Текст книги "Вернуть Боярство. Финал (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 20

Тот, кто был известен этому миру как Николай Третий Романов, Император Всероссийский и владетель ещё целого сонма различных громких титулов, молча стоял с непокрытой головой, глядя в пламя обычного, ничем не примечательного костра.

На самом могущественном монархе мира была простая солдатская шинель серого цвета, небрежно накинутая на плечи, мятый зелёный мундир лейтенанта инфантерии, того же цвета штаны и стоптанные, грязные сапоги.

Из оружия при Императоре был лишь один-единственный меч с простой рукоятью, торчащей из ничем не примечательных, потёртых ножен. И всё – ни могущественных артефактов, ни дорогих, роскошных лат, ни даже императорской короны, что являлась самой могущественной Регалией его Рода. Просто задумчивый младший офицер чуть старше тридцати, любующийся игрой языков пламени.

Если бы сейчас, у этого костра, оказался кто-то из знакомых с властелином самого могущественного государства этого мира и увидел выражение его лица, то он испытал бы изрядное удивление.

Вместо вечной самоуверенности могучего хищника – печаль и задумчивость. Взгляд чуть светящихся лиловых глаз вместо обычных насмешки и чувства собственного превосходства был наполнен сомнениями, нахмуренный лоб прорезали неглубокие морщины – одним словом, Николай Третий был сам на себя не похож.

Человек, не моргнув глазом способный отдать приказ, что обречёт миллионы, а иной раз и десятки миллионов его собственных подданных на мучительную смерть, человек, который не моргнул глазом при новостях о том, что его собственный сын попал в плен к врагу, прекрасно зная, что того могут не просто убить, но и обречь на нечто куда худшее просто ради попытки наслать на него проклятье. Тот, кто всю свою жизнь демонстрировал полное отсутствие эмпатии, сейчас выглядел необычайно… человечным.

– А ведь я просил. Уговаривал, упрашивал, спорил, доказывал и даже молил, – не нужно этого делать, – пробормотал он себе под нос. – Ну почему вы согласились с этими глупцами, мой Император⁈

Николай Третий вспоминал. Картины былого, образы прошлого, столь далёкого, что он и сам бы не взялся сказать, сколько времени минуло, даже приблизительно. Да и как бы он это высчитал, учитывая, сколько миров сменил с той поры? Сколько прожил жизней, насколько были продолжительными промежутки между смертями и возрождениями? И даже если бы он вдруг действительно захотел узнать точное число, то ничего бы не вышло – Великая Река Времени в разных областях мироздания течёт с разной скоростью. А где-то её воды и вовсе практически не двигаются, замирая и устраивая застои… В иных местах, наоборот, может нестись как сумасшедшее, а кое-где оно и вовсе закручивалось в водовороты, закольцовывая несчастных, которым не повезло там оказаться. И выбраться из подобной аномалии было делом невероятно сложным, требующим глубоких знаний и отточенных навыков. Уж он-то знал! Кому, как не ему, разбираться в Магии Времени…

Вздохнув, чародей отвёл взгляд от огня. Оглядевшись, он заметил чуть поодаль, метрах в сорока, высокий и некогда мощный, полный жизни дуб. Однако дни, когда старый исполин гордо возвышался над окружающим его подлеском, раскинув свои жадные ветви над их головами, чтобы первым получать солнечный свет, явно были сочтены. И чтобы понять это, не требовалось быть волшебником – всё было очевидно любому, у кого есть глаза.

Он ещё был жив, этот лесной исполин – последний из своих ближайших соседей, что лежали переломанным, трухлявым сушняком. В отличии от них гордый владыка этой лесной опушки боролся со вцепившейся в него смертью, не желал покорно, без борьбы становиться её добычей, упрямо продолжая тянуть влагу корнями и впитывать листвой свет… Но шансов у него не имелось.

Половина мощного, многовекового ствола уже ссохлась, отмерла, и серая, чуть светящаяся полоса, отделяющая мёртвую часть от живой, плавно пульсировала, неспешно высасывая все соки из своей жертвы.

Николай подошёл к дереву и неспешно собрал хворост – вокруг хватало сухостоя. Закончив с этим занятием, он выпрямился и, ещё раз поглядев на дуб, вздохнул.

Хитросплетения сложных, запутанных чар сплелись легко, сами собой – он даже не прикладывал к этому осознанных усилий. Просто волшебник подумал о том, чего хочет, а дальше подсознание мага само выполнило все необходимые манипуляции.

Перед внутренним взором Романова предстало то, что случилось здесь три дня назад, показав ему причину плачевного состояния дуба. Собственно, картина была вполне ожидаемой и ничуть его не удивила.

Пара русских солдат с молодым, не старше двадцати офицером-магом в ранге Ученика, столкнулась здесь с демоном. Здоровенная тварь, напоминающая шестилапую гориллу, у которой вместо шерсти была чёрная чешуя, а количеству клыков, торчащих из широкой пасти, позавидовали бы некоторые акулы.

Демон был на уровне слабого Адепта, и против такого врага троица русских бойцов имела все шансы на победу. И они почти одержали верх, вот только в самом конце боя отряд подвела неопытность мальчишки Ученика. Большую часть схватки он делал, как учили – прикрывал щитами воинов, принимая на них примитивные удары магией демона, пока слаженно действующая пара бывалых воинов хладнокровно разделывала врага. И всё бы закончилось чистой, без единой царапины победой, но тут юнец, явно совсем недавно выпустившийся из магического училища, расслабился и решил лично добить израненного демона.

Вот только парень не счёл нужным делиться своими намерениями с воинами, и пока он сплетал в тугую сферу рыжее пламя у себя между ладоней, гориллоподобный демон сумел-таки дотянуться до одного из бойцов. И на этот раз между кляксой мрака и человеком не оказалось магического щита – ведь держать два заклинания разом не каждый Мастер может, не говоря уж об Учениках.

Ну а после этого ход битвы резко изменился. Огненный шар запаниковавшего от осознания своей оплошности волшебника лишь слегка задел бок демона, после чего тот одним мощным прыжком добрался до парня и одним укусом разорвал ему глотку. А ещё через минуту, добив последнего смертного, устроил себе пир, сожрав все три тела.

Дуб же пострадал в середине битвы – в дерево несколько раз попадали те кляксы мрака, которыми швырял демон. Предназначенные для убийства разумных чары далеко не столь быстро справлялись с мощным деревом, прожившим не один век и полным жизненных сил, но уже скоро проклятье, которое всё усиливалось по мере поглощения энергии своей жертвы, должно было закончить своё дело.

Император со вздохом открыл глаза и поглядел на дуб.

– Даже в твоей беде виноват я, пусть и косвенно, – обратился он к дереву. – Ну что ж… Иногда можно побыть и альтруистом, пока никто не видит, верно?

Усмехнувшись, чародей развернулся и зашагал обратно к костру, более не оборачиваясь. Лишь взвихрился, оборачиваясь вспять, поток самого Времени, откатываясь к тому моменту, когда дуб был цел и невредим. И не только он – там, где только что валялись мёртвые высохшие стволы, вновь высились вполне себе живые деревья. Лишь те ветви, что он набрал себе в качестве дров, остались в прежнем виде, у него в руках.

Подойдя к костру, он разломал свою добычу и подкинул жадному пламени новую пищу, после чего уселся на возникший прямо позади него широкий трон из прочного серого камня.

Так, в тишине и наедине со своими мыслями Император просидел ещё час, периодически подкидывая дрова своему костерку.

Однако, как бы ни хотелось реинкарнатору махнуть рукой на все дела и проблемы и остаться здесь хотя бы до утра, но подобной роскоши он себе позволить не мог.

Лиловые радужки глаз на несколько мгновений засияли ярче пламени, на которое они смотрели, после чего вновь потухли.

– Мой Император, – раздался минуту спустя мужской голос.

Следом прозвучал второй, за ним третий… По ту сторону костра перед Императором, преклонив колено и склонив головы, стояли двенадцать человек. Четыре женщины и восемь мужчин, ближайшие, самые доверенные помощники правителя Российской Империи.

Каждый из них был его личным учеником. В каждого были вложены огромные ресурсы, много времени и усилий, но Николай Третий не испытывал ни капли сожалений по этому поводу – ведь его ученики уже давно сторицей окупили все его труды. Не говоря уж о том, что без их сил и способностей Генрих Йоркский уже давно сломил бы сопротивление русских войск – лишь наличие целой дюжины элитнейших Магов Заклятий позволяло компенсировать наличие у противника нескольких демонов уровня Великого Мага.

Титов Василий Иванович – десять Заклятий, глава Императорской Службы Безопасности, ИСБ.

Фарида Ферзалиева – семь Заклятий, Маг Пространства.

Владимир Привалов – восемь Заклятий, Маг Разума.

Анатолий Васнецов – четырнадцать Заклятий, сильнейший боевой маг среди всей дюжины.

Евгения Сидоренко – девять Заклятий, Маг Пространства.

Тарас Радищев – восемь Заклятий, артефактор.

Аркадий Кольцов – тринадцать Заклятий, командующий Тайных Войск.

Виктор Макаров – десять Заклятий, целитель.

Максим Соболев – девять Заклятий, ритуалист.

Рустам Хафизов – восемь Заклятий, Маг Пространства.

Елена Тарасова – девять Заклятий, глава Императорской Разведывательной Службы, ИРС.

Анна Дорофеева – восемь Заклятий, Маг Разума.

– Вставайте, – велел Николай. – Докладывай, Лена. Как прошло твоё путешествие в Индию?

Елена, красивая русоволосая девушка среднего роста, в отличии от большинства присутствующих была без доспехов и не носила на виду оружия.

– Коротко или с подробностями, наставник? – уточнила она.

– Время есть, так что с подробностями, – велел он.

– Цинь Шихуанди и его армия мертвецов устроила там не просто бойню, а настоящий геноцид всего живого, – спокойно ответила она. – По приблизительным расчётам они перебили от трёх с половиной до пяти сотен миллионов человек. Император Мёртвых не просто восстановился от всех ран, но ещё и усилился, встав на уровень четырёх Сверхчар. И далеко не он один – выросла в силе вся верхушка Столицы Мёртвых, от шестёрки Великих Генералов до Высших Личей и Рыцарей Смерти восьмого ранга. Также у мертвецов появился новый некродракон, который, пожалуй, является сильнейшим существом в армии мёртвых. Не считая их Императора, разумеется.

– А что с их общим количеством?

– Сейчас под его командованием тридцать два существа уровня Магов Заклятий и более четырёхсот седьмого ранга. Всех сил в целом – около семи миллионов единиц различной нежити. В основном, конечно, твари первого-второго рангов.

– Всё равно внушительно, – Император был доволен услышанным. – А британцы?

– Посланные для защиты колонии силы не рискнули дать генеральное сражение, – усмехнулась глава ИРС. – Вместо этого они укрепили и усилили гарнизоны ряда городов и крепостей на всех направлениях, по которым Цинь могла направиться. При этом основные силы, разделившись на пять частей, занялись подготовкой к предстоящему столкновению.

– Цинь Шихуанди кто угодно, но не идиот, который мог бы позволить врагу безнаказанно окапываться, – заметил Николай.

– У него не было выбора, мой Император. Нежить не могла быстро продвигаться вперёд – захватив в первые недели вторжения изрядный кусок северо-восточной Индии, мертвецы занялись его перевариванием. Построить огромное количество полевых жертвенников, связать их в единую сеть посредством мобильных алтарей, проконтролировать границы подконтрольной территории, дабы минимизировать количество тех, кому удастся сбежать, – всё это потребовало куда больше усилий и времени, чем рассчитывали правители Столицы Мёртвых.

– Как отреагировали те боги, чья паства попала под удар? – с любопытством спросил Император.

– Кроме нескольких случаев появления Младших Божеств ни о каком серьёзном сопротивлении с их стороны я не слышала, – пожала плечами Лена. – Британцам они тоже помогать не будут, явно, ведь ещё вопрос, кто в итоге оказался хуже для Индии. Нежить смела бы всех на своём пути, если бы расклад сил был бы прежним, однако в то время, когда нежить занималась своей добычей, бритты тоже время даром не теряли. Они начали устраивать массовые жертвоприношения со своей стороны, вызывая подкрепления из Инферно. В итоге сейчас я не уверена, на чьей стороне перевес… Одно могу сказать точно – если Шихуанди в ближайшие пару недель не разберётся с этой угрозой, то ему конец.

– Судя по нарастающему напряжению в верхних слоях эфира, что я ощущаю с той стороны фронта, на счёт конкретно этой ситуации он может не волноваться, – заверил Император. – Лич отлично справился со своей задачей… Теперь он и его армия понадобятся мне здесь куда раньше, чем планировалось. У вас с Максом всё готово?

– Семь Владык Пространства и пятеро Старших Богов дорог, странствий и путешествий, контракты я уже заключил. И плату за требуемую услугу они уже получили, – тут же ответил Соболев, единственный ритуалист среди них. – Так что к перемещению с нашей стороны всё готово – нужно лишь, чтобы нежить установила все Стелы Пути, и можно хоть сию минуту переправить их к нам.

– Стелы готовы, я проверяла, – заверила Лена. – Шихуанди тоже опасается, что если так пойдёт дальше, то британцы просто утопят Индию в крови, собрав орду демонов, против которой у Цинь не останется шансов.

– Он правда так думает? – усмехнулся Император. – Надо же, а я думал, что уж он-то понимает, в чём соль ситуации… Получается, я переоценил его знания.

Его ученики украдкой обменялись взглядами, но промолчали. Они хорошо знали нрав своего наставника – если тот посчитает нужным, он поделится информацией сам. Причём абсолютно не заботясь о мнении того, кому он желает её донести… Если же нет – то никакие уговоры и просьбы не помогут.

– Если не углубляться в лишние детали, то дело в следующем, – пояснил он. – Из-за того, что за эту войну количество человеческих жертвоприношений достигло невиданных масштабов, не говоря уж об ордах демонов и целой армии нежити, энергетика мира очень сильно сместилась к тёмному спектру. Законы Творца подобного не допускают, и потому сейчас они начнут ограничивать некоторые аспекты магии… Конкретно те, от которых баланс энергии пострадал больше всего – в нашем случае это магия крови и демонология. Теперь жизненной энергией нельзя будет оплачивать возможность призыва новых демонов, да и нежить новую не создашь – Закон пришёл в действие, и пока ситуация не придёт в норму, всё так и останется.

– Иными словами, вы натравили Императора Мёртвых на Индию как раз ради того, чтобы мертвяки окончательно опрокинули этот самый баланс энергии своими действиями… – покачал головой Анатолий. – Это чудовищно… но эффективно. Теперь Генриху придётся рассчитывать только на то, что у него имеется под рукой, здесь и сейчас. То, что у него имелся почти неисчерпаемый источник подкреплений, почти не оставляло нам шансов… Но как он мог упустить такую деталь? Почему не бросил все силы на то, чтобы остановить Цинь, вместо того, чтобы делить силы?

– Думаю, он просто сам был не в курсе этого Закона, – пожал плечами Николай. – Узнать о его существовании можно лишь в том случае, если хоть раз ситуация доходила до его срабатывания. А подобный опыт – штука маловероятная. Слишком много катастроф должно совпасть.

– Тогда я и мои люди займёмся разработкой плана сражения с учётом новых вводных, господин? – спросил Аркадий Кольцов.

Командующий Тайных Войск в числе прочего был и одним из главных тактиков Имперской Армии. Как и собранные им под крылом опытные офицеры, получившие свои должности не за магическую силу, а способности к военной тактике и стратегии.

– Да, – кивнул Император. – Это относится ко всем – начинайте финальные приготовления. Мы уже в двух шагах от эндшпиля… Кстати, Толя – ты и твоя команда должны обеспечить мне присутствие Аристарха Шуйского. Сам он не пойдёт, а силой давить на него не получится… Так что действуй по плану «Б».

– Слушаюсь, – послушно откликнулся Васнецов. – Мне понадобится помощь Лены или её людей.

– Бери кого хочешь себе в помощь, можешь привлекать любые силы и средства – неудача недопустима, – взгляд лиловых глаз наставника заставил сильнейшего из учеников Императора почувствовать лёгкий холодок на спине. – Любой ценой, Толя. Любой.

* * *

Дамы и господа, у меня в блоге сегодня вышло два текста, каждый из которых может стать началом нового цикла. Большая просьба – те, кому интересно, прочтите пожалуйста и дайте мне в комментариях обратную связь. Нравится, не нравится, почему, какая лучше – буду весьма признателен за вашу помощь.

Глава 21

– Эй!

– Ты слышишь звон цепей,

– И тысячи огней…

Император несчётного множества миллионов людей, великий воин, чародей и интриган, шёл по пустынным коридорам своего тайного дворца в Петрограде. Украшенные золотом и серебром покои дрожали от гулкого эха шагов правителя, что ступал по этим помещениям в полнейшем одиночестве.

Ни слуг, ни соратников, ни товарищей – Император шёл по своему тайному логовищу полностью свободный от извечного взора бесчисленных глаз, что всегда заставляли его держать ту или иную маску. Шёл, чувствуя столь редкие и сладкие минуты свободы, шагал, напевая песню, что была древнее самого этого мира – древнее даже не в разы, а на порядки. Песню, что была древнее даже самих Войн за Небеса, причём обеих…

– Ведь тает в небе яд,

– Узри свой личный Ад…

– Эй!

– Ты был простой злодей,

– Ты лжец и лицедей,

– И Дьявол будет рад, – Когда ты вступишь в Ад!

Песня, которую любил изредка, в очень, очень редкие вечера любил напевать её Отец, самое почитаемое и признаваемое всеми существо во всех бесчисленных Смертных Мирах той давно ушедшей эпохи… И сейчас Император, идущий в самое сердце своей тайной твердыни, был охвачен дрожью предвкушения.

Ни одному смертному не представить, сколько бесчисленных лет ушло на то, чтобы приблизить План к исполнению. Какие титанические, невероятные, невообразимые усилия, жертвы, страдания и лишения пришлось претерпеть, дабы древний замысел стал реализуем.

Найти того, кто из всех проигравших борьбу додревних владык, существовавших ещё на заре времён, оказался бы достаточно твёрд духом и несгибаем, чтобы пронести свою первозданную ярость и убеждения сквозь бесчисленное множество эпох.

Такого, что не согнулся бы под гнётом прошедших лет и изменившихся времён. Что был бы всё так же суров и непреклонен, прям и принципиален, дабы пройти по той тропе, что будет проложена для него сквозь всю боль, грязь и страдания, кои было необходимо претерпеть, чтобы появилась хотя бы малейшая возможность для реализации пусть крохотного, пусть крайне маловероятного, но шанса…

Того, кто, будучи уязвлён и обманут, шёл за тем, кого почитал врагом и предателем сквозь тьму миллионов лет. Того, что, не обращая внимания на поражения, потери и боль, был бы способен стискивать зубы, превозмогать страх, отчаяние и боль от потерь, дабы двигаться к намеченной цели… Того, кто стал бы Идущим По Следу.

И теперь, сквозь миллиарды лет, сквозь тысячи жизней, сквозь невообразимый ни для кого из Вечных ужас усталости и мучений, всё равно прошёл свой путь и сейчас был в шаге от того, чтобы настигнуть свою жертву…

– Хватит об этом! – тихо рыкнул сам себе под нос Император. – Не здесь, не сейчас, не сегодня… Твой час ещё не грянул, о Великий – а пока надо сделать так, чтобы все эти приготовления не прошли впустую!

Путь Императора закончился в самом центре тайного дворца – в огромном зале, исписанном бесчисленными знаками. Символы и знаки, которые мироздание не видело уже бесчисленные эоны лет, украшали всё от пола до потолка – и лишь в самом центре, заключённом в круг выбитых в полу совсем мелких букв, образующих слова и предложения, виднелся пустой, чистый участок пола.

– А-х-х…

Сорвавшийся с уст Императора стон был полон сладостного освобождения от утомительной, надоевшей ему формы. Высокая, крепкая фигура вспыхнула лиловым сиянием, что чуть светящимся туманом охватило всё немалое помещение, и облик вошедшего внутрь человека потёк, поплыл, меняя свои очертания.

Всё великое множество символов, слов и магических фигур разом вспыхнуло разными цветами. Синий, Фиолетовый, Жёлтый, Золотой, Зелёный, Красный и Чёрный – все семь цветов заполонили пространство своим сиянием, соединяясь в невероятные сочетания, соцветия яркого света, образующих сложнейшие магические конструкции.

Будь здесь Аристарх-Пепел, он узнал бы отдалённо знакомые такты привычных ему энергий – с той лишь разницей, что чары, активированные этими силами, были бесконечно сложнее, тоньше, могущественнее и изящнее его собственного магического искусства.

Магия, что сейчас активировалась и пошла в ход, была столько порядков выше, сложнее и искуснее его собственных навыков и способностей, что Пеплу пришлось бы признать себя рядом с её творцом нерадивым и бесталанным третьесортным учеником… Какого-нибудь ещё более третьесортного чародеишки, что лишь самым краем, самым боком был бы причастен к этому воистину фантасмагорическому мастерству.

В густом лиловом тумане черты мужского тела поплыли, потеряли чёткость, после чего туман стал ещё гуще, оставив лишь самые общие очертания, по которым было сложно что-либо понять. Лишь самое общее – одна голова, две руки, две ноги тёмным, чётким силуэтом выделялись в светящемся тумане…

– Ли та ур, са ин ритта вигион! – прозвучал холодный, уверенный в себе голос, по которому нельзя было понять пола говорившего.

Слова на древнем, миллиарды лет как мёртвом и забытом языке, тем не менее, несли в себе чудовищную, невероятную силу. Силу, принадлежащую не самому говорящему, – нет, это было могущество самой речи, что содержалось в его звуках. Сила, от которой трепетали демоны и боги, от которой по совершенным спинам крылатых посланников и хозяев Эдема пробегала в своё время дрожь страха – ибо те, кто её использовали, были воистину любимыми детьми Творца-Всесоздателя, что, в отличие от нынешних смертных, действительно могли с гордо поднятой головой заявить, что они унаследовали его творение по праву силы, происхождения и своего совершенства. Те, о ком говорилось в Писании, – пред ними склониться должен всякий, сотворённый Рукой Его, ибо они последние и лучшие из Его детей!

Вот только, к сожалению, даже всесильный Творец, уйдя из сотворённого им мироздания и даровав свободу воли своим творениям, не мог предсказать, как всё обернётся…

Ну да ничего, подумал тот, кого знали как Николая Третьего. Эту ошибку нашего великого Создателя мы ещё можем исправить – и непременно исправим, попомните моё слово! Клятвы, данные перед троном предвечного владыки, Вечного Императора, непременно будут исполнены! Пусть и ценой обмана и предательства того, пред кем создатель данного помещения преклонялся ещё в те годы, когда был ребёнком. Перед героем своего детства, перед существом, что было воплощением чести и благородства для него, на которого сущность, известная ныне как Император Российской Империи, стремилась равняться. Того, кто так отчаянно дрался в последнем, кровавом бою, защищая его мать и братьев с сёстрами, кто умирал, сжигая себя и свою самость во исполнение своей клятвы…

Прочь сомнения! Отринь слабость, сказала себе эта сущность. Что за глупая, непрошенная влага на моих глазах⁈ Нельзя, нельзя допускать ни малейших сомнений! Всё рассчитано и выверено многократно, и лишь так можно добиться цели.

Цели, что оправдывает любые средства. Стисни зубы и делай, что должно, – и будь что будет. Ведь так он отвечал Вельзевулу, одному из Королей Инферно, поднимая своё копьё и идя в ту последнюю, отчаянную атаку… Великий безумец, отдавший всё без остатка за свои идеалы. Обрёкший себя на участь в тысячу раз худшую, чем ад, худшую, чем окончательная и бесповоротная гибель без надежд на возрождение, – так соответствуй же своему герою!

В конце концов, участь, на которую ты собираешься его обречь, любому другому покажется ужасной – любому, но не ему… И пусть проклятье за те грехи, за те страдания, которые ему пришлось испытать по твоей злой воле, будут вечно гореть несмываемым клеймом позора на твоей душе – отступить сейчас будет ещё большим предательством. Назад пути нет, нет уже очень давно…

В многоцветном сиянии, что озаряло изнутри густой, почти непроницаемый туман, побежали миллионы искорок, переходящих в разноцветные разряды магического тока и огоньков. Семь цветов проявлялись не только в форме молний – огоньки, светлячки, колебания земли, пространства, сам воздух… Не было числа различным формам этой магии, которые даже в голову не могли бы прийти тому, кто искренне считал эту силу лишь своей.

– Равврон иссат ригетрон, мирда иссур, Аргетлан! – закончило то, что властвовало в этом месте.

Все бесчисленные знаки, руны, фигуры и письмена в этом месте служили лишь одной цели – сокрыть магические эманации того, что здесь происходило. Задавить, заглушить, не позволить вырваться наружу эманациям той Силы, что гуляла, гудела, сотрясая стены тайной твердыни, – ведь если те враги, которых опасался хозяин сего места, учуют хотя бы самую малость от того, что здесь происходит, то всё может пойти прахом.

Ещё слишком рано открывать мирозданию. Слишком рано демонстрировать сторонам надвигающегося чудовищного конфликта, с кем им воистину придётся иметь дело, – ведь тогда слишком велика вероятность того, что все усилия, все терпения и лишения окажутся напрасны. А этого допустить было ни в коем случае нельзя!

– Лай та нае аэ горт, Аргетлан! – раздался спустя несколько мгновений низкий, вибрирующий бас.

При его звуках туман и наполняющие его отсветы разных проявлений магии дрогнули, подались в стороны, почти распахнув фигуру Императора. И внимательный взгляд уловил бы, что очертания Николая Третьего сейчас сильно изменились – рост стал ниже, плечи уже, а таз, наоборот, шире… Но никакого внимательного взгляда здесь не имелось, а мгновение спустя лиловый туман вновь охватил всё пространство, скрывая в себе хозяина сей тайной твердыни.

– Приветствую вас, досточтимые, – ответил Николай Третий. – Простите, что прерываю ваш долгий сон, но приходит время исполнения моего пророчества. Обещанный день скоро грянет, и ваша поддержка будет необходима.

– Мы помним твои слова, дитя Аргетлана, – раздалось в ответ. – Мы щедро делились с тобой и избранными тобой ничтожными мирами своей силой. Мы отдавали себя, свою кровь, время, магию и жизни, напитывая их… Но так и не получили обещанного!

– Ты обещала, дитя Аргетлана, что даруешь нам бой! – раздался рык иного, могучего голоса. – Ты клялась, что наши враги вновь вступят в юдоль Смертных Миров во плоти, в силах тяжких! Обещало, что мы сумеем выйти на битву, где вновь сумеем отнимать их жизни, а не отправлять обратно в их родные Планы Бытия! Обещала, что сумеем искупить свои грехи, что сумеем смыть позор, лежащий на наших плечах кровью врагов! Обещала дать нам того, за кем мы по своей воле последуем в битву, что может стать для нас последней, – но ничего из того, о чём шла речь, мы до сих пор не видим!

Ауры сущностей, с которыми вёл разговор Император, захлестнули высокий, сокрытый магией зал. Волны дрожи прокатились по лиловому туману, заставляя его хозяина сделать шаг назад. Символы и знаки на додревнем языке магии замерцали, подобно свечам на ветру, грозя вот-вот погаснуть, – ибо в помещении разлились десятки аур существ в ранге Абсолюта. Абсолютов такой мощи, в сравнении с которыми нынешние немногочисленные чародеи данного ранга казались бледной насмешкой, тенью истинной силы этого ранга… И даже несколько тех, что были выше этой планки.

– Вам изначально было сказано, что исполнения клятвы придётся ждать долго! – не отступил Император. – Никогда мной не делалось тайны из того, что ждать придётся долго… Да и к тому же – на многое ли вы были способны раньше? Много ли сил были способны выставить на поле боя прежде?

Ответом Императору стала тишина. Тишина, в которой отчётливо смешивались неудовольствие, бессильный гнев и отсутствие аргументов. Чувствуя свою силу и правоту в разговоре, тот, кто отзывался в этой жизни на имя Николай, продолжил:

– Немного, и вы сами прекрасно это знаете. До того всё, на что вы могли рассчитывать, – сгинуть в одном сражении, не принеся никакой пользы, не достигнув никаких целей, не изменив ничего. Просто умереть в схватке – без цели, смысла, пользы и надежд на истинное искупление… Всё, чего вы могли добиться без меня, – это погубить последние надежды на возрождение того, что когда-то предали! Сгинуть без смысла и толка, просто в попытке удовлетворить свою попранную гордыню и остатки совести, что жжёт вас за проявленную трусость…

Давление возросло настолько, что Император невольно сделал несколько шагов назад и рухнул на одно колено, отхаркнув на светящийся письменами гладкий, матовый пол кровью. Но даже так он не склонил головы, и горящие лиловым светом глаза неотрывно глядели прямо в клубящийся могучим, извергающимся фонтаном чудовищной маны круг, из которого исходили голоса, с которыми их обладатель вёл беседу.

– Осторожнее со словами, дитя Аргетлана, – сухо бросили ей из магического мерцания. – Мы чтим твоего предка превыше своих жизней… И лишь потому откликнулись на твой зов, хоть ты и была недостойна того, чтобы мы доверили тебе свои жизни и сущности. Но не смей оскорблять память о нас, иначе…

– Вы путаете мой нынешний пол, причём не в первый раз, – со смешком перебил их Николай Третий. – Я не «она», а…

– Мы прекрасно знаем сущность тех, кто сумел достичь ********! – рыкнуло в ответ многоголосие тех, кто вёл беседу из неведомых далей и краёв. – Не играй с нами!!!

– Умолкните немедленно! – грохнуло так, что Император невольно обратил свой взор вниз, под ноги, с опаской глядя на многочисленные трещины, побежавшие по крепчайшему зачарованному камню пола. – Каков бы он ни был – это потомок Аргетлана, и не вам разевать на него рот!

– Но…

– Никаких «но»! – яростная мощь нового голоса… Нет, не голоса – Гласа! вынудила прочие голоса напряжённо умолкнуть. – Или вы забыли, кому присягали⁈ Забыли, кто мы такие, за что несём своё наказание и в чём наш первородный грех⁈ Если да – то скажите мне, не стесняйтесь…

Напряжённое молчание было ответом этому последнему Гласу. Мощь и ярость, заключённые в нём, даже на фоне множества Абсолютов казались чем-то из абсолютно другой категории могущества. Силы, которая была столь велика, что любые попытки возражать даже от столь могущественных сущностей, как упрекавшие незадолго до этого Императора, казались попыткой простого Адепта спорить со Старшим Магистром. И пусть многие десятки Абсолютов, прошедшие обучение и подготовку в том единственном государстве древности, где подобные им считались не царями и богами в одном лице, а лишь просто весьма заметными, но не более, аристократами и воинами, в совокупности могли уничтожать средней силы Пантеоны Богов и даже, пожалуй, некоторых существ, что стояли выше этих планок… Но всё же то существо, что сказало громкое «Ша!» своим товарищам, было одно из них. Просто наиболее могущественное, уважаемое и старшее – и потому никаких возражений не последовало.