Текст книги "Очарованная призраками"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

37

 Мы с Ланселотом не рассказываем о нашей помолвке. Я убедила его, что хочу сначала сообщить об этом отцу, я ведь его единственная дочь, а у Ланселота нет титула, и это все немного осложняет. И это правда. Но не вся правда.

 Мы пересекаем границу Альбиона, и я вспоминаю видение. Старое видение, но теперь я вижу его достаточно ясно, потому что наконец побывала в Лионессе.

 Ланселот и Гвен.

 То, что я сказала – скажу – Артуру, правда. Да, я видела измену и события за ней, но никогда всерьез в нее не верила. За годы знакомства между ними никогда не пробегала искра. Ничего романтического, даже на Авалоне, когда Ланселот гулял со всеми девчонками подряд.

 Они слишком похожи, убеждаю я тебя. Они смотрят друг на друга так же, как смотрели друг на друг Артур и Моргана – их любовь родственная. И остальное я просто не могу представить.

 И все же.

 И все же это видение становится ярче: оно больше походит не на дым, а на корни, которые проросли в моем сознании.

 Но почему? Почему сейчас? Из-за нашей с Ланселотом помолвки? Нет, не может быть: я видела множество вариантов этого будущего, разные дороги, и большинство из них казались приятными.

 Поднимаю взгляд и нахожу Гвен в толпе всадников. Она всегда впереди, едет рядом с Артуром: спина прямая, глаза устремлены в будущее. Она так и не стала прежней после того, как приехала в Камелот. Кажется, так скажет Артур в моем видении?

 Я вспоминаю картину в коридоре, их свадебный портрет. И взгляд Гвен – загнанный, как у зверя в клетке, который хочет сбежать.

 Может, клетка эта будет становиться все меньше и меньше. Может, она отыщет лишь один-единственный выход.

– Больно будет? – спрашивает меня Моргана, когда мы въезжаем во владения моего отца.

 Наши с ней и Гвен лошади идут рядом: моя в середине, а их по бокам. Гвен держится чуть позади: ее лошадь странно себя ведет, и она пытается не свалиться с нее. Иногда сквозь зубы Гвен проскальзывает проклятье, и она старается устроиться понадежнее, но это ей мало помогает.

 Гвен не привыкла ездить в дамском седле.

 Из нас трех только у меня есть такой опыт, но у Морганы получилось привыкнуть в пути. Гвен же безнадежна, и с каждым шагом своей лошади она только больше распаляется.

– О чем это ты? – переспрашивает она, отвлекаясь и переводя взгляд на Моргану. – Не о моей же заднице, в самом деле. Кто вообще придумал эту пытку? Кто решил, что так будет удобнее?

 Гвен гримасничает.

– Дело не в удобстве. – Я пожимаю плечами. – Леди просто не должны сидеть на лошади вызывающе.

 Гвен закатывает глаза.

– Дева, Мать и Старуха, спаси меня от благопристойности, – бормочет она.

– Не спасут, – отвечает Моргана. – Они ведь послали нас сюда.

 Мы с Гвен не находимся с ответом, и Моргана качает головой, словно старается изгнать из нее собственные мысли.

– Я о ритуале связывания, – поясняет она. – Как думаешь, больно будет?

 Одно упоминание о нем заставляет меня чувствовать себя неуютно, но вроде нас никто не слушает. Гвен едет медленно, и мы плетемся в самом хвосте. Я слышу, как переговариваются рыцари впереди, но только потому, что они не следят за громкостью. Кое-кто даже песни поет, желая как-то скоротать время.

– Не знаю. – Я хмурюсь.

 Моргана не упоминала ритуала с тех пор, как мы уехали из Лионесса, и я ей за это благодарна. Я могу представить, что все это выдумала и мне не придется по-настоящему это делать.

– Я не использую магию, – произносит она секунду спустя. – Это нелегко, но я справляюсь. И смогу справляться и впредь.

– Моргана… – Гвен попыталась смягчить свой голос, но у нее это не особо получилось.

– Достаточно будет одного неверного шага, – произношу я прежде, чем Гвен успевает все испортить. – И ты знаешь свою сестру… она сделает все, чтобы тебя спровоцировать. И если об этом поползут слухи до того, как Артур заключит мир с фейри и снимет запрет на магию…

 Я замолкаю.

– Ты призвала тьму, – продолжает Гвен. – И даже если мы сумеем убедить людей в том, что ты этого не делала и все это им привиделось… будет достаточного одного неверного шага, Моргана, и все пойдет прахом.

 Моргане это, конечно, уже известно, но лучше бы ей выслушать аргументы еще раз.

– Обещай, что ты снимешь с меня оковы, – произносит она.

– Даю тебе свое слово, – отвечает Гвен.

 Моргана фыркает.

– Артуру ты тоже давала слово, разве нет? И ты все равно убила бы его.

 Гвен не меняется в лице.

– И как же мне тебя убедить?

– Ты заберешь у меня то, что принадлежит мне. Позволь и мне забрать у тебя что-то твое.

 Я задерживаю дыхание, готовясь к очередной ссоре, но, кажется, Гвен тоже устала от них, потому что она даже голоса не повышает. Вместо этого чуть приподнимает одну бровь.

– Что ж, хорошо. Я не стану унижать тебя бессмысленными вопросами – похоже, ты уже знаешь, что хочешь у меня забрать, – произносит Гвен.

 Моргана вымученно улыбается.

– Это будет равная сделка. Меня лишают магии… пусть и тебя лишат твоей.

– Моргана… – предупреждаю я.

 Гвен качает головой и смеется.

– По сравнению с твоей магией моя – такой пустяк. Она связана с моими эмоциями, да, но что я могу сделать? Разозлиться и вызвать дождь? Стать такой счастливой, что за мной повсюду будут следовать кролики и птички?

– Она права, – подаю голос я. – Магия Гвен безвредна. И людям будет проще ее принять: лучше делать это медленно, а не сразу окунать их с головой в ледяную воду.

– Нет уж, выслушайте меня. – Моргана поднимает руку. – Если моя магия может навредить Артуру, то и ее тоже. И неважно, насколько она безвредна.

– Да, но я никогда не использовала свою магию, чтобы пригрозить концом света, – возражает Гвен. – Я и так уже отдала достаточно. Я уехала из Лионесса.

 Вот и она – горечь, которая уже начала прорастать.

– Я не думаю, что вам нужно забирать у меня магию. – Моргана не обращает внимания на ее вопрос. – И сомневаюсь, что вы вернете ее мне, когда придет время.

 Гвен открывает рот, но тут же его закрывает.

– И какой у тебя план? – спрашиваю я у Морганы. – Ты заберешь магию Гвен… и что? Никто не сможет забрать у тебя твою?

– Я заберу у Гвен ее силу. И отдам ее тебе. И свою тоже.

 Я замираю и хмурюсь.

– Ты можешь это сделать?

 Моргана пожимает плечами.

– Теоретически, – отвечает она. – Это как с луной… я смогу забрать силу Гвен и использовать ее, чтобы передать все тебе. Эдакая помесь всего.

– То есть ты хочешь, чтобы мы наделили тебя еще большей силой? – Гвен кривится.

– Лишь на мгновение… чтобы я наделила этими силами Элейн, – продолжает Моргана.

– И что тогда станет со мной? – Я не хочу, чтобы этот безумный план воплотился в реальность, но в то же время мне любопытно.

– Это только теория, – вздыхает Моргана. – Но теоретически это никак на тебя не повлияет. Представь, что я просто уберу наши силы в металлический ящик и запру его на ключ. А потом отдам тебе и ящик, и ключ. И ты сможешь открыть его, когда пожелаешь.

– И что будет, если я его открою?

 Моргана снова пожимает плечами.

– Не знаю, но я бы делать этого не рекомендовала. Для одного человека столько силы… она поглотит тебя с головой. Ты должна будешь открыть ящик лишь для того, чтобы отдать наши силы обратно.

– Ты доверяешь ей больше, чем мне. – В голосе Гвен нет удивления, но есть обида.

– Я убила твоего отца, Гвен, – замечает Моргана. – А ты пыталась убить моего брата. Потому доверие между нами сейчас такое шаткое.

 Гвен с этим не спорит – взгляд ее устремляется к горизонту.

– Нет, – отвечаю я, прежде чем Гвен успевает подать голос. – В этом нет необходимости, Моргана, и я боюсь, что это лишь добавит нам проблем…

– Договорились, – произносит Гвен. – Забирай. Не то чтобы мне так уж нужна моя сила. Все по-честному.

– Гвен! – возмущаюсь я.

 Но она лишь одаривает меня прохладным взглядом.

– Осторожнее, не то мы и твою силу запрем в ящик.

– Нимуэ нас убьет, – замечает Моргана, пришпоривая свою лошадь. – Элейн всегда была ее любимой ученицей.

– Это неправда! – Я тоже подгоняю своего коня.

 Гвен смеется, и я рада снова услышать ее смех. Но предпочла бы, чтобы обстоятельства были другими. Да и смеются они обе надо мной.

– Что, если я умру до того, как смогу отдать вам ваши силы? – спрашиваю я.

– Если моя теория верна, твоя смерть выпустит их на свободу. Так что не искушай меня, договорились?

 Гвен снова смеется, а я хмурюсь.

– Это ужасная идея, – сообщаю им я.

– Но только ты ничем не жертвуешь, – бросает Гвен через плечо, и мне приходится закусить губу, чтобы ей не ответить.

 Ведь она права. Они обе покинули свои дома. Скоро их магию свяжут узами. Я и представить не могу, каково это, но мне и не нужно. Никто и никогда не сможет забрать мой дар.

– К тому же никто не умрет. – Гвен качает головой. – Сколько в вас драматизма. Мы совершим ритуал сегодня вечером, в замке, в безопасности.

 Между нами повисает тишина, и я знаю, что мысли Гвен и Морганы устремились туда, куда я не могу последовать

– Ланселот попросил моей руки, – выпаливаю я, прежде чем успеваю себя остановить. – То есть на этот раз я попросила его руки. Но, в общем, мы помолвлены.

 Мгновение мы все молчим. Кажется, проходит целая вечность, а потом Моргана взрывается смехом.

– Ты мне должна, – обращается она к Гвен.

– Это не в счет! – протестует та. – Мы заключили эту сделку на Авалоне… где я найду вино фейри?

– Не знаю, но ставка есть ставка, – улыбается Моргана.

– Вы делали ставки? – Я приподнимаю брови.

 Гвен пожимает плечами.

– Не могли обручиться на Авалоне, чтобы я выиграла?

– И как давно вы поспорили?

 Моргана и Гвен переглядываются.

– Года два как? – Моргана задумывается. – Это рано или поздно произошло бы, и мы решили немного поиграть.

 Она замолкает, а потом косится на меня.

– И не то чтобы я не рада выигрышу, но почему сейчас, Эл? Раньше ты думала… что ж, ты боялась будущего. Но… теперь все нормально?

 Она так старается не говорить об этом прямо, но я решаю не обходить стороной запретную тему.

– Нет, – отвечаю я. – Видения, в котором мы с Ланселотом разбиваем друг друга сердца, все еще при мне. Все еще вероятны. Но я больше не могла держать его на расстоянии. Подумала, что, может, теперь у нас будет шанс.

 Я стараюсь не смотреть на Гвен, когда произношу это. Правда стараюсь. Отгоняю мысли о видениях с ней и Ланселотом и событиях за ними – о разбитом сердце, которое обречет на раскол целый континент. Но мне не удается это скрыть. Гвен, должно быть, чувствует на себе мой взгляд. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать: за моими словами скрывается что-то большее. Часть меня хочет рассказать Гвиневре об этом здесь и сейчас, взять с нее обещание так не поступать. Но это ведь ничего не изменит.

– Мы поженимся до того, как покинем Шалот. Осталось только получить благословение отца.

– Ты так уверена, что он его вам даст? – осторожно говорит Моргана. – Ланселот ведь наполовину фейри… да еще и бастард. Не самый завидный кандидат на роль зятя.

– Знаю. Но у меня есть план.

– Конечно, у тебя есть план. – Гвен качает головой и улыбается. – Элейн Астолат, леди Шалот, у которой всегда есть план.

 Отец встречает нас у ворот замка в полночь: в глазах его плещется усталость, но он улыбается, когда я подхожу к нему, чтобы обнять. Братья мои приехали первыми и стоят рядом с ним, по левую и правую руки.

 Он обнимает меня крепко и уверенно, сплетая пальцы за спиной.

– Однажды, – шепчет отец, – настанет день, когда я буду уверен в твоем возвращении, а не просто надеяться на него.

 Целую его в щеку и отступаю на шаг, давая дорогу остальным.

 Артур слезает с лошади и начинает кланяться, но отец тут же хватает его за руку и хлопает по плечу.

– Ты вернулся с победой.

– Вижу, слухи распространяются быстро. – Артур смущенно улыбается.

– Слухи до нас вообще не доходили, – усмехается отец. – Но вы живы, и потому о вашем триумфе легко догадаться.

 Артур поникает и поворачивается, чтобы помочь Гвен слезть с лошади – хотя мы знаем, что ей это не нужно. Но она принимает его помощь, застенчиво улыбается, когда он подает ей руку. Играет свою роль.

– Позвольте представить мою жену, принцессу Гвиневру Лионесскую, – произносит Артур.

 Я уверена, что братья мои уже рассказали отцу про Гвен и про свадьбу тоже, но отец смотрит на нее так же, как смотрел на Артура – берет ее за руку и подносит ее к губам. А потом кланяется.

– Это большая честь принимать вас в нашей скромной обители, Ваше Высочество. – Он поворачивается к Моргане. – И леди Моргану тоже. Когда вы уехали, то разбили здесь немало сердец… и я рад вашему возвращению. Оно поднимет настроение моим людям.

– Ваша Светлость. – Моргана одаривает его улыбкой. – Если бы вы были моложе, я бы подумала, что вы флиртуете.

 Отец смеется.

– Если б я был помоложе, то так оно и было бы. Но я уже давно не молод, хотя здесь полно мужчин, которые будут рады вам не меньше, я уверен.

 И я вдруг понимаю: как странно, что мой отец так и не женился вновь. Со смерти матери прошло три года, но они с отцом отдалились и того раньше. Но он даже об этом не задумывается.

 Отец хлопает в ладоши – официальные приветствия закончились.

– Уже поздно. Прошу, следуйте за мной, я покажу приготовленные для вас комнаты.

– Вообще-то… – Я прокашливаюсь и указываю на Ланселота, который замер среди остальных рыцарей.

 Он несмело выходит вперед, глядя на моего отца со странным выражением – такого я никогда прежде не видела. Может, это страх?

– Ты ведь помнишь сэра Ланселота, – произношу я.

– Конечно, – хмурится отец.

 Он наверняка помнит его, но вряд ли рыцарь без семьи оставил такое уж неизгладимое впечатление.

– Мы бы хотели поговорить с тобой. До того, как отправимся спать.

 Мой отец – человек неглупый. Я практически вижу, как он все понимает: его дочь вошла в возраст и, представляя ему симпатичного рыцаря, просит с ними поговорить. Из этого можно сделать лишь один вывод.

 И он кивает.

– Очень хорошо. Я прикажу подать в свой кабинет чай. Полагаю, вы не откажетесь от него после такого путешествия – встретимся там, когда вы будете готовы.

 Ланселот кивает и наконец умудряется выдавить из себя:

– Спасибо, милорд.

 И склоняет голову.

 Мы проходим в замок, и меня догоняют братья: Торре слева, Лавейн – справа. Оба с удивительно довольными лицами.

– Похоже, наша маленькая Дева Лилия поймала себе рыбку, – шепчет Лавейн.

– И не то чтобы большую, – радостно отвечает Торре. – Может, выкинешь ее обратно в воду, пока не поздно? Поймаешь себе герцога или графа?

 Они поддевают меня не со зла… но все же поддевают. Хотя к этому я готовилась.

– Сэр Ланселот – лучший мечник во всем Альбионе, и он станет правой рукой короля. – Я приподнимаю подбородок. – Так что я поймала себе рыбку побольше, чем любая из ваших жен.

 Они явно не ожидали от меня такого ответа: оба замолкают, а потом Лавейн начинает смеяться, качая головой.

– А у Девы Лилии есть клыки. – Он переводит на Торре удивленный взгляд.

– И когти тоже, – добавляет Торре и опускает руку на мое плечо.

– Турнир, – медленно произносит отец, выговаривая каждый слог.

 Мы с Ланселотом сидим в его кабинете, на столе дымятся фарфоровые чашки.

 Ланселот и слова не произнес после того, как сообщил о своих намерениях моему отцу: только попивал чай и позволял мне обсуждать то, чего не особо понимал.

– Турнир за мою руку и часть шалотской земли в качестве приданого, – поясняю я.

– Ты хочешь, чтобы вместе с тобой отдавали и землю? – смеется отец. – Занятно. За последнюю неделю множество благородных молодых людей написало мне, прося твоей руки. Я их всех отверг, потому что ты не ищешь мужа.

– Я не ищу какого-то там мужа, – поясняю я. – Мне нужен Ланселот. Или никто.

 Что-то нехорошее просыпается внутри, и я вспоминаю видение: разбитые сердца, мои и Артура, сбежавший Ланселот, Гвиневра в тюрьме. Не время об этом думать. Будущее еще можно изменить, и я не соврала Ланселоту: я ему доверяю. Доверяю ему больше, чем туманному будущему. Больше, чем собственным видениям.

– Но турнир… – Отец качает головой. – В нем может выиграть любой. И ты ведь поклянешься… поклянешься выйти за того, кто победит. И призом будет не только твоя рука, но и земли тоже… за это люди будут сражаться отчаянно. Сюда приедут мечники, куда более искусные, чем твой мальчишка.

 Ланселот отпивает из чашки и слегка подается вперед.

– При всем уважении, милорд, но, пусть мне недостает опыта и того, что вы называете тренировками, в бою на мечах мне нет равных.

– А ты, – отец наставляет на Ланселота палец, – даже не знаю, с чего начать. Ты представляешь себя благородным рыцарем? Ты должен служить своему принцу, будущему королю, а не соблазнять беззащитных дев.

– Все не так! – Я краснею. – Он попросил моей руки в Камелоте, мы влюблены друг в друга. Давно. И мы знали, что это будет сложно, что люди будут судачить. Плести слухи, как ты сейчас, а может, и похуже. Но я все продумала. И он делает меня счастливой.

– Пока, – добавляет отец, и эти слова оставляют меня без дыхания.

 Он не знает. Не может знать. Он говорит о будущем, каким представляет его сам: где мы с Ланселотом бедны и несчастны, в котором наша любовь – ничто против окружающей действительности. Но это все равно причиняет мне боль.

– Я в нем уверена, – убеждаю я отца. – И выйду за него и без твоего благословения, и без титула и земли, которые успокоили бы камелотский двор. Но я надеюсь, что ты, как мой отец, нам поможешь.

 Он молчит. Протягивает руку к чашке, делает глоток. Думает.

– Турнир, – произносит он наконец. – И ты выйдешь за победителя. Ты поклянешься в этом.

 Я улыбаюсь – не потому, что победила, а потому, что отец думает, будто победил он, и это почти одно и то же. Поэтому я клянусь.

38

 Мы с Ланселотом наконец покидаем кабинет отца, и я грежу о мягкой постели, но ночь еще не закончилась, и самая жуткая ее часть еще впереди. Но это слишком важно.

 Бессильная Моргана не сможет призвать меч из реки. Она не сможет варить зелья – по крайней мере, не такие, какие являлись мне в видениях. Моргана без магии не представляет угрозы для Артура. Мне не нужно говорить с Нимуэ, чтобы понять: я сделала верный выбор.

 Если я все рассчитала правильно, бессильная Гвен – это тоже хорошо. Сейчас она слишком дикая для камелотского двора. Среди людей пойдут слухи, и их с Артуром захотят свергнуть. Но без магии, подальше от Лионесса, Гвен придется привыкать к новой жизни. Я ненавижу себя за эти мысли, но все равно не могу не думать о том, что так будет лучше: Гвен станет такой королевой, какую ожидает Камелот. Покорной милой леди.

 «Защищай Артура любой ценой», – сказала мне однажды Нимуэ, и тогда я посчитала это несложной задачей. Конечно, я всегда буду защищать его. Я заплачу за его безопасность любую цену. Но когда я принесла эту клятву, я не думала, что платить придется не мне.

 Гвен и Моргана, конечно, тоже росли под крылом Нимуэ и слышали ее слова. Они тоже приносили клятвы. По своей воле.

 Когда мы с Ланселотом приходим в зал, там все уже заняты работой: Артур листает одну из книг заклинаний Морганы, Гвен носится по периметру комнаты с веревкой в руках. Она совсем короткая – пригодится лишь для того, чтобы перекинуть ее через запястья. Связать ее.

 Моргана замерла в кресле у окна, сложив руки на коленях – как прилежная девочка. Лишь как следует приглядевшись я понимаю: ее пальцы сильно стиснуты, костяшки уже побелели.

 «Может, нам стоит еще раз все обсудить», – проносится в моей голове, но я молчу.

 Мы уже обсуждали это – так много раз, что я знаю ответ и чем все закончится. Нет нужды надеяться на иной результат.

– Нашел заклинание? – спрашиваю я у Артура.

 Он перелистывает еще парочку страниц и кивает. Он колеблется, и я этому рада. Я хочу, чтобы ему тоже было больно, чтобы он знал, чем жертвуют ради него его сестра и его жена.

– И они рассказали тебе о своем договоре? – допытываюсь я.

 Артур снова кивает.

– Достойный договор, – отвечает он голосом короля, который будет использовать на совещаниях и в речах, но не в разговорах с друзьями.

 Моргана фыркает.

– Что же в этом достойного? Давайте уже закончим, пока я не передумала.

 Я не уверена, что она шутит.

– Что я должна сделать? – спрашиваю у нее.

– Это сложная магия, эти узы, – отзывается Моргана. – Не такая сложная, как то, что я сделала с луной, но одному с этим не справиться. Я объяснила Гвен, как именно черпала у тебя силу… ты ведь себя после этого нормально чувствуешь, так?

 Я киваю.

– Усталость навалилась, только и всего. Ночь поспала – и в порядке.

– Хорошо, – подает голос Гвен. – Будет не так сложно, но постарайся потом хорошенько отдох-нуть.

– К счастью, мы уже в твоей комнате, – улыбается Моргана, не сумев скрыть в этой улыбке напряжение. – Когда все закончится, уложим тебя в кроватку и колыбельную споем.

 Мне не стоит смеяться, но сдержаться не получается. Кажется, этого Моргана и добивалась, потому что улыбка ее становится довольной.

– Артур, Ланс, вам лучше отойти. Не вздумайте прерывать заклинание – эта магия может быть болезненной, мы будем сопротивляться, но все же. Если его прервать, то обратное заклинание уже не сработает.

 Артур меняется в лице, но кивает и передает Моргане открытую книгу. Они с Ланселотом отходят в дальний угол комнаты.

 Гвен перехватывает веревкой запястье Морганы и свое тоже, а потом Моргана переплетает пальцы с моей свободной рукой, и комнату наполняют ароматы жасмина и апельсинов. Гвен тихонько выдыхает, словно ударилась мизинцем или поняла, что забыла снять с огня чайник. А потом все заканчивается.

– Сработало? – спрашивает Артур.

 Гвен хмурится, но кивает. Сейчас она похожа на ребенка, который потерялся в огромном незнакомом лесу.

– Я… да. Да, сработало. Не знаю, как это объяснить, но я это почувствовала.

– Мы вернем ее тебе, – напоминает ей Моргана, но Гвен тут же отмахивается.

– Я знаю. Все в порядке, правда. Было не так больно, как я ожидала.

 Я знаю, что она врет. И остальные тоже. Гвен отвязывает веревку, освобождает свое запястье. Артур молча протягивает ей руку, и она хватается за нее, как утопающая за плот. Гвен позволяет прижать ее к себе и обнять за плечи. То ли поддержка, то ли тиски – понять трудно.

– Эл… – Моргана придерживает меня за руки, не давая упасть.

Я только сейчас понимаю, что у меня кружится голова и я чуть не свалилась в обморок, прямо на пол. Трясу головой и выдавливаю из себя улыбку.

– Все в порядке. – Отхожу от нее и снова беру ее за руку.

 На этот раз она связывает веревкой наши руки.

 Когда она затягивает последний узел, голова моя перестает кружиться, но все еще болит.

– Можем сделать перерыв, – предлагает Ланселот. – Чтобы отдышаться.

– Лучше не стоит. – Трясу головой, а потом улыбаюсь ему. – Лучше побыстрее со всем разобраться.

– Если ты уверена, – произносит Моргана.

– Уверена, – отвечаю я.

 И я в самом деле уверена – до того мгновения, когда Моргана начинает тянуть из меня магию. Уверенность тут же исчезает. Ароматы жасмина и апельсинов снова наполняют комнату, но теперь я чувствую и способности Гвен тоже: трава после грозы и толченые листья розмарина. Ароматы смешиваются, и меня начинает тошнить.

 Моргана не охает. Она вообще не издает ни звука – лишь смотрит прямо в мои глаза, и я вижу, как по ее щеке скатывается одинокая слеза. Когда ритуал заканчивается, Моргана развязывает узел, и я жадно хватаю ртом воздух – так жадно, словно я только им и смогу насытиться. Голова плывет, зрение туманится, и вскоре я перестаю понимать, где я и как здесь очутилась. Я лишь чувствую руки на своей спине, на своих ладонях. Меня поднимают и несут, кладут на мягкую постель, накрывают одеялом.

 Я слышу голоса – не слова, а лишь бормотание. И когда все вокруг меня чернеет, я вдруг различаю тихий, сломленный голосок Морганы.

– Я больше не ощущаю ее, – шепчет она. – Ее нет. Ее в самом деле нет.

 Прихожу в себя на рассвете: бледный свет льется сквозь окно, и на мгновение я забываю, где я и что случилось. Еще через какое-то время понимаю: в комнате я не одна.

 Моргана лежит справа от меня, а Гвен – слева. Они не спят.

 Я медленно приподнимаюсь, ожидая возвращения головной боли, но ничего такого не ощущаю.

– Элейн? – Моргана поднимается вместе со мной, а секунду спустя за ней следует и Гвен.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

– Я в порядке, правда. – Смотрю на Моргану. – А ты как?

 Она открывает рот, но быстро закрывает его, и я вижу, как сложно ей об этом думать. Как сильно ей хочется мне солгать.

– Так плохо? – шепчу я.

 Она падает на подушки и смотрит в потолок.

– Помнишь, на Авалоне мы собирали тыквы-горлянки, чтобы сделать фонари на солнцестояние? – протягивает она. – Мы выскабливали из них семена и внутренности. Вырезали в них дыры, чтобы сквозь них проникал свет.

– Помню.

 Гвен молчит, но я чувствую ее немое присутствие. Пальцы ее нервно теребят ниточки одеяла.

– Ощущение не совсем такое же… хотя из меня словно в самом деле вынули все внутренности. И этого я ожидала, правда. Но после солнцестояния… когда свечи гасили, и тыквы начинали гнить… Вот так я себя и чувствую… словно внутри меня нет ничего – ни внутренностей, ни света, ни семян. Только гниль и пустота.

– Это временно, – напоминаю я и протягиваю к ней руку.

 Она не отдергивает свою, но и не переплетает наши пальцы.

– Это правильный выбор. Для тебя в том числе, – продолжаю я. – Один неверный шаг, Моргана, и они бы тебя убили.

 Она долго молчит, а когда подает голос, то в нем звенит пустота. Совсем как в тех тыквах-горлянках из прошлого.

– Мне кажется, я бы предпочла смерть, – наконец произносит она, а потом перекладывает мою руку мне же на колени и слезает с кровати. – Пойду сообщу Артуру и Лансу, что ты в порядке… они беспокоились. Но здесь им находиться не стоило.

 Я никогда не думала, что услышу что-то хуже голоса Морганы из моих видений, в котором он хрипел и полнился яростью и гневом. Я ошибалась. То, как Моргана говорит сейчас… в ее голосе не осталось ничего. Я словно говорю с тем, кто никак не может проснуться.

 Она выскальзывает из комнаты и закрывает за собой дверь.

– А ты? – спрашиваю я Гвен, страшась ответа. – Ты тоже чувствуешь себя так, словно гниешь изнутри?

 Гвен тоже не отвечает сразу.

– Я не так драматична, как Моргана, – произносит она наконец. – Да и с магией своей связана была не так сильно. Не пойми неправильно… я люблю свою магию и скучаю по ней, но… покидать Лионесс было куда тяжелее.

 Я сглатываю. Каким-то образом ее ответ кажется мне еще невыносимее. Однажды они обе получат магию обратно, но Гвен никогда не вернется домой.

– Я не провидица, – устало говорит она. – Но я так и не смогла уснуть. Все думала… думала о том, что все это – ошибка.

 Перекатываюсь так, чтобы посмотреть ей в глаза, и натягиваю одеяло до самого подбородка.

– Вот что я узнала во время учебы на Авалоне: хороших вариантов выбора очень мало, – шепчу я. – А здесь их не было вовсе, Гвен. Мы сделали единственно возможный. Может, это и было ошибкой, но теперь нам придется с этим жить.

– Как? – хрипит она.

 Я выдавливаю из себя улыбку.

– Придерживаясь плана, – отвечаю я. – Мы посадим Артура на трон. Заключим договор с Авалоном. И когда магия больше не будет вне закона, я верну ее вам.

 Гвен, кажется, готова поспорить… но потом лишь кивает.

– Тогда будем придерживаться плана, – отвечает она.

– Моргана, не делай этого, прошу.

 Это не мой голос, но однажды он им станет. В нем будет столько отчаяния, столько страха… Где-то возведут эту комнату – из теней и кости, освещенную лишь парой свечей, которые давно превратились в восковые лужицы. В неясном свете зрачки Морганы покажутся громадными: она словно безумная будет носиться, смахивая с полок бутылочки, открывая их, принюхиваясь к содержимому и опрокидывая их в бурлящий котел. Волосы будут развеваться позади нее грозовым облаком, неуложенные и дикие. Она с раздражением сдует мешающиеся пряди, но промолчит. Не заговорит со мной. Даже на меня не посмотрит.

 По коже моей побегут от холода мурашки, и я почувствую запах серы, поднимающийся от зелья. И пойму, что Моргана варит что-то опасное. Что-то смертельное.

– Моргана. – Голос меня подведет, но я все равно ее позову.

Моргана сделает вид, что не слышит. А потом я трону ее за плечо, и она отпрянет в сторону, но хотя бы поднимет на меня невидящий взгляд фиолетовых глаз.

 Эта Моргана – совсем не та, которую я знаю сейчас, но она стала моим самым первым другом и была рядом всегда с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.

– Я этого не потерплю, Элейн. – Голос ее прозвучит спокойно и собранно, никак не увязываясь с хаосом вокруг, с бурей в ее глазах. – То, что сделал Артур…

 Слова эти ничего для меня не значат. У меня еще нет этих воспоминаний. Никаких картинок, никаких мыслей. Я не знаю, что сделал – сделает – Артур, чтобы заслужить гнев Морганы. Должно быть, что-то поистине ужасное.

– Он поступил так, как считал нужным.

 Эти слова мне знакомы – словно я повторяла их много раз. И я буду верить в то, что говорю. Всеми фибрами души.

 Моргана сделает шаг назад и горько усмехнется.

– Ты что же, считаешь Артура дураком, Элейн? Разве он не знал, что делает? Что хуже… быть глупцом или бессердечным?

 Ее взгляд прожжет меня – и я отвернусь, не в силах защитить Артура. Впервые в жизни.

– И кем же он был? – продолжит она, и это совсем не риторический вопрос – она будет ждать от меня ответа. – Он по-глупому благороден или под его тихой образованностью скрывается настоящее вероломство?

– Артур любит тебя, – отвечу я, потому что больше сказать мне будет нечего.

Это единственная правда, в которой я уверена, но это не означает, что Моргана неправа. Оба этих факта неопровержимы, хоть и не могу сосуществовать.

 Она усмехнется и отвернется, откупорит бутылочку, и оттуда в кипящий котел проскользнет змея. Она с визгом погибнет, и эхо предсмертного крика повиснет между нами.

– А ты? – Я обрету голос и спрошу самое важное. – Он ведь твой брат, и я знаю, ты его любишь. Как ты могла даже подумать о том, чтобы сделать это?

Моргана снова захочет отвернуться, но я схвачу ее за руки и заставлю посмотреть мне в лицо.

– Тот мальчик, которого ты дразнила, когда начал ломаться его голос? Который краснеет всякий раз, как Гвен улыбнется ему? Который всегда вставал на твою сторону, когда каждый придворный во дворце хотел тебя изгнать? Или сотворить с тобой что похуже? Если ты сделаешь это, Моргана, то назад дороги не будет. Этот самый момент являлся мне в видении, и я умоляю тебя не делать этого. Не разрушай то, что мы построили. Не позволяй нашим узам растаять.

 И Моргана засомневается. Она посмотрит на меня, и я увижу в ней ту Моргану, которую всегда знала: словно свет, пробивающийся сквозь заколоченное окно.