Текст книги "Порочный наследник (ЛП)"
Автор книги: М. Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
Рациональная часть моего мозга подсказывает, что мне следует уйти. Рациональная часть моего мозга знает, что личная жизнь Энни О'Мэлли меня не касается, что она взрослая женщина, которая может сама принимать решения, и что если я вмешаюсь, то это будет самым быстрым способом разрушить всё, что я здесь построил.
Но рациональность не имеет ничего общего с яростью, которая захлёстывает меня, когда Десмонд притягивает Энни к себе, наклоняется и прижимается губами к её губам.
Она не отстраняется. Она не сопротивляется. Она позволяет ему целовать себя прямо на улице, позволяет ему заявлять о своих правах на виду у всех.
На виду у меня.
Я сжимаю руки в кулаки, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не перейти улицу и не оттащить его от неё. Не показать ему, что именно происходит с мужчинами, которые прикасаются к тому, что принадлежит мне.
Вот только она мне не принадлежит. Никогда не принадлежала и никогда не будет.
Поцелуй заканчивается, и когда Энни отстраняется, её щёки пылают. Десмонд говорит что-то, что снова заставляет её рассмеяться, и этот звук словно кислота в моих венах.
Словно почувствовав мой взгляд, она оборачивается. Наши глаза встречаются, и я вижу удивление на её лице. А потом что-то ещё – вину? Смущение? Она что-то говорит Десмонду, который следует за её взглядом и замечает, что я наблюдаю за ними.
Его лицо становится суровее, и он притягивает Энни к себе, явно демонстрируя свои права. Предупреждение. Претензию. Затем он ведёт её к чёрному «Мерседесу», припаркованному у обочины, по-прежнему собственнически касаясь её спины.
Она больше не смотрит на меня, пока они не уезжают.
Я долго стою на тротуаре после того, как исчезают их задние фары, пытаясь осмыслить то, чему я только что стал свидетелем. Я пытаюсь абстрагироваться от того факта, что при виде Энни с другим мужчиной мне кажется, будто кто-то залез мне в грудь и голыми руками вырвал моё сердце.
Мой телефон вибрирует от входящего сообщения, и я достаю его не совсем твёрдой рукой.
Джиа: Ещё раз спасибо за ужин. Я правда с нетерпением жду нашей следующей встречи.
Я долго смотрю на сообщение, а затем удаляю его, не ответив.
Потому что внезапно мысль о том, чтобы жениться на Джии Марчелли или на ком-то, кто не является Энни О'Мэлли, кажется мне невозможной.
И это осознание пугает меня больше, чем всё, что произошло с тех пор, как я вернулся в Бостон.
ГЛАВА 8
ЭЛИО
Коньяк обжигает горло, но это ничто по сравнению с огнём, который пожирает мою грудь последние девять дней. Прошло девять дней с тех пор, как я увидел, как Десмонд Коннелли целует Энни на том перекрёстке. Девять дней я пытался убедить себя, что это не имеет значения, что меня не касается, чем она занимается в личной жизни.
Девять дней я безуспешно пытался сделать и то, и другое.
Я залпом выпиваю второй бокал и чуть не бью хрустальным бокалом по комоду, но вовремя останавливаюсь, вспомнив, что из-за разбитого стекла я могу опоздать. Я уже на грани этого, и на грани того, чтобы опьянеть до того, как попаду на собственную вечеринку.
Я не видел Энни всю неделю. У меня такое чувство, что она меня избегает и старается не встречаться с Ронаном, когда я могу быть там. Но я знаю, что увижу её сегодня вечером на вечеринке в мою честь. Празднование моего восхождения на пост дона империи Де Луки – теперь уже Каттанео, под руководством человека, который сделал всё это возможным.
Того самого человека, о сестре которого я не могу перестать думать.
За последние полторы недели я чуть не до крови натёр себе член мыслями об Энни. Разочарование, злость, приступы самоудовлетворения, перемежающиеся отвращением к себе за то, что я не могу отпустить её, не могу хотеть кого-то другого, не могу утолить сжигающую меня похоть, как и ревность, к кому-то, кто не приведёт меня к гибели. Мой член чертовски болит от того, как много я дрочил за последние девять дней, представляя кого угодно, кроме Энни в чужих объятиях.
Это ничему не помогло. И сегодня вечером я собираюсь встретиться с ней под руку с другой женщиной.
Джиа – моя спутница сегодня вечером. Это кажется уместным, ведь я хочу посмотреть, как она ведёт себя в обществе, если вдруг станет моей женой. Ещё одно «прослушивание», как она, наверное, это назвала бы. И это порадует Ронана, что всегда важно.
От мысли о том, что Энни увидит меня с другой женщиной, мне становится почти так же плохо, как от мысли о том, что я увижу её с Десмондом.
Соберись, Каттанео, ругаю я себя, ещё раз проверяя свой внешний вид в зеркале. Сегодняшний вечер важен. Слишком важен, чтобы позволить личным чувствам разрушить всё, над чем я работал. Там будут самые влиятельные криминальные семьи Бостона, а также представители некоторых семей, с которыми мы работаем в других городах – Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке. Эта вечеринка, не просто праздник, это заявление о том, что союз между империей Ронана и той, что я унаследовал, снова крепок. Золотая эра, когда Джузеппе Де Лука и Патрик О'Мэлли были союзниками и соотечественниками, вернулась.
Богатство. Власть. Сила. Вот что этот союз должен олицетворять для всех, кто работает с нами и на нас. Моё желание быть с Энни может только подорвать это.
Брак с Джией был бы шагом в правильном направлении.
Ронан упомянул, что сегодня вечером там будут другие женщины, которые могут меня заинтересовать, потенциальные невесты, с которыми я могу свободно общаться, танцевать и разговаривать. Мысль о том, что я буду делать это на глазах у Энни, не приносит мне удовлетворения от того, что я могу вызвать у неё ревность, я просто чувствую тяжесть и усталость от мысли о том, как сильно это отличается от того, чего я хочу.
Никто в жизни не получает всего, говорю я себе, направляясь к ожидающей меня машине. Но правда в том, что… Всё, чего я когда-либо по-настоящему хотел, – это она. А вместо этого я получил всё остальное.
Сначала я заезжаю за Джией в особняк её отца на окраине города. Она выходит в мерцающем золотом вечернем платье с меховым палантином на плечах, с густыми чёрными локонами и красной помадой, подчёркивающей идеальную форму её губ. Она похожа на голливудскую сирену и улыбается мне, когда я открываю для неё пассажирскую дверь. Она садится в машину с довольным видом.
– Я не была в особняке О'Мэлли много лет, – говорит она, пока мы едем. – С тех пор как мы были детьми. Ронан несколько раз ужинал здесь, когда мой отец сватал его как потенциального мужа для меня. Но Патрик никогда не приглашал меня. Я с нетерпением жду возможности увидеть, как всё устроено в наши дни.
Джиа ясно даёт понять, что этот потенциальный союз для неё – дверь в жизнь, о которой она мечтала и к которой готовилась всю свою жизнь. Сейчас она просто смотрит в окно, желая большего, желая того, что, как ей всегда говорили, она должна была получить. Я не могу винить её за это – за то, что она хочет получить то, к чему её принуждали с самого начала.
Во дворе особняка О'Мэлли выстроилась длинная очередь из машин. Я паркуюсь, передаю ключи одному из парковщиков в униформе, а затем обхожу машину, чтобы помочь Джии выйти. Она легко выходит из машины, элегантная и сдержанная, и я веду её вверх по лестнице ко входу в особняк.
Внутри кипит жизнь. Повсюду снуёт обслуживающий персонал, гости входят, сдают верхнюю одежду и направляются в большой бальный зал в задней части особняка. Интерьер преобразился: вход и коридоры украшены цветами и свечами, люстры сияют, когда я веду Джию в бальный зал, где повсюду цветочные композиции и драпировки, свечи и хрустальные светильники, отражающиеся в шёлке и драгоценностях.
– Здесь красиво, – вздыхает Джиа, и я чувствую, как у меня сжимается сердце. В этот момент я должен сказать ей, что она самая красивая, или что-то в этом роде, но у меня язык к нёбу прилип. Я не могу говорить, не могу подобрать слова, которые должен сказать этой женщине, потому что все они кажутся мне припасёнными для кого-то другого.
Ронан в смокинге пробирается сквозь толпу ко мне, непринуждённо улыбаясь. Я вижу одобрение в его взгляде, когда он замечает Джию рядом со мной.
Он протягивает руку, и я пожимаю её.
– Элио. Ты хорошо выглядишь.
– Спасибо. Здесь потрясающе.
– Всё это сделала Лейла. – На его лице появляется выражение явной гордости. – Она, кажется, с Энни, помогает ей закончить подготовку. Но она наняла организатора, дала им все указания, всё такое. Она действительно молодец.
– Я с нетерпением жду встречи с ней, – осторожно говорю я, игнорируя укол ревности в груди. Ронан женился на той, на ком хотел, на девушке, которую он спас от продажи, которой занимался Рокко. Девушке не из нашего мира, у которой нет ни родословной, которая могла бы ему помочь, ни наследства, ни связей. Но, напоминаю я себе, однажды он уже сделал это. Он выполнил свой долг, женился на женщине, на которой ему велели жениться, и страдал от брака, который не делал счастливым никого из них. И он потерял эту жену и ребёнка, которого она носила.
За это он убил Рокко. Убил собственного отца перед Ирландским советом. Он заслужил своё счастье, и я не могу с этим спорить.
Не говоря уже о том, что я хочу чего-то совершенно другого. Чего-то, что выходит за рамки простого выбора женщины, которая, технически, не подходит.
Для большинства мужчин Энни не могла бы быть более подходящей кандидатурой. Сестра Ронана, принцесса ирландской мафии в своём роде. Но не для меня.
– Не волнуйся, – усмехается Ронан, решив, что я имею в виду совсем другое. – Мы скоро женим тебя, и тебе будет с кем планировать званые ужины. – Он смотрит на Джию, которая вежливо улыбается. – Сто лет прошло. Рад тебя снова видеть.
– И я тоже, мистер О'Мэлли.
Ронан машет рукой.
– Можно просто Ронан. Мы достаточно хорошо знаем друг друга для этого.
Я жду, что во мне вспыхнет ревность из-за того, что много лет назад Ронан был почти помолвлен с женщиной, которую я держу под руку. Но я ничего не чувствую. Мне всё равно, что она ему улыбается или что он, возможно, однажды пытался её поцеловать. Не думаю, что я бы что-то почувствовал, если бы он обнял её и поцеловал прямо сейчас, у меня на глазах.
Не то что...
Я прогоняю эту мысль из головы, не хочу вспоминать, как Десмонд и Энни целовались. А потом, мгновение спустя, словно в наказание, я слышу её смех, доносящийся из-за двери.
Я оборачиваюсь и чувствую, как мой мир переворачивается с ног на голову.
Энни и Лейла входят вместе, но я почти не замечаю жену Ронана, такую великолепную в своём кремовом платье с кружевными вставками, в котором её кожа сияет. Она прекрасна, и я вижу, как она направляется прямиком к Ронану, а её лицо озаряется, словно от свечи, когда она смотрит на него. Я не свожу глаз с Энни, которая похожа на сон.
Глядя на неё, я чувствую, что забыл, как дышать. На ней тёмно-синее платье, которое облегает каждый изгиб её стройной фигуры. Бретели спадают с плеч и подчёркивают тонкую верхнюю часть рук, а вырез прямо над грудью, ниже ключиц, выглядит скромно, но в то же время сногсшибательно. Платье открывает ровно столько, сколько нужно, чтобы дать волю мужскому воображению, а остальная его часть притягивает взгляд к небольшому холмику её маленькой груди, изгибу талии, стройным бёдрам, линии ног, пока юбка не расширяется у икр. Её медные волосы уложены в замысловатую причёску, оставляющую шею открытой, а на шее и в ушах сверкают бриллианты.
От неё просто захватывает дух.
– Господи Иисусе, – выдыхаю я, прежде чем успеваю остановиться, и чувствую, как Джиа напрягается рядом со мной. Блядь. Как будто недостаточно того, что Джиа уже дала понять за ужином, что ей известно о моей влюблённости в Энни, когда я был подростком, теперь, если только она не слепая, чёрт возьми, она знает, что это чувство ничуть не угасло.
Во всяком случае, одиннадцать лет разлуки заставили меня желать её с такой силой, что мне кажется, это может меня убить.
– Она до безумия красива, не так ли? – Джиа шепчет мне на ухо, и эти слова словно холодный душ для моей разгорячённой кожи.
До безумия. Джиа попала в самую точку. Она проницательна. Умна. Хорошая будущая жена мафиози. Она видит больше, чем мне бы хотелось, но она также понимает, какую опасность представляет для меня Энни, и не осуждает меня за это.
Я понимаю, что, взглянув на неё, вижу, что она не особо ревнует меня к Энни. Главное, чтобы она в конце концов меня завоевала.
И она должна это сделать. Если я буду паинькой, то выберу её.
Энни замолкает и смотрит на меня через весь зал, пока оглядывает толпу. На мгновение всё остальное исчезает – шум, суета, даже присутствие Джии рядом со мной. Есть только она, и она смотрит на меня с выражением, которое я не могу до конца понять.
А потом она поворачивается и, смешавшись с гостями, направляется через бальный зал в неизвестном мне направлении.
Следующий час проходит в череде знакомств и светских бесед. Особняк заполняется представителями бостонской элиты: мужчинами в дорогих смокингах и женщинами, увешанными драгоценностями. Я пожимаю руки политикам, судьям, владельцам бизнеса, другим криминальным авторитетам и главам семей, которые с нами сотрудничают, всем тем, чья поддержка и уважение мне нужны, чтобы преуспеть на этой должности. Джиа какое-то время остаётся рядом со мной, а потом уходит, интуитивно понимая, сколько времени она может провести со мной, прежде чем это будет выглядеть так, будто я принял решение, которого на самом деле ещё не принял. Когда она уходит, меня начинают знакомить с другими женщинами – женщинами, которых одобрил Ронан.
Дочь судьи из Нью-Йорка. Двоюродная сестра Ильи Соколова. Дочь криминального авторитета из Филадельфии. Дочери других бостонских семей. Имена сливаются воедино, ароматы смешиваются, и я теряю счёт тому, скольких женщин мне представили, с сколькими я танцевал, со сколькими говорил. Все они красивы, элегантны, образованны и готовы стать теми жёнами, на которых я должен жениться. Насколько я могу судить, они практически неотличимы друг от друга.
Ни одна из них не произвела на меня впечатления. Думаю, Джиа понравилась мне только потому, что наша первая встреча была один на один, за ужином. Но от мысли о том, чтобы пригласить каждую из этих женщин на ужин и попытаться узнать их получше, я чувствую себя одинаково подавленным и измотанным.
Может, мне стоит просто выбрать Джию и покончить с этим?
От этой мысли мне мгновенно становится холодно.
Я замечаю, как Энни пробирается сквозь толпу, поддерживая светскую беседу. Её медные волосы блестят в хрустальном свете люстр. Я знаю, что она не в своей тарелке, вижу лёгкий дискомфорт в её взгляде, напряжение в плечах. Я всё ещё знаю её после стольких лет, знаю, что она предпочла бы стопку домашних заданий вечеринке, а одиночество – толпе.
Несколько раз я ловлю на себе взгляды мужчин, которые следят за её движениями, и собственническая ярость, захлёстывающая меня, едва не заставляет меня совершить какую-нибудь глупость, например, пройти через весь зал и дать понять, что она занята.
Вот только она не моя, чтобы я её защищал. Она вообще не моя. И всё же, когда я смотрю на неё, всё остальное кажется фоновым шумом.
Я чувствую прикосновение к своей руке, ощущаю запах ванили и понимаю, что Джиа снова меня нашла. Прямо в тот момент, когда я смотрю на Энни. Конечно.
– Она действительно красивая, – тихо бормочет Джиа, но я слышу сталь в её словах. – Я вижу её привлекательность. Правда, вижу.
Боже. Я заставляю себя отвести взгляд от Энни и сосредоточиться на женщине рядом со мной.
– Я просто любовался вечеринкой. Ронан так много вложил в неё... ну, на самом деле, его жена вложила.
– Конечно. – Джиа потягивает шампанское, задумчиво глядя на меня. – Хотя я должна задаться вопросом: если ты собираешься провести всю свою семейную жизнь, думая о другой женщине, возможно, нам стоит пересмотреть эту потенциальную сделку.
Её прямота застаёт меня врасплох.
– Джиа...
– Я понимаю, что у тебя есть прошлое, Элио. У любого мужчины, за которого я могла бы выйти замуж, оно было бы. Но я не хочу делить тебя с твоим прошлым. Тебе не обязательно меня любить. Но ты должен уделить мне своё внимание. Это то, чего я хочу. Я не хочу смущаться на званых обедах, когда мой муж пялится на других женщин.
– Я... – Я не могу придумать ответа, который бы улучшил ситуацию. К счастью, прежде чем я успеваю что-то придумать, объявляют об ужине, и нас приглашают в столовую. Длинный стол накрыт на тридцать персон, хрусталь и серебро сверкают в свете люстры. Я сижу по правую руку от Ронана – на почётном месте, а Джиа по другую сторону от меня.
Энни сидит почти прямо напротив меня, рядом с Лейлой, которая находится слева от Ронана.
Конечно, она там.
Она сидит рядом с членом городского совета и федеральным судьёй, и оба они, кажется, совершенно очарованы её обществом. Я понимаю, что она хорошо притворяется. За эти годы она явно научилась делать вид, что она та очаровательная светская львица, какой её все считают. Но сейчас, когда я сижу так близко, я вижу едва заметные морщинки в уголках её глаз и то, как напряжены уголки её рта. Скорее всего, как только всё закончится, она уедет как можно дальше от всего этого. Скроется в своей комнате и закроет дверь, расслабившись в тишине.
Блядь. Не думай, чёрт возьми, о её спальне.
Прислуга входит в зал и начинает подавать блюда, но я не смог бы перечислить их, даже если бы мне приставили пистолет к виску. Я не могу отвести глаз от Энни. Каждый её жест, каждая улыбка, каждый раз, когда она подносит бокал с вином к губам, я могу сосредоточиться только на этом. Как свет свечей играет на её коже, как блестят её глаза, когда она увлечена разговором, как она рассеянно касается бриллиантового кулона на шее.
– Баранина восхитительна, – бормочет Джиа во время подачи первого блюда, потянувшись за бокалом вина. – У Ронана, должно быть, потрясающий шеф-повар.
– Да. Это очень вкусно. – Я понятия не имею, что ем. Всё на вкус как опилки.
В этот момент Энни поднимает глаза и замечает, что я смотрю на неё. Наши взгляды встречаются через весь стол, и я вижу, как у неё слегка перехватывает дыхание. Её щёки розовеют, и она быстро оглядывается на судью, сидящего рядом с ней, но я успеваю заметить, как слегка расширяются её зрачки, а в глазах появился тот самый жар, который я так хочу, чтобы она запомнила.
Тот самый жар, который я помню с тех пор, как прошло столько лет. Тот самый жар, который почти поглотил нас обоих в ночь перед моим отъездом в Чикаго.
– Ещё вина? – Спрашивает Джиа, и я понимаю, что она пыталась привлечь моё внимание.
– Пожалуйста.
Остаток ужина проходит как в тумане. Я отвечаю, когда ко мне обращаются, смеюсь в нужные моменты, играю роль любезного почётного гостя. Но каждая клеточка моего тела настроена на женщину напротив меня, на каждое её слово и каждое движение.
Когда подают десерт и гости начинают вставать, я вижу, как Энни уходит в один из коридоров, ведущих из столовой. Я медленно вдыхаю и выдыхаю, борясь с желанием немедленно последовать за ней. Вместо этого я вытираю губы салфеткой, делаю последний глоток портвейна, который подали к десерту, и наконец встаю, как и Джиа.
– Мне нужно найти уборную, – тихо говорю я. – Я скоро найду тебя в зале, чтобы потанцевать.
Я вижу на её лице тень сомнения, но она кивает, не возражая, и выражение её лица остаётся совершенно невозмутимым.
– Мне нужно подкрасить губы, – говорит она с улыбкой. – Встретимся позже.
Выйдя из столовой, я пристраиваюсь позади гостей и сливаюсь с потоком людей, пока не вижу, что Ронан с Лейлой направились в бальный зал. Затем я иду по коридору, куда, как я видел, направилась Энни, и моё сердце бешено колотится в груди.
Клянусь, я чувствую свежий травянистый аромат её духов, пока иду по тёмному коридору, словно ирландский бриз с моря. Справа раздаётся стук каблуков, и я поворачиваюсь, чтобы пойти на звук, но через мгновение вижу её силуэт в свете, падающем из арочного окна. Она прислонилась рукой к стене рядом с окном и смотрит на залитый лунным светом пейзаж.
– Энни, – произношу я её имя, когда оказываюсь в нескольких шагах от неё, и она подпрыгивает, прикрывая рот другой рукой. Я слышу, как она вскрикивает, а затем, увидев меня, прижимает руку к груди.
– Элио, – выдыхает она. – Ты напугал меня.
– Прости. Я не хотел этого. – От звука моего имени, сорвавшегося с её губ, когда она так выдыхала его, мой член набухает у моего бедра. Я застываю на месте, понимая, что если подойду к ней ближе, то не смогу удержаться и не прикоснуться к ней. А если я прикоснусь к ней...
Перед моим мысленным взором возникает картина: она прижата к стене, мои руки обнимают её, мои губы приближаются к её губам, и кровь приливает к моему члену. В одно мгновение я становлюсь твёрдым как камень и с трудом могу дышать, глядя на женщину передо мной.
– Что ты здесь делаешь, Элио? – Голос Энни звучит спокойно и собранно. Мне кажется, я слышу в нём едва уловимую дрожь, но это может быть просто моё воображение. То, что я хочу услышать. – Тебе что-нибудь нужно?
Ты. Ты мне нужна.
– Я... – Я понятия не имею, что сказать. Какое оправдание я могу придумать, чтобы последовать за ней сюда, в этот тёмный коридор, где, если кто-нибудь нас увидит, придётся давать объяснения. – Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Я вижу, как она слегка напрягается и убирает руку от стены.
– Я в порядке. – Мне просто нужно было немного побыть одной. Нужно было привести мысли в порядок, прежде чем возвращаться на вечеринку.
– Я так и подумал. – Вопреки здравому смыслу я делаю шаг навстречу ей. – Я помню, что ты не любишь толпы, и вечеринки, и светские беседы с незнакомыми людьми.
– Это было, когда мы были детьми. – Теперь я знаю, что мне не показалось, что в её голосе слышится лёгкая дрожь. Она изо всех сил старается сохранять самообладание. Она всё ещё это чувствует.
Но какое это имеет значение? Это ничего не меняет. Неужели я хочу, чтобы она тоже страдала? Чтобы чувствовала ту же боль, что и я?
– Что-то изменилось? – Я встречаюсь с ней взглядом и понимаю, что вопрос, который я задаю, касается не только социального статуса Энни. Судя по тому, как меняется выражение её лица, она тоже это понимает.
Она поджимает губы.
– Нам не стоит об этом говорить.
– Я знаю. Чёрт, я знаю. Но мы же не можем вечно молчать об этом, верно? Теперь, когда я вернулся, а ты...
– Что я? – Взгляд Энни слегка вспыхивает в свете уличных фонарей. – Что, Элио? Что ты хочешь сказать?
Ещё один шаг в её сторону. Остановись. Я знаю, что так будет лучше. Не подходи ближе. Не трогай её.
– Я думал, ты уже замужем. Я думал, ты принадлежишь кому-то другому.
Она усмехается где-то глубоко в горле, и этот горький звук повисает в воздухе между нами.
– И это облегчило бы тебе задачу? Вернуться домой?
– Я думал, что да. – Я с трудом сглатываю. – Пути назад не было бы. Но ты не замужем. Ты даже ни с кем не встречаешься. По крайней мере, я так думал. Но когда я увидел тебя с Десмондом той ночью...
– Это тебя не касается. – Её голос становится жёстче. – Я тебя не касаюсь, Элио.
– Я видел, как он тебя целовал. Я видел, как ты ему это позволила. – Слова звучат грубее, чем я хотел. – И это чуть не убило меня.
– Элио, мы не можем...
– Что «не можем»? – Я чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки. – Не можем признать, что ничего не изменилось? Что то, что было между нами одиннадцать лет назад, все ещё здесь?
– Ты ушёл. – Её голос прорезает воздух. – У тебя был выбор, и ты ушёл, Элио. Ты принял своё решение.
– Это был не выбор! – Я повышаю голос, и она бросает на меня предупреждающий взгляд. Я заставляю себя говорить тише. – У меня не было выбора, Энни. Ты же знаешь. Я не хотел уезжать.
– Но ты уехал. И сейчас у тебя тоже нет выбора, не так ли? Неважно, что между нами. Ты же знаешь, что это не так. Ронан бы никогда... – Она резко качает головой. – Я пережила всё это, Элио. Не поступай так со мной.
Ещё один шаг. Боже, помоги мне, я стою прямо перед ней, так близко, что чувствую сладкий аромат её кожи под духами. Согретая солнцем трава, солнечный свет и десять с лишним лет разлуки, которые кажутся целой жизнью. Как будто мы были кем-то другим, когда я держал всё в своих руках и отпустил это.
– Ты правда всё отпустила? – Шепчу я, глядя на неё сверху вниз. – Ты правда всё пережила, Энни?
Может быть, если я услышу, как она скажет это ещё раз. Может быть, это исправит меня. Может быть, тогда я поверю ей. Но я смотрю в голубые омуты её глаз, на то, как расширяются её зрачки, когда она смотрит на меня снизу вверх, и я знаю, что даже если она скажет это снова, она будет лгать.
Она не забыла меня, так же как и я не забыл её. И прямо сейчас, стоя в прохладной темноте коридора, мне кажется, что это никогда не закончится.
Как будто мне придётся жить с этой пыткой до конца своих дней.
– Энни. – Я произношу её имя и поднимаю руку, чтобы коснуться её щеки. Когда мои пальцы касаются её кожи, я понимаю, что поцелую её.... Наш первый поцелуй за одиннадцать лет. Я не смогу остановиться.
Мои пальцы замирают на её скуле, и я слышу её прерывистый вздох.
– Элио?
Из коридора доносится голос Джии, которому вторит стук её каблуков. Я отдёргиваю руку, словно обжёгшись, и делаю шаг назад, потом ещё один. Грудь Энни быстро поднимается и опускается, её глаза устремлены на меня, и она тоже отступает назад.
– Это ещё не конец, – бормочу я, чувствуя, как сжимается моё горло, грудь, как желание пронзает меня насквозь. Я напряжён сильнее, чем когда-либо за последние годы, всё моё тело настроено на неё, и я знаю, что, что бы мы ни чувствовали тогда, когда прикасались друг к другу, сейчас это было бы в тысячу раз сильнее.
– Да, конец, – шепчет Энни. – Так и должно быть, Элио.
И тут, когда я краем глаза замечаю приближающиеся шаги Джии и блеск золота, Энни разворачивается и уходит, оставляя меня в темноте.
