Текст книги "Очарованная призраками"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

47

Мы с Гвен едем молча: стук копыт нашей лошади почти совпадает с ударами моего сердца. Я не ожидала, что она поедет со мной, но она приняла решение сразу же. Я слишком хорошо ее знаю и не собираюсь переубеждать. Она проводит меня до озера, а потом повернет на Лионесс, и я рада компании.

Но еще я знаю, что должна сделать. К чему вела меня вся моя жизнь.

И самое главное – почему.

Может, я всегда это знала. Может, истина была скрыта за зловещими предсказаниями Нимуэ, за моими видениями, в повторяющихся кошмарах о воде. Может, я просто не хотела этого видеть.

И все еще не хочу. Обнимаю Гвен покрепче, прижимаюсь к ней, чтобы почувствовать ее тепло. Ее жизнь. Ее человечность.

– Мы почти приехали, – сообщает она через плечо.

Не понимаю, что она пытается сделать. Успокоить меня? Предупредить? Может, и то и другое.

Я сжимаю руки покрепче.

Нимуэ говорила, что в знании будущего лежит покой, но я никогда его не чувствовала. Видения лишь добавляли тревоги. Я принимала поспешные решения. Отдалялась от близких людей. Покой мне даже не снился.

Но если бы Мерлин забрал мой дар, то и тогда покой не пришел бы ко мне. И если я не могу принести ту же жертву, которую потребовала от Морганы и Гвен, то у меня остается лишь один путь.

Теперь я понимаю смысл слов Нимуэ. Когда ты наконец видишь, что нужно от тебя миру, тебя находит покой. Я знаю, какую роль должна сыграть. И я думала, будто почувствую себя беззащитной, но вместо этого ощущаю лишь уверенность. Это не успокаивает, но Нимуэ права: есть в этом что-то от покоя.

Мы подъезжаем к берегу, и Гвен сползает с лошади, а потом помогает слезть и мне.

– Откуда ты знаешь, что они примут тебя обратно? – спрашивает она. – Я не вижу лодок.

– Нет. – Я не поднимаю на нее взгляда и всматриваюсь в черную воду и черное небо, почти неотделимые друг от друга.

Где-то там, впереди, лежит Авалон. Где-то там Моргана ждет мести. Или прощения. В общем, она ждет меня.

– Лодка мне не понадобится, – шепчу я.

Поднимаю на Гвен глаза и беру ее за руки. Сжимаю пальцы.

– Однажды мы увидимся вновь, – обещаю я.

Артура мое обещание успокоило, но с Гвен это не работает. Она вцепляется в мои руки с такой силой, что у меня ломит кости.

– Здесь нет лодки, Эл, – повторяет она.

Я улыбаюсь и смотрю на воду: волны бурлят, но бури нет. И ветра тоже. Вода кажется голодной.

Гвен тоже смотрит на воду… и понимает. Может, она смогла разглядеть в воде то же, что и я – начало видения, такого старого, что оно всегда было частью меня.

– Ты не можешь… – Ее голос ломается. – Элейн, это безумие.

Меня не в первый раз называют безумной, но впервые – за дело.

– Может, и так, – усмехаюсь я. – Но другого пути нет. Я в этом уверена. Так же, как когда поверила в магию Морганы. В случае с луной. Я просто знаю.

– Ты утонешь.

Она произносит эти слова, и ее тут же накрывает новым пониманием. Гвен видит мои истинные намерения. Она знает, чем все закончится.

– Ты утонешь, – повторяет она. – Ты видела это.

Я улыбаюсь, хотя в глазах стоят слезы.

– Да, – отвечаю я, потому что скрывать нет смысла.

Я обнимаю ее крепче, стараюсь запомнить ее, напитаться ее бесстрашием.

– Я утону, и тогда ваша магия… и твоя, и Морганы… освободится. И вернется к вам.

– Но должен же быть другой способ… – Гвен качает головой.

– Его нет. – Голос мой дрожит. – Я так долго боролась со своей судьбой, Гвен. Но есть неизбежные вещи. И моя судьба привела меня сюда. Здесь Дева, Мать и Старуха провели для меня черту, и я готова ее перейти.

Гвен кладет руки мне на щеки и прижимается лбом к моему лбу.

– Прошу тебя, не надо, – шепчет она. – Не оставляй меня.

Я бы хотела заключить этот момент в вечность.

«Вас растили не для того, чтобы вы оставались в безопасности, – сказала мне как-то Нимуэ. – Вас растили, чтобы вы стали героями».

И часть меня вздрагивает от этих слов… я никогда не хотела быть героиней. Но потом я вспоминаю: это не совсем так. Я ведь выбрала и этот путь, и все, что привело меня к этим берегам. Я выбрала Моргану, и Авалон, и Артура, и Ланселота, и Гвен. И выбрала бы еще раз.

Поэтому я отпускаю Гвен.

– Я никогда тебя не оставлю, – мягко шепчу я. – Позаботься об Артуре и Ланселоте. И о себе тоже, и о своих людях. Хорошо?

 Кажется, что Гвен начнет меня отговаривать. Она крепко держит меня за руки, и я не смогла бы выбраться из ее хватки, даже если бы захотела. Она сильнее. Но через мгновение она кивает и сжимает губы в тонкую линию.

– А ты… – Она сглатывает. – Куда бы ты ни пошла, если увидишь Моргану… передай ей, что я сожалею, хорошо? Сожалею обо всем.

 Я киваю, не доверяя своему голосу, и Гвен отпускает мои руки.

 Я делаю шаг к берегу, и ноги мои кажутся тяжелыми, как свинец. Я скидываю обувь, и когда мои босые ступни касаются мокрого песка, я останавливаюсь и снимаю платье, оставляя за собой кучку белого хлопка. Я избавляюсь от нижней юбки, от корсета, от сорочки и чулок… и подхожу к озеру, одетая лишь в собственную кожу.

 Я слышу, как плачет Гвен, но не оборачиваюсь. Стоит мне обернуться, и я засомневаюсь. Передумаю. И потому я переставляю ноги и захожу в озеро.

 Вода ледяная, но я почти не чувствую холода.

 Течение подхватывает меня, когда я оказываюсь в воде по пояс: оно оборачивается вокруг моих ног, словно пальцы, и тянет меня за собой, в глубину. Последний вдох мой на вкус – как мед и дым. Как перемена.

48

 Я тону… как и было предсказано.

 Кожей я чувствую ледяную воду. Она накрывает меня, словно шторм, раскидывает в стороны пряди моих волос, а потом туманит взор. И я не вижу ничего, – лишь пытаюсь добраться до поверхности и вдохнуть. Я знаю, что до нее совсем недалеко, но всегда замираю на месте и опускаюсь ниже, пока стопы мои не касаются дна.

 Глаза мои закрыты. Меня окутывает тьма. Легкие горят, горят, горят… я боюсь, что еще немного и они взорвутся.

 Воздух так близко, я могла бы просто оттолк-нуться от дна… но я этого не делаю. Попросту не хочу.

 Элейн Астолат, леди Шалот, умирает в воде. И это ее выбор.

49

 Нимуэ ждет меня в темной пустоте. И я этому не удивляюсь.

 А вот она – еще как. Смотрит на меня так, словно я – призрак из ее самого страшного кошмара. А через секунду вздыхает. Не думаю, что когда-либо слышала настолько усталый вздох, но ведь и Нимуэ работала дольше и усерднее любого из тех, кого я знала.

– Я должна была догадаться, – произносит она. – Но это ничего не изменит, так и знай.

– Я знаю, – отвечаю я. – Артур падет на поле брани. И вряд ли поднимется вновь.

– Не поднимется, – отзывается Нимуэ. – Без тебя не сможет.

 Я вспоминаю видения о его смерти, и внутри меня что-то нехорошо поворачивается… но я заставляю себя кивнуть.

– Я готова пожертвовать всем ради того, чтобы его спасти, – произношу я. – Но некоторые вещи мне не принадлежат.

 Нимуэ склоняет голову набок и внимательно смотрит на меня своими невинными серыми глазами.

– Ты считаешь меня чудовищем, – мягко произносит она. – Чудовищем, которое растило детей на убой.

– Ты любила нас так сильно, как только могла, – отвечаю я. – Но этого оказалось недостаточно. Мир все равно погрузится во тьму. Все, что было предсказано, произойдет. И пройдет. Но ты сама сказала: когда я прибыла на Авалон, вероятностей стало меньше. И теперь я выхожу из этой истории.

 Нимуэ просто смотрит на меня. А потом смеется.

– Ох, дитя. – Она качает головой. – Думаешь, ты сделала именно это?

 Она подходит ко мне, хотя я понятия не имею, как ей это удается. Здесь не существует шагов. И земли здесь тоже нет – только ничто. Но она стоит совсем близко и сжимает мои руки в своих.

– Ты не вышла из их истории, Элейн, – шепчет она. – Ты останешься в ней навсегда.

 Она поворачивает мои руки ладонями вверх и разгибает мои пальцы. Я наблюдаю за ней словно бы издалека. Кажется, это даже не мои руки. И смотрю я на них не своими глазами. Я отвлекаюсь на эти мысли и не сразу понимаю, что пытается показать мне Нимуэ.

 Мои ладони – и это в самом деле мои ладони – гладкие. На них нет линий. Совсем как на ладонях Нимуэ.

 «Видишь, вот твоя линия жизни, – сказала мне однажды Моргана во время скучного урока и провела пальцами по моей ладони. – А это – линия сердца. И линия головы. И души».

 Но теперь их нет. И ладони Нимуэ, которые всегда казались ледяными как снег… больше они не холодят мою кожу.

 Я не успеваю раскрыть рта – Нимуэ отпускает мои руки и улыбается.

– Позволь поприветствовать новую Леди Озера, – мягко говорит она.

– Но я не… – Я замолкаю и качаю головой.

 Потому что, конечно, я – Леди Озера.

 Все вдруг кажется нелепым – все, что должно произойти после. Я ведь видела себя могущественной – такой могущественной, какой и представить не могла. Я вспоминаю свое последнее видение с Ланселотом: он спросил, могу ли я пить. И я так переживала насчет своей ледяной кожи…

– Я этого не хотела. – Я трясу головой. – Я хотела спасти их, отдать Моргане и Гвен их магию. Подарить шанс на счастье.

– Ты никогда не спрашивала меня, – отвечает Нимуэ, – о своем будущем. Об их – да, но не о своем. Но твой путь всегда приводит именно к этому, Элейн. Рано или поздно. Ты должна была стать Леди Озера после того, как Моргана попытается убить Артура, после того, как Ланселот сбежит из Камелота, после того, как Гвиневра разобьет сердце мужа. Но ты всегда оказывалась здесь. Никогда так рано, ведь ты все еще полна любви и надежды.

 Я сглатываю.

– И что это значит?

 Она отвечает не сразу. И снова смеется.

– Ты поверишь, если я скажу, что не знаю? Впервые на моей памяти. Я не знаю. И мне жаль, что я и не узнаю.

 У меня сдавливает горло. Я не простила ее. Не уверена, что смогу простить, но она вырастила меня, сделала меня такой, какая я есть. Без нее я бы никогда не стала собой.

– Простите. – Мой голос дрожит. – Я не хочу вашей смерти.

 Она не перестает улыбаться и касается моей щеки.

– Я прожила долгую жизнь, Элейн, – отвечает она, но голос ее звучит как-то иначе, совсем не как раньше. Он больше не эфемерный. Он совсем человеческий. – И я так устала.

 Я кладу свои пальцы на ее, сжимаю их, но это ничего не меняет.

 Она растворяется прямо передо мной, не переставая улыбаться.

50

 Я открываю глаза, и меня ослепляет яркий солнечный свет и синева безоблачного неба. Песок подо мной теплый, ноги лижут волны, но я почти этого не чувствую. Единственное, что я знаю точно: в кожу мою впиваются песчинки, и меня омывает водой. Знаю, но не чувствую. Я словно с ног до головы покрыта невидимой броней: осталось лишь эхо от ощущений – и ничего больше.

 «Я мертва», – вспоминаю я, но нет, это не так. Потому что я не в мифическом раю, пусть место на него и похоже.

 Нет, я знаю эти берега так же хорошо, как равнины собственного сердца. Это Авалон.

 И только я это понимаю, как на меня падает тень. Я щурюсь и разбираю топазовую кожу и черные волосы, которые сложно уложить в прическу. Моргана смотрит на меня своими яркими фиолетовыми глазами и улыбается знакомой улыбкой.

 Мы в самом деле виделись всего пару дней назад? Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

 Открываю рот, но вместо слов из горла вырывается кашель, и я приподнимаюсь на локтях. Выплевываю воду. Моргана приседает на корточки и придерживает меня за спину.

 Пусть я ничего не чувствую, но ее прикосновение – как якорь. Оно успокаивает.

– Что случилось? – спрашиваю я. – Я зашла в озеро и…

– И озеро принесло тебя сюда, – заканчивает Моргана. Словно это так просто.

 Она стаскивает с плеч серую шаль и протягивает мне. Думаю, она делает это ради меня – ее саму нагота не смущает. Я закутываюсь поплотнее.

– Я видела Нимуэ. – Я начинаю вспоминать.

– Да, я так и думала. У нее для нас обеих есть дары.

 И я вдруг понимаю, что Моргана кажется мне… слишком уж знакомой.

– Но ты не Смерть, – говорю я. – В моих видениях на Авалоне ты была богиней смерти…

– Наказание от Девы, Матери и Старухи. – Она кивает. – За всю ту кровь, что я пролила.

– Но ты ее так и не пролила, – понимаю я.

 «Твоя дорога всегда приводила тебя сюда. Но не так скоро».

 Улыбка Морганы дрожит.

– Я не особо поняла, что случилось, хотя Нимуэ пыталась мне объяснить… – Она замолкает, и взгляд ее устремляется на спокойное озеро. – Я добралась до озера, но Нимуэ не приняла меня. Лодки не было. Я не смогла перебраться. Я ждала несколько дней, но ничего так и не произошло. А потом она пришла ко мне.

– Нимуэ покинула Авалон? – испуганно охаю я.

 Моргана пожимает плечами.

– Я не уверена, если честно. Но тогда… я несколько дней не ела. Не знаю, как я с ума не сошла. Но я видела ее. Слышала ее. Она протянула мне руку… и я вдруг оказалась здесь, на этом берегу. С Нимуэ. Она сказала, что скоро здесь появишься и ты, а она исчезнет. Но сначала я должна была понять кое-что о своем будущем.

– Она рассказала тебе о твоем будущем? Но…

– Не о моем. Больше нет. Она рассказала мне кое-что, а потом вошла в озеро. – Моргана прикрывает глаза. – И я почувствовала это, Элейн. Тот момент, когда ко мне вернулась магия. И мне захотелось рыдать от счастья. Спасибо тебе.

– Не благодари меня. Мне не стоило ее у тебя забирать. Тогда и возвращать бы не пришлось.

– Но ты вернула ее мне. И Гвен вернулась в Лионесс. Тоже с магией.

 Я киваю.

– Это было единственным выходом.

 Моргана переводит на меня взгляд.

– Нет. Не единственным. Но это был твой выбор, и ты создала новую дорогу. Нимуэ не знала, что будет дальше. Но мы здесь. И мы вместе.

– И я – Леди Озера. – Слова кажутся чужими на моем языке.

 Моргана берет меня за руку и помогает подняться, а потом улыбается – осторожно и неуверенно.

 Мост между нами все еще шаткий, но она сжимает мою руку совсем как раньше, и я понимаю, что вернула свою подругу. Девочку, которая спасла мне жизнь, которая придала мне сил пережить все – даже это.

– Да здравствует Элейн, Леди Озера. – В голосе ее сквозит сарказм, но и капелька гордости тоже.

 Я качаю головой. Моргана так долго об этом мечтала – с самого детства. А я украла у нее и это.

– Я этого не просила, Моргана.

– Я знаю, – отвечает она. – Но вот мы здесь. И у нас так много работы.

 Я беру Моргану за руку.

 Вечная жизнь – это страшно. Это не тот дар, о котором я просила. Но если мне предстоит провести целую вечность, сражаясь, я очень рада, что Моргана будет рядом со мной.

– Да, – повторяю я за Морганой, – у нас много работы.

51

 После войны, после удара, после того как Артур падет, наши пути снова пересекутся.

 Гвиневра проводит умирающего Артура к берегам. Мы с Морганой сядем в лодку и приплывем к ним, хотя на озере не будет ни ветра, ни волн. Ни звука. Мир затаит дыхание.

– Он умирает, – скажет Моргана и коснется лица Артура.

 Я передала его извинения, но это неважно. Неважно, потому что она давно простила его, но отношения у них все равно останутся напряженными. И напряжение это лопнет, когда она проведет пальцами по его коже. Артур снова превратится в ее младшего брата, в мальчика, которого она защищала. И она захочет защитить его и от смерти, но силы ее не хватит.

– Ты не можешь это остановить, так ведь? – спросит Гвен.

 На мгновение мне покажется, что она плачет, но нет, это ведь Гвен. Гвен создана не для слез. И все же она напомнит натянутую струну, готовую в любой момент порваться. Мы с Морганой обменяемся взглядами… кому из нас стоит заговорить?

 Неважно. Ответ от этого не изменится. Никто из нас не сможет его озвучить.

– Смерть нельзя остановить, – произнесу я наконец.

 Гвен знает об этом, конечно, знает, но, услышав мои слова, она сломается. Гвен далеко от Лионесса, но в ней поднимется что-то звериное, что-то отчаянное, дикое и яростное. И она закричит. В этом звуке не будет ничего человеческого.

– Но, возможно… – начну я. – Возможно, мы сумеем ее задержать.

 Моргана нахмурится. А потом поймет.

– Жизнь – это долг, который может оплатить лишь смерть, – скажет она. – Артур уже пожил, пришло время отдавать долги.

– И так и будет. – Голос мой покажется странным даже мне. – Но не сейчас. Не здесь. Не так.

 Я дотронусь до Артура, уберу его волосы с глаз – привычно взъерошенные. Мне покажется, что он просто спит: такой спокойный, молодой, каким он был до того, как мир попытался нас сломать. Но потом я коснусь его кожи и почувствую тьму, и смерть, и обреченный мир, готовый поглотить нас всех.

– Давайте положим его в лодку. Отвезем на Авалон.

 Гвен поможет мне поднять его, не задавая вопросов. Она готова сделать все ради малейшего шанса на спасение Артура. Но Моргана засомневается.

– Эл! – позовет она.

 И это прозвище прозвучит непривычно: оно принадлежит жизни, которая осталась далеко позади. И все равно так сильно на меня повлияет.

– Это всего лишь крошечный шанс, Моргана. Единственный шанс для него и для мира. Прошу тебя.

– Это жестоко – жить второй жизнью. – В глазах ее промелькнет скорбь.

– Когда-то ты хотела для него жестокости! – рявкнет Гвен, и Моргана посмотрит на нее так, словно та ее ударила.

– Не тебе говорить о жестокости, Гвен, – процедит она. – Разве не ты плакала так же, когда Ланселот пал рядом с тобой…

– Довольно, – прерву их я, потому что Ланселоту я помочь не смогла, но Артуру еще могу. – Он согласится с этой жестокостью. Он сделает все это снова, он будет сражаться за Альбион. Таков уж наш Артур.

– Таким он был, – прошепчет Моргана едва слышно.

– Таков и есть, – возражу я. – Он еще не умер.

 Моргана покачает головой и опустит взгляд.

– Он заслужил покой, разве нет? – мягко спросит она. – После всего, что было… хоть немного?

– Заслужил, – отвечу я. – Но обретет ли он покой, зная, какой ад оставил позади?

 И Моргана не найдет ответа. Она поможет нам, и мы поднимем тело Артура и перенесем его на лодку, а потом заберемся в нее сами.

 Голова Артура будет лежать на коленях у Гвен: она поднимет плечи, спрячет свое лицо.

 Моргана возьмет его за руки, сожмет их и прошепчет слова раскаяния. Слова успокоения.

 А я… я сяду на носу и буду смотреть вперед, на Авалон. Я верну нас домой.

Послесловие

 Когда я впервые прочла «Леди Шалот» Теннисона, я была подростком, тонувшим в депрессии. Неудивительно, что я сразу же почувствовала связь с Элейн, запертой в башне, обреченной смотреть на мир сквозь зеркало и никогда не выйти на свет. Для меня таким зеркалом была проза, и в семнадцать я начала писать первый черновик «Очарованная призраками».

 Неудивительно, что Элейн была популярна в викторианскую эпоху, любима такими поэтами, как Теннисон, и художниками-прерафаэлитами. В ней видели идеальную женщину. Особенно в сравнении со злодейкой Морганой и коварной Гвиневрой. Она пассивна и добра, она делала, что ей говорили, и зависела от своего мужа. В буквальном смысле не могла без него жить. Она стала проклятой женщиной в башне, плетущей свое полотно. Принцессой из сказки, которую никто не спасет.

 Но вот мы здесь, в двадцать первом веке, и такие героини нам не нужны. Я рада сообщить вам, что версия Элейн из этой книги мало похожа на ту, о которой я писала десять лет назад. Ведь я вдруг поняла, какой проблематичной была поэма Теннисона и какие сексистские артурианские легенды в целом. В их канонах женщина может лишь соблазнять или манипулировать, стать призом, который нужно выиграть, или жертвой.

 Я росла, мое мировоззрение менялось, и я написала свою версию Элейн. У нее появилась несгибаемая воля, она стала могущественной. Перестала жить на задворках чужой истории.

 Она покинула башню.

 Писать о ее пути было настоящим испытанием, но я бесконечно благодарна этому опыту. Во многом мы с Элейн выросли вместе. «Очарованная призраками» – это результат нашего роста, нашей расширившейся перспективы и, как любят говорить многие писатели, книга от сердца. Надеюсь, она понравилась вам так же сильно, как и мне.

– Лора Себастьян

Благодарности

 Все книги – это продукт любви. Этот продукт мы вынашивали четырнадцать лет. Множество самых разных людей приложили руку к ее созданию, и я просто обязана всех их поблагодарить.

 Спасибо моему агенту, Джону Кюсику, который и бровью не повел, когда я изъявила желание переписать книгу в трех разных временах, и который только поддерживал меня в стремлении бросать себе вызов. Без твоей поддержки ее не существовало бы.

 Моему редактору, Энн Совардс, которая влюбилась в Элейн и ее историю и помогла мне рассказать ее как нельзя лучше. Я благодарна тебе за отличные советы и подпинывания.

 Народу в Ace/Berkley и Penguin Random House, лучшей издательской команде на свете. Миранде Хилл за то, что она всегда была готова выслушать. Анджелине Кран за то, что нашла все нелепые ошибки, грамматические, орфографические и логические. Кэйти Андерсон за дизайн лучшей обложки и Адаму Ауэрбаху за то, что воплотил ее в жизнь. Алексис Никсон и Британи Блэк за то, что были моими лучшими публицистами. Моим друзьям и моей семье, которые любили и поддерживали меня все эти годы. Моему отцу и моей мачехе, которые всегда готовы были меня выслушать и приютить. Моему брату Джерри и его жене Джилл за разговоры и смех. Тете Ким за советы, рецепты и теплые объятия. Джефу Поллоку, Дэб Браун, Эден, Джесси и всей моей нью-йоркской семье. Лекси Ванглер, Каре и Алекс Шеффер, Эрвину Амади, Саре Гертон, Кристине Арреоле, Камилле Бенко, Адаму Сильвере, Джереми и Джеффри Вестам, Виктории Ли и Рори Пауэру – за то, что я всегда могла в вас поорать.

 И, наконец, всем, кого я позабыла. Я знаю, что всегда кого-то забываю. И если это ты, то я буду должна тебе чашечку чего-нибудь горячего.