Текст книги "Жена светлейшего князя (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

Меня привёл в чувство резкий, противный запах. Я звонко чихнула, открыла глаза и обнаружила себя полулежащей на кровати с воздушным белым балдахином, а передо мной – сидящего на краю Геллерта. Чрезвычайно встревоженного.

– Как вы? – спросил он, закрывая флакон из тёмного стекла.

Как? А что со мной…

Воспоминание кинжалом ударило в сердце, заставив дыхание оборваться от острой боли.

– Что с моим ребёнком? – я судорожно вцепилась в покрывало. – Отвечайте, что с ним⁈

Геллерт даже не потемнел – почернел, как от глубокой скорби.

– Мне жаль, – пусто ответил он. – Вы… его потеряли.

И пусть я догадывалась об этом, правда всё равно обрушилась каменной лавиной.

«Потеряла».

Я сжалась в комок, подтянув колени к груди и обхватив голову руками.

Почему так больно? Я ведь только что узнала и о беременности, и о…

Слёзы наполнили глаза и покатились по щекам неудержимым водопадом. Я ничего не помнила, но чувство потери окутало меня беспросветной тучей отчаяния.

– Кристин.

Плеча коснулась чужая рука, и я шарахнулась в непонятном гневе.

– Не трогайте меня! Не прикасайтесь, слышите!

Красивые черты Геллерта исказила боль, однако он сразу же взял себя в руки.

– Конечно. Простите.

И просто был рядом, пока я навзрыд оплакивала то, что даже толком не могла вспомнить.

Но вот слёзы иссякли, оставив за рёбрами лишь гулкую пустоту.

– Кристин, – в голосе Геллерта как будто прозвучала нерешительность. – Пожалуйста, выпейте это.

И он подал мне привычный серебряный кубок.

«Очередной отвар», – равнодушно подумала я. И честно сказать, будь там даже яд, всё равно выпила бы – может, даже с большей радостью.

Однако это и впрямь оказался восстанавливающий отвар, как обычно, совершенно мерзкий на вкус. Впрочем, в этот раз я проглотила его даже не поморщившись. Вернула кубок Геллерту и, крепко обхватив колени, уставилась в никуда.

– Я искренне сочувствую и соболезную вам, – с запинкой произнёс Геллерт, но его слова пролетели мимо, почти не задев сознания.

– Как это случилось? – после слёз голос звучал сипло и почему-то обвиняюще.

– Вы должны сами это вспомнить, – тон собеседника сохранил прежнюю доброжелательность. – И я прошу вас не расспрашивать слуг – ради вашей же пользы.

Если это намёк на камеристку, то…

– Ни о чём я не расспрашивала! – зло ответила я. – Жюли сама всё разболтала.

По лицу Геллерта скользнуло гневное выражение.

– Не сомневаюсь в этом. И прошу прощения, что решил это единолично, но с сегодняшнего дня у вас будет новая камеристка. Более разумная и деликатная.

Это стало настоящим облегчением, хотя голос рассудка заметил, что от Жюли можно было бы узнать много важного. Однако я всё равно выдохнула:

– Спасибо!

– Не за что, – кривовато усмехнулся в ответ собеседник.

Наши глаза встретились, и я почувствовала, как потеплели мои щёки. Ну что за качели: то видеть его не хочу, то наоборот, сердце дрожит, как заяц.

– Вы будете обедать? – мягко спросил Геллерт.

– Нет. Боюсь, мне кусок поперёк горла встанет, – вот теперь я говорила чистую правду.

– Тогда отдыхайте, – Геллерт поднялся с кровати. – Я загляну к вам вечером, если вы не возражаете.

– Да, конечно, – так надо было ответить. Впрочем, возражала я или нет, сама не смогла бы сейчас сказать.

Геллерт наградил меня мягкой улыбкой и оставил одну. Я же подгребла под щёку подушку и закрыла глаза с намерением если не поспать, то хотя бы мирно полежать, ни о чём не думая.

Особенно о моём нерождённом ребёнке и о странном видении с двумя чёрточками на бело-синей полоске.

* * *

У меня получилось немного подремать, пока слуха не коснулся шорох открывающейся двери и шелест ткани. Я разлепила веки и сонно посмотрела на вошедшую девушку в платье горничной.

– Доброго дня, госпожа, – присела она в неловком реверансе и с детской непосредственностью сдула со лба пушистую светлую прядку. – Меня зовут Лидия. Монсеньор сказал, что вы согласны видеть меня своей камеристкой.

– Да, – отозвалась я. Нехотя зашевелилась и села на кровати. Наморщила лоб: надо ли мне сейчас что-нибудь? И придя к выводу, что нет, продолжила: – Пока можешь быть свободна. Я позову, если понадобишься.

В отличие от Жюли, Лидия оказалась куда более послушной служанкой. Без лишних разговоров она сделала ещё один книксен: «С вашего разрешения», – и выскользнула за дверь. А я, вместо того чтобы снова лечь, поднялась, одёрнула платье и медленно двинулась в обход по комнатам «госпожи княгини».

Из спальни вели три двери. Одна – в отделанную камнем ванную, но не такую, как пришла ко мне в видении. Другая – в гардеробную со множеством платьев и плащей, а третья – в бело-сиреневую гостиную, где я познакомилась с Жюли и где потеряла сознание. Не знаю, поэтому или по другой причине, но сейчас комната показалась мне слишком холодной и неуютной. Однако здесь была ещё одна дверь, толкнув которую, я очутилась в маленьком кабинете. Здесь преобладали тёплые жёлто-коричневые тона, и судя по стопке книг на геридоне у кресла и альбому для рисования на откинутой крышке бюро, раньше это была моя любимая комната. Я с интересом прочитала на обложке верхней книги «Сказки и легенды», полистала рыжеватые страницы и отложила том. Взяла в руки альбом, засомневалась, стоит ли открывать – вдруг опять что-нибудь вспомнится, а я в покоях одна – и всё же открыла.

Карандашные рисунки были симпатичными, но вопреки моим опасениям, особенных эмоций не вызывали. Замок, долина с вьющимся по ней трактом, цветущий розарий. Без задней мысли я перелистнула ещё страницу и вздрогнула.

На рисунке было изображено глубокое ущелье. Над ним – половинка горбатого моста без перил. А на самом краю этой половинки – женская фигура с распущенными волосами и печально поникшей головой. Вроде бы ничего особенного, но я поспешила закрыть альбом – слишком уж неприятно было смотреть на рисунок. Будто царапает что-то изнутри. И находиться в кабинете тоже расхотелось, поэтому я взяла книгу со сказками и вернулась в гостиную, очень надеясь, что это не напоминало бегство.

Глава 10

Время до позднего обеда или раннего ужина я провела за книгой. Сидела в сиреневой гостиной на софе у окна и то скользила глазами по коричневатым строчкам, то поднимала взгляд к причудливым мазкам облаков на лазоревом холсте неба. Наконец почувствовав голод, несмело позвонила в серебряный колокольчик, стоявший рядом на столике, и почти сразу в гостиную вошла Лидия.

– Я не против подкрепиться, – неловко сообщила я, с непривычки не зная, какими фразами правильно излагать такую просьбу. Однако вопросов у новоиспечённой камеристки не возникло. Она сделала книксен и торопливо вышла из комнаты, чтобы через короткое время вернуться с подносом, накрытым большим блестящим клошем. Водрузила свою ношу на низкий столик и, пожелав приятного аппетита, вновь оставила меня одну.

– Какой контраст, – пробормотала я, думая о Лидии и Жюли. Пересела в кресло у столика, подняла клош и почувствовала, как рот моментально наполнился слюной от вкусных запахов, что исходили от горшочков с супом и жарким. Ещё на подносе были нарезанные мясо и сыр, и ломти свежего хлеба, и вазочка с фруктами. Аппетитную картину портил только кубок с целебным отваром, но тут уж надо было просто смириться. Потому я отставила его в сторону и принялась за еду. И сама не заметила, как расправилась со всем содержимым подноса: всё было очень вкусно, а я неожиданно для себя оказалась ужасно голодна.

Естественно, после сытной еды у меня стали слипаться глаза. Но не успела вызванная Лидия унести поднос, а я – перебраться в спальню, как в дверь коротко постучали.

– Входите, – я хотела, чтобы это прозвучало менее напряжённо, но не успела совладать с голосом.

В гостиную вошёл Геллерт, отчего я сначала облегчённо выдохнула – как хорошо, что не кто-то новый! – а затем беспричинно напряглась.

– Как ваше самочувствие, Кристин? – тон визитёра был, как всегда, дружелюбен. – Я вижу, – он бросил короткий взгляд на столик, с которого Лидия убирала остатки трапезы, – аппетит к вам вернулся.

– Д-да, – у меня так и не получилось до конца избавиться от скованности. – Благодарю вас, я чувствую себя неплохо.

– Рад слышать, – без тени улыбки ответил Геллерт. И продолжил: – У меня появился небольшой перерыв в делах. Не желаете ли пройтись по замку?

Ах да, мы вроде бы договаривались. Но выходить из комнат, где я ещё не до конца освоилась, на совсем уж незнакомую территорию?

– Не уверена, что мне хватит сил на долгую прогулку, – покривила я душой. И чтобы сделать отказ более дипломатичным, скрепя сердце добавила: – Но я, пожалуй, поднялась бы на площадку донжона.

– Как вам будет угодно, – склонил голову Геллерт и предложил мне руку: – Прошу.

Делать было нечего. Я взяла его под локоть, на что сердце, как всегда, с перебоем ударило в рёбра, и мы чинно покинули гостиную.

* * *

Подъём на главную башню замка дался мне нелегко: пожалуй, моё лукавство с отказом от прогулки было не таким уж лукавством. Геллерт даже предложил отдохнуть перед последней, самой длинной винтовой лестницей, но я заупрямилась. Причём по совершенно глупой причине: из-за висевшего на стене портрета грациозной девушки-блондинки, в которой я до сих пор с трудом признавала себя. Поэтому мы продолжили взбираться наверх, и когда наконец выбрались на квадратную смотровую площадку, открывшийся вид искупил всю мою усталость.

Простор. Высокое небо в терракотово-лиловых росчерках облаков, золотой шар солнца над далёкими горами. Тёплый ветер, несущий ароматы трав и нагретого камня. И тихая, на грани слышимости, мелодия, от которой замирало сердце, а на глаза наворачивались слёзы.

– Как бы я хотела…

Я недоговорила, потому что не знала, какими словами выразить вдруг нахлынувшее желание раствориться в пейзаже, уйти в него, стать неотделимой частью всей этой красоты.

– Я рад, что это невозможно, – тихо и очень серьёзно отозвался Геллерт, неведомым образом разобрав то, что не могла сформулировать я. – Простите.

У меня вырвался едва слышный вздох. И чтобы отвлечь от него внимание, я приблизилась к парапету и положила ладони на тёплый и как будто живой камень. Геллерт же деликатно остался стоять чуть позади, давая мне возможность надышаться, начувствоваться этой природой и этим закатом.

Но вот солнце скрылось за изломанным горизонтом, а в высоком, наливавшемся темнотой небе зажглись первые огоньки звёзд. И тогда Геллерт всё-таки нарушил молчание.

– Завтра из столицы должны приехать жонглёры – я договаривался об этом ещё до вашей болезни, но забыл отменить. У вас есть желание посмотреть их представление?

Жонглёры? Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

– А если нет?

Конечно, отказывать приехавшим издалека неловко, но вокруг меня и так было слишком много нового и незнакомого. К тому же в груди заворочался глупый страх: вдруг выступление напомнит о чём-то, и случится новый приступ?

– Нет, значит, нет, – пожал плечами Геллерт. – Им в любом случае заплатят оговорённую сумму.

– Хорошо, – мне даже дышать стало легче. – Тогда, если можно, я не буду смотреть их представление.

– Как скажете, – в Геллерте не чувствовалось и тени недовольства, за что я не могла не быть ему благодарной. – Я распоряжусь, чтобы им передали вашу волю. А теперь, не хотите ли вернуться в свои комнаты? Спускается роса.

Уже? Я ощутила себя ребёнком, который сначала не хочет выходить на улицу, а потом его не загонишь обратно домой. Однако в последний раз скользнула по окоёму жадным взглядом и согласилась:

– Конечно.

Вот так и получилось, что эта прогулка запомнилась мне пространством, красками и запахами, но никак не известием о скором приезде чужаков.

Глава 11

Ночь я провела в одиночестве и на удивление спокойно, а утром попросила Лидию подать завтрак в комнату. И если камеристка и была не согласна с таким приказом, виду она не подала.

Однако убирая грязную посуду, не без робости предложила:

– Госпожа, я прошу прощения, но чем вы собираетесь сегодня заниматься?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может быть, читать, может быть, рисовать. А почему ты спрашиваешь?

Лидия потупилась.

– Понимаете, – с запинкой начала она, – в замке есть чудесная оранжерея. Я могла бы сопроводить вас туда, чтобы вы погуляли…

– Нет! – ответ прозвучал так резко, что бедняжка съёжилась. – Я не хочу гулять и прекрасно себя чувствую в своих комнатах.

– Да, госпожа, – пролепетала Лидия, не смея поднять глаз. – Прошу прощения.

Мне тут же стало совестно: она ведь наверняка хотела как лучше.

– Ничего, – я постаралась, чтобы голос звучал дружелюбно. – Если мне надоест здесь сидеть, я обязательно воспользуюсь твоим предложением.

– Спасибо, госпожа, – камеристка присела в таком низком реверансе, будто я была особой королевской крови.

«Кстати, откуда взялось это сравнение? И почему у меня чувство, будто в нём есть зерно истины?»

Я слегка нахмурилась, однако сразу же отогнала раздумье: не хватало ещё, чтобы Лидия приняла мою хмурость на свой счёт, и ответила:

– Не за что. А теперь забирай поднос и можешь быть свободна.

Камеристка сделала ещё один реверанс, торопливо собрала остатки завтрака и выскользнула из комнаты. Я же подошла к окну и замерла, невидяще глядя в чистую небесную синь.

«Его светлость главный распорядитель двора герцог де Ла Фонтен!»

Чистый звук гонга, плывущей по огромной, ярко освещённой зале над головами пышно разодетых гостей. Идущий по ковровой дорожке высокий сухопарый мужчина в фиолетовом камзоле. Его русые с сильной проседью волосы по последней моде собраны в низкий хвост, через плечо перекинута золотая лента королевского распорядителя.

«Господин герцог, госпожа герцогиня, счастлив вас видеть. – Мужчина вежливо кланяется. – Госпожа Кристин, сегодня ваша красота затмевает луну и звёзды».

«И мы рады вас видеть, господин де Ла Фонтен, – раздаётся в ответ голос отца. – Как августейшее здоровье Его Величества?»

Королевский распорядитель поправляет ленту.

«Его Величество в добром здравии и шлёт своей дражайшей племяннице наилучшие поздравления. А также, – де Ла Фонтен щёлкает пальцами, и из-за его спины, как паяц из табакерки, возникает лакей, – вот эту небольшую безделицу».

Он принимает из рук слуги оббитую пурпурным бархатом шкатулку, на крышке которой золотом выткан королевский знак. Откидывает крышку, и из под неё вырывается сияние тяжёлого бриллиантового колье.

Заморгав, как будто и впрямь ослеплённая драгоценным блеском, я вернулась в настоящее – в сиреневую гостиную. За много льё и дней от Речного замка и восемнадцатого дня рождения Кристин де Ла Ренн.

– Королевская племянница. – Собственный голос показался чужим как никогда. – Что же, это многое объясняет.

И то, почему меня вёл под венец сам король.

И то, почему Геллерту было так важно жениться на мне, хотя он этого и не хотел.

«Не хотел?»

Я прижала ладони к вискам.

«Госпожа Кристин, не буду скрывать очевидное: предстоящая свадьба – принуждение для нас обоих. Для вас – со стороны родителей, для меня – политики и блага моей страны».

Геллерт. Он говорил это… когда? До свадьбы? У воспоминания был отчётливый запах зимней свежести и привкус снега.

Я поняла, что не дышу, и рвано втянула носом воздух. Голову изнутри простукивали молоточками, но меня хотя бы не тошнило. Только перед глазами стоял вчерашний рисунок – одинокая девушка, сломанный мост, пропасть.

– Политика, – с непонятной тоской повторила я. И охнула, когда в голове взорвалось ещё одно воспоминание.

«В конце концов, это всего лишь слияние двух состояний. Не знаю, зачем нужен брак: можно было просто составить договор. Но раз уж старику так хочется, почему нет? Дочка у него вполне симпатичная».

Тягучий циничный голос – похожий и не похожий на голос Геллерта. Я судорожно вцепилась в подоконник, сражаясь с дурнотой и больше всего боясь снова лишиться сознания. К счастью, на этот раз обошлось, и волна приступа пусть и с издевательской неторопливостью, но отхлынула, оставив меня по-рыбьи дышать ртом.

«Всё, хватит на сегодня воспоминаний».

Я отлепилась от подоконника и почти рухнула на софу. Взяла до середины прочитанную книгу, раскрыла на заложенной узорчатой закладкой странице и уткнулась взглядом в текст.

Сначала чтение шло со скрипом – приходилось дважды перечитывать каждое предложение, что бы понять его смысл. Однако постепенно я увлеклась красивыми и страшноватыми легендами гор, и когда робеющая Лидия пришла с вопросом об обеде, уверенно распорядилась подавать его в гостиную. Ещё порадовалась про себя: как хорошо у меня получилось совладать с приступом, похоже, Первая Дева была права, и в замке моё восстановление на самом деле ускорилось. Но стоило камеристке поставить на столик поднос и поднять клош, как от аппетитных запахов вместо здорового чувства голода проснулось отвращение к самой мысли о еде.

– Нет-нет, закрой, пожалуйста! – вырвалось у меня.

К чести Лидии, она сначала спешно выполнила приказ, а уж потом бросилась ко мне со словами:

– Госпожа княгиня, что с вами?

– Немножко подурнело. – Несмотря на клош, запах еды висел в воздухе, и приходилось бороться с собой, чтобы не зажать нос. – Будь добра, открой окно.

Лидия без промедления бросилась к окну, сдвинула щеколды и с неожиданной для неё силой дёрнула высокие створки на себя. В гостиную ворвался весёлый южный ветерок, надувая занавески белыми парусами, и тошнотворная муть отступила под напором летней свежести.

– Спасибо, – от сердца поблагодарила я Лидию, и та ответила несмелой улыбкой: – Пожалуйста, госпожа. Желаете ещё что-нибудь?

Я открыла рот, чтобы сказать обычное: «Нет, можешь идти», и вдруг поняла: на самом деле хочу. Точнее, не хочу оставаться в этой комнате.

«Как и говорила Первая Дева, – пронеслось в голове. – Четыре стены стали мне слишком тесны».

Но куда-то выходить одной?

– Лидия, ты утром что-то говорила об оранжерее, – услышала я собственный голос. – Будь добра, проводи меня туда.

Глава 12

Идя в сопровождении Лидии, я чувствовала себя гораздо непринуждённее, чем во время вчерашнего похода на башню с Геллертом. Без внутреннего стеснения рассматривала украшавшие стены картины и гобелены, но при встречах с прислугой всё-таки слегка терялась. Отчего-то было неловко принимать их поклоны и реверансы с неизменным «госпожа княгиня».

Мы уже подошли к оранжерее, когда встретили сенешаля. Вот тут я стушевалась по-настоящему, чему только способствовало искреннее дружелюбие Амальрика.

– Вы правильно сделали, что решили пройтись, ваша светлость, – одобрил он. – Вспоминаете замок?

Я огорчённо покачала головой, причём печалило не отсутствие воспоминаний, а вынужденность разочаровать собеседника.

Впрочем, если сенешаль и был огорчён, то этого не показал.

– В таком случае позвольте предложить вам небольшую прогулку по замку, – гостеприимно предложил Амальрик.

– Если вам не в тягость… – пробормотала я. Не хотелось отвлекать наверняка занятого сенешаля, да и вообще, я бы предпочла в провожатые Лидию: с ней, по крайней мере, не обязательно было разговаривать.

Однако моя вялая попытка возразить оказалась немедленно пресечена уверенным:

– Что вы, разумеется, нет!

После чего Амальрик жестом отпустил камеристку и продолжил:

– И раз уж мы возле оранжереи, начнём отсюда.

Очень скоро возникло ощущение, будто меня бережно подхватил могучий ураган и понёс через замок, рассказывая обо всём, что встречалось на пути. Мы полюбовались долиной с крепостной стены и спустились в обширные катакомбы, побывали в оружейной, Зале Совета и библиотеке. Заглянули в конюшню, где тонконогая жемчужно-серая лошадь при виде меня сначала приветственно заржала, а затем вдруг отпрянула в глубину денника, нервно прядая ушами.

– Что это с ней? – удивился сенешаль. – Это же ваша лошадка, – и в его словах мне почудились дальний шум голосов, отзвуки встречающихся кубков и хвастливое «Лучшая лошадь графства Риз теперь поскачет под седлом её светлости княгини!»

– Наверное, отвыкла от меня, – неуклюже предположила я, и мы двинулись дальше.

На кухне, в царстве умопомрачительных запахов, стука и звона посуды, необъятная кухарка угостила меня пирожком с мясом и кубком мятной воды.

– Вы такая худенькая да бледненькая, ваша светлость! Куда ж это годится?

Амальрик немедленно шикнул на неё и собирался было выговорить за дерзость, но я с неожиданной для себя смелостью вступилась за добрую женщину:

– Всё хорошо, господин сенешаль. Это же правда.

Надкусила пирожок, хотя до сих пор не была уверена в возможностях своего желудка, и поблагодарила:

– Спасибо, очень вкусно.

– Кушайте, ваша светлость, кушайте на здоровье! – расцвела кухарка.

Я же вдруг ясно почувствовала, что отказалась от обеда, а завтрак был давно. Поэтому без ложной скромности принялась за еду – тем более что пирожок и вправду оказался вкусным.

* * *

После случайно получившегося перекуса Амальрик повёл меня на плац: «Монсеньор как раз должен быть там». И я с шальной мыслью: «Взгляну одним глазком, он меня и не заметит», без возражений позволила увлечь себя в сторону широкого внутреннего двора.

Здесь было предсказуемо людно. Гул голосов, звуки шагов по утоптанной земле, стук деревянных тренировочных мечей отражались от серых каменных стен и летели прямо в лазоревую вышину. Солдаты, многие из которых ещё не носили шевронов, окружали прямоугольную площадку, где происходила показательная дуэль. В одном из противников я немедля узнала Геллерта – без сюртука, в белоснежной рубашке. Второй – кряжистый, с коротко стриженными русыми волосами – был одет в тёмно-синий мундир.

– Капитан стражи, – пояснил для меня сенешаль. – Монсеньор давно обещал провести учебный бой, и вот, наконец, выкроил для этого время.

Геллерт и в самом деле одновременно с фехтованием умудрялся читать лекцию, и его слова отчётливо разносились в воздухе.

– Никогда не красуйтесь перед противником. Ваша задача – взять верх, а не заставить его вам аплодировать. Никаких лишних движений, только те, что действительно нужны для победы.

При виде нас зрители безропотно расступились, пропуская в первый ряд.

– Оценивайте ситуацию, – тем временем продолжал Геллерт. – Оценивайте рельеф местности и освещение.

Он ловким манёвром вынудил противника повернуться, чтобы солце ударило тому по глазам. Капитан невольно сощурился, но прежде чем успел сменить позицию, остался без меча.

– Также помните, – победитель поднял чужое оружие и вернул побеждённому, – в бою счёт идёт на удары сердца. Вы должны научиться принимать решения не думая, чего можно добиться лишь одним способом – тренировками. Ежедневными тяжёлыми тренировками.

– Или как я говорю, – громогласно поддержал капитан, – тяжело в учении, легко в бою. И помните, сейчас вы видели учебную дуэль, которая от настоящей отличается как небо от земли. Но, если монсеньор окажет нам честь…

Он вопросительно воззрился на Геллерта, и тот слегка повёл плечами:

– Почему нет?

Противники вновь стали в позицию, и я, доселе прятавшаяся за спину сенешаля, невольно подалась вперёд, чтобы лучше видеть.

– Allez!

И мечи столкнулись вновь.

Память не подсказывала мне, видела ли я что-то подобное прежде. Но в любом случае сейчас зрелище захватило меня полностью: стремительные движения, фонтаны щепок, казавшийся нечеловечески быстрым темп. Удар! Я не успела разглядеть подробностей, как выбитый деревянный меч уже скользил ко мне по земле плаца. Вновь вышедший победителем Геллерт опустил клинок, и зрители грянули аплодисментами. По губам князя скользнула довольная улыбка – и пропала, когда он случайно повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились, и прятаться стало бессмысленно.

– Доброго дня, – тон подошедшего Геллерта был, как всегда, добродушен.

– Доброго, – зато я от неловкости не знала, куда себя деть.

– Давно гуляете? – Геллерт не глядя взял поданный одним из солдат сюртук и небрежно накинул на плечи.

– Достаточно, – я отвела глаза, вспомнив, как вчера отказалась от прогулки под предлогом слабости.

– Я предложил её светлости пройтись по замку, – вставил стоявший рядом Амальрик. – И она любезно согласилась.

– Благодарю вас, Робер, – без тени улыбки или иронии ответил Геллерт. И вновь обратился ко мне: – Вы ведь, насколько я знаю, не обедали?

Это Лидия успела ему доложить? Я непроизвольно сжала в руках ткань юбки.

– Нет. Я… была не голодна.

– Что же, бывает, – как ни странно, меня не собирались упрекать. – Но, надеюсь, сейчас вы нагуляли аппетит и присоединитесь ко мне за обеденным столом?

На этот раз возможности отказаться не было.

– Да, конечно.

И покорно взяв Геллерта под руку, я бок о бок с ним направилась в замок.