Текст книги "Порочный наследник (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Повисает тишина, которая, кажется, длится вечно. Взгляд Ронана перемещается с меня на Энни, которая всё ещё держит меня за руку, а другую руку положила на живот.

– Пожалуйста, Ронан, – тихо говорит она. – Я знаю, ты всё ещё злишься. Я знаю, мы причинили тебе боль. Но я люблю его. И я хочу выйти за него замуж по-настоящему, с тобой. С твоего благословения.

Выражение лица Ронана меняется. Резкие черты слегка смягчаются.

– Ронан, – тихо говорит Лейла, кладя руку ему на плечо. – Посмотри на неё. Посмотри, как она счастлива.

Я вижу, как рушится его решимость, как любовь к сестре берёт верх над гневом, который он испытывает ко мне.

– Хорошо, – говорит он, и это слово звучит жёстко, но не грубо. – Я даю вам своё благословение. Вам обоим. – Он долго смотрит на меня. – Но, Элио, слушай меня сейчас внимательно: причинишь ей боль, заставишь её плакать, дашь мне хотя бы одну причину сожалеть об этом, и я прикончу тебя. Медленно. Понял?

– Понял, – говорю я. Я никогда не имел в виду ничего большего. И я знаю, что никогда не причиню ей вреда. Я бы предпочёл сначала покончить с собой.

Ронан кивает, а затем делает то, что меня удивляет: он встаёт и сжимает мою руку в своей. Он на мгновение замирает, а затем притягивает меня к себе и обнимает, как мы делали, когда были братьями.

Я обнимаю его в ответ. Это начало прощения. И я так благодарен за это, что у меня щемит в груди.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Я тебя не подведу.

– Смотри, чтобы не пришлось. – Ронан на мгновение сжимает меня в объятиях, затем отпускает и снова обнимает Энни. – Надеюсь, он сделает тебя такой счастливой, какой ты заслуживаешь, – шепчет он, и она сияет от счастья.

– Так и есть, – тихо отвечает она. – Так и есть.

Лейла приносит шампанское и игристый сидр для себя и Энни и поднимает тост за всех нас. И пока я стою, обнимая Энни за талию, а на её пальце сверкает обручальное кольцо, а в ушах всё ещё звучит неохотное согласие Ронана, я верю, несмотря ни на что, что у нас всё будет хорошо, и после всего, что произошло, обещание, которое я дал Энни, когда мы покидали тот склад, сбудется.

У нас всё будет хорошо.

Даже лучше.

Всё будет идеально!

ЭПИЛОГ

ЭННИ

Лучи заходящего солнца проникают в окна нашей спальни, окрашивая всё вокруг в золотистые и янтарные тона. Я наблюдаю за тем, как в воздухе танцуют пылинки, и чувствую себя так, словно погрузилась в какой-то сон. Прекрасный, невозможный сон, от которого я боюсь очнуться.

Но тяжесть в моих руках реальна. Крошечный, идеальный свёрток, завёрнутый в мягкий белый хлопок, реален. Дыхание моей дочери... такое тихое, такое нежное – самое настоящее из всего, что я когда-либо слышала.

– Трудно перестать на неё пялиться, не так ли? – Тихо говорит Элио, стоя в дверях.

Я поднимаю глаза и вижу, что мой муж наблюдает за нами с таким выражением лица, что у меня щемит сердце. В его глазах столько любви, что я чувствую, как наворачиваются слёзы.

– Я ничего не могу с собой поделать, – шепчу я, снова опуская взгляд на нашу дочь. – Она такая идеальная, Элио. Как мы могли создать что-то настолько совершенное?

Он в три длинных шага пересекает комнату и садится рядом со мной на кровать, обнимая меня за плечи. Мы вместе смотрим на крошечное чудо, спящее у меня на руках.

Маргарет София Каттанео. Ирландка и итальянка, моя и его дочь, смесь наших генов. И почему-то это имя ей идеально подходит.

У неё тёмные волосы Элио, совсем немного на её крошечной головке. Но когда она открывает глаза, они голубые, как у меня. Идеальное сочетание нас обоих, наших семей, наших миров.

– Я до сих пор не могу поверить, что она наша, – шепчет Элио, нежно поглаживая невероятно маленькую ручку Маргарет. – И мы можем оставить её себе.

Я прислоняюсь к нему, измученная, но счастливая, как никогда раньше.

– Поверь в это. Потому что ты не отвертишься от смены подгузников.

Он тихо смеётся, и этот звук эхом отдаётся у него в груди.

– Я бы и не подумал об этом.

Некоторое время мы сидим в уютной тишине, просто наблюдая за спящей дочерью. Прошло три дня с тех пор, как мы выписались из больницы, а я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью о ней. О том, что она здесь, что она здорова, что она наша.

Беременность была тяжёлой. Не физически, в этом плане мне повезло: утренняя тошнота прошла в основном после первых трёх месяцев, и серьёзных осложнений не было. Но шрамы от Десмонда заживали не так быстро, как я надеялась. Мне снились кошмары и случались панические атаки, я просыпалась посреди ночи в убеждении, что Десмонд всё ещё жив, что он придёт за мной, что он заберёт мою дочь, прежде чем я её увижу.

Но Элио ни на минуту не отходил от меня. Он обнимал меня, когда мне снились кошмары, успокаивал во время панических атак, снова и снова напоминал, что я в безопасности. Что мы в безопасности, и Десмонд мёртв и больше никогда не сможет причинить нам вред.

– Твои братья скоро будут здесь, – говорит Элио, взглянув на часы. – И Лейла, и Симона. Ронан написал. Они будут минут через двадцать.

У меня в животе всё переворачивается. Это будет первый раз, когда вся семья побывает в нашем новом доме, в доме, который Элио купил для нас четыре месяца назад, не в пентхаусе, в котором он жил, когда всё это началось, а в новом доме. В доме, который принадлежит нам. Доме, в котором не останется никаких воспоминаний, кроме тех, которые мы планируем создать вместе.

И он просто великолепен – отреставрированный исторический особняк из песчаника с высокими потолками, оригинальными деревянными полами и антикварной мебелью. Я использовала свой проект «украсить и сделать его идеальным», чтобы отвлечься от страхов, которые одолевали меня по мере приближения срока родов, и это помогло. Это дало мне возможность сосредоточиться.

– Ты нервничаешь? – Спрашивает Элио, легко угадывая выражение моего лица, и я улыбаюсь.

– Немного, – признаюсь я. – Я просто хочу, чтобы всё было идеально.

– Так и будет, – уверяет он меня. – Они приедут познакомиться с малышкой Мэгги, а не осматривать дом.

– Я знаю, но... – я замолкаю, пытаясь подобрать слова. – Это важно. Собрать всех вместе. Показать им, что мы действительно это делаем. Что мы – семья.

Выражение лица Элио смягчается.

– Энни, мы уже несколько месяцев как семья. С самой свадьбы. Чёрт, с того дня, как я женился на тебе в первый раз. Это ничего не изменит.

– Я знаю, – повторяю я. – Но это кажется другим. Каким-то образом более реальным.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

– Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

Прежде чем я успеваю ответить, Мэгги шевелится у меня на руках, её крошечное личико морщится, что означает, что она вот-вот проснётся и, вероятно, потребует, чтобы её покормили.

– Вообще-то, – говорю я, с улыбкой глядя на Элио. – Мне нужно, чтобы ты подержал её минутку, пока я приведу себя в порядок. Я не могу встречать гостей в таком виде, будто не спала три дня.

– Ты прекрасно выглядишь, – возражает Элио, но уже протягивает руки к нашей дочери и осторожно и нежно забирает её у меня.

Я смотрю, как он прижимает её к груди, одной рукой поддерживая её головку, а другой крепко обнимая её крошечное тельце. При виде того, как он обнимает её, у меня всегда сжимается сердце.

Он так чудесно с ней обращается, воркует с ней по-итальянски и обнимает её при любой возможности. Он никогда не жалуется, что приходится вставать посреди ночи, чтобы помочь. И он смотрит на неё так, словно она самое дорогое, что у него есть.

– Иди, – говорит он, заметив, что я наблюдаю за ними. – С нами всё будет в порядке. Правда, piccola?

Маргарет издаёт тихий звук, который может означать согласие, а может быть просто звуком выходящих газиков. Я смеюсь и направляюсь в ванную.

Двадцать минут спустя я уже успела принять душ, надеть чистую одежду и даже слегка накраситься, чтобы скрыть тёмные круги под глазами. Я слышу голоса внизу – мужские голоса, в том числе голос Элио, а значит, приехали мои братья.

Сделав глубокий вдох, я спускаюсь вниз.

В гостиной полно народу. Ронан и Лейла сидят на диване, и Лейла воркует с Маргарет, которую Элио, видимо, уже убедили отдать ей. Тристан стоит у камина, рядом с ним его жена Симона. Они оба с улыбкой наблюдают за ребёнком.

– Энни! – Лейла поднимает голову, когда я вхожу, и её лицо сияет. – Боже мой, она просто идеальна.

Я пересекаю комнату и сажусь рядом с ней, глядя на свою дочь.

– Да, она идеальна.

– У неё твои глаза, – замечает Симона, подходя и садясь по другую сторону от меня. – Но такой же цвет лица, как у Элио.

– Лучшее из обоих миров, – говорит Элио, и в его голосе слышится теплота. Гордость.

Я смотрю на Ронана, который подозрительно тих. Он наблюдает за Маргарет с выражением, которое я не могу понять.

– Ты хочешь подержать её? – Тихо спрашиваю я.

Глаза Ронана встречаются с моими.

– Ты уверена?

– Конечно, – отвечаю я ему.

Лейла осторожно передаёт Маргарет на руки Ронану. На мгновение Ронан выглядит неуверенным, хотя у него уже есть собственный ребёнок.

Затем Маргарет открывает глаза, и что-то в выражении лица Ронана просто... смягчается.

– Привет, большой человек, – бормочет он по-ирландски. – Я твой дядя Ронан. И я буду баловать тебя до безобразия.

Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Я так боялась, что мы до этого не доживём, и Ронан так и не оправится. Но в этот момент я чувствую, что всё наконец-то хорошо, и ему нужно было пройти через всё это, чтобы простить нас, и теперь он здесь.

– Спасибо, – тихо говорю я, обращаясь только к нему.

– Она моя семья, – так же тихо отвечает Ронан. – И ты тоже. И он тоже.

Он переводит взгляд на Элио, который стоит рядом с Тристаном и что-то тихо говорит ему. Между ними всё ещё чувствуется напряжение, наверное, оно будет всегда, но теперь всё по-другому. Справляемся. И, надеюсь, это наконец-то останется в прошлом.

– Как у тебя дела? – Лейла тихо спрашивает меня, пока Ронан занят ребёнком. – Я знаю, что все постоянно спрашивают, но ты всегда можешь поговорить со мной.

– Устала, – признаюсь я. – Сбита с толку. Боюсь, что всё испорчу. Но в то же время... – Я смотрю на Маргарет, на свою дочь, и чувствую знакомую волну любви, такую сильную, что почти больно. – В то же время я счастлива, как никогда. Это безумие?

– Ни капельки, – говорит Лейла, сжимая мою руку. – Это просто материнство. Я рядом. Теперь мы все здесь мамочки.

День пролетает в разговорах, смехе и ощущении близости и тепла, которого мне так не хватало с тех пор, как я вернулась домой. Симона рассказывает ужасные истории о попытках Тристана поменять подгузники. Лейла и Ронан болтают о своём малыше, и вскоре все трое – Ронан, Тристан и Элио, начинают делиться историями из нашего детства. Всё это время Маргарет переходит от одного к другому, все воркуют с ней, обожают и принимают в семью с распростёртыми объятиями.

В конце концов все начинают расходиться. Симона и Тристан уходят первыми, потому что им нужно успеть на самолёт. Следующими идут Ронан и Лейла, и Ронан осторожно возвращает Маргарет мне, как будто она сделана из стекла.

– Спасибо, что пригласили нас сегодня, – говорит он после долгой паузы. – И позволили нам стать частью этого.

– Ты всегда будешь частью этого, – говорю я ему. – Ты мой брат. Ничто этого не изменит.

Он кивает, и я вижу, как он с трудом сглатывает.

– Прости. За то, как я отреагировал. За то, что я сказал.

– Ронан…

– Нет, дай мне закончить. – Он делает глубокий вдох. – Я был не прав. Во многом. Я был так сосредоточен на твоей защите, что не видел, что тебе на самом деле нужно. И я прошу за это прощения.

– Ты был напуган, – тихо говорю я. – После того, что случилось с Шивон, с Десмондом, у тебя были все основания бояться. И я была неправа, когда лгала тебе. Я сделала так много неправильных решений, Ронан. Но это... – я смотрю на Элио. – Это было правильным решением.

Элио подходит ко мне и кладёт руку мне на плечо.

– Мы все совершали ошибки, – тихо говорит он. – Важно то, что мы сейчас здесь. Вместе.

Ронан долго смотрит на него, и между ними что-то происходит. Какое-то понимание, или прощение, или и то, и другое.

– Позаботься о них, – наконец говорит Ронан. – О моей сестре и племяннице. Это всё, о чём я смиренно прошу.

– Всегда. – Отвечает Элио.

Ронан протягивает руку. Элио без колебаний пожимает её, и я вижу, как они оба слегка расслабляются.

– Нам стоит устраивать воскресные ужины, – весело предлагает Лейла, чтобы разрядить обстановку. – Всем вместе. Как только ты обустроишься и будешь готова принимать гостей. Мы могли бы не работать по воскресеньям.

– Я бы хотела, – говорю я, и от этой мысли мне становится тепло. Наша семья словно исцеляется. Как будто в будущем не будет взаимных обвинений, а будет только та близость, в которой я выросла. Я хочу, чтобы это было у Маргарет, чтобы это было у всех наших детей.

После того как Ронан и Лейла уходят, мы с Элио наконец остаёмся наедине с нашей дочерью.

– Всё прошло хорошо, – говорит Элио, поднимаясь по лестнице вслед за мной, пока я несу Мэгги в детскую.

– Лучше, чем хорошо, – соглашаюсь я. – Ронан действительно простил нас, не так ли?

– Думаю, да, – отвечает Элио. – И я буду каждый день работать над тем, чтобы так было и дальше.

Я осторожно укладываю Маргарет в кроватку и смотрю, как она засыпает. Элио обнимает меня сзади и прижимает к своей груди. И мы вместе наблюдаем за спящей дочерью.

– Помнишь, – шепчет он, касаясь губами моих волос, – ту ночь, когда ты пришла ко мне? Когда Десмонд преследовал тебя?

– Конечно, – шепчу я, глядя на него. Мы не говорили об этом несколько месяцев. – Я была в ужасе.

– Я тоже, – признаётся он. – Не из-за Десмонда. Из-за того, что я чувствовал к тебе. Из-за того, что будет, если я тебе помогу. Я знал, что это всё изменит. Я знал, что это может разрушить мои отношения с Ронаном, и может стоить мне всего, что я построил.

– Но ты всё равно это сделал, – тихо говорю я.

– Но я всё равно это сделал, – соглашается он. – Потому что уже тогда я знал, что не смогу тебя отпустить. Я знал, что ты стоишь всего. Ты и Маргарет – весь мой мир, Энни. Вся моя жизнь.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Так сильно. Иногда я не могу поверить, что это происходит на самом деле, и мы действительно здесь, и у нас всё это есть.

– Поверь, сердце моё, – говорит он, ни капли не сомневаясь. – Потому что я никуда не уйду. Никогда.

Затем он целует меня, медленным, нежным, сладким поцелуем, полным всех тех обещаний, которые мы дали друг другу с тех пор. И я позволяю себе поверить в это. Позволяю себе поверить в этот невозможный счастливый конец, который мы каким-то образом обрели.

Это невозможное, совершенное, прекрасное навсегда.

КОНЕЦ