Текст книги "Очарованная призраками"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

 Она откроет рот и…

 Я жду, что видение вновь оборвется, как делало всегда, но на этот все по-другому. На этот раз я делаю глубокий вдох. И видение продолжается.

 Она откроет рот, и из него выпадет холодное и тихое:

– Так ты теперь на его стороне, не на моей?

– Дело вовсе не в этом, – скажу я. – Ты ведь хочешь его убить. Хочешь убить Артура.

– Какая преданность.

 Она отдернет руки, и ее рот изогнется в кривой усмешке.

– Как быстро ты стала забывать, Элейн… без меня Артур никогда бы не узнал о твоем существовании. Без меня ты никогда бы не стала его советницей. Ты осталась бы в Шалоте и сошла с ума, как твоя мать, и у тебя не было бы друзей, и семья отвернулась бы от тебя. Без меня ты не смогла бы обрести контроль над своим даром. Без меня у тебя бы не было Нимуэ. Не было бы Ланселота. Без меня ты была бы ничем. И потому я спрошу тебя еще раз: на чьей ты стороне?

 Ее слова жестоки – не только потому, что несправедливы, но и потому, что правдивы. Я и сама много раз об этом думала. Неважно, как далеко я сумела зайти, – я останусь одинокой девочкой в башне. Без Морганы я всегда буду ничем.

– На твоей, – скажу я, потому что это единственный ответ. – Я всегда буду на твоей стороне.

 Улыбка ее станет совсем звериной, и она возьмет меня за руки и подтащит к котлу. Это будет не дружественный жест. Моргана не попытается меня успокоить, о нет. Я почувствую, как под кожей заискрит магия – незнакомая, готовящаяся к тому, чтобы вырваться. Когда-то мне приходилось призывать ее, выжимать, словно лимон, но теперь она всегда со мной, ждет, когда понадобится. Мне стоило бы успокоиться, но готовность Морганы испугает меня.

– Тогда помоги мне, – попросит Моргана.

 И хоть сами слова совсем невинны, под ними сокрыт слой яда, который проникнет и под мою кожу. В конце концов, ей не потребовалась бы моя помощь, если бы я не забрала у Морганы силу. Я должна ей. Эту вину не искупить. То, что я сделала с ней… мне нет прощения. И запах гниющих апельсинов и поникшего жасмина напомнит мне об этом.

 Но то, что она попросит у меня – этому тоже не будет прощения, не так ли? Мы связаны узами дружбы, да, но я все равно не перестану об этом думать. Я выплесну магию прямиком в зелье, сделаю его смертельным. И я об этом не забуду. Даже когда Моргана поблагодарит меня, обнимет и пообещает, что мы будем героями.

 Не забуду и потому пойму, что должна сделать. Хотя предать Моргану во второй раз будет нелегко.

 Я откидываюсь на подушки и смотрю на крошечное полотно на своем миниатюрном станке. После неудачи в Лионессе я тку впервые. Я боялась, что вновь застану Ланселота и Гвен, но это… это еще хуже. Это второе видение с продолжением – первым было то, которое показала мне Нимуэ в Пещере Пророчеств. Я помню, что она говорила мне тогда. Как объясняла все. Сделанный выбор. Выкованная тропа. Мир, изменяющийся прямо под нашими ногами.

 В последний раз это произошло, когда Моргана привела меня на Авалон. Она спасла меня.

 А теперь это происходит, потому что я не смогла спасти ее в ответ.

 Гвен была права. Не следовало связывать их. Я ошиблась. Я задумываюсь, а не сломать ли печать прямо сейчас, не вернуть ли им магию… и это так соблазнительно. Но это ничего не решит. Мы провели ритуал и не могли поступить иначе. Другой выбор стал бы чудовищным.

 Гвен права, но я тоже права. Назад дороги нет. Придерживаемся плана – я верну Моргане ее магию, как только смогу. Осталось лишь понадеяться, что к тому моменту она еще не будет для нас потеряна.

39

 Отец действительно собирает турнир всего за день, и это потрясающе. К рыцарям Артура и моим братьям – они будут участвовать в состязаниях не ради моей руки, но из гордости и из-за обещанной отцом земли – присоединяются пять сыновей из окрестных земель, посланных сюда в спешке. Один из них, сэр Пелинор, прибывает за несколько минут до открытия турнира.

 Они выстраиваются перед помостками, на которых восседает отец – рядом с ним расположились я, Артур, Гвиневра, Моргана и несколько рыцарей, отказавшихся от участия. Отец косится на меня, ждет хоть какой-то реакции, но я старательно держу лицо.

 В толпе огромных мужчин Ланселота легко потерять. Я всегда считала его высоким – и по сравнению с Артуром и всеми нами он таким и был. Но остальные мужчины просто гиганты – с широкими плечами, плотными руками и стальными мышцами. Теперь Ланселот кажется миниатюрным.

– Еще не поздно, – шепчет мне отец с вызовом в глазах.

 Ланселот ловит мой взгляд, и я понимаю: он нервничает. Он уверенно кивает, и этого достаточно для того, чтобы меня успокоить.

– На рассвете мы возвращаемся в Камелот, поэтому нам надо выспаться, – с улыбкой сообщаю я отцу. – Так что пора бы начинать.

 Отец приподнимает брови, но машет рукой. И турнир начинается.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бормочет Артур, когда рыцари разделяются на пары.

 Земли турнира разделены на несколько секторов: сражения будут происходить одновременно, пока не останется всего четыре претендента. Потом они сразятся все вместе. Победит тот, кто останется на ногах.

– Ты когда-нибудь встречал лучшего мечника, чем он? – спрошу я.

– Нет, – признается Артур. – Но я в принципе видел не так уж и много мечников. Мне от одного взгляда на этих мужчин не по себе. Но мне хотя бы не придется выходить за кого-то из них, если все пойдет не по плану.

 От одной мысли об этом у меня внутри что-то обрывается.

– Могли бы и поделиться своими планами, – произносит Гвен, не отводя взгляда от рыцарей. – Артур мог бы наградить его титулом сразу после коронации. И не нужно было бы все это устраивать.

 Ланселота в этой группе нет, но среди них есть Гавейн: он сражается против человека, которого я не знаю. У него злобные глаза и тонкий шарм на левой щеке. Я вдруг понимаю, что никогда не видела, как сражается Гавейн. Оказывается, он куда лучше, чем я представляла: выпады его продуманы и точны. Он не тратит времени на представление, в отличие от своего противника: тот быстро устает от резких движений и лишних шагов.

 Качаю головой.

– Одного титула недостаточно. Это могло бы добавить проблем… вы ведь сами видели, как они сцепились с Ламораком. Сказали бы, что ты ставишь фейри-полукровку выше своих людей.

– Но Ланс ведь тоже один из моих людей.

– И мне это прекрасно известно, – произношу я. – Но им-то нет. А турнир поможет ему завоевать уважение.

– Если он победит, – добавляет Артур.

– Он победит. – Гвен одаривает меня ободряющей улыбкой.

 Гавейн падает на землю и выпускает из рук меч – тот лежит далеко, не дотянуться. Гарет, сидящий через пару мест от меня, кривится: он не отрывает взгляда от противника, который уже предвкушает победу.

– Подожди, битва еще не закончилась, – шепчу я Гарету, хотя и сама не представляю, как Гавейн из этого выкрутится.

 Противник поднимает меч, готовится приложить его к груди Гавейна, чтобы объявить о своей победе. Но только он начинает опускать клинок, Гавейн выбивает его из рук рыцаря, дотягивается до своего меча и касается чужой шеи – все это одним изящным, быстрым движением.

– Видишь? – обращаюсь я к Гарету. – Я же говорила.

 Тот тут же расслабляется, а потом раздраженно вздыхает.

– Не понимаю, почему мне не позволили участвовать. Через пару недель мне исполнится шестнадцать… могли бы и засчитать.

– Придет и твое время, – успокаиваю его я. – Будут и испытания, и триумфы, и девы в беде… и еще сколько всего. Просто наберись терпения.

 Должно быть, обещание мое его не сильно успокаивает, потому что взрослые частенько говорят такое детям. Гарет снова вздыхает.

– Не знал, что ты так сильно хочешь жениться на Элейн, Гарет, – мягко шутит Артур, и тот же вспыхивает.

– Я и не хочу! – настаивает он. – Я просто хочу сражаться… показать, что я так же хорош, как и Гавейн. И даже лучше!

– В этом не уверена, – повторяю я. – Но твое время придет. Ты поймешь, услышав имя Линетт. Запомнишь?

 Гарет хмурит брови.

– Линетт, – произносит он, и раздражение исчезает с его лица, сменяясь любопытством. – А это тут при чем?

 Я пожимаю плечами – большего я рассказать не смогу. Но тут в разговор вклинивается Гвен.

– Это лионесское имя, – объясняет она. – Может, однажды ты туда вернешься. Из-за какого-нибудь рыцарского задания.

– Надеюсь, что нет, – выпаливает Гарет, а потом поправляется: – Без обид, Ваше Высочество.

– Какие обиды, – улыбается Гвен, хотя внимание ее приковано не к Гарету, а к сражению: последнее из них подходит к концу.

Она следит за каждым взмахом меча, каждым движением – иногда еще до того, как рыцарь его проделывает. И в глазах ее мелькает что-то, похожее на зависть. На тоску.

– Хорошо, что ты не принимаешь в турнире участия. – Я стараюсь поднять ей настроение. – Королеву в полиаморных отношениях Альбион бы вряд ли принял.

 Гвен смеется.

– А жаль, – в ее взгляде сверкает озорная искорка, которую я не видела с самого Авалона, – грозная бы из нас вышла пара, тебе так не кажется?

– О, несомненно, – я тоже смеюсь.

 И на секунду забываю о видении с ней и Ланселотом… а потом слышу голос моей матери и пророчество, которое я не особо понимала. До сих пор.

Не верь той, с короной златой на челе:

Не протянет руки, заберет все себе.

– Я вообще все еще здесь, если вы забыли. – Голос Артура возвращает меня в настоящее.

Он смотрит на Гвен с озорной улыбкой.

– И мы женаты… не стоит так открыто флиртовать в моем присутствии, – добавляет он.

– Такого в наших свадебных клятвах не было.

Он смеется, а потом переключает внимание на поле.

– О, гляньте, вот и Ланс. Моргана, Ланс здесь.

Моргана тенью проскальзывает на сиденье рядом с братом.

Я стараюсь на нее не смотреть и потому тоже поворачиваюсь к полю: первая группа уступает место второй. Я тут же ловлю взгляд Ланселота, спускаюсь к поручням и подзываю его к себе. Он оглядывается на готовящихся противников, а потом быстренько подбегает ко мне, зажав шлем под мышкой.

 Находясь в зрительской ложе, я возвышаюсь над ним на целую голову, и мне приходится перегнуться через перила, чтобы поговорить.

– У меня для тебя кое-что есть, – шепчу я.

 Глаза его сияют, а губы растягивает нервная улыбка.

– Благосклонность леди?

 Он явно вспомнил все те истории, которые я рассказывала о турнирах. На Авалоне его завораживали традиции Альбиона, хотя он и называл их просто смешными. И благосклонность леди не была исключением: Ланселот смеялся над самой идеей о защите куском шелка, но вот мы здесь, и, похоже, теперь он ничего против не имеет.

 Выплетаю из косы ленту – без нее волосы мои рассыпаются по плечам, их теребит легкий ветерок. Я вдруг с грустью понимаю, что сегодня – последний день, когда я смогу носить свои волосы распущенными. Я уже несколько лет не дева, но, согласно законам общества, до свадьбы таковой считаюсь.

– Вот. – Я поднимаю ленточку. – Дай-ка сюда свой меч.

 Ланселот протягивает его мне – он держит меч за лезвие, рукой, закованной в перчатку. Я привязываю зеленую ленту к рукояти.

– Пусть Дева, Мать и Старуха улыбаются тебе, – шепчу я.

– Это ты мне улыбаешься, – отвечает он. – А большего мне и не надо.

 Я даже не уверена, нужна ли ему моя благосклонность. Поединок его заканчивается в считаные секунды: Ланселот одним движением повергает противника на землю, и остальные рыцари замирают, поднимая на него взгляд.

 Отец склоняется ко мне – глаза его расширены от удивления и не отрываются от Ланселота. Через мгновение он переводит взгляд на меня и открывает рот.

 Я пожимаю плечами, едва сдерживая ухмылку.

– Я ведь говорила. Он – лучший мечник во всей стране. Может, даже в мире.

 Отец усмехается, заслышав такое смелое заявление, но теперь он понял, как сильно недооценивал Ланселота. То, что еще вчера казалось ему нелепым, теперь вполне может сбыться.

– Что ж, – произносит отец, откидываясь на спинку стула и складывая руки на коленях, – это ведь всего лишь первый поединок.

 Все происходит так быстро: поединок идет хорошо, Ланселот сражается с Галахадом. Битва должна была закончиться сразу же: Галахад неплох, но и в подметки не годится Ланселоту. Но я замечаю, когда Ланселот начинает сдавать: дыхание его замедляется, и клинок Галахада пробивает щит и застревает в кольчуге, покрывающей его тело.

 Этот удар – слепая удача, даже сам Галахад выглядит удивленным. Но менее эффективным он от этого не становится.

 Ланселот медленно опадает на землю. Не уверена, это Гвен тянется ко мне или я к ней, но внезапно наши руки соприкасаются, и она сжимает мои пальцы до боли. Я тянусь и к Моргане тоже, но ее хватка слаба. Она подается вперед. Ланселот ранен, и это ее встряхивает: я вижу по глазам. Моргана рвано выдыхает.

 На поле Галахад удивленно моргает, а потом подходит к Ланселоту, готовый нанести последний удар. Но Ланселот пользуется чужим удивлением: он вскакивает с места, сбивает Галахада с ног и прижимает лезвие к его горлу.

 Я облегченно выдыхаю, но Гвен не ослабляет хватку.

– Элейн, его бок, – шепчет она.

 Я прослеживаю за ее взглядом: Ланселот помогает Галахаду подняться и кривится от малейшего движения. Его свободная рука прижата к кольчуге, красной от крови.

– Он не сможет сражаться в таком состоянии, – продолжает Гвен, и внутри меня что-то обрывается.

– Я никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь мог его ранить, – потрясенно говорит Артур. – По крайней мере так серьезно.

 Качаю головой, пытаясь унять панику.

– Пойдем. – Я поднимаюсь на ноги и тяну за собой Гвен. – Моргана… – начинаю я, а потом осекаюсь.

 Сейчас от нее толку не будет, у нее не осталось магии, но я боюсь, что ее присутствие все только усложнит.

– Оставайся с Артуром. Пошли за нами, когда придет время.

 Моргана, судя по виду, готова со мной спорить, но потом она опускается на свое сиденье и кивает, бросая взгляд на поле.

– Хорошо.

 Мы с Гвен протискиваемся мимо Артура, и он склоняется ко мне.

– Помоги ему, прошу, – шепчет он с тревогой в голосе. – И напомни ему, что клинка врага нужно по возможности избегать.

 Мы с Гвен выбираемся со зрительских мест и бежим в сторону палаток, где отдыхают участники турнира.

– Подожди, Элейн, – останавливает меня Гвен. – Нельзя вот так просто туда ворваться. Я ведь будущая королева, а ты – здешний приз. Как мы это объясним?

– Не знаю! – Мой голос срывается.

 Гвен права, но это так странно: слышать от нее предупреждения, а не призыв к действию. Я делаю глубокий вдох.

– Он не может проиграть, Гвен, – шепчу я.

– Знаю. – Она скашивает взгляд на палатки и рощицу неподалеку. – Иди, подожди его там. – Она кивает в сторону деревьев. – У меня есть идея.

 Открываю рот, чтобы с ней поспорить, но над полем разносятся звуки труб – объявление о новом поединке. Рыцари выходят, и Гвен подзывает их к себе.

 Это Гавейн и Кей, оба невредимы, оба улыбаются: полагаю, для них это всего лишь игра. Гвен быстро переговаривается с ними, смущенно мнется и закусывает губу. А потом указывает на меня, и они оглядываются. Наконец Гавейн кивает.

 Они исчезают внутри палатки, и Гвен подбегает ко мне.

– Гавейн приведет его, – объясняет она. – Даже особо просить не пришлось… им нравится Ланселот. А вот Ламорака они терпеть не могут, так что благодаря тому спору Ланселот обзавелся новыми друзьями.

– Ты рассказала им про меня? – спрашиваю я. – Но…

– Расслабься. Они уже давно поняли, что между вами с Ланселотом что-то есть. Да и вы не особо скрывались. Для них участие в турнире – это просто развлечение. А вот и они.

 Она кивает на палатку, и я смотрю в ту сторону: Гавейн придерживает Ланселота за плечи – каждый шаг достается ему с трудом.

 Они доходят до деревьев, и я помогаю Гавейну усадить Ланселота так, чтобы он опирался на ствол. Гвен осматривает рану.

– Все не так плохо, как выглядит, правда, – выдавливает Ланселот сквозь сжатые зубы, и Гвен тут же одаривает его пренебрежительным взглядом.

– Ты потерял так много крови. Я удивлена, что ты еще жив, – отвечает она. – Так что заткнись, пожалуйста, и позволь мне все исправить.

– Но ты не сможешь этого сделать, – мягко напоминаю я.

 Гвен вздрагивает.

– Я совсем забыла, – хрипит она. – Поверить не могу, что уже забыла.

– Это была случайность. – Гавейн даже не старается шептать. – Галахаду ужасно жаль. Он вообще не хотел в этом участвовать, но я уговорил его. Сказал, будет весело.

– У нас есть травы? Хоть что-нибудь, что может помочь? – спрашиваю я у Гвен.

 Она гипнотизирует рану взглядом, а потом поднимает его на меня.

– Я могу перевязать его и остановить кровь. Гавейн, может, отыщешь немного пустокорня? Это такой синий цветок с желтыми листьями, кажется, видела их в лесу.

 Гавейн кивает и устремляется в лес, а Гвен поворачивается ко мне.

– Это не сильно поможет. Боюсь, как бы там не было внутренних повреждений.

 Она замолкает, а потом…

– Если бы у меня была моя магия…

 Я закусываю губу. Мне хочется согласиться. Я могла бы отдать ей магию. Как уж там говорила Моргана? У меня есть запертая коробка и ключ к ней, нужно только повернуть его. И я тут же киваю.

– Как мне это сделать?

 Она пожимает плечами.

– Так же, как и прежде, – отвечает она.

 Я отрываю полоску от юбки, там, где никто не заметит рваного края, и соединяю наши с Гвен руки. Вспоминаю, как Моргана связывала магию, как описывала ее… запертая коробка и ключ. Мысленно поворачиваю ключ, вижу открывающуюся коробку. И магию – так близко, что до нее можно дотянуться. Чувствую ароматы жасмина, и апельсинов, и травы, и розмарина… но чем сильнее я стараюсь передать силу Гвен, тем больше понимаю: все бесполезно.

 В конце концов я открываю глаза.

– Что-нибудь чувствуешь? – спрашиваю ее я.

 Гвен качает головой и хмурится.

– Это должно быть просто, – шепчу я.

– В теории, – мягко замечает Гвен, и я слышу ее несказанные слова. Вдруг это уже нельзя исправить? И что все это значит?

 Ланселот поднимает взгляд и смотрит сначала на меня, а потом на Гвен.

– Позже с этим разберемся, – произносит он. – Гвен, перевязывай меня, используй травы – все, что можешь. Этого хватит. Я ведь наполовину фейри, исцеляюсь быстро. К вечеру я не только приведу себя в порядок, но и выиграю этот турнир.

– Если, конечно, не вздохнешь не так. Или селезенку не порвешь. – Гвен усаживает его обратно. – Тебе нельзя сражаться… слишком опасно.

 Ланселот поднимает взгляд на меня. Переводит его на Гвен.

– Ты шутишь? – Он понижает голос. – Хочешь, чтобы я сдался? Ты ведь знаешь, что из этого выйдет, Гвен.

– Конечно знаю! – рявкает она. – Но если ты выйдешь на поле, то погибнешь. Предпочтешь умереть?

– Нет, она права, – обрываю я протестующего Ланселота. – Тебе нельзя сражаться. Это слишком опасно.

 Ланселот неверяще смотрит на меня.

– Элейн… если кто-то выиграет…

 Я скрещиваю руки на груди.

– Я предпочту выйти за другого, а не наблюдать за тем, как ты умрешь.

 Он качает головой.

– Нельзя было заключать эту сделку. Как глупо.

– Ничего не глупо. – Я сглатываю. – Мы решили рискнуть и просчитались… но твои шансы были очень высоки. Ты победил бы их с легкостью – девятьсот девяносто девять раз из тысячи.

– У Девы, Матери и Старухи паршивое чувство юмора. – Ланселот кривится – Гвен прижимает что-то к его ране.

– Она уже начала заживать, – замечает она.

 И точно: кровотечение прекратилось прямо на моих глазах. Гвен стирает кровь влажной тряпицей. Рана почти закрылась: позже даже шрама не останется. По Ланселоту и не скажешь, что его вообще ранили, но Гвен права… ему все еще больно.

 Гавейн возвращается с цветами, о которых просила Гвен, и она протягивает их Ланселоту.

– Ешь, – приказывает она.

 Он хмурится.

– И листья тоже?

– Особенно листья, – уточняет она. – Правда, не знаю, насколько это поможет.

 Ланселот стонет, но запихивает цветок в рот и начинает жевать, чуть кривясь.

– Так что, все? – Гавейн обводит нас взглядом. – Сражаться он не сможет?

 Гвен сжимает губы и качает головой.

– Он рискует своей жизнью, – объясняет она.

– Я тоже вышел в финал, – произносит Гавейн. – Я могу помочь ему. Проследить, чтобы его не тронули. А потом он просто хорошенько меня стукнет, я упаду, и Ланселот победит. Легко.

– Слишком большой риск, – замечаю я. – Даже если он неправильно повернется, если чихнет… кровь фейри помогает ему с самой раной, но все остальное… займет куда больше времени.

 Мы слышим, как звучат победоносные трубы – заканчивается третий поединок.

– Помогите мне подняться, – просит Ланселот. – Нужно вернуться в палатку, чтобы позволить Галахаду занять мое место.

 Ланселот – наполовину фейри, и он не может лгать. Но в последнее время ему это неплохо удается.

– Ты ведь не собираешься сдаться, так? – спрашиваю я.

 Он ловит мой взгляд.

– Нет, – просто отвечает он. – Я буду сражаться, я одержу победу, и все будет хорошо. Если так Дева, Мать и Старуха хотят меня проверить, то что ж… я им покажу.

 Гвен поднимает с земли булыжник.

– Я могу ударить его так, что он потеряет сознание, но сильно не пострадает, – предлагает она.

– Не смей! – Ланселот поворачивается ко мне, хватает меня за руку и крепко ее сжимает. – Это наш шанс, Элейн. Что ты будешь делать, если муж твой запрет тебя во дворце, как куклу на полке? Без тебя Артур не справится. И ты прекрасно это знаешь.

– Я могу победить, – шепчет Гавейн. – И тогда ничего не изменится. Я не стану силой заставлять ее выйти за меня.

– Если… – повторяет Ланселот. – Это еще больший риск. Нет нужды искать ответы в своих видениях, Элейн. Я одержу победу.

 Закрываю глаза и прикусываю губу. Если хорошенько сконцентрироваться, то… да, вот и она. Магия Морганы. И магия Гвен тоже. Они заперты в коробке. Я чувствую ее поверхность под своими пальцами. И у меня не выходит открыть ее… но это вовсе не значит, что я не могу использовать эти силы сама.

 Вспоминаю видение, явившееся мне прошлой ночью – та сцена с Морганой. Там я смогла использовать ее магию, призвала ее так легко, словно она была изначальной частью меня.

 Я дотрагиваюсь до взятой взаймы магии, как ребенок до начавшего расти зуба. Понятия не имею, как использовать, но если я…

– Ланселот должен сражаться, – медленно произношу я.

 Открываю глаза и понимаю, что Гвен и Гавейн уставились на меня во все глаза.

– Но он может погибнуть, Элейн, – напоминает Гвен.

– Он не умрет, – заверяю я. – Гавейн, принеси его щит.

 Гавейн не ждет, когда я повторю приказ, – тут же убегает в сторону палатки.

– Он не должен сражаться на том поле… но Ланселот сразится.

 Ланселот хмурится.

– А это еще что означает?

– Исцеление – сложный процесс, этому невозможно так сразу научиться. Но вот иллюзии… иллюзии – это просто, ведь так? – спрашиваю я у Гвен. – На Авалоне даже малые дети могли их сотворить. И вы с Морганой тоже могли это сделать.

– Да, это легко, – теряется Гвен. – Но у меня нет магии. Я не смогла бы даже сделать невидимым собственный мизинец, что уж говорить про остальное.

– Но что, если я смогу это сделать? – Я поднимаю на Гвен взгляд. – Исцелить у меня вряд ли получится, но зачаровать щит я, возможно, смогу. Пусть тот, кто поднимет его, будет выглядеть как Ланс. Даже если на самом деле это будет не он. Даже если на самом деле это будешь ты.

 Руки Гвен замирают, а потом она тоже поднимает на меня взгляд.

– Ты хочешь, чтобы я сразилась за него? – Ее глаза на мгновение вспыхивают, а потом она качает головой. – Я не могу. Даже в броне… никто не поверит, что я – это он.

– Для этого и нужны иллюзии!

– Ты хочешь использовать магию Морганы. И мою, – медленно говорит она.

 Я сглатываю.

– Я бы никогда этого не сделала без надобности. – Я чувствую себя вором. – Но…

 Гвен делает глубокий вдох – ей это не нравится, но она все равно кивает.

– Только в этот раз.

 Я киваю, хотя, судя по моим видениям, я нарушу это обещание.

– Только в этот раз.

 Гавейн приносит щит Ланселота, и Гвен надевает его доспехи. Они ей велики, но она все равно может в них двигаться. И даже в таком состоянии Гвен – более яротсный противник, чем все остальные.

– Ты точно справишься? – спрашивает ее Ланселот, и в его голосе слышится волнение.

 Гвен делает выпад, поднимая меч повыше.

– Да. – И в ее голосе нет места сомнениям.

– Ее сразу узнают. – Гавейн качает головой.

– Дай-ка мне щит, – говорю я.

 Гавейн молча протягивает мне щит – металлический, выкрашенный в цвета Камелота, красный и золотой.

– Элейн, ты уверена, что сможешь? – спрашивает Гвен.

 Она рассказала мне об основах магии, пока мы ждали возвращения Гавейна: как отыскать силу в пальцах, как направить ее в щит.

 «Представь это, – сказала она. – Представь то, что должно случиться. И поверь, что так и будет».

 Я ей не отвечаю. Прежде я никогда не пробовала колдовать: это не так-то просто. Кажется, что магия внутри меня живет свой жизнью.

 Гвен, Ланс и Гавейн молча наблюдают за мной. Я чувствую ароматы жасмина и апельсинов – запах Морганы, но немного не такой, как раньше. И щит начинает дрожать в моих руках.

– Элейн, – шепчет Ланс.

 Я не отвечаю – протягиваю щит Гвен, и она без колебаний его принимает.

– Давай же. Подними его.

 Гвен смотрит на меня так, словно никогда в жизни меня не видела, но слушается и поднимает щит, будто собирается блокировать удар.

 Воздух вокруг на мгновение сгущается, а потом тело и лицо Гвен меняются. Это больше не ее черты. Это черты Ланселота.