Текст книги "Очарованная призраками"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Моргана ушла, – говорю я.

 Нимуэ отвечает не сразу.

– Мы знали, что так случится, – произносит она наконец. – Раньше, чем хотелось бы, да, но Артур ведь в безопасности, так? Ты справляешься.

– Артур в безопасности. Они с Гвен поженились. Три дня назад. Как и мы с Лансом – вчера.

– Понимаю. – Нимуэ слегка хмурит брови, пытаясь понять, к чему я веду.

 И мне от этого чуть легче. Хорошо, что она не знает всего. Я качаю головой.

– Я считала себя такой умной, Нимуэ, – произношу я. – Я думала, что нашла способ удержать нас всех вместе. Нашла дорогу, которая привела бы нас к счастью. Моргана согласилась сковать свою магию… и Гвен тоже. И я думала, будто от этого всем станет только легче. Но стало хуже. Хоть они и понимали, что это к лучшему. И Гвен вышла за Артура, потому что сама так решила, никто не загонял ее в угол. Мы возвращались в Камелот. Все мы. Я думала, этого достаточно. Думала, это удержит нас вместе. Но этого не хватило.

 Нимуэ молчит, но теперь она совсем не выглядит удивленной. Лишь уставшей.

– Элейн, – произносит она так, словно преду-преждает меня.

 Но в предупреждениях я не нуждаюсь.

– Вы ведь все знали, так? – спрашиваю я.

– Большинство судеб можно изменить, – осторожно отвечает она. – Но некоторые из них затвердевают быстрее остальных. Когда доживешь до моих лет, ты поймешь разницу. Ты будешь по-другому смотреть на людей, научишься всматриваться в саму суть, замечать, как они растут, какой делают выбор. Ты поймешь о них все еще до того, как они сами это поймут.

– Тогда почему? – цежу я сквозь сжатые зубы. – Зачем вы вообще привели нас на Авалон? Почему заставили думать, будто я смогу что-то изменить, что смогу их спасти?

 На эти вопросы у нее нет ответов. По крайней мере сейчас. Она отводит взгляд и делает глубокий вдох.

– Когда Артур и Моргана прибыли к моим берегам, она держала его за руку очень крепко. И когда я подошла к нему, она решила, будто я ему угрожаю. Знаешь, что она сделала? Встала между Артуром и мной. Это был инстинкт – защитить его, даже если для этого ей пришлось бы пострадать самой. Ей было шесть. И я посмотрела в ее злые, недоверчивые фиолетовые глаза и понадеялась. Это было глупо. Мне стоило догадаться. Но надежда – забавная вещица. А потом появилась Гвен, дикая и неспокойная, чудовище, а не девочка, да, но она так сильно любила их обоих. Она скорее бы разорвала этот мир в клочья, чем навредила им. И Ланселот… фейри-мальчик, который не боялся людей, который принял их как своих. Для меня немыслимым было то, что они смогут причинить друг другу столько боли. И ты должна это понимать… ты ведь тоже не думала об этом. И моя надежда росла. Но потом на остров прибыла ты, и я все поняла.

– Я? – охаю.

 Она склоняет голову, внимательно вглядываясь в мои глаза. Она хочет, чтобы я ее поняла. Но я не могу.

– Скажи, Элейн, что случится потом? – спрашивает она. – После того, как Моргана уйдет во тьму, после измены Ланселота и Гвиневры, когда Артур останется один на поле боя, один – против Мордреда?

 Я открываю рот. Закрываю его.

– Не знаю, – признаюсь я. – Он умрет…

– Ты видела, как он умрет? – спрашивает она.

 Я копаюсь в своих воспоминаниях. Вижу, как меч Мордреда ранит Артура в живот. Вижу, как Артур хромает к берегу, опираясь на Гавейна, истекая кровью.

 Но я никогда не видела, как свет покидает его глаза.

– Вот что я поняла, когда ты прибыла на Авалон, – продолжает Нимуэ, не дожидаясь от меня ответа. – То, что выбито в камне, пройдет, и этого не изменить. Но после? То, что будет после, мы изменить можем. Это будущее мы в силах спасти. Заплатив великую цену.

 Я вспоминаю Ланселота, который принимает свою судьбу. Вспоминаю Моргану, которая стирает окровавленную рубашку, сшитую моими руками.

– Ланселот умрет, – говорю я.

 Нимуэ колеблется, а потом кивает.

– Ему не суждено прожить дольше. И если бы даже ты смогла защитить его от всех мечей и всех стрел, его убил бы упавший с неба камень. Ланселот – герой, Элейн. А герои долго не живут.

– И Моргана станет на сторону тьмы.

 Нимуэ снова кивает.

– Это было предсказано. Ты видела ее на Авалоне.

– Она станет богиней смерти.

– Ужаснейшее из наказаний, которые готовят Дева, Мать и Старуха для своих детей, – соглашается Нимуэ. – К тому моменту они со смертью будут знакомы не понаслышке. Ее руки испачкаются в крови. На ней повиснет долг, который она никогда не сможет заплатить.

 Я сглатываю.

– А Гвен? – спрашиваю я.

 Нимуэ вздрагивает.

– Гвен изгонят в монастырь, – шепчет она. – И она умрет так, бессильная, одинокая и несчастная. Она никогда больше не сядет на лошадь, никогда не поднимет меч, никогда не почувствует тепло солнца на своей коже и траву под ногами. Для нее останутся лишь каменные стены и спертый воздух.

 Меня начинает тошнить. Снова.

– Но если Артур выживет, – говорит Нимуэ. – Этого будет достаточно.

 Проходит вечность, в которую я не могу произнести ни слова. Я не могу даже понять вес ее слова, все эти смыслы. Я видела другое будущее, и мне хочется ей об этом сказать. Я точно его видела. Но она права… те счастливые жизни были вплетены в паутину, слишком хрупкие для того, чтобы сбыться.

– Вам стоило мне все рассказать, – произношу я наконец. – Не нужно было позволять мне верить в то, что я смогу все изменить. Что я могу изменить хоть что-то.

– Но ты можешь, – мягко говорит Нимуэ. – И ты уже изменила. Может, мне стоило быть честнее, но ты не была готова. Не была готова понять, как важно то, что наступит после конца. Ты увидела бы лишь смерть и разрушение и сразу же сдалась, утонула бы в глубинах отчаяния, и ничто не смогло бы вытащить тебя на поверхность. А ведь ты нужна Артуру.

 «Каков твой предел, Элейн?»

– А что же насчет моих собственных нужд? – Мой голос дрожит.

 Нимуэ грустно улыбается.

– Ты нуждаешься во всех них. Поэтому ты сейчас поднимешься, утрешь слезы и убедишься в том, что Артура в самом деле коронуют.

 Лучи солнца уже пробиваются над горизонтом, когда я возвращаюсь в комнату и снимаю платье. Заползаю в кровать и прижимаюсь к Ланселоту: запоминаю его тепло, то, как нежно он меня обнимает, какие издает звуки и как его щетина царапает мое плечо.

 Закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать. Стараюсь не плакать.

 Когда все подойдет к концу, когда наши пути разойдутся, я вспомню не боль, не разбитое сердце, не предательство. Я вспомню сегодняшний день. И улыбнусь.

42

 Слухи о нашей победе в Лионессе добираются до Камелота раньше нас самих: нас приветствует радостная толпа, втрое больше, чем та, которая провожала. Артур стесняется, но хорошо это скрывает: машет и улыбается в ответ.

 Гвен старается изображать из себя типичную деву в беде, покорную и прекрасную, но по ней видно, что это доставляет ей столько же удовольствия, сколько дамское седло, к которому она до сих пор не привыкла.

 Мерлин встречает нас на ступеньках замка вместе с Моргаузой и Мордредом, на лицах их написано, что они вообще нас не ждали. Мы слезаем с лошадей и подходим ближе. Мерлин склоняет голову.

– Слышал, что вы возвращаетесь с победой, юный принц, – произносит он, а затем поворачивается к Гвен. – И с женой. Стало быть, ты добился того, чего не смогли сделать ни твой отец, ни остальные. Но осталось еще одно испытание – сложнее предыдущих, даже вместе взятых. Но закончится все быстрее, потому что путь туда недалек. Пойдемте.

 Мерлин поворачивается и идет в замок, Мордред и Моргауза – следом. Нам остается лишь поспешить за ними.

 Мерлин проводит нас по замковым коридорам к дворику в самом его центре. Это не главный двор, в котором всегда полно народу, а маленький, чуть восточнее. Здесь нет ничего, кроме освещенного одиноким лучом солнца серого камня. Но замираю я не из-за этого вида.

– Что такое? – спрашивает меня Ланселот, но я едва его слышу.

 Все мое внимание приковано к мечу, который торчит из камня – мечу, усыпанному рубинами и золотом.

– Экскалибур, – шепчу я, больше для себя, чем для Ланселота.

Но Мерлин умудряется меня услышать и приподнимает брови.

– В самом деле, леди Элейн. – Он подходит к мечу и опускает свои бледные тонкие пальцы на его рукоять, а потом резко дергает вверх, но клинок, конечно, не поддается. – Легенды говорят, что Экскалибур принадлежал самому первому королю Камелота. Его подарила сама Леди Озера – Вивьен. После смерти короля Вивьен и ее магия похоронили меч в камне. И лишь истинный король Камелота может вытащить его. Многие пытались, но до сего дня никому это не удавалось. Даже твоему отцу.

 Артур хмуро оглядывает меч.

– Значит, задание невыполнимо, – медленно произносит он. – А Мордред уже пробовал?

 Артур переводит взгляд на своего сводного брата.

– Даже не один раз, насколько я знаю, – отвечает Мерлин, и Мордред хмурится еще сильнее. – Но все же в моих глазах его притязания на трон куда прочнее, чем твои. Он из Камелота, он учился этому. И его верность не поддается сомнению. Если ты хочешь оспорить его притязания, то должен проявить себя. Вытащи меч из камня – и корона твоя.

 Артур хмурит брови.

– Прямо сейчас? – спрашивает он.

 Мерлин склоняет голову в сторону меча.

– Попробуй. – Он подталкивает Артура.

 После всего того, что случилось в Лионессе, это задание должно показаться ему легким. Между ним и короной остался всего один шаг. Одно движение.

 Но Артур не идиот. Он понимает: это ловушка. Я буквально вижу, как поворачиваются колесики в его голове, когда он хватается за меч и ставит ногу на камень, чтобы удобнее было тянуть. Он не ожидает чуда, но все равно тянет со всей силы.

 Меч, конечно же, не поддается.

 Моргауза тут же улыбается и хватает Мордреда за руку, но тот хмуриться не перестает и отмахивается от своей жены.

– Это невозможно, – замечает Артур.

 Мерлин окидывает его задумчивым взглядом.

– Я так не думаю, юный принц. У тебя есть день на то, чтобы вытащить меч из камня и предъявить претензии на трон. Если ты не сделаешь этого до захода солнца, то корона достанется Мордреду.

 Когда толпа расходится, я оставляю Артура с группкой доброжелателей: среди них я вижу и тех, кто не позволил своим сыновьям присоединиться к его последнему походу. Полагаю, теперь они решили сменить приоритеты, даже несмотря на то, что последнее испытание кажется невыполнимым.

 Я остаюсь во дворике вместе с Ланселотом и Гвиневрой, подхожу к мечу и пытаюсь вытянуть его сама. Я и не ожидала, что он тут же выскользнет из камня, просто хотела попробовать. Почувствовать тяжесть эфеса в руках. И так подумала не только я: стоит мне отойти, как меч пытается вытащить Гвен, а потом и Ланселот. Но он не поддается.

– Это невозможно. – Гвен качает головой.

– Кажется, что так. – Я закусываю губу.

 Я видела этот меч в руках Артура. Видела Моргану, отдающую его Акколону. Видела Артура, который падет на поле битвы, сжимая его в руках. Это будет его меч – я уверена в этом так же, как в том, что меня зовут Элейн, – но я не знаю способа достать его.

– Не ломай голову, Элейн, – воркует знакомый голос.

 Моргауза подходит к нам: движения ее изящны и аккуратны. Все же странно видеть лицо Морганы на той, кто так сильно от нее отличается.

– Артур достиг того, чего не удавалось никому, – продолжает она. – Но достать этот меч из камня не смог никто, и Мерлину об этом известно. Сомневаюсь, что даже он сам может это сделать. Но также ему известно, что трон не должен пустовать.

– Мордред уничтожит эту землю, – отвечаю я. – Я уважаю твое желание защитить своего мужа… или брата? Прости, генеалогия – штука сложная. Как мне лучше его называть?

 Улыбка Моргаузы становится еще притворнее.

– Если бы умела думать головой, то давно бы взяла в охапку своего фальшивого принца и покинула Камелот до коронации… короли частенько казнят тех, кто пытался занять их трон.

– Тогда тебе повезло, потому что Артур слишком благороден, чтобы даже задумываться об этом, – вклинивается в разговор Гвен. – Кажется, мы не встречались, хотя я много о тебе слышала. Кажется, я знаю тебя, словно родную сестру. Моргана передает привет, кстати.

 При упоминании Морганы Моргауза улыбается.

– Хорошо, что вы оставили ее с чудовищами. Я и не подозревала, что ты такая жестокая, Элейн. Вот так просто бросить подругу… – Она цокает языком, словно строгая учительница.

– Должно быть, тебе легче дышится, когда сестры нет рядом, – отвечаю я, стараясь унять поднявшуюся в глубине вину. – Но я бы на твоем месте не торопилась. Я тебя больше не боюсь, Моргауза.

 Она смеется, не разжимая губ.

– Артур потерпит неудачу, и вы вместе с ним, – обещает она, и ее слова остры, словно иглы. – И тогда я стану королевой и сожгу вас за измену. Может, даже отправлю армию за головой своей дорогой сестрицы

 Сомневаюсь, что она говорит правду, но все равно усмехаюсь.

– Пошлешь армию, потому что боишься связываться с ней сама? Много же ты знаешь… я так же бесстрашна, как и она. Я могу сломать тебе шею, и, уверяю тебя, мне совсем не будет тебя жаль.

 В глазах Моргаузы мелькает что-то, похожее на страх.

– Ты лжешь.

 Я пожимаю плечами.

– Может, и лгу, – отвечаю я. – Если хочешь проверить, прошу… назови имя Морганы еще раз.

 На секунду мне кажется, будто Моргауза вот-вот поймет, что я блефую, но потом она сжимает челюсти, разворачивается и устремляется к замку, оставляя нас позади.

– Ты ведь не сможешь этого сделать, – неуверенно протягивает Ланселот.

 Я снова пожимаю плечами.

– Думаю, смогу. Но я не солгала. Никакого больше колдовства… до тех пор, пока Артура не коронуют и я не отыщу способ вернуть магию Гвен и Моргане. Но Моргаузе об этом знать необязательно.

– Не знала, что ты так умеешь, Элейн, – с гордостью произносит Гвен.

 Я качаю головой, не принимая комплимента. От этого мне еще больше хочется увидеть Моргану. Она была права. Это она сотворила меня.

– У нас осталось всего несколько часов, чтобы выяснить, как вытащить этот меч из камня, – напоминаю я. – Нельзя терять ни секунды. Встретимся в башне… я скоро подойду и сама, но сначала мне надо кое с кем поговорить.

 Я нахожу Мерлина в галерее в северной части двора. Он стоит, прислонившись к колонне и скрестив руки на груди, и совсем не кажется древним: он больше походит на подростка, которому невообразимо скучно. А потом он замечает меня, отходит от колонны и размыкает руки.

– Леди Элейн, – приветствует он меня, а потом замирает и склоняет голову к плечу. – Простите… леди Озерная. Примите мои поздравления.

– Благодарю, – отвечаю я. – Будет ли самонадеянным предположить, что вы меня ждали?

– Может быть. – Он приподнимает уголок рта. – Но вы не ошибетесь. Полагаю, Нимуэ вы обо всем сообщили. Она осталась довольной вашей свадьбой?

 Я кривлюсь, заслышав имя Нимуэ. Прошло уже несколько дней после нашего с ней разговора, а я все слышу ее слова, снова и снова… о неизбежном будущем, о будущем, которого она не планировала избежать. Мертвый Ланселот, Моргана – богиня смерти, запертая в монастыре Гвиневра… сокрытая от солнца, свежего воздуха и всего того, что делало ее Гвен.

 И я. Что будущее приготовило для меня? Я так и не спросила об этом Нимуэ. Наверное, забыла. Мне столько всего пришлось переварить. Но это ведь неправда. Не совсем правда. Какая-то часть меня знала, что Нимуэ ответит честно, не утаит ничего. И я этого не хотела. Я не хотела знать.

– Не хочу о ней говорить, – бормочу я. – Кажется, вы выдали Артуру невыполнимое задание.

 Он приподнимает одну бровь.

– Может, оно лишь кажется невыполнимым, но это не так. Я не играю в игры, Элейн. Если Артур в самом деле король, то я сделаю все возможное, чтобы помочь ему. А если нет… что ж, тогда на троне ему не место.

– А Мордред подходит на эту роль?

 Мерлин не отвечает – лишь качает головой.

– Скажи, вернулся бы Артур с победой из Лионесса, если бы не ваши советы? – спрашивает он. – Я так не думаю. Он бы погиб, едва перешагнув границу.

 Что-то внутри меня обрывается.

– Я – всего лишь советница. Как и Ланселот. Как и Моргана, пусть ее здесь больше нет. Это наш долг.

– Ах да, – в его темных глазах мелькает понимание, – Моргана. Она ведь отправилась в Лионесс вместе с вами, но обратно не вернулась. Позвольте спросить, что же случилось?

 «Я нашла свой предел, Элейн. А где же твой?»

 Я не отвечаю, и Мерлин поджимает губы.

– Это было предсказано. – Он понижает голос. – И вы это знаете.

 Я не отвечаю.

– Нимуэ сказала, что это можно изменить, – наконец произношу я. – Я думала, что фейри не могут лгать, но она никогда в это не верила.

 Мерлин задумывается.

– Может, будущее можно было изменить. Но Нимуэ этого не захотела. Может, путь, на который она вас направила, устраивает ее.

 Путь, на который она нас направила.

 Дорога, ведущая к руинам… к смерти всех нас, кроме Артура, хотя с ним произойдет много ужасных вещей. Просто в конце он будет жить… стоит ли оно того?

– Нимуэ хочет, чтобы в Альбион вернулась магия, – объясняю я. – А вы хотите это предотвратить.

– А ты? – спрашивает он. – Чего хочешь ты?

 И я понимаю, что Нимуэ никогда не задавала мне этот вопрос. За все то время, что я ее знала, она об этом даже не подумала. Артур казался важнее. Артура я должна была ставить превыше всего. И это никогда мне не мешало. Не бередило раны, как у Морганы или Гвен. Но сейчас… сейчас все изменилось.

– Я хочу защитить тех, кого люблю, – отвечаю я. – Включая Моргану. Нимуэ верит, что ее смерть… и Ланселота, и Гвен, и моя тоже… это небольшая плата за воссоединение Альбиона и Авалона. И если бы меня спросили об этом пару дней назад, я бы с этим согласилась.

– А теперь?

– Теперь я не уверена. – Я произношу эти слова вслух впервые, и часть меня ждет, что меня тут же ударит молнией.

 Я словно предаю кого-то. Это кажется почти богохульством, и я должна погибнуть на месте. Но ничего не происходит.

 Мерлин молчит, а потом кивает.

– В тебе появилась новая сила, Элейн. Я чувствую ее. Но она не принадлежит тебе.

 Я не собираюсь этого отрицать.

– Это магия Морганы и Гвен, – объясняю я. – Мы думали, что так будет лучше. Сила Морганы была слишком велика, а Гвен… что ж, тогда это казалось честным. И они обе на это согласились, хотя мы думали, что это временная мера.

– Думали?

 Я колеблюсь всего мгновение. Я не доверяю Мерлину, но в этом вопросе хочу открыться ему больше, чем Нимуэ.

– Я попыталась вернуть Гвен ее магию. И не смогла.

 Мерлин отвечает не сразу.

– Вы столкнулись с силами, которых не понимаете. – Он качает головой. – С магией, которую не понимаю даже я. Но вот в чем я уверен: у всего есть цена.

– Вы думаете, я не смогу все исправить?

 Он пожимает плечами.

– Я этого не говорил. Но, может, цена эта окажется неподъемной.

– Что, остались только гипотезы? – спрашиваю я.

 Он снова пожимает плечами.

– У меня нет ответов на вопросы, которые никогда еще не задавали.

– Приятного мало.

– А оно и не должно успокаивать, – отвечает он. – Но вот что я знаю: в тебе заключена сила, которая слишком велика для одной девушки. Ты не доверяла своим друзьям… почему должна доверять себе?

 Я задумываюсь. Я обещала, что не буду использовать магию в своих целях, но уже нарушила это обещание. Дважды. Меньше чем за неделю.

– У нас не было другого выбора. – Но это не ответ.

 Мерлин улыбается.

– Может, есть и другой вариант. Я могу сковать твои силы – и их тоже.

 Не знаю, что и сказать, потому говорю:

– Вы сумасшедший.

 Он пожимает плечами.

– Мне часто это говорили. – Кажется, его это совсем не задевает. – Но ты видела будущее, Элейн. Много разного будущего. Скажи, много ли хорошего сделает для вас магия? Предотвращает ли она несчастья? Спасает ли добро, накажет ли зло? Когда мир будет гореть… спасет ли магия всех? Или только зажжет спичку?

 Открываю рот, но тут же его закрываю. Потому что Мерлин, кажется, прав. Все, что являлось мне в видениях… доказывает лишь одно: магия не решет проблемы. Из-за магии они появляются.

 Вдруг магия погубит всех нас?

– Не нужно мне отвечать, Элейн, – произносит Мерлин, потому что я молчу. – У тебя и так появилось достаточно пищи для размышлений. Но спроси себя вот о чем: станет ли твоя дорога легче, если на тебя не будет давить долг?

 Я сглатываю, но Мерлин замечает мои сомнения. И улыбается.

– Ты только что вышла замуж, Элейн, – продолжает он. – У тебя впереди все будущее. Будущее, в котором может произойти все что угодно. Только представь… никаких предзнаменований, никаких ужасов. Никакого сумасшествия, которое поглотило твою мать. Представь: ты могла бы быть счастлива.

 Самое худшее – я могу представить. Это будущее пыталась вылепить для меня мать, но тогда я не была к нему готова. А теперь… теперь у меня есть выбор. Тогда я не понимала, что под жестокостью скрывается настоящий дар.

– Я подумаю об этом, – произношу я и ненавижу себя за каждое произнесенное слово.

 Но Мерлин продолжает улыбаться и чуть склоняет голову.

– Тогда мы скоро снова поговорим.