Текст книги "Очарованная призраками"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

34

Дверь скрипя открывается в тот момент, когда над горизонтом появляется солнце. Сначала я думаю, что это Моргана, но в комнату проскальзывает Гвен: все еще в разорванном белом платье, которое теперь еще грязнее и заляпано кровью короля Леодегранса… ее отца.

Она поднимает на меня взгляд, и я готовлюсь к потоку ярости и гнева, к обвинениям. Ланселот тоже напрягается. Но потом Гвен раскрывает рот, и голос ее звучит спокойно.

– Нам нужно кое-что обсудить. – Ее взгляд скользит по спящему Артуру. – И нужно его разбудить.

– Он выпил снотворное. – Я поднимаюсь на ноги, хотя все мое тело протестует, жаждет вернуться в тепло, в объятия Ланселота. – Он не мог заснуть, но с такими ранениями… ему нужно отдохнуть.

В свете почти потухшего огня невозможно разглядеть лица Гвен, но, клянусь, она вздрагивает.

– Она его не исцелила?

Гвен не произносит имени Морганы, но в этом «она» столько пламени. У меня дыхание перехватывает. Я все понимаю и не могу ее в этом винить, особенно после того, что Моргане (нам) пришлось сделать, но все так быстро закончилось, я даже не успела ничего понять. Вчера утром мы были на одной стороне. А теперь нас разметало в разные стороны, и, боюсь, этого уже не исправить.

– Он ей не позволил, – объясняю я. – Не только ты на нее злишься. Мне лишь удалось уговорить его принять снотворное.

– И сколько он будет спать? – холодно спрашивает она.

– Сложно сказать. Может, совсем немного, а может, еще час.

Гвен кивает и обводит комнату взглядом.

– А она где?

– Пошла подышать, – отзывается Ланселот. – Все произошедшее здорово на нее повлияло.

Он произносит это с такой уверенностью, что я бы и сама ему поверила, если бы не наблюдала праведное нераскаянье Морганы своими глазами. И все же Гвен этого мало.

– Не так сильно, как на нее повлияют мои пальцы, когда я увижу ее в следующий раз, – рычит она и скрещивает руки на груди.

– У нее не было выбора, – мягко замечаю я.

Гвен приковывает меня горящим взглядом.

– А ты! – шипит она. – Я должна была догадаться, что ты приложила к этому руку… ты влезаешь во все, не так ли?

– Я просто предложила ей…

– Ты знала, что она способна на такое? Ни у кого не должно быть такой силы.

– Ни у кого ее и нет. – Я скашиваю глаза на Ланселота. – В одиночку она бы не справилась. Она использовала и нашу силу. Больше я ничего не могла сделать. Это одна из ее теорий… ты должна ее помнить. Обстоятельства были таковы, что она… мы… решили проверить ее.

Гвен широко распахивает глаза.

– Она использовала вашу силу, чтобы увеличить собственную, – медленно проговаривает она. – Я не думала, что она в самом деле…

Гвен качает головой и продолжает шепотом:

– Ты знаешь, что это значит? На что она способна? Если с помощью вас двоих она сняла луну с неба…

– С достаточным количеством силы из жизней других она будет способна на все, и никто не сможет ее остановить, – заканчивает Ланселот.

– Не говоря о том, что она могла бы вас убить, – добавляет Гвен.

Меня начинает тошнить, и я приказываю своему желудку успокоиться.

– Она спасла нас, – выдавливаю я. – Ты ведь знаешь, Гвен, другого пути не было. Ты убила бы Артура, хоть и не хотела этого. Я видела… видела: это была не совсем ты. Что-то сидело в твоем теле вместе с тобой, и эта… тварь убила бы его, а потом и всех нас. Моргана совершила немыслимое, этого я не отрицаю, пусть и сама предложила ей эту идею. Но мы здесь, мы разговариваем – только благодаря ей.

Гвен сжимает зубы, но ничего не говорит. Она понимает, что я права, хотя скорее умрет, чем признает это.

Вместо этого она подходит к Артуру и протягивает к нему руку.

– Не надо! – рявкаю я до того, как она успевает до него дотронуться.

К моему удивлению, она в самом деле останавливается – в дюйме от его лба.

– Нельзя терять ни минуты.

– Ему нужно отдохнуть.

– Нам нужно обсудить следующий шаг. Ничего еще не закончено, и пока дела в Лионессе в таком беспорядке, мы здесь в еще большей опасности.

– Но ты ведь можешь ими править. – Я хмурюсь.

Она смеется, запрокинув голову.

– Я могла бы, – шипит она сквозь сжатые зубы. – Но власть тут можно захватить лишь одним способом, и я лишилась этой возможности, когда проиграла в битве.

– Но ты не…

– Я проиграла, – объясняет она. – Все произошло немного не так, но в той схватке были победитель и проигравший. И дураку понятно, на какой стороне оказалась я. Двор никогда мне этого не простит, никогда об этом не забудет, и я сомневаюсь, что отныне они захотят мне служить. Если вам нужен союз, мы должны действовать быстро.

Она не дает мне и шанса на возражения, хоть на мгновение ее лицо и искажает грусть. Гвен касается пальцем лба Артура, и он просыпается с криком боли, который отдается у меня в костях.

– Ш-ш-ш, – успокаивает его Гвен и прикладывает ладонь к его щеке.

– Гвен? – стонет он. – Что…

– Будет больно, – предупреждает она, а потом закрывает глаза и призывает свою магию.

Артур застывает, а потом шипит в агонии. Он не кричит, но я вижу, что ему очень хочется это сделать. И Моргана, и Гвен способны исцелять, но процесс этот очень отличается. Способ Морганы куда легче: она может срастить кости, мышцы и кожу, ведь по отдельности они не живые. Но Гвен обладает иной властью, и она использует саму жизнь, саму кровь. Я помню, как она однажды исцелила мою сломанную лодыжку: казалось, каждую клеточку моего тела поглотила боль. Уверена, то, что чувствует Артур сейчас, куда хуже.

Все заканчивается довольно быстро, и когда Гвен отходит от него, Артур падает на подушки, тяжело дыша. Он медленно снимает повязкт: левая рука двигается свободно, а кожа его лица чиста, словно битвы не было вовсе.

– Позволь тебя поблагодарить, – он обращается к Гвен настороженно, словно она в любой момент может на него броситься.

Она замечает это и отводит взгляд.

– Не нужно. Теперь ты наверняка меня боишься.

Артур смеется и садится удобнее.

– Гвен, я всегда тебя немного боялся. Так что ничего и не изменилось.

Она снова поворачивает к нему голову.

– Ты меня не ненавидишь? – медленно проговаривает она.

Артур хмурится.

– На твоем месте я поступил бы так же. Хотя нет, это неправда. Но в произошедшем был виноват я, а не ты. Мы делали то, что казалось правильным ради нашего народа.

«И Моргана тоже», – хочу вставить я, но придерживаю язык. Ведь разница есть: народ Морганы ограничивается присутствующими в этой комнате.

Гвен молчит, а после опускается на край кровати и смотрит на свои руки – на грязь под ногтями, на высохшую кровь на своей бледной коже, которую так сложно отличить от веснушек.

– Я думала, если ты увидишь меня такой, какая я есть, то возненавидишь, – тихо проговаривает она. – Потому я и хотела, чтобы ты уехал. Чтобы запомнил меня такой, какой я была на Авалоне.

Артур протягивает к ней руку, но замирает на полпути.

– Разницы для меня нет, – говорит он. – Ты – та, кем была всегда. И мои чувства не изменились. Не думаю, что они вообще когда-либо изменятся.

– Значит, ты все еще можешь принять меня? – шепчет Гвен. – Взять в жены чудовище, сделать язычницу королевой?

Артур не двигается.

– Я…

– Нам стоит оставить вас наедине. – Кладу руку на Ланселота, чтобы утащить его прочь, но Гвен качает головой.

– Какой в этом смысл? – Она вздыхает, не отрывая взгляда от Артура. – Отныне наши жизни будут достоянием общественности. Да и вас этот разговор тоже касается.

Она права, но я все равно хочу оставить их вдвоем: мне неловко ждать ответа Артура. Ланселот неуклюже переступает с ноги на ногу.

– Я готов принять тебя, Гвен, в любом твоем воплощении, если это сделает тебя счастливой. Но мы оба знаем, что не сделает.

– Но ты в самом деле делаешь меня счастливой, – шепчет она

– Может, и так. – Он качает головой. – Но Камелот не для тебя. И тамошний двор тоже. Корона Камелота не похожа на корону Лионесса. Ты возненавидишь ее. И меня тоже.

– Ты ошибаешься. – Ее глаза находят мои, и я вспоминаю то, что мы обсуждали прошлой ночью.

«Мы можем изменить Камелот», – сказала я. И она в самом деле хочет попытаться это сделать.

– К тому же я не могу остаться здесь, – продолжает Гвен. – Они стащат меня с трона еще до следующего полнолуния, я уверена. Союз мы сможем укрепить, только если я стану твоей королевой и уеду в Камелот.

– Но если мы уедем, будут ли они чтить соглашение? – спрашиваю я.

Гвен задумывается и через мгновение кивает.

– Ваши требования – касательно лионесских детей – были разумными. Заложники – это хорошо.

– К ним будут относиться с почтением, – добавляю я, но Гвен машет рукой.

– Конечно, и я сама за этим прослежу. Но все же это было умно. У меня есть дядя, которого я могу оставить здесь регентом. Он будет чтить этот союз. Угрозы Морганы подействовали. Даже если она уедет отсюда, они понимают, что она всегда может вернуться. Она будет являться к ним в кошмарах.

– И не только в их кошмарах, – подает голос Ланселот. – Вы ведь видели рыцарей. Видели, как они на нее смотрели.

– Она стала злодейкой в этой истории, – соглашаюсь я. – Хотя она вовсе не такая.

Гвен усмехается, словно готова с этим поспорить, но решает промолчать.

– После содеянного она не сможет спокойно жить в Камелоте, – замечает Гвен. – И тебе прекрасно это известно, Элейн. Даже лучше, чем всем нам. Ты прочувствовала жестокость Камелота на себе. А я только истории слышала.

– Тогда нужно держать ее при себе, – предлагаю я.

– При себе, – продолжает Гвен. – Или же очень далеко.

И я понимаю: она хочет изгнать Моргану. Отослать ее далеко-далеко. И для этого у нее есть эгоистичные причины. Конечно, она не захочет видеть лицо Морганы каждый день… ведь она напоминает ей о смерти отца.

– Моргана нужна нам, – твердо возражаю я.

– Элейн… – начинает Гвен, но я качаю головой.

– Это было и мое решение тоже… моя идея. Если хочешь изгнать ее, изгоняй и меня. Но мы вам нужны, и ты это знаешь. Я не прошу тебя простить ее, Гвен. Уверена, она тебя тоже не простила. Но изгнание – это не выход.

Гвен сжимает челюсти и отводит взгляд.

– Что же нам тогда делать? – мягко спрашивает Артур. – Ты вела нас все это время, Элейн. Где же конец пути?

Я рассчитывала услышать в его голосе яд, обвинения. Но он просто задает вопрос.

– Гвен права. – Я пожимаю плечами и представляю, как все закончится, даже без помощи видений. – Твои люди знают, что она сделала. Они понимают, на что она способна. Когда мы вернемся в Камелот, они расскажут о Моргане своим семья, своим соседям. Ее сила велика и ужасна, слухи буду шириться и расти. Твои люди начнут бояться ее, и это отвратит их от нее. Если Моргана останется рядом с тобой, они отвернутся и от тебя.

Я давно знала, что Моргана уничтожит Артура. Я видела, как она подольет отраву в его питье, как ударит кинжалом меж ребер – но ее предательства будет достаточно. Моргана станет ядом. Превратит все, чего коснется, в руины. Если только не… Гвен права. Мы еще можем это остановить.

– Мы должны придумать историю получше, – продолжаю я. – У нас есть Шалот.

– Какую историю? – спрашивает Артур.

– Ту, в которой Моргана не сняла луну с неба. Ту, в которой это было всего лишь видением. – Я сглатываю и обвожу их взглядом. – Ту, в которой Моргана бессильна и покорна.

Моргана возвращается почти сразу же: закутанная в черную шаль, с усталостью в фиолетовых глазах. Она замечает наше небольшое собрание и опускает плечи, но тут же выпрямляется и хорошенько в нас вглядывается. Артур поднялся и оделся, раны его зажили. Гвен сменила платье и смыла с волос и кожи грязь и кровь. Ланселот все еще в латах, словно в любую минуту ожидает атаки. А я… Моргана смотрит на меня, и я тут же отвожу взгляд и ненавижу себя за это.

– Я не жалею о том, что сделала, – произносит Моргана до того, как мы успеваем подать голос, и похоже, она придумала эту речь, пока гуляла, чтобы извиниться без извинений. – Не жалею. Я бы сделала это еще раз. Но мне жаль, что пришлось так поступить. И жаль, что вы этого не понимаете.

– Мы понимаем, – устало, без гнева, проговаривает Артур. – Оставьте нас.

Гвен и Ланселот отходят к двери, избегая взгляда Морганы – словно боятся, что она их испепелит. Я порываюсь пойти за ними, но Артур хватает меня за локоть и останавливает.

– Останешься, Элейн? – шепчет он. – Твои советы всегда помогали нам. И сейчас тоже могут помочь.

Я киваю и закрываю дверь, возвращаясь в комнату, хотя часть меня рвется наружу. Но я тоже заварила эту кашу. Тоже виновата.

– Это разговор или официальная встреча? – спрашивает Моргана. – Я говорю со своим братом или с будущим королем?

Ее голос сочится ядом, но Артур непреклонен.

– Ты разговариваешь и с тем и с другим. Ведь то, что ты сделала, ты сделала и как моя сестра, и как моя советница. И твои деяния отразятся не только на тебе.

– То, что мы сделали. – Моргана поворачивается ко мне.

– Что сделали вы обе, – уточняет Артур.

– Только благодаря нашему поступку ты сможешь стать королем Камелота. Если справишься с третьим испытанием, конечно, – отвечает она. – Логика, книжки и чистое сердце не помогли бы тебе выиграть против Лионесса. Тебе стоило быть беспощадным. Ты должен был забрать силой то, о чем просил. Ты будешь великим королем, Артур, я верю в это всем сердцем, но у тебя не будет шанса, если ты не захватишь трон, если не удержишь его от врагов своего отца. В тебе нет нужной жестокости. Поэтому я сделала то, что делала всегда: защитила тебя, несмотря на цену.

Артур отводит взгляд и смотрит в окно.

И я понимаю: он просто не может это сказать. Он знает, что должен, но Моргана права: он не умеет принимать трудных решений. Он не хочет вредить людям. Особенно тем, кого любит.

– Гвен согласилась выйти за Артура и отправиться с нами в Камелот, – подаю голос я. – Скоро все в Альбионе узнают о том, что здесь произошло, и ты станешь злодейкой.

– Я это знаю! – рявкает Моргана. – Я сделала, что должно. Ты ведь сама сказала, придется заплатить за это цену. И я согласилась. И я заплачу.

– Но мы можем этого избежать, – объясняю я. – У нас есть несколько дней, чтобы немного изменить историю. Сделать тебя героиней и сохранить репутацию Артура.

Моргана обводит нас взглядом и хмурится.

– Как? Они и до этого ненавидели меня, еще до того, как узнали, на что я способна. И теперь они будут ненавидеть меня еще больше.

– Если узнают, что на самом деле ты на это неспособна – не будут, – отвечает Артур.

– Они видели…

– Они увидели то, что должны были увидеть. Дым и зеркала, трюк, чтобы убедить лионессцев сдаться. Облака, которые закрыли луну. Свечу в твоих руках. Ты могла бы все это подделать, – говорит Артур.

– Но я этого не делала. – Моргана хмурится еще сильнее.

– Делала, – твердо произношу я. – Прошу тебя, Моргана, это единственный способ.

Она качает головой.

– Они в это не поверят. Они знают, что я обладаю магией, они знают…

– Но у тебя не будет магии, – обрывает ее Артур.

Между нами повисает тишина. Я затаиваю дыхание, жду ее реакции – гнева, протестов. Но Моргана смеется.

– Конечно, у меня есть магия. Легче лишить меня всей моей крови, всех моих мыслей, чем…

– Это просто заклятье, – шепчу я еще мягче, чем Артур, хотя слова мои от этого менее горькими не становятся. – Связывание. Его легко наложить и легко снять, когда придет время.

– Когда придет время, – повторяет она. – И когда же это будет?

– Когда Артур сядет на трон. Когда мы заключим союз с Авалоном и границы между нашими мирами падут. Когда магию перестанут считать проклятьем. Когда то, что ты сделала, буду чествовать, как подвиг.

– Может, через пару лет, – добавляет Артур, но не смотрит на Моргану.

– Нет, – отвечает та. – Нет и нет. Я просто… не буду использовать магию. Клянусь.

Я качаю головой.

– Ты ведь сама это сказала… Магия – часть тебя. Ты забудешь. Ты потянешься к ней инстинктивно.

– Я не стану этого делать, – убеждает она.

– Но сделаешь. – Я смягчаю свой голос. – И ты это знаешь, Моргана. Ты и дня не можешь прожить без магии, что уж говорить про несколько лет.

– Нет, – произносит она еще тверже.

– Тогда нам придется тебя изгнать, – шепчу я.

Моргана переводит взгляд с Артура на меня. Открывает рот.

– Вы ведь это не всерьез… – хрипит она. – И это мое наказание?

– Это не наказание, – произношу я прежде, чем в разговор встревает Артур. – Мы пытаемся сохранить контроль над ситуацией. Мы должны отвести от тебя подозрения. И есть лишь два способа.

– Мы, – выплевывает Моргана. – Умоляю. Еще вчера я тоже входила в это «мы». А теперь вы обращаетесь со мной как с врагом. Хотите связать меня. И за что? За то, что я вас спасла?

– Потому что мы не можем тебе доверять! – чуть ли не кричит Артур. – Потому что ты была готова пожертвовать всем миром ради горстки людей.

– Но лишь вы имеете значение! Что это был бы за мир без вас?

– Мир бы все еще был. – Он качает головой. – И кто-то пришел бы на наши места. Мир бы продолжил существовать. Я не важнее всех остальных, кто живет на этой земле – и людей, и фейри. И я не могу доверять советнице, которая этого не понимает. Которая готова столкнуть мир с весов. Которая обладает такой силой.

– Тогда называй все как есть! – Моргана повышает голос. – Это наказание!

Она усмехается, падает на кровать и приподнимает плечи.

– Не знаю, почему я так удивлена. Ведь так было всегда. С тех пор, как мы были детьми. Я приносила в жертву все, чтобы ты процветал, Артур. Я защищала тебя, и это всегда выходило мне боком. Но я была готова ко всему. Ко всему, кроме этого.

– Это нечестно…

– Разве? – рявкает она. – Тогда почему я не на Авалоне? Почему я должна была отправиться с тобой в эту проклятую богиней землю? Если бы я могла, я бы осталась там. Я была бы там счастлива. Но нет… как и всегда, я обязана была последовать за тобой. А теперь я тебе не нужна. Тебе нужна бессильная, связанная Моргана. Где же тут честность?

Артур не находит ответа – только смотрит на нее грустными глазами.

– Назад дороги нет, Моргана, – произношу я. – Только вперед. Ты можешь пойти одна, а можешь присоединиться к нам. И это ведь только временно…

– А ты? – Она поворачивается ко мне. – Твою силу тоже свяжут? Ты ведь тоже виновата, у тебя было видение…

– Сила Элейн не опасна, – отрезает Артур.

– А Гвен? – вспоминает она. – Рыцари видели, во что она превращается. Видели, что она пыталась тебя убить.

– И Артур снял с нее это проклятье, – мягко говорю я. – Это они и увидели: прекрасную девушку, которую злая магия превратила в чудовище. Доблестного принца, который разрушил заклятье. И в Камелоте, вдали от лионесской луны, так оно и будет.

– Но у нее все еще есть магия, – замечает Моргана.

– Да. – Я оглядываюсь на Артура. – Но никто об этом не знает. Никто об этом не подозревает. И никто ее не боится.

– Значит, ей вы доверяете? – фыркает Моргана.

– Да, – соглашается Артур.

Моргана трясет головой, не в силах подобрать слов.

– Пусть боятся меня. Пусть строят планы, пусть шепчутся, пусть желают моего падения… они ничего не смогут со мной сделать.

– Но что за жизнь у тебя будет? – спрашиваю я. – Очень уж одинокая.

– Но у меня есть вы. – Ее голос ломается на последнем слове.

– Конечно, у тебя есть мы, – убеждаю я ее, хоть и чувствую, как она отдаляется от нас все сильнее. – Но ты спасла нас, свалив дерево в полном людей лесу. Я предупреждала, что тебя будут ждать последствия. Вот они. Ты согласилась. И однажды люди увидят в тебе героя. Но не сегодня. Сегодня они видят в тебе лишь чудовище – Моргауза будет счастлива взрастить эти страхи, лелеять их, пока они не задушат всех нас.

– Но не после того, как Артур вернется в Камелот, пройдет третье испытание и станет королем…

– Короля можно свергнуть, – напоминаю я. – А узы, держащие Альбион единым, и так уже хрупки. К нам придет война – еще до морозов. И Артуру нужны союзники, а мы не сможем найти их, если останемся в твоей тени.

Моргана и Артур оба прожигают во мне дыру. Я еще никогда не говорила так много о будущем, и, может, мне не стоило этого делать, но пусть лучше они поймут риски. Узнают, что стоит на кону.

Через пару мгновений Моргана расправляет свое мятое платье и поднимается.

– Знаете, это даже… облегчение. Наконец-то я понимаю, – выдавливает она.

– Я бы сказала вам об этом раньше, но это опасно…

– О нет, на это мне плевать, – отвечает Моргана. – Я про твою верность. Такую непостоянную.

– Моргана… – начинает Артур, но она поднимает руку, и он смолкает.

– Я всю жизнь провела в твоей тени, Артур. И сделала это с радость, потому что я тебя люблю и хочу, чтобы мир расстилался у твоих ног, – шепчет она. – Но я не думала, что моя собственная тень будет для тебя таким испытанием. Связывайте мою силу, но только после того, как мы покинем Лионесс. Если сделаете это раньше, то мы все будем в опасности. И мой маленький трюк тоже окажется бесполезным.

Она не дает нам шанс ответить: разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопая дверью.