Текст книги "Всё, что осталось за кадром (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25. Выше головы

Нам некого винить за нелюбовь Мы все своими сделали руками И это ты мне в спину первым бросил камень Но сожалеть и клясться ни к чему Твои слова уже давно не греют А что нас не убьет – то сделает сильнее

Полина Гагарина, «Выше головы»

Он не делает ни шага дальше. Просто стоит, тяжело дыша, и капли с его одежды падают на пол, образуя тёмные пятна на серой дорожке. Запах дождя, холодного воздуха и его кожи – знакомый и чужой одновременно – заполняет пространство.

– Что тебе надо? – повторяю я.

Ну вот, я снова не выдержала его давления. Снова расплакалась при нём, расклеилась. Снова он увидел мои слёзы, которые не должен был видеть.

Его глаза падают на мой шикарный букет на круглом стильном столике. Там же лежит моя сумочка. Потом он переводит взгляд на меня, и я могу поклясться, что он рассматривает моё тело в бордовом облегающем платье. Красота, которая сегодня предназначалась для другого мужчины.

– Всё серьёзно? – приближается он. – С ним у тебя всё серьёзно?

– Это не твоё дело, – хрипло шепчу я, горло дёрёт от внезапной боли. – Всё, что меня касается, – не твоё дело. Но ты упорно меня достаёшь. Почему?

Он молчит, просто смотрит на меня. Его глаза вблизи кажутся бездонными, в них мечутся тени от того самого ночного шторма, что привёл его сюда.

– Если бы я, блядь, знал, – неожиданно цедит он сквозь зубы и идёт на меня. Но позади только стена, в которую я упираюсь. Отступать мне уже некуда, и он видит, что загнал меня в угол. – Если б я знал, почему меня к тебе так страшно тянет сейчас.

– Ты пил, что ли? – принюхиваюсь. – Пьяным сел за руль и приехал ко мне?

– Я не пьяный. Я… просто ни хуя сейчас в себе не понимаю. Я. СУКА. НИЧЕГО. НЕ ПОНИМАЮ.

– Это не мои проблемы, – говорю холодно, а грудь так и вздымается от гнева и колоссального адреналина. – Не понимаешь что-то в себе – иди к психологу. Я тебе ничем не помогу.

Мы вновь встречаемся взглядами, и на этот раз происходит то, чего я не ждала. Артур заводит ладонь за затылок, притягивает к себе. Я сначала цепенею, а потом он выдыхает:

– Какая ты стала красивая…

Обняв другой рукой за талию, он целует меня с таким напором и злостью, что я в первые мгновения перестаю соображать, потому что тело выдаёт чёртову реакцию на его губы, язык, прикосновения. То, что я считала фантомом, призраком прошлого, обрело черты, текстуру, запах. То, что я похоронила в себе, за несколько секунд воскресло. Но так не должно быть!

Я не должна ничего чувствовать. Ни этой грёбаной слабости, ни дрожи в теле, ни сладости жестких, грубых губ.

Нет.

Выныриваю. Бью его кулаками по плечам, по рукам, дёргаюсь, отталкиваю ладонями, пока, наконец, не получается отстранить его.

Он прислоняется к противоположной стене и смотрит исподлобья на то, как я то внешней, то тыльной стороной ладони остервенело вытираю губы.

– Он тебя целует так же? Так же реагируешь на него, как на меня?

– Пошёл вон.

Его слова повисают в воздухе, как ядовитый газ. И вместо смертельной усталости во мне вскипает какая-то первобытная ярость. Он пришёл из-за своего чёртового эго.

Он отталкивается от стены и подходит ко мне, но я выставляю руку вперёд, упираясь ладонью в его грудь.

– Давай будем реалистами. Ты всё ещё помнишь. Стоило поднести спичку к фитилю… И я, сука, всё ещё помню, какого это – целовать твои губы. И каково это – быть с тобой и любить тебя.

– Пошёл нахрен отсюда! – мой голос срывается на крик, который вырывается из самой глубины. – Что ты себе позволяешь? Зачем говоришь это, когда у самого есть девушка в столице? Зачем ты мешаешь мне жить, строить отношения, когда я, наконец, встретила хорошего мужчину, с которым мне хорошо, с которым я такая, как есть?!

– Какая ты есть? – всплеснув руками, отвечает он. – Вот это ты настоящая. Вот это ты – живая, искренняя, горячая. Всё, что ты пытаешься скрыть за своей холодностью, я вижу сейчас.

Дрожащие пальцы сами сжимаются в кулаки.

– Знаешь, что ты делаешь? Ты снова качаешь меня на этих дурацких качелях! Вверх–вниз, вверх–вниз, мать твою! Ты вытаскиваешь из меня всё самое худшее! Ту истеричку, которой я была! Ту, что орала, потому что не знала, как ещё до тебя достучаться! Но я давно не такая. И мне теперь всё равно, что ты думаешь. Я больше не завишу ни от тебя, ни от твоего мнения, ни от секса с тобой. У меня нет болезненной зависимости от тебя, Миллер. Я не побегу больше за тобой и не приду к тебе как побитая собака. Никогда!

Я бью его. Не сильно, не чтобы причинить боль, а потому что не могу удержаться. Мой кулак приходится ему в плечо, в мокрое пятно на футболке. Он даже не шелохнулся, только сильнее сжал челюсть.

– Выходи! – кричу я, толкая его ладонями, но он твёрдо стоит на месте, как скала. – Вон!

Слёзы снова душат меня, но теперь это слёзы бешенства и полного, абсолютного бессилия. Я пытаюсь оттолкнуть его к двери.

Он ловит мои запястья. Его пальцы давят на кожу сильнее, и я ловлю убийственное дежавю. Так уже было. Он сжимал мои запястья, фиксировал их, чтобы успокоить.

– Мара… – его голос треснул.

– Нет! – вырываю я руки, отскакиваю назад, к стене. – Никаких больше разговоров! Ты всё сказал! Ты не знаешь, зачем пришёл. А я знаю. Ты просто не можешь видеть меня счастливой! Это эгоизм, Артур! Грязный, мужской эгоизм!

Я тяжело дышу, глядя на него. Он стоит посреди моей прихожей и чего-то ждёт. Не уходит, хочет, наверное, чтобы последнее слово было за ним.

– Теперь уходи. Сам. Пока я не позвонила в полицию.

Я смотрю ему прямо в глаза и больше не кричу и не распускаю руки. Я спряталась снова в свою холодную броню из стали, которую выковала за эти годы, чтобы выжить после него.

Он задерживает взгляд на несколько секунд. Кажется, он ищет в моих глазах ту самую девчонку, которую можно сломать, заставить снова любить, обожать, хотеть. Но её там нет.

Он медленно выдыхает, опускает голову и, не сказав больше ни слова, разворачивается. Его рука касается ручки двери. Он открывает её и выходит, не оглядываясь.

Дверь за ним закрывается, и наступает тишина.

Я соскальзываю по стене на пол, обхватываю колени руками и опускаю голову. Тело бьёт мелкая дрожь от выплеснувшегося наружу урагана. Я орала. Я била его. Я выгнала. Сначала сломалась, а потом дала отпор.

Но на душе легче не стало. Только пусто и холодно. Потому что я знаю – эти качели остановились только на время. Пока его демоны снова не приведут его ко мне.

Дорогие мои! Спасибо большое, что продолжили со мной. Обнимаю вас и ценю безмерно! Моя важная рекомендация: обязательно послушайте песню «Выше головы» Полины Гагариной и не забудьте о песне «Вчерашний дождь». Вместе с прочтенным текстом получится очень атмосферно.

Глава 26. Никаких больше слез в этих глазах

И пусть все скажут, что я не похожа На себя вчерашнюю совсем нисколечко А я скажу в ответ: «Ничего страшного Я всю себя разобрала по полочкам»

Ева Власова, «Ты счастлива»

Девять лет назад психолог разложила по полочкам наши с Артуром отношения, дойдя до глубины и подняв наружу то, о чём я даже не догадывалась. И тогда многое мне стало понятно и позволило, наконец, посмотреть на себя со стороны и сделать работу над ошибками. И всё было хорошо. Всё было прекрасно… до того, как он снова появился в моей жизни.

Есть такой тревожный тип привязанности, главный страх которого в том, что его могут бросить. Он постоянно ищет подтверждений любви, остро реагирует на дистанцию, чувствует тревогу, если партнёр меньше выражает эмоции, боится потерять близость, склонен анализировать каждое слово и поступок партнёра. Такой человек в отношениях хочет максимальной близости, часто больше, чем партнёр может дать. Это я в двадцать лет в браке с Артуром Миллером.

Сам он – избегающий тип привязанности. Избегает чрезмерной эмоциональной близости, ценит независимость больше, чем партнёрство, отстраняется, когда чувствует давление или ожидания, сдерживает эмоции, предпочитает контролировать дистанцию. Такой человек в отношениях нуждается в пространстве и боится зависимости.

И вот почему-то именно тревожный и избегающий всегда притягиваются друг к другу.

– Хотите узнать, почему у вас всё началось так страстно? – спросила меня психолог Наталья на одном из сеансов.

Я кивнула, она поправила очки в тонкой оправе и продолжила:

– Давайте посмотрим на вашу историю не как на роман, а как на динамику двух типов привязанности. Это не о том, кто хороший, а кто плохой. Это о том, как устроены ваши механизмы любви и страха.

Она сделала паузу, дав мне переварить её слова.

– Вам было двадцать. Вы – талантливая, амбициозная, но ещё очень неуверенная в себе девушка. Он – на семь лет старше, авторитет, профессионал, человек, который знает, как правильно. Вы влюбились не просто в мужчину. Вы влюбились в фигуру наставника. В того, кто видел в вас потенциал, направлял, чьё одобрение было для вас как кислород. Это классическая схема для людей с тревожным типом привязанности. Ваша любовь быстро вспыхнула, потому что вы искали в нём опору, подтверждение собственной ценности. Его строгость на работе вы воспринимали не как редактуру текста, а как оценку вас лично. Каждое его «переделай» било по вашей самооценке. Отсюда – слёзы, истерики. Это была не манипуляция. Это была паническая реакция на угрозу быть отвергнутой значимым человеком.

Я молча кивнула, вспоминая ту самую молодую девушку в туалете редакции.

– А он, – продолжила Наталья, – типичный избегающий тип. Для таких людей страсть, романтика, первые месяцы отношений – это безопасная зона. Это сближение без обязательств, которое они сами контролируют. Он был вашим редактором, он задавал правила игры. Ему нравилась эта роль: мудрого, опытного, того, кто ведёт за собой. Ваше обожание, ваше стремление ему понравиться – это было приятно и… безопасно для него. Пока это была игра на его территории.

– А что потом? – тихо спросила я.

– Потом вы поженились. Игра закончилась. Вы перешли из ролей «редактор – стажёр» в роль «муж – жена». А это значит – стирание границ, ежедневная эмоциональная вовлечённость, быт, требования, ожидания. То, что раньше было рабочей критикой, дома стало звучать для вас как «ты недостаточно хороша как жена». А ваши эмоциональные всплески, ваша потребность в утешении и подтверждении его любви стали для него невыносимым давлением. Его психика, защищаясь, стала отключать чувства. Не из-за того, что вы были плохой, или он был плохим. Просто его механизм выживания в близких отношениях – дистанция. Чем больше вы, тревожась, требовали подтверждений и сближения, кричали, плакали – тем дальше он уходил в себя, в холодность, в молчание. Его слова об усталости – это крик души избегающего, которого захлестнули чужие эмоции.

– Значит, я его задушила?

– Нет. Вы просто говорили на разных языках и не смогли найти общий. Вы кричали на языке тревоги: «Обрати на меня внимание, скажи, что любишь, не бросай меня!» А он слышал только: «Ты виноват. Откажись от своей свободы и покоя ради меня». Он не мог этого дать. Не потому что не хотел, а потому что не умел. Его способ любить – это вспышка, страсть, а затем – тихое отступление на безопасную дистанцию. Ваш способ любить – это постоянная связь, подтверждение, слияние.

Психолог сложила руки на блокноте, лежавшем у неё на коленях.

– Поэтому, когда случился последний, решающий конфликт на работе, для вас это была трагедия, предательство ваших принципов и вашей любви. А для него – окончательное доказательство, что вы – источник хаоса, давления и неподчинения, с которым невозможно жить. Его «боюсь, что уже нет» – это не жестокость. Это констатация факта его внутренней, эмоциональной смерти в этих отношениях.

Мы несколько минут сидели в тишине, потому что мне требовалось время, чтобы понять то, что говорит психолог. Это было сложно. Особенно – осознать, что никто не виноват и вместе с тем виноваты оба. Но тогда я очень хотела идти дальше, потому что понимала: моя вспыльчивость и излишняя эмоциональность тянут меня вниз.

– Разрыв отношений – это не конец. Безусловно, потеря. И вы имеете право горевать. Вы имеете право плакать, вспоминать, злиться. Это естественно. Поэтому первый урок – перевод внимания. Сейчас у вас внутри – сплошной монолог о нём. Но каждый раз, когда вы ловите себя на мысли о бывшем муже, задайте встречный вопрос: «А что я чувствую сейчас? Злость? Горечь? Одиночество?»

– Я чувствую... опустошение. Как будто меня вынули из моего же мира, и я не знаю, как жить дальше без него.

– Хорошо. Это честно. Значит, теперь мы знаем точку А – «опустошение». А как может выглядеть точка Б? Не «счастлива с другим назло бывшему», а просто... устойчивая. Сама по себе.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Раньше устойчивой я чувствовала себя, когда он одобрял мой сюжет, когда мы... ладили, занимались любовью. Когда он смотрел на меня так, будто я была для него желанной.

– Вот именно. Ваша устойчивость была внешней. Пора строить свою внутреннюю. Не с нуля – у вас есть фундамент: талант, профессионализм, сила воли, которая всё-таки привела вас сюда, а не оставила лежать пластом на кровати. Вспомните: были ли моменты, когда вы сами, без его одобрения, гордились своей работой?

Я тогда задумалась и всё-таки вспомнила.

– Был один репортаж о бездомных для итоговой программы. Там был другой редактор. Артур посмотрел и сказал, что он слишком сентиментальный. Но я знала, что он добротный. И зрители отозвались, писали комментарии в Ютьюбе под сюжетом. Я тогда даже не стала с ним спорить, просто про себя подумала, что я проделала хорошую работу.

– Отлично! Вот он – первый кирпичик. Вы смогли опереться на своё внутреннее знание, а не на его внешнюю оценку. Ваша задача – умножить такие кирпичики. Начните с работы. Похвалите себя вслух, когда получится. Скажите: «Мара, это была сложная тема, и ты блестяще с ней справилась». Сможете?

– Попробую, – улыбнулась я.

– Обязательно попробуйте. Это – упражнение. Такое же, как зарядка по утрам. А теперь следующий шаг. Научитесь не тушить ваши сильные эмоции истерикой или молчаливым страданием, а расшифровывать.

– Как?

– В тот момент, когда чувствуете, что накатывает паника, спросите: «Что стоит за этой бурей? О какой потребности она кричит?» И тогда вы сможете сказать себе не «я схожу с ума», а «мне сейчас очень страшно, и это нормально, учитывая мой опыт». Вы сама себя спасёте, а не будете ждать, что вас спасёт кто-то другой.

– А как тогда мне справиться с этой пустотой в душе и вокруг себя?

– Заполнять её не людьми, а смыслами. Вспомните про ваши старые, заброшенные интересы, гуляйте просто так, без цели, смотрите кино и анализируйте его сама, а не с ним, как это было. Создайте маленькие ритуалы, которые принадлежат только вам. Ваше утро, вечер, чашка любимого кофе. Так начинается возвращение к себе и восстановление границ.

– А когда-нибудь это пройдёт? – устало спросила я, и она вопросительно посмотрела на меня. – Желание получить его одобрение, почувствовать на себе его взгляд?

– Оно трансформируется. Вы поймёте, что ищете не наставника, а партнёра. И самый главный признак здоровых отношений, на который вам нужно будет обращать внимание, – это спокойствие. Не бурный восторг, не трепет обожания, а тихая уверенность: рядом с этим человеком мне можно быть собой. Мне не нужно кричать, чтобы меня услышали, и не нужно молчать, чтобы меня не бросили.

– Это звучит как невероятно долгая работа.

– Да, – кивнула Наталья, – так и есть. Сейчас вы уже будете работать не над отношениями с мужчиной, а над отношениями с собой. Вы строите внутри себя свой храм. Сначала будет пусто и неуютно. Потом вы расставите там свою мебель – свои принципы, победы, самоуважение. И тогда, если кто-то войдёт в этот храм, это будет ваш осознанный выбор, а не отчаянная попытка впустить кого угодно, лишь бы не оставаться в пустоте.

В тот момент я даже испугалась, что не смогу всё это сделать. Но я пришла к ней за ответами, и она дала мне направление. И глупо было её не послушать, когда я заплатила за курс половину своей зарплаты.

– С чего начать прямо сегодня?

– С самого простого, – улыбнулась она. – Сегодня вечером, придя домой, сделайте что-то только для себя. Порадуйте себя тем, что вы любите. Может, это любимый шоколад или чашка чая. Музыка, которую любите вы, а не он. Десять минут тишины. И скажите себе: «Это моё. Это то, что я люблю, и я люблю себя».

Вот так началась моя новая жизнь без Артура. Я смогла построить внутри себя храм, я сделала карьеру без его участия, я сама стала редактором только потому, что много и усердно работала и проявила себя. Но кто-то сверху решил неудачно пошутить надо мной и снова дал нам те же роли – «начальник и подчинённая». И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Глава 27. Я уже не та, что была еще вчера

Я уже не та, что была ещё вчера Я уже давно поняла – любовь игра Всё что я забыть не могла, забыть пора Только почему-то мне хочется помнить

Любовь Успенская, «Карусель»

По лицу скользит горячая полоса света, врезается прямо в сон и заставляет меня зажмуриться. Я не открываю глаза сразу, лежу, прислушиваясь к собственному телу. Вчерашняя буря вылилась в слёзы, сопли, испорченное настроение, а потом вымотала и выбросила на берег пустого, безразличного сна.

Потягиваюсь. Мышцы приятно ноют, позвонки хрустят. Тянусь за телефоном на журнальном столике. Девять утра. Как повезло, что у меня есть эта роскошь – просыпаться воскресным утром в тишине. Одиночество меня совсем не тяготит, оно мне сейчас помогает.

Встаю, подхожу к окну и раздвигаю плотные синие портьеры. Солнце заливает комнату, после вчерашнего дождя небо синее-синее и безоблачное. Открыв окно, впускаю свежий воздух в комнату и делаю глубокий вдох. Я здесь. Я всё ещё тут после нашего с Миллером столкновения. Я крепко стою на ногах. Я не пустила Артура в свой храм, отстояла его, отбросив врага за пределы своих границ.

Утреннее спокойствие разбивает звонок мобильного. Возвращаюсь, беру телефон и вижу сообщение от Жанибека. Он желает мне доброго утра, спрашивает, как я себя чувствую, и приглашает на второе свидание.

Смотрю на экран. Губы сами расплываются в улыбке. Второе свидание? Значит, я его не напугала, и он хочет продолжить? Быстро пишу:

«Спасибо. Можно вечером. Днём я еду к родителям».

Ответ приходит мгновенно.

Жанибек: «Отлично. Во сколько тебе удобно?»

Я : «В пять?»

Жанибек : «За тобой заехать? К родителям?»

Пауза. Надо подумать. Нет, пожалуй, не стоит. Они начнут спрашивать, как пить дать ещё и домой его пригласят на чай. Всё же мы ещё не дошли до этой кондиции, поэтому я пишу ему, что подъеду на такси. Жанибек не настаивает и присылает короткое: «Хорошо, созвонимся».

У родителей обещала быть к полудню, поэтому не тороплюсь, принимаю душ, наношу на тело миндальное масло, растираю медленно и с удовольствием, наслаждаясь запахом и текстурой.

Так как я живу одна, то в ванную всегда хожу с телефоном – мало ли что. И вот именно сейчас он звонит. Смываю пену с рук, беру его мокрыми пальцами, вижу, что это Айдар.

– Что случилось? – отвечаю сразу же, без приветствий.

– Захват заложников, – говорит он, запыхавшись. Явно бежит куда-то. – В отделении «К-банка» на Пушкина. Пока ничего непонятно: сколько заложников, кто захватил. Полиция оцепила квартал. Пожарные, скорая на подъезде. Срочно приезжай, Маруся. В общий чат пиши, что сбор на канале. Кто в городе – пусть едут. Я уже сам лечу.

– Поняла, – говорю быстро, и в одно мгновение всё меняется.

Стоя голышом в ванной, строчу сообщение в рабочий чат:

«СРОЧНО! Все, кто в городе, езжайте на канал. Захват заложников в «К-банке». Перекличка. Кто есть?»

Отправляю. Ответы начинают сыпаться почти сразу. Четверо из шести ответили, седьмой в отпуске. Из тех, кто отписался, выбираю сильнейших и пишу:

«Ерлан и Вика, езжайте прямо сейчас на место. Ерлан, следишь за тем, что там происходит. Вика, обходишь дома, ищешь очевидцев, если у них есть видео на телефонах – просишь тебе скинуть. Пришлём операторов туда. Карим, ты звони пресс-секретарю ДВД. Женя, свяжись с пресс-службой банка. Скорее всего, они выступят с заявлением».

Вытираюсь наспех. Не до красоты. Джинсы, простая тёмная футболка, кеды. Волосы собираю в хвост, хорошо хоть не помыла их. Заказываю такси на бегу, успеваю слопать печеньку, залежавшуюся на столе со вчерашнего вечера. Через три минуты уже выскакиваю на улицу. Утро всё так же свежо и безмятежно, но для меня оно уже кончилось. Теперь есть только цель.

Адреналин снова шпарит в крови – так всегда, когда происходит нечто подобное. Вспоминаю «Кровавый Қаңтар» (январские события 2022-го, мятеж, кровавые столкновения на улицах Алматы), когда я ещё была журналистом и выходила в прямой эфир с площади. Я не помню страха, но помню тот запредельный адреналин, на котором мы держались несколько дней, пока наш город лихорадило.

Запрыгнув в такси, звоню Жанибеку, и он даже удивляется, услышав мой голос.

– Привет! Прости, это я.

– Почему прости?

– Потому что я не смогу сегодня встретиться. У нас ЧП – захват заложников в «К-банке».

– Серьёзно? – удивляется он. Даже водитель поворачивается ко мне и смотрит озадаченно. – Где?

– На Пушкина. В общем, я еду на работу и пробуду там до вечера. Поэтому, – тяжело вздыхаю, – прости меня.

– Нет, всё нормально. Конечно, это же работа. Может, от меня что-то нужно?

И всё-таки он очень понимающий, хороший. Такой идеальный, что даже страшно, ведь таких не бывает.

– Нет, всё нормально. Смотри нас сегодня, я напишу, когда.

– Обязательно. Пока.

– Девушка, вы из полиции? – спрашивает таксист, который тоже хочет услышать подробности.

– Нет, я из АТВ, – отвечаю, набирая номер мамы.

– А-а-а. Круто, – одобрительно кивает он, поворачивая направо.

Мама берёт трубку быстро.

– Алло, дочка, выезжаешь?

– Мам, прости, не смогу. На работе форс-мажор.

В её голосе мгновенно проскальзывает разочарование:

– Опять? В воскресенье! Что случилось-то?

– Мама, заложников в банке захватили, смотрите прямые эфиры. Сегодня будет несколько.

Вздох. Но в нём уже слышится понимание. Она всё-таки журналистку вырастила.

– Ну ладно. Будь осторожна там!

– Мам, я же в редакции, а не в поле сейчас, – улыбаюсь. В нашей среде «работать в поле» значит «работать на месте событий». – Целую.

Только заканчиваю с мамой, как снова звонит Айдар.

– Марусь, только что с Миллером говорил. Выпуск экстренный. Прерываем эфир через час. Дальше – каждый час по графику: русский, казахский, снова русский. Так до шести вечера. «Итоги» в 21:00 уже своя команда заберёт, но нам надо держать марку до них.

– Да, я поняла. Я уже подъезжаю. Хорошо хоть в воскресенье без пробок можно доехать.

– Не говори. Я уже захожу в здание.

И вот так всю дорогу – бесконечные звонки то координатору, то редактору казахских выпусков, то своим журналистам. Информация на данный момент скудная: преступников двое, и они вооружены, заложников девять. Из них четверо – сотрудники отделения.

Машина останавливается у телецентра. Я быстро выпрыгиваю и бегу к двери. Сумка болтается на плече, из наспех сделанного хвоста выбиваются пряди, щекочут щёки. В таком состоянии я совершенно не замечаю человека, подходящего ко входу с противоположной стороны.

Сталкиваемся почти лоб в лоб у тяжёлой стеклянной двери. Я вздрагиваю, поднимаю взгляд.

Артур.

На нём чёрная рубашка и серые брюки, лицо строгое, сосредоточенное. Наши глаза встречаются, и я изо всех сил стараюсь не вспоминать про вчерашний украденный поцелуй, нашу очередную ссору и мои слёзы.

– Привет, – говорит он ровно, без интонаций.

– Здравствуй, – отвечаю я таким же нейтральным, рабочим тоном.

Он тянется к ручке, опережая меня, и толкает тяжёлую дверь, пропуская вперёд.

– Спасибо, – бросаю я, проскальзывая внутрь.

Мы идём к пропускному пункту, шаги отдаются эхом в почти пустом вестибюле.

– Группа уже на месте? – спрашивает он, не глядя на меня, прикладывая пропуск к панели.

– Отправила две, – отвечаю, делая то же самое. Зелёный огонёк, щелчок, маленькие прозрачные дверцы открываются.

– Правильно, – кивает он. – Через полчаса сюда вылетит министр внутренних дел.

Я резко поворачиваю голову к нему, нахмурившись.

– Да, – подтверждает он мой немой вопрос. – Он, скорее всего, будет вести переговоры.

– У тебя есть выходы на него?

– На его помощника – да, – отвечает Артур, когда мы поднимаемся по лестнице. – Я тебе скину. Кто у тебя сегодня диктор?

– Арни.

Он и бровью не повёл.

– Хорошо. Возможно, получим министра для прямого включения.

– Или они дадут брифинг на месте?

– Может, и так. Посмотрят по ситуации. Я скину тебе его контакты, позвони, скажи, что от меня. Я его предупрежу.

– Отлично, – произношу, когда мы доходим до второго этажа. – Я прямо сейчас позвоню.

Кстати, этот случай основан на реальной истории. 18 июня 2023 года в Астане мужчина захватил в заложники 7 сотрудников отделения банка. Переговоры вел мнистры внутренних дел.