Текст книги "Порочный наследник (ЛП)"
Автор книги: М. Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 7
ЭЛИО
Тяжесть отцовского перстня на моей руке кажется непривычной, пока я поправляю воротник, глядя в зеркало в своей новой спальне.
Пентхаус, который я выбрал, такой же роскошный, как и на фотографиях, которые я показывал Энни. Стоя здесь и глядя на Бостон, на ясное небо и яркое солнце, несмотря на холод, я впервые чувствую, что у меня всё получилось.
Как будто вся эта работа, все эти долгие годы борьбы, попытки вписаться в чужую семью и жить в пограничном состоянии между другом и братом, уход из дома и возвращение – всё это того стоило.
Теперь это моё. И несмотря на то, что именно Ронан передал мне это, я это заслужил. Заслужил верностью, кровью, упорным трудом.
Теперь я Дон самой влиятельной итальянской семьи Бостона. Десятилетия строительства империи Де Луки под моим контролем. Я больше не просто подопечный, выросший в доме О'Мэлли.
У меня есть собственная власть. И только мне решать, как я хочу её использовать.
Поправив галстук, несмотря на то, как я к нему отношусь, я беру кожаную сумку-мессенджер, надеваю итальянские кожаные туфли, которые стоят гораздо дороже, чем я когда-либо мог себе представить, тратя деньги на один предмет одежды, и спускаюсь вниз, чтобы забрать машину у парковщика.
Когда я захожу в его кабинет минут через тридцать, Ронан изучает стопку бумаг. Я напряжённо расправляю плечи и с самого порога ищу взглядом Энни, но сегодня её здесь нет. Я не знаю, что это за волна эмоций, которую я испытываю: разочарование или облегчение... или, может быть, смесь того и другого.
Я не могу перестать видеть лицо того придурка, который прервал нас в баре в пятницу вечером. Он так самодовольно смотрел на Энни, будто имел на неё какие-то права. Все выходные я мечтал о том, чтобы расквасить его смазливую рожу, хотя это ни капли не помогло бы мне понравиться Энни. Особенно если, как мне показалось, между ними что-то есть.
А почему бы и нет? Я, конечно, не претендую на неё. Я никогда не мог претендовать на неё по-настоящему, и всё, что было между нами, исчезло, когда я ушёл. Когда я выбрал благородный путь, а не то, чего хотели мы оба.
Я не имею права критиковать Энни из-за её романтических чувств, любви или желаний. Но при мысли о том, что этот мужчина... любой мужчина, прикоснётся к ней, мне хочется применить силу.
– Ты в порядке, Каттанео? – Ронан поднимает взгляд от своих бумаг, когда я вхожу и сажусь. – Выглядишь напряженным.
– Я в порядке. – Я ставлю свою сумку на пол. – Просто длинные выходные с риэлторами и переезд. Ты же знаешь, как это бывает.
Ронан усмехается.
– На самом деле, я не знаю. – Он указывает на особняк вокруг нас. – Я здесь вырос, а теперь я здесь живу. Мой второй дом – в Ирландии, там тоже живут мои предки. Но кто знает? Может быть, однажды я решу, что мне нужен пентхаус в городе. Если я так решу, то обязательно спрошу у тебя совета.
Я слегка сжимаю челюсти. Я знаю, что он не имел ничего такого в виду, он говорит дружелюбным тоном, и всё это должно было быть шуткой, но всё равно напоминает мне, что, хотя я и вырос в этом особняке, он никогда не был моим. Всё это никогда не было моим. А то, что есть сейчас, мне подарили.
– Особняк принадлежал семье Де Луки, – сухо говорю я. – Не мне. Мне казалось неправильным переезжать в него.
Ронан пожимает плечами и закрывает папку.
– Конечно. Теперь ты можешь делать с ним всё, что захочешь. Сровняй его с землёй, если хочешь. – Он отодвигает документы в сторону. – Расскажи мне, как обстоят дела с доками. Энни говорит, что тебя заинтересовало предложение по ресторану?
В течение следующего часа мы обсуждаем стратегию и бизнес-планы. Ронан, кажется, доволен тем, как я справляюсь, хотя я только начал. К концу часа Энни так и не появилась, и я уверен, что тяжесть в животе вызвана разочарованием.
– Нам нужно обсудить ещё кое-что, – начинает Ронан, и его лицо становится серьёзным. Я снова обращаю на него внимание. У меня в животе всё переворачивается, и я думаю, не связано ли это как-то с тем, что произошло в пятницу вечером. Энни что-то ему сказала? Был ли тот мужчина с ней другом Ронана? Он что-то сказал?
– О? – Я стараюсь сохранять максимально нейтральное выражение лица и откидываюсь на спинку стула. – Что такое?
– Тебе нужно подумать о том, чтобы найти себе жену. – Ронан барабанит пальцами по столу. – Конечно, в следующие выходные мы устроим здесь вечеринку в честь твоего возвращения. Но я думаю, тебе стоит назначить свидание раньше.
Я моргаю, на мгновение теряясь и не зная, что сказать. Из всего, что я ожидал услышать от Ронана, поиск невесты не входил в список. Но когда мой мозг снова начинает работать, я признаю, что в этом есть смысл, по крайней мере, с его точки зрения. Я занял место Рокко Де Луки, и теперь мне нужно последнее, что обеспечит мою легитимность.
Взять правильную жену, которая сможет родить мне наследника.
Ему не нужно знать, что единственная женщина, которую я хочу, это его сестра. Он не должен знать. И каким-то образом, с нарастающим ужасом понимаю я, мне придётся заставить себя жениться на другой женщине.
Я об этом не думал. Не то чтобы я не знал об этой части сделки, но это было последнее, о чём я думал, настолько далёкое, что затерялось в… во всём остальном, о чём мне нужно было думать, когда Ронан сделал мне предложение. Я ни разу не задумывался о том, что возвращение домой и управление империей Де Луки не только означает, что я снова увижу Энни, но и то, что мне придётся жениться на ком-то, кто не является ею.
Ронан хмуро смотрит на меня.
– Всё в порядке? Ты уже кого-то присмотрел?
Я быстро качаю головой, чтобы прийти в себя.
– Нет. Совсем нет. Я просто... – я прочищаю горло. – Я как-то не задумывался об этом. Но ты, конечно, прав. Мне нужны жена и наследник.
Ронан довольно улыбается.
– Это хорошо. Я, конечно, не хочу навязывать тебе брак, который не будет выгоден вам обоим. – Его улыбка исчезает, а лицо слегка напрягается. – Я был по другую сторону неудачного брака по расчёту. Но они могут быть полезны, когда обе стороны довольны друг другом и согласны. Не нужно торопиться, но у меня есть предложения, если ты готов начать поиск.
Я киваю. Я не вижу причин откладывать это, а отказ только вызовет подозрения со стороны Ронана, особенно учитывая, как трудно мне держать себя в руках рядом с Энни. Самое меньшее, что я могу сделать, это пойти на свидание и сделать вид, что я стараюсь.
– Вот. – Ронан достаёт из ящика стола папку и толкает её ко мне. Я открываю её и хмурюсь, когда вижу фотографию женщины на первой странице.
– Ты хранишь в своём столе только фотографии красивых женщин? – Я приподнимаю бровь. – Мне стоит беспокоиться?
Ронан усмехается.
– Нет. Но я взял на себя смелость собрать для тебя информацию о нескольких потенциальных невестах. Как я уже говорил, ты не обязан развлекать кого-либо из них. Это всего лишь предположения. – Он кивает на папку, лежащую передо мной. – Возможно, ты её помнишь. Джиа Марчелли. Она немного зависала рядом, когда мы были моложе. Вообще-то, её отец был заинтересован в том, чтобы выдать её за меня замуж, но Коннелли добрались до меня первыми.
Такое чувство, что… Немного странно осознавать, что эта женщина могла быть невестой Ронана, а теперь, возможно, станет моей. Но я должен признать, что на фотографии она прекрасна. Строгие итальянские черты, оливковая кожа, блестящие чёрные волосы, которые на фото рассыпаются по её лицу, обрамляя его, как на портрете. Она великолепна, как модель, с пухлыми губами, длинным носом и большими тёмными глазами.
В файле есть и другая информация о ней, я вижу это, когда просматриваю его. У неё нет высшего образования, но она говорит на трёх языках и играет в оркестре на виолончели, что наводит на мысль о том, что после школы отец нанимал для неё частных преподавателей. Она часто занимается волонтёрством. У неё есть абонемент в местной студии йоги.
– Я не помню её, – признаюсь я. – Но я бы не отказался пригласить её на ужин. Посмотрим, как мы поладим.
Ронан одобрительно улыбается.
– Отлично. Позвони ей. Я уверен, она будет рада услышать твой голос.
Вот так, два вечера спустя, я собираюсь на ужин, который начинается в семь, а через полчаса у меня встреча с Джией.
Я беру пиджак, висящий на спинке стула, и итальянская шерсть плавно ложится мне на плечи. Это всего лишь ужин, напоминаю я себе. Ронан не давит на меня, и этого достаточно. Не то чтобы Энни не ходила на свидания.
Какого чёрта я вообще об этом думаю? Я провожу рукой по лицу. Неважно, ходит Энни на свидания или нет. Это не имеет ко мне никакого отношения. Мне нужно сосредоточиться на своём будущем, а не на прошлом. А это значит, что нужно серьёзно отнестись к сегодняшнему свиданию.
Честно говоря, Джиа – отличный вариант. Я должен с нетерпением ждать этого. Так почему же мысль о том, чтобы провести с ней вечер, вызывает у меня такое чувство, будто я глотаю стекло?
Мне не нужно долго думать, чтобы понять ответ на этот вопрос. Но я также знаю, что нет смысла снова идти по этому пути.
Энни.
Даже думать о ней опасно. Ещё опаснее то, как моё тело мгновенно реагирует на воспоминания о том, как она посмотрела на меня, когда поняла, кто я такой. Как будто она увидела привидение. Как будто она вспомнила то же, что и я.
Летние дни, когда мы были подростками и украдкой встречались в саду за особняком О'Мэлли. Как она краснела, когда я ловил на себе её взгляд во время семейных ужинов. В ночь перед моим отъездом в Чикаго, когда мы почти...
Остановись.
Я отгоняю воспоминания и направляюсь к двери. Это было целую вечность назад. Мы тогда были детьми, а она – младшей дочерью О'Мэлли, которая была для меня под запретом. Теперь она младшая сестра босса, которая для меня под запретом, только босс – её брат, а не отец, и я больше не живу в их доме на правах благотворительности.
Я никогда не буду достаточно хорош для Энни в глазах Ронана. И если бы он подумал, что я принял его предложение только ради того, чтобы соблазнить его сестру... Мне страшно представить, что бы он со мной сделал.
Дорога до «Ивонны» – ещё одного модного бостонского ресторана, который я не мог себе позволить одиннадцать лет назад, проходит в пробках, и у меня есть достаточно времени, чтобы отрепетировать темы для разговора, не имеющие ничего общего с голубыми глазами Энни или ароматом её духов. Образование Джии. Бизнес-интересы её семьи. Погода. Всё, что угодно, лишь бы занять свой разум и отвлечься от мыслей о женщине, которой я не могу обладать.
Двадцать минут спустя, когда я прихожу, я всё ещё пытаюсь удержать свои мысли там, где они должны быть. Джиа ещё не пришла, и я жду возле стойки администратора, проверяя сообщения. Десять минут спустя открывается входная дверь, и она входит. В стороне стоят двое мужчин в чёрных костюмах – вероятно, её охрана, но я не обращаю на них внимания, сосредоточившись на женщине, из-за которой я здесь сегодня вечером.
Она выглядит великолепно. Этого нельзя отрицать. На ней элегантный тёмно-синий замшевый тренч, защищающий от холода, и высокие чёрные сапоги на шпильке. Я смотрю, как она снимает его и отдаёт хозяйке, которая вешает его на ближайшую вешалку. За несколько мгновений до того, как она замечает меня, я успеваю разглядеть, что на ней надето: шёлковое платье-комбинация того же тёмно-синего цвета с чёрной кружевной вставкой сверху и чёрным кружевом по подолу, которое держится на тонких бретельках. Оно подчёркивает её узкую грудь, острые ключицы и стройные плечи, притягивая взгляд. Её чёрные волосы ниспадают на плечи, как и на фотографии, и я замечаю, как в свете ламп поблёскивают сапфировые серьги, почти касаясь её плеч, – несколько камней в форме слезинок, соединённых цепочкой.
Джиа оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и я выдавливаю из себя улыбку.
– Элио? – Она окидывает меня таким же взглядом, и по блеску её глаз я понимаю, что ей нравится то, что она видит. Она делает шаг вперёд и протягивает руку. Я вижу на её пальцах несколько золотых колец, большинство из которых изящные, за исключением большого коктейльного кольца с голубым сапфиром на среднем пальце.
Кольца напоминают мне об Энни, обо всех её изящных кольцах, которые она всегда носит на своих длинных тонких пальцах. При мысли о пальцах Энни мой член дёргается, и я отгоняю эти мысли, беря Джию за руку.
Её рука тонкая и нежная. Я улавливаю аромат её духов, что-то изысканное, ванильное с лёгким привкусом тепла. Я нежно сжимаю её руку в своей, и Джиа улыбается мне.
– Я с нетерпением ждала этого, – тихо говорит она. – Может, поедим?
– Непременно. – Я бросаю взгляд на официантку, которая достаёт два меню в кожаных переплётах и карту вин и ведёт нас к нашему столику.
Ресторан потрясающе красив: хрустальные люстры свисают с потолка, заливая пространство тёплым светом. Стулья с парчовыми спинками, деревянные поверхности блестят, а в одной из стен ресторана потрескивает камин. Я отодвигаю стул для Джии, и она изящно садится, едва касаясь его, пока я задвигаю стул обратно. Когда я сажусь напротив неё, она улыбается мне или, может быть, улыбка никогда не сходила с её лица. В любом случае, я вижу, что она очень рада быть здесь.
– Элио, – тихо говорит она. – Так приятно снова тебя видеть.
В её голосе нет и следа бостонского акцента или какого-либо другого акцента, несмотря на то, что она прожила здесь всю свою жизнь. Её голос нежный и культурный, и очевидно, что всё остальное было профессионально выработано в её речи.
Всё в ней было профессионально доведено до совершенства. Её волосы, блестящие, идеально подстриженные и уложенные, её ногти, безупречно ухоженные и накрашенные нежно-розовым лаком, её одежда, которая облегает её настолько, что привлекает внимание любого мужчины, не выглядят при этом нескромно. Её тело – само совершенство, без сомнения, отточенное лучшими диетологами, фитнес-тренерами и строгими диетами, которые можно купить за деньги её отца.
Эту женщину вырастили, чтобы она стала женой влиятельного мужчины. Семья превратила её в приз, который может принести им более высокий статус. Марчелли – менее влиятельная преступная семья, которая десятилетиями сотрудничала с О'Мэлли. Джиа – это приманка, наживка для мужчины, которому нужно именно то, что она может предложить, и который готов помочь её семье подняться по карьерной лестнице в обмен на это.
Всё в ней говорит о том, что она – подходящая жена для дона. Всё в ней должно заставить меня забыть о вьющихся рыжих волосах, голубых глазах и ирландском акценте.
Я улыбаюсь ей в ответ, как могу.
– Для меня это удовольствие, мисс Марчелли. Спасибо, что согласились поужинать со мной.
– Пожалуйста, зови меня Джиа. И я надеюсь, что ты будешь называть этот вечер тем, чем он является, – прослушиванием. Она улыбается, произнося эти слова, и они уже не кажутся такими обидными. – Мой отец вполне ясно высказался о… рекомендации мистера О'Мэлли.
Я ценю её прямоту. Так как-то проще, когда знаешь, что мы оба здесь по одним и тем же практическим причинам. Никакого притворства, романтики или любви с первого взгляда. Просто два человека оценивают, смогут ли они построить отношения, не делая друг друга несчастными.
– Я ценю твою прямоту. И ты права – это прослушивание. Для нас обоих. – Я смотрю на неё. – Я не жду, что ты выйдешь за меня, если я тебе не нравлюсь, Джиа. И Ронан тоже не ждёт.
Она приятно смеётся.
– Мой отец может быть не согласен. Но я рада, что ты не собираешься притворяться, будто это какой-то романтический жест. Я предпочитаю честность всему остальному.
Мгновение спустя появляется официант, и я заказываю бутылку красного и белого вина для стола, а Джиа говорит, что предпочитает белое. Она поднимает бровь, когда я делаю заказ.
– Я не ожидала, что ты будешь таким сговорчивым.
– Как я и сказал. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. В том числе пить вино, которое тебе не нравится. – Я пожимаю плечами. – У меня теперь есть деньги, Джиа. Если бы их не было, тебя бы здесь не было. Так что для меня две бутылки вина – пустяк.
Она одобрительно смотрит на меня.
– Мне это нравится. Ты внимателен, но при этом осознаёшь, кто ты и что ты. Твоё положение сопряжено с опасностью. И, выходя за тебя замуж, я подвергаю себя этой опасности. Мы все знаем, что случилось с Шивон О'Мэлли. Я хочу, чтобы мой муж был достаточно силён, чтобы никто не смел мне угрожать. Муж, который будет защищать свою семью и делать всё необходимое, чтобы мы были в безопасности.
Я поднимаю бровь.
– Шивон изменяла своему мужу. Это стало одной из причин её смерти.
Я думал, что Джиа может обидеться, но она не обиделась.
– Я не буду тебе изменять, если ты об этом, – спокойно говорит она, потянувшись за водой. – Я бы предпочла, чтобы и ты не изменял. Я знаю, что у многих мужчин есть любовницы или они развлекаются с женщинами в клубах, и я, конечно, не могу тебя остановить. Но я сделаю всё возможное, чтобы ты был доволен, и надеюсь, что ты поступишь так же. Хотя ты был бы у меня первым, – поспешно добавляет она. – Я прекрасно понимаю, как это важно.
Христос. Я уже должен был бы быть на полпути к возбуждению, слушая, как эта великолепная женщина так небрежно говорит о том, что доставляет мне удовольствие, о том, что именно я лишу её девственности, буду первым и единственным мужчиной, который попробует на вкус её шелковистую кожу, проведёт руками и языком по её телу, сорвёт с её губ тихие крики и стоны, когда заставит её кончить. Первым и единственным, кто окажется внутри неё, кто заявит на неё права.
Я должен возбудиться. Но я не возбуждён. Ни малейшего намёка на нарастающее желание. И всё же от одной мысли об Энни, от одного запаха её духов я напрягаюсь. Я не могу находиться рядом с ней, не возбуждаясь.
К счастью, прежде чем я успеваю ответить, возвращается официант с нашим вином, протягивает мне пробки и наполняет наши бокалы. Джиа делает небольшой глоток своего пино гриджио и говорит, что оно идеальное. Мы заказываем закуски: запечённые устрицы и тартар из стейка с трюфелем на тосте.
Джиа легко поддерживает светскую беседу, несмотря на мои сомнения. Я спрашиваю её об оркестре, о том, как часто она путешествует и использует французский, немецкий и японский языки, на которых говорит, и где она работает волонтёром. Точно так же Джиа спрашивает о моих планах занять место Де Луки, но я замечаю, что она старается не задавать лишних вопросов и не лезть не в своё дело.
У неё нет своего мнения о бизнесе, финансах или политике, и очевидно, что её научили не иметь своего мнения по этим вопросам. Это моя сфера деятельности, и она с радостью рассказывает о том, как мать научила её сочетать вина и планировать вечеринки, как она знает все тонкости жизни каждой криминальной семьи в городе и может подсказать, какие темы стоит поднимать на званых ужинах и торжественных мероприятиях.
Она понимает этот мир и своё место в нём, по крайней мере, то место, которому её научили соответствовать. Она элегантна, культурна и начитанна. С ней приятно общаться, и она потрясающе выглядит. Она явно готова научиться доставлять мне удовольствие в постели и не против получать удовольствие сама, но при этом она девственница.
Она должна быть идеальной.
Она была бы идеальной, если бы я мог перестать думать о том, как морщится нос Энни, когда она смеётся. Если бы я мог перестать вспоминать, как звучал её голос во время такого же ужина в прошлые выходные. Если бы я мог перестать гадать, что она делает сегодня вечером, с кем она и думает ли она обо мне так же, как я думаю о ней.
– Ты какой-то рассеянный, – замечает Джиа, когда нам приносят закуски. – Передумал насчёт «прослушивания»? – Последнее она произносит с юмором, как будто это уже наша с ней шутка, но я не вижу в ней ничего смешного.
– Вовсе нет. Прошу прощения, у меня была долгая неделя.
– Должно быть, тебе тяжело. Заменить такого человека, как Рокко Де Лука... – Она не заканчивает предложение, давая мне возможность высказаться, если я захочу. Понятно, что она старательно не говорит, нравился ли ей Рокко или нет, чтобы принять ту сторону, на которой окажусь я.
Это мудро для женщины в её положении. Но из-за этого она мне нравится ещё меньше.
– Отец Рокко был хорошим, сильным лидером. Его сын совершил столько ошибок, что умер на коленях в гостиничном номере. – Я сжимаю челюсти. – Мне предстоит разгрести много дел. Нужно прояснить много моментов, которым я не потворствую. И внести много изменений.
– Тебя поддерживает мистер О'Мэлли, а это много значит в этом городе. – Она улыбается. – Так должно быть проще.
– Не «Ронан»? – Я бросаю на неё взгляд, извлекая устрицу из раковины. Воздух наполняется ароматом запечённого сыра и трав. – Мне стыдно признаться, что я помню тебя не так хорошо, как следовало бы, но я знаю, что ты проводила время с нашей семьёй, когда мы все были моложе.
– Я думала, что должна вести себя более официально, учитывая обстоятельства. Но да. – Джиа пристально смотрит на меня, держа на вилке небольшой кусочек тоста со стейком и желтком. – Я помню тебя. На самом деле довольно хорошо. В детстве я была немного влюблена в тебя.
Я чуть не подавился устрицей.
– Серьёзно? – Выдавил я из себя, проглотив и устрицу, и глоток вина. – Боюсь, я об этом не знал.
Она издала звук, похожий на девичий смешок.
– Ну, я, конечно, хорошо это скрывала, – заговорщически сказала она, улыбаясь и потянувшись за вином. – И, конечно же, ты был слишком занят, пялясь на сестру Ронана.
Я замираю с вилкой у рта.
– Его сестру?
– Да. – Её взгляд становится чуть более проницательным. – Энни. Она стала такой красивой, хоть и выбрала... необычный путь в жизни. Конечно, она недоступна для тех, кто дорожит своей репутацией. Я удивлена, что ни её отец, ни Ронан не выдали её замуж, но кто знает? – Она пожимает плечами. – Может быть, они считают, что никто не достоин её.
Кусочек стейка, который я только что откусил, превращается в пепел у меня во рту. Не достоин. Конечно, нет. Я всю жизнь знал, что никогда не буду достоин Энни, но слышать это вслух совсем другое дело. Особенно из уст прекрасной женщины, с которой я сейчас на свидании.
– Я не знаю, – сухо отвечаю я. – Я занимаюсь с Ронаном деловыми вопросами, а не семейными.
Джиа понимающе улыбается.
– Конечно. Хотя, думаю, это должно быть непросто – так тесно работать с семьёй. Регулярно видеться с ней. Особенно учитывая твою… историю.
Я делаю глоток вина. Чёрт. Что ей известно? Что она видела тогда? Что вообще известно о том, кем мы с Энни были друг для друга в то время, или о чём можно только догадываться?
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.
Джиа игриво закатывает глаза, явно не понимая, что я не заинтересован в продолжении этого разговора.
– О, пожалуйста... Все знают, что ходили... слухи о тебе и младшей дочери О'Мэлли. До того, как ты уехал в Чикаго, конечно.
Блядь. Я никогда ничего об этом не слышал. Но, возможно, именно поэтому Патрик так быстро нашёл мне жилье в Чикаго. Так быстро отдалил меня от остальной семьи.
Он ничего не знал. Ронан тоже. Если бы Патрик знал, я был бы мёртв, а не отправлен в Чикаго, а если бы Ронан знал, меня бы никогда не пригласили обратно. Но, возможно, это было подозрение... по крайней мере, слухи, если ничего больше.
Я откладываю вилку и смотрю ей прямо в глаза.
– Если тебе есть что сказать, Джиа, говори.
– Я просто хочу сказать, что, должно быть, сложно сосредоточиться на построении новой жизни, когда прошлое продолжает... вторгаться в неё. – Она делает глоток вина, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. – Жена могла бы помочь с этим. Сосредоточить. Придать ясности.
Она права. Жена обеспечила бы мне именно ту стабильность и респектабельность, которые Ронан хочет видеть во мне. Жена дала бы мне повод думать о чём-то ещё, кроме того, как грудь Энни коснулась моей руки на совещании, как у неё перехватило дыхание, когда я наклонился к ней за ужином. Жена стала бы барьером между мной и искушением, которое грозит разрушить всё, над чем я работал.
Жена стала бы для меня сексуальной отдушиной. Та, которой я буду обязан хранить верность, даже если это меня убьёт, потому что я не заинтересован в измене женщине, которой дал клятву, независимо от того, люблю я её или нет. Джиа может не беспокоиться на этот счёт.
Большинство мужчин убили бы за возможность трахнуть такую женщину, как она, жениться на ней, стать единственным, кому она принадлежит. А я сижу здесь и боюсь даже подумать о том, чтобы лечь с ней в постель, а не с Энни.
Мне нужно привести в порядок свою грёбаную голову.
– Ты очень проницательна.
Джиа кивает, её лицо по-прежнему спокойно и невозмутимо, она ничего не выдаёт.
– Я практична. И думаю, что мы могли бы подойти друг другу, Элио. Я понимаю, что требуется в этой жизни, и у меня нет романтических иллюзий насчёт брака. Я хочу стабильности, статуса и детей. Тебе нужна жена, которая не будет усложнять твои деловые отношения или создавать ненужные проблемы. Мы оба получим то, что нам нужно. – Она улыбается. – И если я смогу воплотить в жизнь свою подростковую фантазию и заполучить тебя, в этом ведь нет ничего плохого, верно? Если я буду… довольна ситуацией, всем будет приятнее.
Боже. Она снова за своё, говорит о сексе в таких осторожных эвфемизмах, которые всё равно ясно дают понять, что она думает о том, что произойдёт в первую брачную ночь, и жаждет этого. Не будет ни слёз, ни холодности, ни нежелания. Я получу идеальную жену, которая будет счастлива оказаться в моей постели.
Это разумное предложение. Умное предложение. Всё, что связано с Джией Марчелли, имеет смысл для мужчины в моём положении.
Так почему же мысль о женитьбе на ней кажется предательством?
– Думаю, нам стоит продолжить узнавать друг друга, – говорю я наконец. – Посмотрим, как будут развиваться события.
Джиа кивает.
– Конечно. Хотя ты не единственный, кого мой отец рассматривает в качестве потенциального зятя. Ты должен это знать, Элио.
Я уверен, что это блеф, в Бостоне нет никого влиятельнее Ронана, который уже женат, и Ильи Соколова, пахана Братвы. Возможно, у её отца есть связи с Ильёй, но я сомневаюсь, что Джиа отнеслась бы к такой возможности так легкомысленно, если бы только у неё не было чертовски непроницаемого лица. Я был бы впечатлён, если бы это было так.
Мне нравится, что она знает себе цену. Она бы никогда не стала умолять мужчину выбрать её, хотя по тому, как она всё это обсуждала, по её честности и по тому, как она смотрит на меня, я понимаю, что она хочет, чтобы я сам попросил её руки. Ей нужен сильный муж, защитник и добытчик, но она не тряпка и не наивная девица.
Она хорошая женщина, даже если я вижу в ней некоторую язвительность, когда она говорит об Энни. Но, конечно, Энни для неё – соперница. И она была бы хорошей женой.
Просто она не та жена, которую я хочу. Не та женщина, о которой я мечтаю. У меня сжимается сердце при мысли о том, как я надеваю кольцо ей на палец и даю нерушимые клятвы. Мне становится холодно при мысли о том, чтобы уложить её в свою постель.
В Чикаго у меня всё было хорошо. Я не был монахом, это точно. Но с тех пор, как я вернулся в Бостон, с тех пор, как я снова увидел Энни, я не могу заставить себя желать кого-то другого. Я не могу представить, как приведу женщину домой, хотя знаю, что рано или поздно мне придётся с этим смириться. Когда она так близко, когда она снова настоящая... она – всё, чего я хочу.
Но она не может быть моей. Никогда не сможет.
– Конечно, – осторожно говорю я. Официант снова подходит, чтобы принять заказ на основное блюдо, и я чувствую себя так, словно меня спасли. – Я, конечно, буду иметь это в виду, Джиа.
Остаток ужина проходит довольно приятно. Мы делим на двоих десерт – тыквенный крем-брюле, и я провожаю Джию до машины, где её ждёт водитель. Я знаю, что лучше не пытаться поцеловать её, даже если мне этого хочется, но она наклоняется, чтобы поцеловать меня в щёку, и меня снова окутывает облако тёплого ванильного аромата.
– Я с нетерпением жду следующего свидания, Элио, – говорит она с улыбкой, а затем садится в машину и исчезает из виду, пока та едет по улице.
Я стою, засунув руки в карманы, и смотрю, как отъезжает машина. Мне хочется пойти куда-нибудь и выпить, и я бросаю взгляд на улицу, где находится бар с пианино и мартини, мимо которого я недавно проходил несколько раз. Раньше я бы не стал заходить в такое место, но почему бы и нет? В последнее время я стал другим человеком или, по крайней мере, должен стать.
Идя по улице, я останавливаюсь на светофоре, чтобы перейти дорогу. И в этот момент вижу, как из бара выходит пара.
На мгновение я даже не задумываюсь, стоит ли на них смотреть. Но что-то в этой женщине привлекает моё внимание даже с такого расстояния – что-то в изгибе её плеч, в том, как она наклоняет голову.
Затем она слегка поворачивается, и на медные волосы падает свет уличного фонаря. Я вижу её лицо, то, как изгибается её рот, когда она смеётся, и я узнаю...
Энни.
Моё сердце бьётся о рёбра, когда я узнаю её профиль, изящную линию подбородка, то, как она жестикулирует, когда говорит. На ней зелёное платье, которое подчёркивает её стройную фигуру, а волосы свободно ниспадают на плечи.
Она прекрасна. Она выглядит счастливой.
Она выглядит так, будто у неё свидание.
Я с жаром и яростью ревную, понимая, что это Десмонд, тот самый мужчина, который прервал нас в баре. На нём джинсы и блейзер, рыжие волосы зачёсаны назад, и в том же свете, что и у Энни, его профиль кажется особенно красивым. Он наклоняется к ней, собственнически положив руку ей на поясницу, и когда она смеётся над его словами, звук разносится между нами, ударяя меня, как физический удар.
Я знаю, что должен идти дальше. Я знаю, что должен сесть в машину и уехать, сделав вид, что я их не видел. Но у моих ног другие планы, они несут меня ближе, несмотря на все рациональные мысли, которые кричат мне остановиться.
Десмонд Коннелли. Так его представили мне в баре. Это имя не давало мне покоя, напоминая, что я должен быть с ним знаком или, по крайней мере, слышать о нём. Но я не мог понять почему.
Когда я останавливаюсь на другой стороне пешеходного перехода, меня осеняет. Десмонд Коннелли. Шивон Коннелли.
Десмонд был зятем Ронана. Пока Шивон не умерла.
Энни пошла на свидание с братом покойной жены Ронана.
Какого чёрта?
Я ничего не знаю об отношениях между О'Мэлли и семьёй Коннелли, кроме того, что Ронан женился на старшей дочери Коннелли, кажется, была ещё младшая, совсем ребёнок, когда я уехал из Бостона, и что Шивон погибла насильственной смертью, и её смерть запустила череду событий, которые в конечном счёте привели к тому, что я оказался здесь и занял место Рокко, её убийцы. Ронан не рассказывал об этом ничего, кроме самых необходимых подробностей, и я не собирался его расспрашивать. Но он не упомянул Десмонда. И я, наблюдая за ними, задаюсь вопросом, что Энни делает с братом Шивон.
