Текст книги "Всё, что осталось за кадром (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4. Убери руки с моего пульса

От твоего вскрика, без твоего вздоха Я слишком отвыкла, я слишком свободна Во мне столько силы от твоего слова Когда вдруг решил ты крылатым стать снова Убери руки с моего пульса Я уже слишком жива

Гости из будущего, «Зима в сердце»

Мои глаза мечутся между двумя мониторами. На одном – наспех смонтированное видео: языки пламени, силуэты детей на фоне огня, перекошенные от ужаса лица воспитателей. Картинка дёрганная, сырая, но сила её – в жестокой правде момента. На втором мониторе – Вика. Она уже на месте, ветер треплет её волосы, за спиной видны отсветы мигалок и зарево пожара. В ухе жужжит её голос через телефонную трубку, прижатую к плечу.

– Вика, приготовься. После сюжета пойдёшь ты. Минута до эфира. Ни пуха ни пера, – говорю я, глядя прямо на её изображение на мониторе.

Она коротко кивает, её лицо сосредоточено.

– К чёрту, – бросает она в микрофон, убирает телефон в карман, поправляя наушник.

Я перевожу взгляд на счётчик. Тридцать секунд. Моя рука тянется к красной кнопке.

– Арни, у нас всё готово. Прямое включение. На месте событий – Виктория Кан.

Арнибек почти незаметно кивает, его взгляд становится собранным и проникновенным. Мой любимый ведущий. Мы годами оттачивали это невербальное понимание. Он – лицо, я – мозг и нервы в аппаратной.

Я работаю как запрограммированный робот, пальцы сжимают помятый лист вёрстки, весь испещрённый красными пометками. Айдар молча наблюдает с диванчика у стены. И Артур тоже. Сидит рядом, скрестив ноги. Его поза расслаблена, но взгляд прикован к мониторам, ко мне, к хаосу, который мы за секунды превращаем в структурированный эфир. Он не произносит ни слова. Просто смотрит.

Нам повезло, что пробок нет, – проносится обрывок мысли. Съёмочная группа добралась за пятнадцать минут. Вика успела.

Адреналин бурлит в крови. Я чувствую его ток по всему телу, слышу его гул в ушах поверх команд Лары и шума в аппаратной. Это тот самый драйв, без которого наша работа теряет смысл.

На мониторе сюжет подходит к концу. Арнибек, не теряя ни секунды, начинает свою подводку. Голос ровный, но с нужной долей сочувствия и тревоги:

– Возвращаемся к главной теме дня. В Наурзбайском районе Алматы в эти минуты пожарные тушат пожар в благотворительном детском доме «Перзент». Эвакуированы 35 воспитанников и 8 сотрудников. На месте событий сейчас находится наш корреспондент Виктория Кан. Виктория, что вам известно на данный момент?

Лара даёт отмашку. На большом студийном экране возникает лицо Вики – озарённое аварийными огнями, серьёзное.

– Здравствуйте! Ситуация остаётся напряжённой. Как нам удалось выяснить, пожар начался со столовой и перекинулся на кровлю примыкающего трёхэтажного здания на территории детского дома. Воспитанники своевременно эвакуированы и находятся на безопасном расстоянии. На месте находится начальник ДЧС города. Ожидается прибытие акима. Спасателями проводится вскрытие кровли для более эффективного тушения. Площадь пожара уточняется. Подача газа на объект оперативно перекрыта. И сейчас рядом со мной один из сотрудников…

Я отпускаю воздух, которого, кажется, не вдыхала всю последнюю минуту. Руки слегка дрожат. Я отпускаю смятый листок, и он падает на стол. Самая острая часть пройдена.

Но я не могу расслабиться. Я чувствую его взгляд на своём затылке. Тяжёлый, изучающий. Он видел меня сейчас в моменте наивысшего напряжения. Видел не Мару – бывшую жену и истеричку, которая кричала на него и била тарелки из сервиза, подаренного его матерью, а Мару-выпускающего-редактора. Повзрослевшую, хладнокровную, научившуюся контролировать себя и не показывать своих эмоций.

***

Заставка. Музыка. Тишина.

– Всем спасибо за работу, – благодарю ребят от души.

Эфир окончен. Все шумно и с облегчением выдыхают. Кто-то хлопает по столу, кто-то просто откидывается на спинку кресла. Адреналиновый пузырь лопнул, оставив после себя приятную усталость.

– Спасибо, команда. Отлично сработали, – хвали Айдар. Спасибо ему, что все это время не вмешивался, отдал мне выпуск полностью.

Артур подходит ко мне, его взгляд скользит по моему лицу, будто пытаясь заглянуть внутрь.

– Вы молодцы. Отлично отработали в экстренной ситуации.

– Спасибо, – киваю спокойно. – Команда у нас сильная.

– Теперь я хотел бы пройти в студию, посмотреть, – говорит он, обращаясь уже и ко мне, и к Айдару.

– Да, без проблем, – отвечаю я слишком быстро. – Пойдёмте, мы вам всё покажем.

Я делаю шаг к двери, стараясь выдержать дистанцию – ровно столько, сколько положено между генеральным директором и выпускающим редактором. Ни на сантиметр ближе. Мы идём по коридору – Айдар, я, Артур. Я чувствую его присутствие за спиной, как физическое давление.

В студии звукорежиссёр как раз снимает с Арнибека петличку. Артур подходит к нему первым, протягивает руку:

– Блестящий эфир. Сложный выпуск, но вы держались прекрасно.

Арни, уставший, но довольный, широко улыбается. Его взгляд сразу находит меня.

– Это всё она, – кивает он в мою сторону.

Артур медленно поворачивается ко мне. Его глаза задерживаются на моём лице.

– Согласен. Команда отработала отлично.

И тут я чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. Глупый, детский, неконтролируемый. Я ненавижу свою светлую кожу в такие моменты.

– Если я уже не нужна, я пойду наверх, – говорю я, глядя куда-то в пространство между Артуром и Айдаром. И, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду к выходу. Шаги отдаются в тишине студии громче, чем хотелось бы.

Дверь закрывается за мной, и я иду по коридору, переваривая всё, что произошло за последние сорок пять минут. Кладу руку на грудь, где когда-то бушевал ураган от его слов и взглядов. Теперь там штиль. И это хорошо. Я стала сильной, я отвыкла от него, я свободна. И я больше не завишу от его одобрения или настроения. Мой пульс совершенно ровный и не скачет от глубокого голоса Артура Миллера.

Вернувшись в кабинет, опускаюсь в кресло, закрываю все окна на мониторе, прибираю на столе. Завтра снова выйду – хочу, чтобы был порядок. На часах почти десять вечера, за окном темно, и я бы поехала домой на развозке, если бы Айдар не предложил меня подвезти.

Вот и он, как раз звонит.

– Мара, – виновато начинает он. – Прости меня. Я не смогу тебя подвести. Я… короче, не домой.

– Всё нормально?

– Да. Просто… она прилетела.

«Она прилетела» – это как знак того, что нас ждёт *опа, потому что когда она приезжает, Айдар дальше своего носа не видит. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о мужчине, который любит чужую жену. У каждого своя личная трагедия. Айдар встречался с девушкой, которую не одобряла его мать. После очередного выпада будущей енешки она психанула, уехала и выскочила замуж ему назло. Теперь она приезжает раз в полгода, звонит ему и устраивает эмоциональные качели. Моё мнение: она держит его рядом, не отпускает и не даёт идти дальше, каждый раз напоминая о себе.

– Айдарик… – начинается моя очередная попытка его вразумить.

– Маруся, пожалуйста, ничего не говори. Хотя бы сегодня.

Прикусываю язык. Конечно, не скажу. Но как же хочется.

– Ладно, езжай, не беспокойся.

Положив трубку, убираю телефон в сумку. Поеду всё-таки на развозке. Переобуваюсь в босоножки – и как раз застёгиваю ремешок, когда слышу, как открылась дверь. Медленно поднимаю глаза и вижу на пороге бывшего мужа.

– Уже уходишь? – спрашивает, привалившись плечом к косяку.

Завтра в честь старта глава будет. Пожар в детском доме – реальное событие, но произошло в Алматы на прошлой неделе.

Саундтрек «Зима в сердце» в новой версии от группы «Моя Мишель»

Глава 5. Фантомные чувства не ранят уже

Я двери закрою и станет легко

Не действует больше твоё притяжение

Ты больше не боль, для меня ты никто

Игра воспаленного воображения

Ани Лорак, “Новый бывший”

Убрав пальцы с ремешка, поднимаюсь с кресла, чтобы быть с ним хотя бы на одном уровне, потому как он на голову выше.

– Да. Надо успеть на развозку.

Я говорю спокойно, ровно, стараясь звучать оптимистично. Девять лет – это большой срок, чтобы проработать все обиды и посмотреть на ситуацию сверху, отсекая все ненужное. Мы выросли, и у каждого совсем другая жизнь.

– Извини, задержу буквально на пять минут.

Хорошо, что не предлагает подвезти. Держит дистанцию, соблюдает субординацию – как и я.

– Какие-то замечания по эфиру?

Уголок его губ чуть подрагивает.

– Замечаний нет. Я рад тебя видеть, Мара.

Я молчу. Просто смотрю на него, давая понять, что мне от этой новости ни жарко ни холодно.

Артур осматривает мой кабинет, его взгляд скользит по стопкам бумаг, по карте мира, на которой я отмечаю разноцветными флажками страны, где побывала. Я всегда мечтала путешествовать, и после того как купила квартиру в ипотеку, решила не обделять себя и каждый год на свой день рождения куда-нибудь ездить по горящим турам. Копить у меня получается, потому что я живу одна, и мне много не нужно.

– Ты изменилась, – констатирует он.

– Да, – соглашаюсь я. – Ты тоже.

В душе внезапный раздрай от его слов. Одна часть неожиданно хочет попросить его выйти, другая, более сильная, велит держать удар. Но есть один вопрос, который очень хочется задать.

– Ты знал, что я здесь работаю?

– Да. Я изучил информацию о канале перед тем, как принять предложение.

– И тебя ничего не смутило? – не отступаю я.

– Что именно? – он делает небольшой шаг внутрь кабинета. Руки – в карманах брюк.

– Что будешь работать с бывшей женой, например.

Он пожимает плечами, и в этом жесте – вся его прежняя, раздражающая самоуверенность.

– Нет. А тебя это как-то смущает? – он смотрит на меня пристально.

Я заставляю себя улыбнуться коротко и сухо.

– Если тебя не смущает, то и меня тоже. Welcome on board, как говорится.

В этот момент дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает Арни.

– Маруся, Айдар сказал, что не может тебя подвести. Поехали со мной?

Он замечает Артура и извиняется за то, что прервал. Его ничего не смутило – и слава богу.

– «Маруся»? – тихо, с хмурой ухмылкой, переспрашивает Артур.

– Всё нормально, Арни, – говорю я, не обращая внимания на его вопрос. Да, некоторые меня называют здесь Марусей. И что? – Хорошо, поехали. Я как раз закончила. Артур Германович, у вас есть ещё вопросы?

Беру сумку и уверенно смотрю на него.

– Нет.

– Тогда мне надо закрыть кабинет и сдать ключ.

Артур сухо кивает и выходит, а я иду следом, вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю его. Арнибек ждёт рядом и предлагает перекусить по дороге. Я соглашаюсь, потому что есть действительно хочется, но по вечерам я ем обычно салаты.

Меня не заботит, слышит ли нас диалог Артур. Он идёт по коридору, сворачивает к лестнице, на третий этаж, где у нас «коридор власти».

Его визит вежливости был совершенно ни к чему. Мы расстались так плохо, что за девять лет ни разу не позвонили друг другу. У нас не было совместного имущества – я жила в его квартире, доставшейся по наследству от знаменитого деда. И детей тоже не было – не успели.

Выйдя из здания, я заполняю лёгкие прохладным ночным воздухом. Он пахнет летним дождём и сочной листвой.

– Спасибо, что выручил, – говорю я Арни, идущему рядом. – А то на развозке я бы к одиннадцати приехала.

– Да без проблем, – он улыбается. – Меня всё равно никто не ждёт.

Он сказал это как-то грустно. Арни развёлся полгода назад. Дочери остались с матерью, но приезжают к нему на выходные. Он хороший, включённый отец и настоящий профессионал. Я очень его уважаю.

– Эй, не грусти! – толкаю его локтем в бок. – А то я сейчас расплачусь.

Мы подходим к его машине, он открывает мне пассажирскую дверь с преувеличенно галантным жестом.

– Для нашей королевы эфира.

– Королева эфира оценила, – киваю я, устраиваясь на сиденье.

Он заводит двигатель, корректирует зеркала, а я откидываю голову на подголовник, закрываю глаза, пытаясь стряхнуть напряжение.

– О, опять новый генеральный, – хмыкает и плавно давит на газ.

Открываю глаза – и тут же вижу его.

Артур идёт по почти пустой парковке к своему автомобилю. Он не смотрит по сторонам, задумавшись о чём-то. И в этот момент, будто почувствовав мой взгляд, Артур поднимает голову.

Наши взгляды встречаются. Всего на несколько секунд. В полумраке я не могу разглядеть выражения его лица, только вижу, как напряжённо он смотрит на меня и переводит взгляд на Арни. Тот, следя за дорогой и не обращая внимания, поворачивает. Я теряю Артура из виду.

– Марусь? Ты меня слушаешь? – переспрашивает Арни.

– Да, да, конечно, – быстро отвечаю я, заставляя себя вернуться в реальность. – Куда ты предлагаешь?

Саунд сегодняшей главы – Ани Лорак «Новый бывший». Завтра будет большая глава о том, что же все-таки привело к разрыву. Готовьте платочки.

Глава 6. Пусть все мосты горят в огне

Прости меня за каждый миг бессмысленных побед

Прости за то, что я жива, за то что помню о тебе.

Прости за тот недолгий путь, пожалуйста, постой,

Прошу не уходи, побудь ещё немножечко со мной.

Вельвет, “Прости”

Дверь с тихим щелчком закрывается за мной, и я остаюсь в объятиях привычной тишины. Моя однокомнатная крепость, за которую я всё ещё выплачиваю ипотеку. А если честно – осталось всего полтора года. На самом деле есть, за что себя похвалить. У меня есть своя квартира! Свое гнездышко, откуда мне не придётся позорно вывозить вещи, как девять лет назад из квартиры бывшего мужа.

Скинув туфли на коврик у двери, я бросаю сумку на стул и первым делом иду в душ. Горячая вода смывает остатки адреналина и нервного напряжения. Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не краснеет, а мысли не перестают метаться, как перепуганные мыши.

Надеваю мягкие, потертые шорты и просторную футболку – самое подходящее для ночного ничегонеделания. Плюхаюсь на диван, подтягиваю ноги и беру в руки мобильный. Ритуал начинается.

Включаю YouTube, нахожу сегодняшний выпуск. Проматываю прямо к включению с пожара. Смотрю уже холодным, аналитическим взглядом. Картинка сильная. Вика держалась молодцом. Читаю первые комментарии: «Бедные детишки», «Власти опять всё проспали» и так далее. Стандартный набор. Но хоть без хейта.

Потом лезу на новостной сайт. Да, пожар потушили. Детей распределили по другим учреждениям, всем оказали помощь. Выдыхаю с облегчением. Хорошо. Голова уже автоматически выстраивает завтрашний день: нужно сделать сюжет о том, куда именно определили детей, взять комментарий у соцзащиты, возможно, поднять тему проверки противопожарной безопасности в подобных заведениях. Три темы, как минимум.

И тут телефон тихо пикает. Вверху экрана всплывает уведомление: «Match. Вам новое сообщение от Жанибека».

Я на секунду замираю. Потом открываю приложение. Его профиль вроде бы не «фейк». Фотографии нормальные, без зеркал в спортзале и не с пивом в руке. Улыбка открытая. В описании скромно: «Люблю читать, путешествовать, ищу интересного собеседника». Честно, без хвастовства. Неужели такие мужчины ещё есть в приложениях для знакомств?

Читаю первое сообщение: «Привет. Как дела?»

Отвечаю просто: «Хорошо. Как твои?»

Жанибек : «Круто, что ты в сети. Давай знакомиться. Я Жанибек, можно Жан».

Я : «Я Акмарал, можно Мара».

И понеслось. Полчаса лёгкого, непринуждённого флирта. Он шутит – я парирую. Он любит Ремарка и Агату Кристи, обожает суши и рамен. У нас, чёрт побери, действительно много общего. Прямо-таки оправдывает название приложения – Match. Соответствие.

Это приложение мне установила двоюродная сестра. «Мара, тебе надо двигаться вперёд! Иначе ты так и состаришься на своём канале». Кажется, вся моя родня, затаив дыхание, ждёт, когда же я, наконец, снова выйду замуж после первого неудачного опыта.

Первый брак… Он был яркой, ослепительной вспышкой, которая закончилась так же стремительно, как началась, оставив после себя пепелище. А как же всё красиво начиналось…

И мысленно я снова там. Не в тихой квартире, а в шумной, пахнущей хвоей и свободой «Лесной сказке». Я стою на скрипучих досках алтыбакана, ветер бьёт в лицо, а где-то внизу, у изгороди, на меня смотрит он. Молодой Артур Миллер с острым взглядом и руками, которые через несколько минут возьмут моё лицо с такой нежностью, какой я ещё не знала. Тогда казалось, что этот поцелуй – начало самой главной сказки в моей жизни.

Я ведь и ответила ему только потому, что уже была тайно и, как я думала, безответно влюблена. И то, что наше притяжение взаимно, вскружило мне голову. Мне сорвало крышу от этой любви. Ему, как я потом поняла, – от страсти, от того, что он стал первым, от моей, как он говорил, отдачи, чувственности, естественности.

Первые месяцы прошли в эйфории. На работе всё получалось, он и другой выпускающий меня хвалили. Но разговорившись с Соней Касымовой, которая была чуть старше Артура, я получила от неё странный совет: «Миллер – не простой мальчик, – сказала она тогда. – Он родился с серебряной ложкой во рту. Просто будь осторожней, не растворяйся в мужчине».

То, что он не простой, я знала. Артур – внук известного казахстанского писателя Карла Миллера. В годы войны их семью депортировали в Казахстан, а после он остался, безупречно выучил казахский язык, писал повести, рассказы, переводил на русский и немецкий казахских классиков. Неудивительно, что его обожали, и даже в одном из скверов пару лет назад установили его бюст. Внук пошёл по стопам деда. Тот даже назвал его в честь американского драматурга Артура Миллера, который был, кстати, мужем Мэрилин Монро.

Итак, наша общая эйфория достигла пика, когда он предложил пожениться. Я летала на крыльях своей любви и согласилась. Мои родители не одобряли наше нежелание играть большую свадьбу. Я не хотела всей этой мишуры с кыз-узату, беташаром, миллионом гостей, считая себя современной и продвинутой. Вместо этого у нас была регистрация в районном ЗАГСе, семейная посиделка дома и вечеринка для самых близких друзей и коллег в баре. В день свадьбы на мне было простое белое платье на тонких бретельках и нарядный ободок. Артур тогда смотрел на меня таким взглядом, будто там же хотел всё с меня сорвать. В общем, вместо дорогущего тоя мы уехали в Таиланд.

Потом начались обычные будни, а через некоторое время между нами кошка пробежала. Мы никак не могли притереться характерами, на работе он стал часто меня отчитывать, дома я выносила ему за это мозг. Потом мы страстно мирились, говорили, что в первый год трудности бывают у всех пар. Но наши только усилились, а проблемы не решались. По сути, мы были 24/7 вместе, потому что он тоже выходил на работу каждый день, даже когда была не его смена. Он параллельно писал для итоговой программы, поэтому мы приходили вместе, обедали вместе, уезжали вместе. Над нами прикалывались: мол, вы не надоели друг другу? Он хмурился, я смеялась и отшучивалась. Но когда приезжали домой, занимались любовью и просто молчали потом. Или ругались. Из-за немытой кружки, из-за оставленного на столешнице чайного пакетика, из-за моих длинных волос, которыми забился слив в ванной. Из-за того, что он считал меня ещё маленькой.

Нас съел быт. Или нежелание идти на уступки. Мы ругались. Меня бесила его холодность, когда он отчитывал меня, как малолетку. Он никогда не кричал, но резал ледяным тоном. А я вспыхивала, как спичка, за что он называл меня истеричкой. После очередной ссоры он ушёл из дома и отключил телефон. Пришёл под утро, сказал, что был у друга. Я спросила, что же мы делаем? Он ответил просто:

– Я устал.

А вскоре случилось то, что разрушило наш брак окончательно. В тайне от него я нашла эксклюзив о том, как начальник полиции небольшого городка близ Алматы прикрывает ОПГ, занимающееся рэкетом в стиле 90-х. У них какие-то родственные связи, и заявлениям пострадавших не дают ход. Ко мне обратился брат моей одноклассницы и вывел меня на других людей, готовых говорить. Я собрала доказательную базу, договорилась об интервью и только потом пришла к Артуру и сказала, что это бомба.

Он всё внимательно посмотрел и запретил мне туда лезть. Я снова – в слёзы: ну как так, ты же видишь, что тут налицо рейдерство, злоупотребление полномочиями, запугивание.

– Это же местные Цапки! Неужели ты не понимаешь?

– Вот именно потому, что я это понимаю, я запрещаю тебе этим заниматься.

– Ты не можешь мне запретить!

– Я не хочу потом подавать свою жену в розыск и опознавать её тело в морге. Ты не понимаешь, что это ОПГ? Это не тема для такой девчонки, как ты! Занимайся выставками и премьерами.

– Ты же знаешь, как я ненавижу писать про эти грёбаные выставки! – вскрикнула я. – Ты же тоже делал такие репортажи. А как же Хоргосское дело?

– Мара, это пустой разговор. Я сказал – нет.

– Как же ты меня сейчас бесишь!

– Взаимно.

Как мы скандалили – вспоминать не хочется. Так орали друг на друга, что я уехала к родителям и два дня жила у них. На работе общались исключительно по делу, вся редакция чувствовала эту нездоровую атмосферу. И вот ко мне подошёл коллега постарше – Мерген Ильясов – и попросил наработки по Караталской теме – так называется тот городок. Я опешила, округлила глаза и сказала, что ничего не понимаю. Мерген сказал, что Артур поручил эту тему ему.

Я была в гневе. Резко встала, пошла к нему в кабинет, и весь канал слышал, как мы ругались, матерились, орали друг на друга. Я билась в истерике, я не умела тогда проживать свои эмоции. Выйдя из кабинета, я вернулась к столу, взяла распечатки, вернулась и швырнула их ему на стол, пожелав подавиться. Потом под изумлённые взгляды коллег прошла к своему столу, собрала вещи и уехала. До его прихода я собрала вещи и уехала к родителям.

Потом было моё увольнение по собственному, первое заседание по бракоразводному процессу, моё унизительное выступление на улице, где я призналась, что всё ещё люблю его. А он бросил ту самую фразу: «Боюсь, уже нет».

А потом я унизилась ещё раз, уже через полгода после развода, когда работала на АТВ. Лера, оставшаяся на Пятом, сказала, что Миллер там всех в страхе держит, злой, дёрганый ходит, на всех рычит, как немецкая овчарка. Я подумала: может, это из-за меня? Может, гордость не позволяет ему позвонить первым? Может, мне стоит сделать первый шаг?

Тот вечер после слов Леры врезался в память кадром из самого жестокого фильма. Я не помню, как дошла до его дома. Ноги несли меня сами, повинуясь слепому, животному порыву. Я должна была увидеть его. Я так скучала. Я так любила его… без памяти.

Я позвонила в дверь его квартиры. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и разбиться о бетонный пол подъезда. Он открыл. Выглядел усталым, на лбу залегла морщина. Увидев меня, нахмурился.

– Мара? Что случилось?

Я стояла, потеряв дар речи, глотая воздух, не в силах вымолвить ни слова. Что я хотела сказать? «Вернись»? «Я всё ещё люблю тебя»?

Это было бы так глупо, так унизительно.

– Я просто… – прошептала я, и в этот момент из ванной появилась она.

Молодая, очень красивая девушка с ногами от ушей, с мокрыми, светлыми волосами, спадающими на плечи. И в его чёрной футболке с белой надписью: «Мой редактор номер один».

Мир перевернулся и рухнул у меня под ногами.

Эту футболку я подарила Артуру на 23 февраля. Она была ему впору, а на этой девочке она висела, как мешок, прикрывая бёдра. Но это была та самая футболка, принт для которой я делала в фотоателье. Мой подарок. Наша шутка. Теперь она была на ней, незнакомой мне девушке.

И я всё поняла. Все пазлы в голове сложились в одну уродливую, невыносимо болезненную картину. Он только что переспал с другой. А может, начал сразу, как мы развелись. И я, как дура, хранила ему верность. Обожала и ненавидела теперь.

– Извини, – выдавила я. – Я зря пришла. Я… пойду.

Я развернулась и бросилась бежать вниз по лестнице, не в силах ждать лифт. Вылетела во двор и, шатаясь, прислонилась к стене. Рыдания рвали меня изнутри, слёзы текли ручьём, я не могла дышать. Боль в груди была такой острой, что я думала – вот он, конец.

– Мара.

Я замерла. Его голос. Прямо за спиной. Медленно обернулась.

Он стоял в футболке и спортивных штанах. Его лицо было напряжённым, но в глазах не было ни капли тепла. Только вопрос.

– Зачем ты пришла?

Я смотрела на него, и сквозь пелену слёз видела того самого человека, которого любила до беспамятства, до самоуничтожения.

– Я сама не знаю, – горько рассмеялась я, и этот смех больше походил на предсмертный хрип. – Прости. Это, наверное, мой очередной бзик. Сдвиг по фазе. Прости.

Я снова развернулась и пошла прочь. На этот раз он не побежал за мной. Не окликнул. Я шла, не видя дороги, по тёмным осенним улицам. Любовь, которая когда-то была всем, теперь превратилась в яд, медленно убивающий изнутри.

В конце концов силы оставили меня. Я дошла до маленького сквера и опустилась на холодную скамейку, легла, свернулась калачиком, пытаясь спрятаться от всего мира, от всей этой невыносимой боли.

Это была осень. Я до сих пор это помню. Крупные, жёлтые листья падали с клёна прямо на меня, укрывая тело, как саван. А я лежала и плакала. Тихо, безнадёжно, сходя с ума от осознания одной простой вещи – того, что было нашим, больше не существовало.