Текст книги "Всё, что осталось за кадром (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21. Рыцарем без страха и упрека ты, увы, не стал любовь моя

Почему так путаются мысли Почему так часто меркнет свет Я к тебе пришла из прошлой жизни В этой мне с тобою жизни нет

Любовь Успенская, «Кабриолет»

Я сижу за компьютером, уставившись в монитор. Передо мной – текст, который только что сбросила Ерке после утренней съёмки. И он… никакой. Вода водой, общие фразы, ни одной яркой детали. Чувствую, как внутри закипает раздражение. Она способна на большее, я же знаю.

Набираю её номер. Она поднимает трубку, и на фоне слышно гул голосов и звон кофейных чашек.

– Ерке, где ты?

– Мара, привет! Я в кофейню вышла, за пончиком. Бежать?

– Нет, ладно, – делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно. – Но как придёшь, зайди ко мне, есть вопросы по тексту.

Вешаю трубку и откидываюсь на спинку кресла. Не стала её по телефону ругать, но придёт – получит. Вот меня Миллер в своё время заставлял переписывать, не жалея. И ничего, справилась же, выжила. Это я теперь знаю, что только так и можно набить руку. Писать, читать, переписывать.

В этот момент на телефон приходит новое сообщение от Жанибека. Мы продолжаем общаться, и он стал для меня каким-то островком спокойной, предсказуемой жизни.

Жанибек: Хорошего тебе понедельника.

Я: И тебе.

Жанибек: Слушай, я понимаю, что отвлекаю, но больше молчать не могу. Давай встретимся?

Я прикусываю губу. Перед глазами снова всплывает утро: бассейн, взгляд Артура, его тело, это безумное соревнование на дорожке и… Мне срочно нужно переключиться. Вытеснить эти опасные, навязчивые картинки. И предложение Жанибека кажется тем самым спасительным кругом.

Я: Хорошо, давай. Только на этой неделе я работаю каждый день до десяти, поэтому, может, в субботу?

Жанибек: Отлично. В субботу. Какую кухню ты любишь?

Я: Я всеядна, поэтому на твой выбор.

Жанибек:Спасибо, что даёшь мне возможность быть джентльменом 😉

Я:Я люблю джентльменов ☺️

Да, джентльменов. Предсказуемых, вежливых, не качающих на качелях.

Мысли прерывает резкий звонок внутреннего телефона. Поднимаю трубку.

– Мара, занята? – узнаю голос Айдара.

– Для тебя нет, – улыбаюсь я. – Что случилось?

– Зайди-ка ко мне.

Поднимаюсь и иду к его кабинету. Вхожу с улыбкой.

– Ты что, с утра соскучился по мне что ли?

Но Айдар не улыбается в ответ. Он смотрит на меня серьёзно, почти сурово. Я опускаюсь на диванчик у стены, и веселье как рукой снимает.

– Меня вызывал Миллер, – говорит он без предисловий.

Я замираю, настораживаюсь.

– Так… и…?

– Меня и Райану. Ты почему не сказала, что она опять слова переставила в подводке? Опять самодеятельность?

– Не хотела тебя нагружать, – пожимаю я плечами. – Я всё разрулила, поговорила с ней.

– Вы ругались? – пристально смотрит он на меня. – Наезжала на неё?

– Ну, как обычно, – не понимаю, к чему он клонит. – А что?

– В общем, это как-то дошло до Миллера. Хрен знает, может, кто-то вас услышал и донёс.

Резко бьёт в грудь неприятное чувство. Мог бы и сказать, например, сегодня.

– Мне он ничего не говорил, – пожимаю плечами.

– А мне сказал, – Айдар тяжело вздыхает. – Вызвал нас обоих. Сказал, что узнал, что такое у Райаны не в первый раз. Сказал мне, чтобы я не спускал это на тормозах и лучше контролировал процессы в редакции. А ей, – он делает паузу, глядя на меня, – велел поумерить свой пыл, потому что её личные амбиции не должны влиять на качество выпуска. И что если она ещё раз позволит себе самоуправство и хамство в адрес коллег, её контракт расторгнут. Мгновенно.

Я сижу, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудит. Он знал. Он знал про наш конфликт, про её слова, про мои. И он… принял мою сторону? Публично? Без всяких «воспитательных бесед» со мной?

А потом до меня вдруг доходит.

Его слова про слухи, что мы спим с Арнибеком. Ему не донесли – он это сам услышал! Услышал нашу перепалку с Райаной.

– Он сказал это при ней? – наконец выдавливаю я.

– При ней, – кивает Айдар. – И знаешь, что самое странное? Он добавил, что ценит в людях профессионализм. И надо делать свою работу так, чтобы тебя невозможно было в чём-то упрекнуть.

Я замираю. Миллер однажды сказал мне это, когда я в очередной раз вспылила. Ну вот я и запомнила их, как мантру.

– По-моему, это был такой… завуалированный намёк, – говорит Айдар, всё так же пристально глядя на меня.

– Намёк на что? – спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Ну, вообще-то, эти слова очень похожи на твою коронную фразу, – отвечает он.

Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь переварить эту информацию. Артур не просто навёл порядок. Он использовал наши принципы, чтобы это сделать. Это не похоже на простую справедливость. Это похоже на послание. Сложное, запутанное послание, которое я не могу расшифровать. Это поддержка, но какая-то молчаливая.

– Мара, ты не хочешь мне ничего сказать? – Айдар сканирует меня взглядом, и я правда уже не могу скрывать это от него.

– Он – мой бывший муж, – выдавливаю я.

– Кто? Миллер? – у главреда глаза на лоб лезут.

– Да, Артур Миллер – мой бывший муж. Мне было двадцать, ему двадцать семь, но мы прожили всего полтора года и развелись.

И я вкратце рассказываю ему, почему, но опускаю некоторые постыдные детали.

– Только, пожалуйста, никому не говори, – умоляю его. – Мы не виделись девять лет, и вот он теперь наш босс, и он…

– Снова подкатывает к тебе? – уточняет Айдар.

– Нет! Он просто… давит на меня. Мне тяжело с ним работать после нашего прошлого.

– Мужик он сложный, конечно.

– Мне ли не знать? – хмыкаю, сложив руки на груди и положив голову на подголовник дивана. – Боже мой, я раньше на работу как на праздник шла. А сейчас я боюсь наткнуться на него где-нибудь в коридоре.

Айдар молчит, а потом вдруг выдаёт:

– К твоему сведению: сегодня он был на твоей стороне. Я Райку такой растерянной не видел. Он ясно ей дал понять, что ещё один косяк – и с вещами на выход. Кстати, мне тоже досталось, что не могу её приструнить.

– Сильно? – смотрю на него.

– Ну так, – отмахивается. – Бывало и хуже.

А завтра идем на свидание с джентльменом! Саунд этой главы – Любочка Успенская «Кабриолет»

Глава 22. Мы боимся любить

Мы боимся любить, ищем путь по прямой. Душу кровью облить, доступ кода слепой. Звук любви одолжить, чтоб с ума не сойти, Лучше все позабыть, но почему же мы…

Валерия, «Мы боимся любить»

Я хожу по комнате после душа в шортах, майке и с полотенцем на голове. Сегодня у меня, наконец, свидание с Жанибеком. Я немного нервничаю, потому что одно дело – переписываться онлайн, и совсем другое – встретиться вживую. Да, у нас много общих тем, но всё решит именно этот первый вечер. На диване звонит телефон – это Лерка по видеосвязи.

Взяв мобильный, иду в ванную, ставлю его на шкафчик, прислоняю к зеркалу и принимаю вызов, подхватив со стиралки расчёску.

– Перышки почистила, курица? – сразу ржёт Лера, её лицо занимает весь экран.

– Ой, иди уже на фиг, – фыркаю я, пытаясь распутать мокрые пряди.

– И я тебя люблю, – беззаботно отвечает она, цепляет пальцами калёную вишню из миски и отправляет её в рот. – Чё наденешь?

– Бордовое платье-миди, которое мы в «Меге» взяли. Помнишь?

– Манговское? – уточняет Лера.

– Ага, – киваю я, борясь с узлом на затылке. – Волосам придам объём.

– На ноги чё?

– Босоножки чёрные.

– Норм. За тобой приедет?

– Да, – вздыхаю. – У нас столик на шесть в «Амичи».

– Ууу, итальяшка, – одобрительно протягивает Лера.

– Я сама сказала, что на его усмотрение.

Лера не отключается. Она висит на телефоне, пока я сушу феном волосы, крашусь, натягиваю то самое платье, облегающее фигуру и мерцающее при свете тёмно-бордовым шёлком.

Уже на кухне ставлю телефон к кружке и отхожу на расстояние, чтобы показать весь образ.

– Ну как я тебе?

Лера качает головой, её глаза сияют.

– Моя! Давай там особо не умничай про политику и повышение НДС. Много не пей, и если мужик нормальный – можно и поцеловаться.

– Лерка! – цокаю я языком, хотя сама улыбаюсь.

– Я так нервничаю, как будто сама иду на свидание, – признаётся она. – Волнуешься?

– Немного, – отвечаю я честно.

На самом деле – очень. Потому что всю эту неделю мои мысли, против моей воли, вертелись вокруг Миллера. Мы не виделись неделю. Знаю только, что в четверг он улетел в Астану. Если его нет поблизости, то я действительно дышу свободно.

Ровно в назначенное время звонит Жанибек.

– Я во дворе, – сообщает он.

– Бегу.

Выйдя из подъезда, вижу его и поднимаю руку в знак приветствия. Отмечаю про себя, что он действительно очень симпатичный. Высокий, видный, в серых брюках и голубой рубашке, рукава которой по-модному закатаны до локтя. Чёрные густые волосы, гладко выбрит, кожа смуглая, высокие скулы.

Подхожу к нему и протягиваю руку.

– Привет.

– Уау, – выдыхает он. – Ты очень красивая.

– Спасибо, – улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как теплеют щёки. – Ты… тоже.

Он поворачивается к машине, открывает заднюю дверь и достаёт оттуда шикарный букет – нежные розы и эустомы.

– Тебе.

– О, благодарю, – принимаю я цветы, вдыхая их тонкий аромат. Как давно, безнадёжно давно мне никто не дарил цветов. Последний раз, наверное… нет, лучше не вспоминать.

– Поехали? – предлагает он.

– Да.

Жанибек открывает мне дверь, сам садится за руль, заводит двигатель и плавно трогается с места. Пока он выезжает со двора, я пишу Лере сообщение, прикладываю его номер телефона и машины, который я быстро запомнила. Хоть Жанибек мне симпатичен, но я журналист и видела всякое. Поэтому, если я не отзвонюсь вечером подруге, или она не дозвониться до меня, то будет искать по этим данным. Но я все же надеюсь на адекватность мужчины и на хороший вечер. В дороге мы с Жаном, как он попросил себя называть, легко переходим с темы на тему – работа, путешествия, книги. Неловких пауз нет; с ним интересно и спокойно. Я начинаю расслабляться.

Наконец, мы останавливаемся неподалёку от ресторана. Жанибек выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь и подаёт руку. Я вкладываю свою ладонь в его. Всё выглядит очень красиво, как в романтическом фильме. Именно так я когда-то и представляла себе идеальное свидание.

Входим в ресторан. Нас встречает улыбчивая хостесс.

– Добрый вечер. Столик на имя Жанибека? Пожалуйста, за мной.

Мы следуем за ней вглубь зала. У нас, как и обещал Жанибек, столик у панорамного окна с прекрасным видом на вечерний город. Я иду рядом с ним, мой взгляд скользит по полутёмному залу, по другим гостям. И вдруг… сердце ударяет, пробивая грудную клетку.

За одним из столиков сидят родители Артура. Мои бывшие свёкор и свекровь – Герман Карлович и Галия Абаевна. Они смотрят на меня в лёгком шоке.

Мой взгляд автоматически скользит дальше – и я понимаю, что напротив них сидит Артур, его младший брат Даниал и блондинка с длинными волосами – вероятно, жена или девушка Дани.

Артур по изменившимся лицам родителей понимает, что что-то не так. Он медленно поворачивается. И его взгляд, тёмный и тяжёлый, впивается в меня.

Меня штормит, будто я не иду, а плыву в открытом море на хлипкой дощечке. Машинально, из простой вежливости, киваю Герману Карловичу и Галие Абаевне. И мельком, на секунду, смотрю на бывшего мужа. Он переводит взгляд с меня на Жанибека, который стоит рядом, абсолютно не ведая, что происходит.

Я прохожу мимо их столика, чувствуя, как мелкий дождь барабанит по коже. И вдруг ладонь моего спутника ложится на мою поясницу. Совсем легонько, ненавязчиво, но обозначая, что я с ним. Может, мне только показалось, что Жанибек ничего не замечает. Может, он на самом деле увидел то, что не должен был.

Мы садимся за наш столик, и я провожу ладонью по обнажённой руке, пытаясь согреться.

– Тебе холодно? – сразу замечает Жанибек, его брови сдвигаются от беспокойства.

– Нет, всё хорошо, – пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто.

Поворачиваю голову направо. Лучше бы не делала. Артур не сводит с меня глаз. Если он продолжит так смотреть на меня весь вечер, это будет не свидание, а самая настоящая пытка.

Все мои попытки убежать, забыть, начать всё заново разбиваются вдребезги об один его взгляд.

Глава 23. Спектакль окончен

Спектакль окончен Гаснет свет И многоточий больше нет Останови музыку Спектакль окончен Happy end

Полина Гагарина, Спектакль окончен

– Всё нормально? – тихо спрашивает Жанибек, его брови сдвинуты к переносице от беспокойства. – У тебя резко настроение изменилось.

Я вижу искреннюю тревогу в его глазах. Мне ужасно неудобно перед ним. Он такой милый, всё продумал, подарил цветы, а я… сижу, как на иголках и толком не могу ничего сказать.

– Прости, – выдыхаю я, опуская взгляд на белую скатерть. – Просто… за соседним столиком сидит мой бывший муж со своей семьёй. Мы в своё время не очень хорошо расстались.

Жанибек медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть. Я замираю, стук сердца в ушах отдаётся. Я боюсь этого момента, боюсь столкновения их взглядов.

И это происходит. Я вижу, как его плечи слегка напрягаются.

– Твой бывший муж смотрит на нас, – констатирует он, возвращая взгляд ко мне. Его голос спокоен, но в нём появилась новая, стальная нотка.

– Чёрт, – прикрываю глаза. Стыд и раздражение на всю ситуацию накатывают с новой силой. – Прости, пожалуйста.

– Ничего страшного, – в его тоне нет ни капли упрёка. – Хочешь уйти? Можно поехать в другой ресторан.

– Нет, не хочу, – отвечаю ровно. – Мне здесь нравится.

– И мне.

Он поднимает руку, и почти сразу же к нашему столику подходит официант.

– Простите, – обращается к нему Жанибек вежливо, но твёрдо. – Скажите, есть ли у вас свободный столик на втором этаже? Мы хотели бы пересесть.

Официант кивает:

– Позвольте, я уточню. Одну минуту.

Он уходит, а я смотрю на Жанибека с огромной благодарностью.

– Спасибо тебе. За понимание.

– Нам правда будет лучше пересесть.

Официант возвращается спустя минуту:

– Да, как раз один столик на двоих на втором этаже освободился. Можете пройти.

– Отлично. Тогда мы пересядем, – говорит Жанибек и встаёт.

Мы поднимаемся, Жанибек подходит ко мне и мягко предлагает взять его под руку. Я киваю, потому что сейчас мне нужна эта опора. Физическая, осязаемая, способная удержать меня на месте.

Мы снова проходим мимо их столика, и на этот раз я смотрю строго перед собой, но всё равно чувствую, как Миллеры провожают нас взглядами. Боже мой, из тысяч ресторанов в городе мы с ними оказались в одном. Что за насмешки судьбы?

На втором этаже просторнее и тише. Наш новый столик тоже у окна, с прекрасным видом на ночной мегаполис. Я опускаюсь на стул и только сейчас осознаю, как сильно свело желудок от нервов. Я голодна и измотана.

Заказываю стакан холодного лимонада и салат с утиной грудкой. А он – просто воду без газа и пасту с морепродуктами. Нам приносят напитки, я обхватываю стакан пальцами и поднимаю его.

– Теперь всё хорошо? – снова спрашивает Жанибек. Сейчас он кажется мне мягким и внимательным. Таким, каким и должен быть настоящий джентльмен.

– Да, – выдыхаю я, и на этот раз в моём голосе появляется искреннее облегчение. – Отлично. Прости ещё раз, что так вышло. И спасибо, что всё решил.

– Не за что, – он отмахивается. Потом делает небольшую паузу. – Не хочу лезть в душу, но… ты же говорила, что вышла замуж в двадцать.

– Да, – подтверждаю я, делая глоток лимонада. – Он был редактором, а я пришла на канал стажёром. Ну и… закрутилось. Потом мы развелись, не сошлись характерами.

Я решаю не говорить ему, что этот самый «бывший редактор» сейчас генеральный директор. Эта информация кажется слишком взрывоопасной для первого свидания. Пусть пока всё останется в рамках «неудачного первого брака».

– А давай про что-нибудь другое, – предлагаю я, чувствуя, как разговор снова скатывается в опасную зону. – Расскажи, как ты попал в свою компанию? Ты вообще из золотой молодёжи или сам всего добился?

Он улыбается, и разговор плавно перетекает в другое русло. Он рассказывает о своём пути, о том, что он из маленького городка Степногорска недалеко от столицы, о том, что в студенчестве подрабатывал официантом, консультантом в «Заре», потом стажёром в аудиторской компании. И вот – построил блестящую карьеру финансиста. Я внимательно слушаю, стараясь утопить в его спокойном, уверенном голосе навязчивую мысль о том, что внизу сидит человек, способный одним своим присутствием перевернуть всё внутри с ног на голову. И что, несмотря на все положительные качества мужчины напротив, эта мысль всё ещё жжёт меня изнутри.

Я выхожу из кабинки, чувствуя лёгкое головокружение от духоты и нервного напряжения. Подхожу к раковине, включаю прохладную воду и смачиваю ладони. Из соседней кабинки выходит женщина, в зеркале я вижу, что это моя бывшая свекровь. Элегантное платье, аккуратно уложенные чёрные волосы, внимательный, оценивающий взгляд. У Миллера мама казашка, но внешне он пошёл в отца. Даниал, кстати, больше взял от матери, чем Артур.

Она тонко улыбается, ставит свою сумочку на край раковины и встаёт рядом, включая воду.

– Здравствуйте, Галия Абаевна, – говорю я первой, и мой голос звучит удивительно ровно.

– Здравствуй, Акмарал, – отвечает она, неторопливо намыливая руки. – Вот так встреча, да?

– Да, – соглашаюсь я, глядя на струйку воды. – Неожиданно.

– Мы, наконец, выбрались всей семьёй, – продолжает она, как будто мы просто старые знакомые, обсуждающие погоду. – А то Артурчик постоянно занят. У нас Даня женился полтора года назад.

– Я так и поняла, – киваю, выключаю воду и беру бумажное полотенце. – Передайте ему мои поздравления.

– Конечно, – говорит она, и в её голосе звучит удовлетворение. – Её зовут Марина. Хорошая девочка, спокойная.

Я вздрагиваю. Камень в мой огород или мне просто кажется? Я никогда не подходила под стандарты идеальной келин, хотя и старалась. Но однажды мы с Артуром устроили жаркий спор прямо при его родителях и брате. Галия Абаевна тогда отвела меня в сторону и тихо, но очень чётко сказала, что я веду себя, как истеричка, и что мужчине нужен покой в доме. Интересно, после нашего развода скольких тарелок из их фарфорового сервиза она не досчиталась?

– Вот ждем прибавления к концу года. Первый внук, наконец.

– Рада за них, правда, – говорю искренне, хотя понимаю, к чему она клонит. А может....может, я снова становлюсь мнительной и во всем вижу подвох?

– Я за тебя тоже рада, – продолжает она, вытирая руки. Её взгляд становится проницательным. – Вижу, что ты тоже нашла своего человека. Симпатичный, галантный мужчина.

Я не переубеждаю её. Пусть думает, что хочет. Так будет проще для всех. Просто киваю.

– Артур, наконец, тоже вроде определился, – словно между делом роняет она.

Я машинально вытираю руки и вдруг чувствую, будто кто-то нанёс мне точечный, невидимый удар прямо в грудь. Дышать тяжелее.

Галия Абаевна, глядя в своё отражение, поправляет бусы.

– У него девушка в Астане. Нелли. Около полугода встречаются. Посмотрят, может, и сюда тоже переедет.

Всё встаёт на свои места. Он же на этой неделе летал в Астану. По разговорам на канале – в министерство, но… у него там девушка.

Нет, это всё понятно, совершенно логично. Жизнь продолжается, и он не застрял в прошлом. У него есть девушка, с которой он строит планы. Меня это никак не должно волновать.

Я бросаю смятое полотенце в круглую дырку в мраморной столешнице, поворачиваюсь к ней и смотрю прямо в её глаза.

– Рада за всю вашу семью, Галия Абаевна. – Я делаю паузу, чтобы убедиться, что голос не подведёт. – Правда. Хорошего вам вечера.

Я не жду ответа. Разворачиваюсь и выхожу из дамской комнаты, оставляя за спиной запах дорогих духов и горько-сладкий привкус прошлого. Мы все должны двигаться вперёд, и я отчаянно стараюсь так и делать.

Ну что, думаете Артурчик это съел? Да ему кусок в горло не лез! Но об этом уже завтра

Глава 24. Я зову вчерашний дождь

Я зову вчерашний дождь, Прожитый день тихо угас. Где он мой случайный гость? Где он теперь, где он сейчас? Я зову вчерашний дождь, Чтобы не знать новых потерь. Где он, мой случайный гость? Где он сейчас, где он теперь?

Татьяна Анциферова, «Вчерашний дождь»

– Надо же, прогноз погоды опять соврал, – говорю я, глядя на дождь за окном.

За стеклом – летний алматинский вечер, затянутый тяжёлой, непроглядной пеленой. Дождь барабанит по крыше так громко, вода стекает по стеклу сплошными ручьями, которые тут же разбиваются и снова сливаются. Фары проезжающих машин превращаются в расплывчатые жёлто-красные шары, а уличные фонари, затянутые водяной пеленой, плывут в темноте, как призрачные маяки. Влажный воздух, проникающий сквозь чуть приоткрытую форточку, чтоб не запотели стёкла, густой, насыщенный запахом мокрой листвы и далеких гор – того самого чистого, холодного дыхания Заилийского Алатау, которое всегда чувствуется в алматинском ливне.

– Бывает, – усмехается Жанибек, плавно сворачивая в мой двор.

Внутри машины – островок тишины и покоя. Мягкие кожаные сиденья, меланхоличная мелодия по радио, которую почти заглушает шум дождя. Всё здесь пахнет чистотой, порядком и моими цветами. Нервы, затянутые в тугой узел после встречи с бывшим мужем и его семьёй, потихоньку приходят в норму, уступая место усталости и пустоте.

Припарковавшись и заглушив двигатель, Жанибек берёт с пассажирского сиденья цветы и свой пиджак и протягивает всё это мне.

– Подержи, пожалуйста, а я открою дверь.

Мужчина выходит под дождь, обегает машину и открывает мне дверь, подавая руку. Я прижимаю букет к груди, а он поднимает пиджак над моей головой и укрывает от ливня. Вот так мы и бежим к подъезду.

Под козырьком я смеюсь от нелепости, благодарю несколько раз, смущённая тем, что всё вышло в лучших традициях романтических фильмов.

– Спасибо тебе. Поступок настоящего джентльмена.

Он кивает, но не отходит, а наоборот приближается, глядит на меня, словно ищет ответ в моих глазах. В тусклом свете лампочки я вижу в его взгляде надежду и робость.

– Можно я тебя поцелую? – спрашивает он тихо.

Я смотрю на Жанибека. На этого доброго, красивого, галантного мужчину, который так старался. И в голове у меня нет ни одной причины, почему я должна ему отказать.

– Да.

Он наклоняется и легко, осторожно касается моих губ своими. Первый поцелуй. В нём есть нежность и благодарность. Я чувствую тепло его губ, запах дождя и его приятного парфюма.

Но в моём сердце – тихо. Тело не взрывается миллионом искр. Нет ни бабочек в животе, ни головокружения, ни безумного желания вцепиться в него и не отпускать. Есть только лёгкая теплота и щемящее чувство вины.

Через несколько секунд мы отстраняемся друг от друга. Жанибек улыбается, а мне стыдно.

– Мне очень понравилось наше свидание. Я бы хотел повторить.

– Хорошо, давай, – отвечаю я на автомате, всё ещё ощущая на губах призрак его поцелуя.

– Ты замёрзла, беги домой.

– А ты позвони, когда приедешь. В дождь всегда тяжелее добираться.

– Спасибо за заботу.

На этот раз он наклоняется и целует в щёку. Затем прикрывает голову пиджаком и бежит к своей машине. Я захожу в подъезд, поднимаюсь на третий этаж, достаю из сумочки ключи и открываю квартиру.

Включив свет, разувшись и положив цветы на стол, иду на кухню. Там, в темноте, подхожу к окну и смотрю на то, как машина Жана выезжает со двора и исчезает за поворотом.

В этот самый момент моё сердце замирает, потому что из тёмного седана, припаркованного прямо напротив моего дома, выходит человек.

Нет! Нет, нет, нет!

Артур.

Он бежит к моему подъезду. Под дождём. Без зонта, без куртки.

– Нет! – из груди вырывается тихий крик в тишине полутёмной квартиры. – Миллер! Нет! Разворачивайся!

Конечно, он не слышит. Он исчезает из моего поля зрения под козырьком подъезда.

Через секунду оглушительно звонит домофон. Долгий, настойчивый, разрывающий барабанные перепонки звук.

Я подхожу, снимаю трубку. Не жду, не слушаю.

– Уезжай. Я не хочу тебя видеть.

– Впусти меня, Мара.

– Нет. Уходи. Уйди, иди к чёрту. Просто дай мне нормально жить!

В ответ – тишина. Только шум дождя в трубке и собственное прерывистое дыхание. Думаю, что он ушёл. Облегчение, смешанное с какой-то дикой, невыносимой тоской, подкатывает к горлу.

Я всё ещё стою в прихожей, прижавшись спиной к холодной стене, и слёзы текут по моим щекам горькими, горячими ручьями. Я роняю трубку домофона, и она сначала бьётся о стену, а после болтается на шнуре.

И тогда раздаётся стук прямо в дверь. Глухой, мощный удар кулаком по металлу.

Я вздрагиваю. Подхожу к двери на цыпочках, заглядываю в глазок.

– Давай просто поговорим. Я прошу тебя. Просто… мне нужно тебя увидеть.

– Я не хочу. Не надо, – шепчу я, прижимаясь лбом к двери.

– Я не уйду. – Его голос звучит хрипло, но с той самой железной уверенностью, присущей ему. – Я буду стучать в твою дверь, пока твои соседи не вызовут полицию.

Отчаяние и злость, наконец, прорываются наружу.

– Мне всё равно! Стучи!

И он начинает. Не колотит с яростью, нет. Он стучит с пугающей, методичной настойчивостью. Раз. Пауза. Два. Пауза. Три. Четыре. Пять...

Каждый удар отдаётся у меня в висках, в желудке, в каждом нервном окончании. Это пытка, возвращение на те самые качели, с которых я давно спрыгнула.

Слёзы текут рекой. Я закрываю глаза, но не могу заглушить этот звук. Он выбивает из меня остатки здравого смысла, остатки сил.

Мои пальцы сами тянутся к замку. Легко касаются защёлки. Я чувствую вибрацию каждого его удара прямо под подушечками.

Зачем? – кричит во мне всё.

Зачем открывать? Чтобы снова обжечься? Чтобы снова погрузиться в этот кошмар?

Но этот стук… Он не прекратится. Он будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не сдастся.

Набираю воздух в лёгкие. Выдыхаю. И поворачиваю замок.

Дверь открывается.

На пороге стоит Артур. Он тяжело дышит, грудь вздымается. Капли дождя падают с волос и ресниц. Бежевая футболка-поло, в некоторых местах тёмная от мокрых пятен, прилипла к телу. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет триумфа от того, что я сдалась. Там шторм, хаос.

– Что ты здесь ищешь? – мой голос срывается на хрип. – Что тебе от меня надо, Артур?

Мне так хочется крикнуть ему в лицо: «Ты уже сломал меня однажды! Помнишь, когда я пришла к тебе и увидела ту блондинку в твоей футболке? Моей футболке! Что ты тогда спросил у меня, помнишь? “Зачем ты пришла?” Вот тогда ты меня сломал!»

Но я молчу. Тяжело дышу, глядя на то, как он входит, закрывая за собой дверь, и молчу.

Саунд к главе Татьяна Анциферова, «Вчерашний дождь» . Песня из фильма «Женщина дня» с Аликой Смеховой в главной роли. Его снимали в конце в 80-х в Алматы. Если будет время, посмотрите обязательно, очень атмосферный