то сплетни Силой Души – телепатия чародеев ниже седьмого ранга для меня была словно произносимая вслух речь. Что, кстати, и меня самого удивляло – сейчас я был намного сильнее и совершеннее, чем в прошлой жизни, а Сила Души так и вовсе раза в три мощнее была. Приятные бонусы, надо признать… Которыми я сполна воспользовался за карточным столом.

Но всё хорошее имеется свойство кончатся. И для меня оно кончилось раньше, чем для остальных. Мы с Хельгой как раз наблюдали за разгорающимся скандалом – одна из девиц таки обнаружила Петю, и зрелище было презабавнейшее… Я давно не видел, чтобы моя жена так искренне смеялась.

– Мой князь, плохие новости, – раздался в моей голове голос Федора Шуйского. – Фронт почти прорван, и силы Императора отступают. Из ставки пришел срочный указ – нам необходимо выдвигаться не позднее, чем через три дня. Иначе все может закончится обвалом фронта.

Демоны…

– Когда будут закончены последние приготовления?

– Послезавтра.

Что ж… Недолго музыка играла.