Текст книги "Порочный наследник (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 17

ЭННИ

Сегодня Элио отказывается спать со мной в одной постели.

После ужина, невероятно хорошо приготовленного стейка с диким рисом из коробки и зелёной фасолью из банки, здесь сложно найти нормальные продукты, Элио убирает со стола, снова не позволяя мне ничего делать, а затем молча идёт в гардеробную за подушками и одеялами. Я иду за ним, и от мысли о том, что мне придётся спать одной... и не только, меня охватывает паника.

Я надеялась, что он снова прикоснётся ко мне. Может быть, позволит мне снова прикоснуться к нему. Я весь день думала о том, как он ощущался в моей руке: напряжённая твёрдость, бархатистая кожа, скользкое ощущение предэякулята под большим пальцем. Как он дёргался и стонал, какое у него было выражение лица, когда он кончал, как сильно он кончал для меня. Как будто в тот момент из него вырвались одиннадцать лет сдерживаемого желания.

Как и в случае со мной прошлой ночью.

Я кончила в душе, вспоминая, каково было прикасаться к нему. Представляя, как он делает со мной что-то большее, а я делаю с ним что-то большее. Я кончила так сильно, что у меня чуть не подкосились колени, и весь день думала о том, что может произойти сегодня вечером.

Но, судя по всему, ничего не произойдёт.

– Элио... – я останавливаюсь позади него, и он поворачивается ко мне лицом, держа в руках постельное бельё.

– Мы не можем сделать это снова, – решительно говорит он. – Мы будем продолжать в том же духе, Энни, ты же знаешь. Ты знаешь, как близко мы были… раньше. Здесь нас никто не поймает, никто не остановит. Ты знаешь, что произойдёт. Так что я буду спать на диване. – В его голосе слышится решимость. – Я рядом, если понадоблюсь. Ты можешь разбудить меня, если у тебя начнутся ночные кошмары, если... – Он замолкает. – Я здесь, Энни. Но мне нужно спать на диване.

Я вижу, что спор с ним ничего не изменит. Я киваю, покусывая губу, и иду готовиться ко сну.

Тридцать минут спустя я лежу в постели, остро осознавая тот факт, что Элио нет рядом со мной. Кровать кажется такой пустой по сравнению с тем, как было раньше. До прошлой ночи я никогда ни с кем не спала, и вдруг мне больше не хочется спать одной.

Не потому, что это был кто-то другой. Потому что это был Элио. Я не хочу засыпать без него. Я не хочу, чтобы он снова меня бросил. Я хочу…

Может, он был прав... Чувства, которые я испытывала к нему когда-то, которые я годами называла подростковой влюблённостью, никуда не делись. То, что я вижу его сейчас, когда мы оба уже взрослые люди, ничего не изменило. Если и так, то это только усилило то, что было когда-то.

Я всё ещё люблю Элио Каттанео. И, возможно, он тоже любит меня, но, очевидно, он не собирается в этом признаваться, и он никогда не позволит себе сдаться.

Я закрываю глаза, пытаясь заснуть. В ту же секунду меня затягивает в кошмар, который возвращает меня в ту ночь у Десмонда. Я снова на диване, придавленная его телом, а между моих ног упирается его твёрдый член. Его руки на моей груди, его губы на моей шее, он требует, берет без разрешения. Я пытаюсь закричать, но не издаю ни звука. Я пытаюсь дотянуться до осколка бокала, но руки не слушаются. И как раз в тот момент, когда я думаю, что он победит, что я почувствую, как он забирает то, что я не была уверена, что хочу ему отдать, я просыпаюсь, задыхаясь и покрываясь холодным потом.

Я сажусь в маленькой спальне хижины, моё сердце бешено колотится, и я пытаюсь отделить сон от реальности. Простыни промокли от пота, а руки так сильно дрожат, что я едва могу удержать стакан с водой на прикроватной тумбочке.

Больше всего на свете я хочу, чтобы место рядом со мной в постели не пустовало. Я хочу перевернуться и почувствовать, как Элио обнимает меня. Я хочу, чтобы он снова заставил мой разум затуманиться от удовольствия, чтобы я чувствовала себя хорошо от того, чего хочу, а не от страха перед тем, чего не хочу.

Я не упускаю из виду иронию ситуации. Единственный человек, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, который может прогнать тени, оставленные Десмондом, решительно настроен держаться от меня на расстоянии.

Я смотрю на часы – 3:47 утра. Слишком рано, чтобы бодрствовать, и слишком поздно, чтобы притворяться, что я скоро снова усну. Я встаю с кровати и босиком иду в гостиную, нуждаясь в утешении, которое может дать только другой человек, даже если он настаивает на том, чтобы держать меня на расстоянии.

Элио растянулся на диване, закинув руку на глаза, его грудь поднимается и опускается в такт глубокому ровному дыханию. Во сне он выглядит моложе, больше похожим на того мальчика, которого я знала много лет назад. У меня сжимается сердце, и мне хочется прижаться к нему, почувствовать, как тепло его тела прогоняет остатки моего кошмара.

Вместо этого я стою и смотрю, как он спит, боясь, что если подойду слишком близко, он проснётся и отдалится ещё больше.

– Не спится? – Его голос, низкий и хриплый, пугает меня.

Я прикусываю губу.

– Плохой сон, – признаюсь я, обнимая себя руками. – Прости, если разбудила.

Он садится и проводит рукой по растрёпанным волосам. Даже в темноте, освещённой лишь лунным светом, проникающим сквозь щели в шторах, я вижу беспокойство на его лице.

– Десмонд?

Я киваю, не доверяя своему голосу.

– Иди сюда, – тихо говорит Элио, освобождая место на диване рядом с собой.

Мне не нужно повторять дважды. Я пристраиваюсь рядом с ним, и моя голова оказывается на его плече, как будто так и должно быть. Он машинально обнимает меня, его пальцы успокаивающе перебирают мои волосы.

– Я снова была в его пентхаусе, – шепчу я. – Он снова был на мне. Он почти... он...

Элио крепче обнимает меня, и я чувствую, как он коротко прижимается губами к моему затылку.

– Он этого не сделал, Энни. Ты сбежала. Ты в безопасности.

– Правда? – Вопрос звучит тише, чем я хотела. – Потому что я не чувствую себя в безопасности. Мне кажется, что я прячусь, что я всё ещё убегаю от него.

– Ты в безопасности, – твёрдо говорит он. – Я не позволю никому снова причинить тебе боль.

Я хочу ему верить, но рациональная часть моего мозга знает, что он не может этого обещать. Десмонд всё ещё на свободе. И в конце концов мне придётся покинуть эту хижину и снова встретиться лицом к лицу с миром. Моя единственная надежда на то, что всё вернётся на круги своя, как было раньше, это то, что Элио найдёт его и остановит до того, как это произойдёт.

И если это случится, если Элио убьёт его ради меня, если Десмонда не станет… я вернусь домой.

И для нас с Элио всё вернётся на круги своя.

От этой мысли у меня в груди словно разверзлась пропасть. От мысли, что Элио больше никогда не прикоснётся ко мне, даже вот так… мне хочется плакать. Мысль о том, что я снова могу его потерять, особенно когда он так близко, на расстоянии вытянутой руки, и в то же время так далеко...

– Я чувствую себя такой беспомощной, – шепчу я. – Такой чертовски бессильной. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова оказываюсь рядом с ним, и я ничего не могу с этим поделать.

– Это неправда. – Элио поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Ты дала ему отпор, Энни. Ты спасла себя. – Это требует невероятной силы и мужества.

– Это требует удачи и разбитого бокала, – возражаю я. – Что будет в следующий раз, когда у меня не будет под рукой оружия? Когда я не смогу застать его врасплох?

– Следующего раза не будет.

– Ты не можешь этого знать.

Мы замолкаем. Я чувствую напряжение в теле Элио, вижу, как сжимается его челюсть, пока он обдумывает то, что я не говорю прямо: что я не чувствую себя способной защитить себя, что мысль о новой встрече с Десмондом пугает меня больше, чем я могу выразить словами.

– Я мог бы научить тебя, – говорит он наконец.

– Научить меня чему? – Я смотрю на него искоса, но он не встречается со мной взглядом.

– Самообороне. Правильному обращению с оружием. Базовым навыкам, которые могут спасти тебе жизнь, если ты когда-нибудь снова окажешься в подобной ситуации.

Я отстраняюсь и смотрю на него, узнавая решительное выражение его лица, которое я помню ещё с детских ссор.

– Элио, нет. Ты же знаешь, как я отношусь к оружию. По крайней мере, должен знать. Я его ненавижу. Ронан всегда хотел, чтобы я научилась стрелять, особенно учитывая моё положение в семье и работу, которую я для них делаю, но я всегда отказывалась. Я ненавижу то, как оно выглядит, как оно ощущается, и то, что я могу так легко лишить кого-то жизни с его помощью, просто нажать на спусковой крючок. От этой силы у меня мурашки по коже. Я давно смирилась с тем, что живу в мире, где все вокруг полагаются на оружие для своей и моей защиты, но мне никогда не хотелось прикасаться к нему. И уж точно никогда не хотелось учиться стрелять.

– Дело не в твоих философских возражениях против оружия… – начинает Элио, и я чувствую, как напрягаюсь, готовясь к спору.

– Разве не так? – Я встаю, внезапно почувствовав потребность отдалиться от него и его логических решений моих проблем, решений, которые мне совершенно не нужны. – Ты хочешь дать мне в руки оружие и научить меня убивать людей. Разве это не имеет отношения к тому, как я к этому отношусь?

– Речь идёт о выживании. – Он наблюдает за мной со своего места, и его голос становится всё более уверенным. – Речь идёт о том, чтобы дать тебе возможность защитить себя, если кто-то снова попытается причинить тебе вред.

– Я не хочу никому причинять вред.

– Даже Десмонду?

Этот вопрос заставляет меня замереть. Потому что, по правде говоря, я хочу причинить вред Десмонду. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала я, чтобы он чувствовал себя бессильным, напуганным и униженным. Меня пугает глубина моей собственной жажды мести. Я никогда раньше этого не чувствовала.

Может быть, отчасти я хочу, чтобы Элио сделал это за меня, чтобы мне не пришлось этого чувствовать. Чтобы я могла спрятаться от осознания того, какой жестокой я могу быть, когда кто-то причиняет мне боль.

– Это другое, – слабо возражаю я.

– Почему? – Голос Элио звучит мягко, но ровно. Он не позволит мне сбежать от этого, как не позволял сбегать от споров, когда мы были моложе.

– Потому что... – я облизываю губы. У меня нет ответа. – Просто... вот так.

– Это не так, и ты это знаешь. – Элио резко вздыхает. – Я не могу быть здесь, чтобы защищать тебя каждую секунду, Энни. Я оставил охрану, но это мужчины. Они тоже могут ошибаться. Ты сказала, что чувствуешь себя беспомощной. Я могу помочь тебе справиться с этим чувством, и буду знать, что у тебя есть решение на случай, если Десмонд снова придёт за тобой.

– Он не придёт, – шепчу я. – Ты его остановишь.

– Я не могу этого гарантировать. – Теперь его голос звучит резче, в нём слышится страх. – Это не сказка, где всё заканчивается идеально, потому что мы этого хотим. Это реальная жизнь с реальными последствиями и реальными опасностями.

– Я знаю, что это реальная жизнь, – огрызаюсь я, и мой страх перерастает в гнев. – Я та, кто пережил это, помнишь? Я та, кому снятся кошмары о том, что чуть не случилось со мной.

– Тогда почему ты ничего не предпринимаешь? – Вопрос звучит резко, и Элио тут же смягчает тон. – Почему ты не предпримешь никаких шагов, чтобы это больше никогда не повторилось, если я не смогу добраться до него раньше, чем он до тебя?

– Потому что я не такая, как ты! – Эти слова вырываются у меня с большей силой, чем я ожидала. – Я не такая, как мой брат или отец! Мне не по душе насилие. Мне не нравится идея носить оружие. Я не хочу становиться той, кто решает проблемы, причиняя людям боль.

– А какой у нас есть выход? – Спрашивает Элио. – Спрятаться здесь и надеяться, что с тобой ничего не случится? Надеяться, что я успею вовремя? Позволить ему снова причинить тебе боль, если он прорвётся мимо моих людей? Энни, тебе не обязательно это делать. Но, по крайней мере, ты будешь знать, как это сделать.

Я чувствую, как наворачиваются слёзы. Я не хочу этого делать. Я не хочу, чтобы меня заставляли учиться обращаться с оружием, с которым я никогда не хотела иметь ничего общего. И я знаю, что Элио прав. Но от одной мысли о том, чтобы взять в руки пистолет и научиться использовать его против другого человека, меня тошнит.

– Я не могу, – шепчу я. – Я просто не могу.

Выражение лица Элио смягчается, он медленно встаёт и протягивает мне руку.

– Да, можешь. Я буду с тобой на каждом шагу. Мы будем двигаться медленно.

Медленно, как прошлой ночью? Я прикусываю язык, желая, чтобы его руки снова коснулись меня. Чтобы удовольствие прогнало страх, тревогу и воспоминания о руках Десмонда на мне.

– Что, если я испугаюсь? – Шепчу я. – Что, если, когда настанет момент, я не смогу нажать на курок?

– Тогда, по крайней мере, у тебя будет выбор. По крайней мере, ты не будешь совершенно беспомощна.

Я смотрю в его глаза и вижу в них отчаяние, необходимость сделать что-нибудь... что угодно, чтобы защитить меня от опасностей, от которых он не всегда может защитить меня. И, несмотря на все инстинкты, которые восстают против того, что он предлагает, я киваю.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Хорошо, я попробую.

На его лице появляется облегчение, и он притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди.

– Спасибо. Я знаю, что тебе нелегко, но мне нужно знать, что ты сможешь защитить себя, когда меня не будет рядом.

Я с трудом сглатываю и киваю.

– Я постараюсь, – повторяю я.

Мы начнём после завтрака. Элио готовит нам омлет, а я стараюсь не думать о том, что мы будем делать потом, иначе я не смогу есть. Но даже так я съедаю всего несколько кусочков, несмотря на то, что омлет очень вкусный.

– Может быть, если ты когда-нибудь решишь перестать быть боссом мафии, ты сможешь открыть ресторан. – Я насаживаю на вилку кусок омлета, покрытого сыром, с кусочками ветчины, болгарского перца и мягкого лука внутри, и обмакиваю его в соус сальса, который стоит на краю моей тарелки. – Твоя бабушка бы тобой гордилась.

– Так и есть, не правда ли? – Элио улыбается, доедая свой омлет. – Я уберу, а потом мы можем выйти на улицу.

– Я могу помочь с уборкой. – Мне нужно чем-то занять руки, чтобы успокоить нервы. Элио пытается отмахнуться от меня, но пока он ищет пистолет, я начинаю мыть посуду. Это кажется таким странным – мы вдвоём в этой хижине, он готовит, а я убираюсь, и мне это нравится больше, чем следовало бы. Это в миллион раз проще, чем та жизнь, к которой я привыкла, и та жизнь, которую унаследовал он, но я не особо скучаю по тем мелочам, которые были в моей жизни. Даже изысканная еда не сравнится с тем, как хорошо готовит Элио.

Я почти могу представить, как мы останемся здесь. Он и я. Будем спать в одной постели, вместе есть, проводить дни...

Как?

Этот вопрос заставляет меня задуматься, напоминая, насколько это похоже на фантазию. Чем бы мы занимались в таком месте изо дня в день? Умерли бы от скуки, когда сотни раз потрахались бы, и нам пришлось бы искать, чем ещё заняться?

Я бухгалтер, который управляет финансами мафии.

Элио – мафиозный Дон.

Ни один из нас не собирается вечно прятаться в хижине в лесу.

Элио появляется как раз в тот момент, когда я ставлю последнюю тарелку на сушилку, с довольно маленьким серебряным револьвером в руке. Я выхожу за ним на улицу, и в течение следующего часа он объясняет мне, как заряжать, целиться и стрелять.

Оружие кажется мне чужим, оно тяжелее, чем я ожидала, и холодное, но не из-за температуры. Все мои инстинкты восстают против того, чтобы держать его в руках и учиться им пользоваться, но я заставляю себя слушать и следовать его инструкциям.

– Смотри обоими глазами, – говорит он, в десятый раз поправляя мою хватку. – Когда ты закрываешь один глаз, ты теряешь периферийное зрение, и это может стоить тебе жизни.

– Это неправильно, – бормочу я, пытаясь унять дрожь в руках и прицелиться в дерево, которое Элио выбрал в качестве моей мишени.

– Что неправильно? – Терпеливо спрашивает он.

– Как будто я предаю всё, во что верю. Как будто я становлюсь той, кем не хочу быть.

– Ты становишься той, кто может защитить себя. – Его голос звучит терпеливо, но твёрдо. – В этом нет ничего плохого.

К полудню мои руки уже не дрожат, хватка становится увереннее, и я уже с десяток раз выстрелила из пистолета, несколько раз попав в цель. Я далека от профессионального уровня, для этого нужны месяцы или годы практики, но я понимаю основы. Я знаю, как заряжать оружие, как целиться, как стрелять, если от этого зависит моя жизнь.

– Ты молодец, – говорит Элио, когда видит, что я достаточно потренировалась. – Лучше, чем я ожидал для твоего первого раза.

– Ну спасибо. – Я кладу незаряженный пистолет на ближайший пень с большей силой, чем нужно. – Ты слишком во мне уверен.

Он улавливает сарказм в моём голосе и поворачивается ко мне.

– Я не это имел в виду.

Я выдыхаю, внезапно желая поспорить. Чтобы так или иначе избавиться от напряжения, которое я испытываю. Элио хочет сохранить физическую дистанцию между нами, но не может помешать мне спорить с ним.

– Что ты имел в виду?

Сейчас он проявляет больше терпения, чем я заслуживаю.

– Я имел в виду, что ты преодолела свой дискомфорт и сосредоточилась на обучении. Это достойно восхищения.

От похвалы мне должно стать легче, но этого не происходит. Во всяком случае, мне от этого не легче, как будто я переступила какую-то невидимую черту и стала кем-то, кого не узнаю.

– Мне нужен кофе, – говорю я, поворачиваюсь и иду к хижине, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Он идёт за мной, потому что, конечно же, идёт. Элио так же не умеет отпускать ситуацию, как и я, и это, в сочетании с его беспокойством обо мне, означает, что он не отпустит меня одну. Даже если здесь недостаточно места, чтобы он действительно был достаточно далеко и не смог добраться до меня в случае чего.

– Поговори со мной, – спокойно говорит он, пока я вожусь с кофеваркой, прислонившись к столешнице. – О чём ты думаешь?

– Я думаю о том, что ненавижу это. – Слова звучат резче, чем я хотела. – Я ненавижу то, что мне приходится учиться обращаться с оружием. Я ненавижу то, что не могу чувствовать себя в безопасности без него. Я ненавижу себя за то, что какой-то ублюдок пытался меня изнасиловать, и теперь мне приходится полностью менять себя, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Тебе не нужно меняться…

– Не нужно? – Я резко оборачиваюсь к нему, кипя от гнева и разочарования. – Потому что мне кажется, что я должна стать кем-то другим, чтобы выжить. Как будто я не могу быть собой. Я должна притворяться, что мне нормально учиться стрелять. Мне приходится притворяться, что я не против прятаться, хотя я бы предпочла пойти и найти его сама, но я знаю, что это означало бы снова получить травму. Я должна смириться с тем, что... – Снова потеряю тебя, чуть не говорю я, но в последний момент сдерживаюсь.

– Ты – это ты. – Он подходит ближе, его взгляд напряжен. – Ты та женщина, которая отбилась от нападавшего и сбежала. Женщина, которая пытается справиться с тем, что произошло, и каждый день ищет способ жить с этим, пока не сможет начать исцеляться. Женщина, которая достаточно смела, чтобы освоить навыки, которые кажутся ей сомнительными с моральной точки зрения, потому что она знает, что они могут спасти ей жизнь.

– Я не чувствую себя смелой, – шепчу я. – Я чувствую себя сломленной, напуганной и совершенно неуправляемой. И я не хочу ссориться с тобой, но я не могу…

Элио смотрит на меня с недоумением.

– Что не так, Энни?

Что-то в том, как он произносит моё имя, задевает меня за живое. Я делаю три шага вперёд, сокращая расстояние между нами, и, обхватив его плечи руками, наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам.

Это не тот нежный поцелуй, которым я впервые поцеловала его здесь. Я прижимаюсь к нему, ощущая каждую напряжённую линию его тела, чувствуя, как его член мгновенно твердеет, когда наши губы сливаются в поцелуе. Он мой, понимаю я, даже если он сам этого не признаёт.

Его тело мгновенно реагирует на мои прикосновения, его напряжённый член упирается мне в бедро, а возбуждение нарастает быстрее, чем я могла себе представить. Он опускает руки мне на бёдра и издаёт сдавленный стон. Я провожу языком по его нижней губе, и он приоткрывает рот, а его рука поднимается к моему затылку и запутывается в моих волосах, когда его язык встречается с моим.

Его стон прерывистый и отчаянный. Я не хочу останавливаться, не хочу сбавлять темп. Я хочу его. Я хочу большего. Я выгибаюсь, прижимаясь к нему бёдрами, и прикусываю его нижнюю губу в отчаянной попытке заставить его прикоснуться ко мне, доставить мне удовольствие, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Это похоже на то, что было раньше. Как и одиннадцать лет назад, мы лежали на траве в поместье О'Мэлли, и Элио целовал меня. Я почти чувствую запах солнечного света, тёплого шерстяного одеяла подо мной, травы и доносящийся из сарая запах сена и пыли. Это похоже на тот момент, когда он ушёл от меня, и я не хочу, чтобы он уходил снова.

– Элио… – я шепчу его имя, касаясь губами его губ, и тянусь руками к его ремню. Он тут же хватает меня за запястья и, качая головой, отдёргивает их.

– Мы не можем, – хрипит он. – Не так. Не сейчас. Мы не остановимся… Я не остановлюсь.

– Так и не надо, – стону я, выгибаясь навстречу его губам. – Мы не обязаны. Я хочу тебя.

– Энни...

– Пожалуйста. – Я прижимаюсь лбом к его лбу, тяжело дыша. – Элио, пожалуйста...

Он издаёт низкий горловой звук, похожий на болезненное рычание, и разворачивает меня, прижимая спиной к столешнице, и смотрит на меня сверху вниз.

– Ты знаешь, что со мной будет, если Ронан узнает? – Рычит он. – Ты понимаешь, о чём просишь? Боже мой, Энни, мне нравится думать, что я хороший человек, но я всё равно всего лишь грёбаный мужчина. И, боже, я хочу тебя. Ты убиваешь меня, cuore mio.

– Не похоже, что ты хочешь меня, – шепчу я. – Раньше я тоже этого не чувствовала. Ты же ушёл.

– Я действительно хочу тебя. – Слова звучат грубо и отчаянно. – Больше, чем я когда-либо чего-либо хотел в своей жизни.

– Тогда перестань отстраняться от меня. – Я приподнимаюсь на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом, и чувствую, как он вздрагивает. – Ронан не узнает. Он никогда не узнает. Это не обязательно должно быть так, ты нужен мне, Элио. Мне нужно больше.

Он стонет, это наполовину удовольствие, наполовину пытка.

– Чёрт, – шипит он, стиснув зубы так сильно, что, кажется, ему больно, а затем его губы обрушиваются на мои.

На этот раз в поцелуе нет ничего осторожного или контролируемого. Он отчаянный, голодный и полный многолетней сдерживаемой тоски. Я прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в большем контакте, в большем доказательстве того, что это происходит на самом деле, а не является очередной фантазией, которую я придумала, чтобы сбежать от реальности.

– Нам нужно подняться наверх, – выдыхаю я ему в губы. – В постель…

– Нет. – Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. – Не в постель.

– Почему нет?

– Потому что, если мы поднимемся наверх, если мы ляжем в постель вместе, я не смогу остановиться. И как только мы переступим эту черту...

Я знаю, что он имеет в виду. Что в какой-то момент мы остановимся. Дрожь разочарования пробегает по моему телу в тот самый момент, когда я ощущаю нарастающее возбуждение от предвкушения того, что мы собираемся что-то предпринять.

Он что, снова собирается трогать меня руками? Остановимся ли мы на том, на чём останавливались раньше?

Или…

– Я дам тебе больше, – шепчет он, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня, на этот раз его губы прижимаются к моим нежнее. – Но мы сделаем это на моих условиях. Потому что я единственный, кому будет больно, когда всё это развалится, Энни.

Я единственный кому будет больно. Внезапно я понимаю, что он имеет в виду не только Ронана. Я не думаю, что он имеет в виду только физическое состояние. У меня в груди всё сжимается от мысли, что он тоже испытывает ко мне чувства и что я разобью ему сердце.

Элио опускает руки мне на бёдра и целует меня, задирая край моего свитера. Я переоделась в толстый шерстяной свитер и джинсы для тренировки, и теперь мне слишком жарко, кожа горит. Я безмерно благодарна ему, когда он снимает его и бросает на пол, оставляя меня в спортивном бюстгальтере и джинсах. Его руки блуждают по моим рёбрам, скользят по груди сквозь плотную ткань.

Он не торопится, его губы ищут мои, а руки исследуют моё тело. От каждого прикосновения моя кожа покалывает и оживает. Каждый раз, когда я тянусь к нему, он отталкивает мои руки, прижимает их к столешнице, а затем возобновляет своё медленное исследование моего тела.

– Жаль, что я так, не запомнил тебя раньше, – шепчет он у моих губ. – Я слишком поздно понял, сидя в одиночестве в своей комнате в Чикаго, что не могу вспомнить каждую линию твоего тела так, как мне хотелось бы. Я больше не совершу эту ошибку.

У меня перехватывает дыхание. Я не могу дышать, не могу думать. Слова, слетающие с его губ, романтичны и болезненны. Они говорят о том, что это скоро закончится. Что у нас нет вечности, есть только настоящее.

Я знаю, что это правда, и мне отчаянно хочется, чтобы всё было по-другому.

Его руки опускаются к пуговице на моих джинсах и с лёгкостью расстёгивают её, а губы спускаются от моих губ к подбородку, прокладывая дорожку к чувствительному местечку прямо под ухом. Я издаю судорожный стон, когда он спускает с меня молнию, а затем медленно стягивает джинсы с моих бёдер, позволяя им упасть на пол и оставляя меня в одних трусиках-бикини и спортивном бюстгальтере.

– Я мечтал попробовать тебя на вкус, – шепчет он, и от этих слов мой пульсирующий клитор сжимается. – Я тысячу раз представлял, какая ты на вкус. Я кончал снова и снова, представляя, как твоя киска касается моего рта, как ты кончаешь на моём языке. – Он цепляется пальцами за пояс моих трусиков и стягивает их с моих бёдер, а затем поднимает меня и усаживает на край кухонной столешницы. – Думаю, пришло время узнать.

Я не могу дышать, не могу произнести ни слова. Я открываю рот, но ничего не выходит. Я откидываюсь назад, ударяясь головой о шкаф, пока Элио укладывает меня так, как ему хочется: моя задница на краю столешницы, а его руки раздвигают мои бёдра.

– Я хотел посмотреть на тебя прошлой ночью, – стонет он. – Я хотел снова увидеть эту прелестную киску. Я чувствовал, как ты возбуждена, cuore mio. Я тоже хотел это увидеть.

Он раздвигает мои бёдра, обнажая меня. Я должна чувствовать себя смущённой, уязвимой из-за того, насколько я открыта перед ним, как много он может обо мне узнать, но я не чувствую. Всё, что я чувствую, это горячее, жгучее возбуждение от того, что его взгляд прикован к моему лобку, зрачки расширены, а горло напряжено, пока он любуется видом. Я чувствую, как во мне нарастает возбуждение, как я истекаю влагой, когда он снова тяжело сглатывает.

– Красивая, – шепчет он. – Чертовски красивая.

Одной рукой он почти благоговейно тянется ко мне, чтобы прикоснуться. Его большой палец скользит по моему центру, между раздвинутыми складками, к клитору. Я задыхаюсь и издаю долгий протяжный стон, когда подушечка его большого пальца касается моего клитора. Он делает это снова, один раз, другой. А затем Элио опускается ниже, его голова оказывается между моих бёдер, а губы касаются моей пульсирующей киски.

Я запускаю руку в его волосы, запутываю пальцы и тяну.

– Ещё, – умоляю я, откидывая голову на шкафчик позади меня. – Ещё, пожалуйста...

Его руки сжимаются на моих бёдрах, и он смотрит на меня снизу вверх, его губы уже влажные. Это зрелище вызывает во мне новый прилив возбуждения.

– Я не собираюсь торопиться, любимая, – бормочет он. – Я слишком долго ждал, чтобы торопиться.

С моих губ срывается беспомощный стон, и я закрываю глаза, чувствуя, как его губы снова касаются меня. Это мучительно медленно, мучительно приятно. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я всю жизнь гадала, каково это, и вот теперь Элио впервые прикасается ко мне губами, знакомя меня с ощущением тёплого дыхания, скользящего по моей набухшей плоти, губ, касающихся моих чувствительных складочек, и кончика его языка, начинающего исследовать меня.

Это всё, чего я хотела. Это идеально.

Я вздыхаю с облегчением, когда его язык скользит по моим внутренним складочкам, а губы слегка посасывают внешние, пока он продвигается к моему клитору. Его пальцы почти успокаивающе гладят мои бёдра, пока он не спеша дразнит меня, пока я не чувствую, как набухаю от его ласк. И вот, наконец, кончик его языка достигает моего клитора.

Раскалённое добела наслаждение пронзает меня, когда он кружит вокруг неё, а затем слегка трепещет. Я вскрикиваю, мои пальцы запутываются в его волосах, а бёдра выгибаются и извиваются под его прикосновениями. Это так тепло, так влажно, так непохоже ни на что, что я когда-либо чувствовала. Так мучительно хорошо.

– Элио, – я выкрикиваю его имя, одно это слово – мольба о большем, и он наконец-то, наконец-то даёт мне это.

Его язык ускоряет движение, облизывая мой чувствительный, пульсирующий клитор ритмичными движениями, которые сводят меня с ума. Это почти чересчур, но я не хочу, чтобы он останавливался. Он продвигает язык вверх, облизывая так же, как раньше двигал пальцем, но теперь ощущения совершенно другие. Я уже так близко, тяжело дыша и извиваясь, а его руки крепче сжимают мои бёдра.

– Полегче, – бормочет он, и моя плоть заглушает это слово. Он слегка приподнимает голову, и я протестующе всхлипываю. – Я доведу тебя до оргазма, Энни. Ты можешь кончить, когда захочешь. Тебе не нужно сопротивляться.

Когда его язык снова касается меня, я вскрикиваю. Я хочу, чтобы его пальцы были внутри меня, хочу, чтобы что-то облегчило пустоту и боль в моём теле, но он не делает попыток проникнуть в меня. Вместо этого он продолжает лизать меня, то проводя языком по клитору, то быстро облизывая его, пока не чувствует, как мои мышцы начинают напрягаться. А потом он продолжает это движение, с каждым разом всё сильнее надавливая языком на мой клитор, и я чувствую, как удовольствие нарастает и вырывается наружу.

Оргазм пронзает меня с такой силой, какой я никогда раньше не испытывала. Перед моими глазами вспыхивают искры, мои бёдра вздымаются вверх, и только сила рук Элио удерживает меня на месте. Он не останавливается, ни на мгновение не сбивается с ритма. Он продолжает ласкать меня языком, побуждая снова и снова отдаваться волнам удовольствия, пока мои пальцы впиваются в его волосы, а я кончаю ему на язык.

Я чувствую, что возбуждение начинает спадать, и ожидаю, что он отстранится, но он этого не делает. Он смягчает движения языка, позволяя мне прийти в себя, а затем, когда я чувствую, что удовольствие начинает угасать, обхватывает губами мой набухший клитор и начинает сосать.