Текст книги "Жена светлейшего князя (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5

– Здравствуйте, Кристин.

– Здравствуйте.

Вот же странность: всего несколько мгновений назад душу грызла тревога – как я буду с ним разговаривать, после всех-то снов? А сейчас сердце радостно билось, как у ребёнка, наконец дождавшегося праздника.

– Первая Дева сказала, что у вас была тревожная ночь, – Геллерт опустился в кресло и устремил на меня серьёзный, обеспокоенный взгляд.

– Пустяки, дурной сон, – я всей душой понадеялась, что он не станет расспрашивать.

И меня услышали.

– Бывает, – с пониманием заметил Геллерт и перевёл тему: – О чём вам хотелось бы поговорить?

– Не знаю, – стушевалась я и, призвав на помощь всё своё воображение, спросила: – Чем вы занимались сегодня?

Черты Геллерта дрогнули, будто он с трудом удержал кислую гримасу.

– Бумагами.

Лаконично, но настолько говоряще, что я не могла не проникнуться.

– Очень сочувствую, – вырвалось у меня. – Отец тоже по полдня проводил в кабине…

Я осеклась, а собеседник резко подался вперёд:

– Вы вспомнили его?

Вспомнила?

Запах табака, перебивающий аромат духов. Массивная фигура, унизанные перстнями короткие пальцы. Равнодушный взгляд. Низкий, холодный голос.

«К тебе посватался светлейший князь Геллерт де Вальде. Его Величество милостиво одобрил ваш союз, поэтому турнир претендентов на твою руку отменяется. Свадьба назначена на день Макушки зимы».

Воспоминание о сухих фразах и о разочаровании – таком сильном, будто разбилась давно лелеемая мечта, – подтолкнуло желудок к горлу, и я сдавленно отозвалась:

– Кажется.

– Вам нехорошо? Позвать Хранительниц?

Я отрицательно мотнула головой. Хотела ответить и голосом, но торопливо зажала рот ладонями, борясь с дурнотой. А Геллерт вдруг оказался совсем рядом и велел:

– Ну-ка, посмотрите на меня.

Висков коснулись его приятно прохладные пальцы. Я послушно подняла глаза и буквально ухнула в синюю бездну. Повинуясь её приказу, тошнота отступила и мимоходом забрала с собой широкий обруч, что мешал глубоко дышать.

– Магия! – вновь слово сорвалось с губ раньше, чем я успела подумать.

– Искусство, – мягко поправил Геллерт, убирая руки. – Которым в той или иной мере владеют все горские аристократы. Хотите воды?

Я машинально кивнула, и он подал стоявший на столике кубок. Тот, вообще-то, был пуст: я хорошо помнила, как допила его содержимое перед самым приходом гостя. Однако сейчас там снова плескалась вода – чистая, родниковая.

«Тоже Искусство?»

Постеснявшись спрашивать, я пробормотала:

– Спасибо, – и сделала большой глоток.

– Абсолютно не за что, – отозвался Геллерт. Окинул меня внимательным взглядом и, видимо, решив, что всё в относительном порядке, вернулся в кресло. – Так вы вспомнили вашего отца?

– Похоже, да, – на всякий случай я отпила ещё воды, но дурноты больше не было. – Вы не знаете, теперь от каждого воспоминания будет… так?

Я сама не думала, что это прозвучит до такой степени страдальчески. А Геллерт успокаивающе заметил:

– Полагаю, что нет. Вам просто надо окрепнуть.

Мне удалось спрятать вздох за кубком. Ну почему нельзя взять и начать жизнь с чистого листа? Без воспоминаний, кошмаров и терзаний неизвестностью, кто же я на самом деле.

А прошлое пусть само похоронит всё, что в нём было.

– Избегать прошлого – дурная тактика, Кристин. – Не знаю каким образом, но Геллерт сумел угадать эти мысли. – Оно непременно догонит и ударит в спину. Уж лучше встретиться с ним лицом к лицу.

Не видя смысла спорить, но и не желая говорить об этом, я опустила взгляд на кубок в ладонях и глухо попросила:

– Расскажите мне о чём-нибудь, пожалуйста. Хорошее. Как вчера о замке.

– То есть сказку? – добродушно усмехнулся Геллерт. – Ладно. Устраивайтесь удобнее и слушайте. Однажды, много веков назад с севера пришёл в эти земли черноволосый и синеглазый человек, умевший творить чудеса. На плече его сидела странная птица, чьё оперение цветом и на ощупь походило на сталь, которую выплавляли умелые горские кузнецы…

Уютно устроившись под одеялом, я слушала легенду о первом из князей де Вальде и старалась ни о чём не думать. Особенно о том, отчего, с одной стороны, мне хотелось целиком довериться сидевшему рядом мужчине, а с другой – держаться от него как можно дальше.

* * *

Ещё трижды я встречала новый день в комнате с камином – пускай кошмары мне больше не снились, но внутренние часы будили меня точно на рассвете. Ещё трижды после завтрака меня навещала Первая Дева, а после обеда – Геллерт. Однако на четвёртый день ритуал дал сбой, о чём, правда, я была предупреждена.

– К сожалению, дела призывают меня уехать из замка, – сообщил накануне Геллерт. – Поэтому завтра я не смогу навестить вас. Но не огорчайтесь – Первая Дева обещала, что вам не придётся скучать.

Только я всё равно огорчилась: какой-то части меня нравилось быть рядом с ним и хотелось проводить вместе как можно больше времени. Тем не менее я постаралась не подать об этом виду, хотя, сказать честно, не ждала от следующего дня особенных развлечений, кроме разговоров.

И не угадала.

Глава 6

Всё началось с того, что после завтрака две девушки принесли мне красивое платье нежно-лавандового цвета и помогли одеться. Когда же я была готова, в комнату вошла Первая Дева и, тепло поздоровавшись, спросила: «Ну как, дитя, прогуляемся с тобой по Храму?»

Я понимала, что должна была обрадоваться предложению, однако первой моей реакцией стало резкое нежелание куда-либо выходить. Здесь, в комнате, всё было хорошо знакомо, понятно и безопасно. А что могло ждать за её порогом, я представления не имела и не очень-то хотела узнавать.

«Тебе ведь всё равно завтра или послезавтра придётся уезжать», – мягко заметила Первая Дева, от которой не укрылась моя неохота.

У меня против воли вытянулось лицо.

– Уже?

«Да, дитя, – собеседница смотрела с пониманием. – Тебя гложет страх, это естественно. Но прими: твоя судьба не ограничена стенами этой комнаты. Они уже становятся для тебя тесны, разве нет?»

Я отвела взгляд. В последние дни мне и впрямь было скучновато проводить время, пялясь на огонь или следя за медленным передвижением солнечного пятна. Однако я по-прежнему не хотела выбираться из скорлупы привычного.

«Дай мне руку, – Дева протянула аристократически изящную кисть, – и идём. Страшен только первый шаг».

И я обречённо вложила пальцы в её тёплую ладонь.

Впрочем, усилие над собой действительно пришлось совершать лишь несколько шагов от порога, а затем меня захватила величественная красота этого места. Высокие сводчатые потолки с мозаичными узорами, выложенными настолько искусно, что казалось, будто это и впрямь небо с плывущими по нему облаками. Изящные колонны, похожие на стволы деревьев. Разноцветные витражи в высоких окнах, дробившие солнечный свет на крохотные радуги. Я шла медленно, с изумлением крутя головой, и спутница милостиво подстраивала шаг под мою черепашью скорость.

Но вот сбоку от меня что-то мелькнуло, привлекая особенное внимание. Вздрогнув, я сделала несколько шагов в ту сторону и замерла перед узкой зеркальной полосой, убегавшей к потолку. Из серебристой глубины амальгамы на меня смотрела изящная девушка, чьи платиновые локоны свободно рассыпались по точёным плечам. Простой крой платья подчёркивал тонкость стана, а бледно-лиловый цвет ткани придавал синим глазам редкий фиалковый оттенок.

«Это я?»

Я смотрела на отражение, не узнавая его, и сердце сжималось от жалости к той, что отвечала мне таким же удивлённым взглядом.

«Какая она… я хрупкая и беззащитная. Как цветок или бабочка – чуть сильнее сожми пальцы, и погубишь. Неудивительно, что…»

Острый приступ головной боли буквально взорвал голову изнутри. Слабо вскрикнув, я рухнула на колени, сжимая виски ладонями. В глазах потемнело, а сквозь гул в ушах едва пробился возглас Первой Девы: «Дитя!».

Несколько бесконечных, мучительных мгновений – и поверх моих рук легли чужие пальцы, прогоняя боль. С неохотой, как гигантская кобра, отползала она обратно, прячась в глубинах сознания. И я знала, чувствовала: как только у неё появится новый повод, она немедленно вернётся.

«Не понимаю, – в голосе Первой Девы звучало замешательство, которое она и не думала прятать. – Почему на внешность? Ты не должна была так реагировать на внешность».

«Потому что я – не я,– чувство вины тяжело легло на плечи, заставляя ещё больше скорчиться. – Самозванка. Или…»

«Тише, тише. – Поток исцеляющей силы шипучей искристой волной смывал остатки телесной боли, но, к несчастью, был не способен справиться с болью душевной. – Как ты, лучше?»

Я рвано глотнула воздуха, давя подступившие слёзы. Подумаю обо всём после, сильно-сильно после.

– Д-да, – и я усилием воли распрямила спину.

«Вот и хорошо. – Первая Дева заглянула мне в лицо с такой добротой и заботой, что я чудом удержалась на краю полновесной истерики. – Давай-ка немного посидим здесь и отдохнём. Торопиться нам всё равно некуда».

Однако я почти испуганно мотнула головой: нет-нет, не нужно отдыхать, иначе расплачусь! – и тут же охнула, когда картинка перед глазами закачалась туда-сюда.

«Ты уверена?» – в тоне спутницы слышалось неприкрытое сомнение.

– Уверена. – И откуда только во мне взялось это упрямство?

«Ну хорошо, – уступила Первая Дева. – Обопрись на меня».

Она помогла мне встать, однако когда я справилась с новым приступом головокружения, заметила: «Знаешь, дитя, давай на этом завершим нашу прогулку. Я, кажется, переоценила твои силы, за что прошу у тебя прощения. Надо было ещё повременить»

– Да всё в порядке, – пробормотала я. И тем не менее не стала противиться, когда меня, аккуратно поддерживая за талию, повели назад к комнате с камином. Там спутница помогла мне сменить платье на привычную ночную сорочку, и я с усталым вздохом улеглась в постель.

«Поспи, – Дева мягко погладила меня по волосам. – А я ещё посижу здесь, с тобой. На всякий случай».

Не прекословя, я сомкнула веки, и последней моей мыслью стала надежда: может, теперь моё возвращение в замок ещё отложится?

Глава 7

Солнечное пятно сползло с ковра, готовясь перебраться на стену. Обычно в это время приходил Геллерт, но сегодня он был занят.

«И к лучшему».

Мысли ворочались тяжёлыми валунами.

«Кто я такая?»

Кристин де Вальде? Крис из сна?

«Может, я просто сошла с ума?»

И в безумии считаю себя чужачкой, потому что больше всего на свете боюсь быть женой светлейшего князя.

«Надо постараться вспомнить…»

Нет!

Я сжалась от сильного приступа мигрени.

Нет, не надо – там страшно, опасно, больно! Не ходи туда, тебя разорвут чудовища прошлого!

Меня бросило в жар, желудок взбунтовался, грозя выплеснуться желчью. Я тихонько заскулила, и в тот же миг дверь комнаты отворилась. Прошелестели шаги, и на мою разламывающуюся изнутри голову легла нежная ладонь.

«Не стоило мне уходить, да, дитя?»

Ласковый голос и блаженно прохладный поток силы усмиряли муку, отчего каждый новый вдох получалось делать легче.

«Сейчас принесут отвар, чтобы приступов больше не повторялось».

– Спасибо, – ответ прозвучал так слабо, что я едва себя услышала.

«Не за что, дитя. – Ладонь исчезла, забрав с собой остатки боли и дурноты. – Надо было сразу напоить тебя им, а не рассчитывать, что для восстановления будет достаточно одного сна».

В комнату бесшумно вошла девушка с серебряным кубком, и Первая Дева помогла мне приподняться. Предупредила: «Вкус будет ужасный», – и после первого же глотка я всей душой с ней согласилась. Такой мерзкой вяжущей горечи мне ещё не доводилось пробовать.

И всё же я влила в себя лекарство, хотя в конце меня чуть не стошнило. Со вздохом облегчения улеглась на подушки и вдруг вспомнила мысль, с которой засыпала в прошлый раз.

– Скажите, – часть меня поморщилась на детскость задуманного вопроса, но отступать было поздно, – раз уж я так медленно поправляюсь, может, мне надо побыть здесь подольше?

Взгляд Первой Девы наполнился сочувствием.

«Мне жаль, дитя, но нет. Возможно, твоё выздоровление затягивается именно потому, что ты здесь. Князь хочет забрать тебя послезавтра, и я, пожалуй, с ним соглашусь».

– Послезавтра? – у меня упало сердце.

«Всё будет в порядке», – Дева ободряюще пожала мои ледяные пальцы. Однако я не собиралась отступать.

– Но почему вы решили, будто это место плохо влияет на моё здоровье? Мне здесь очень хорошо!

«Я рада, дитя, – улыбнулась собеседница. – Но, видишь ли, – она замолчала, будто подбирая слова, – ты и раньше была чувствительна к проявлениям Искусства. А Храм – воплощение и проводник силы Источника. Пусть ты не замечаешь этого, но твой жизненный Узор постоянно испытывает её давление. У тех, кто склонен к Искусству, Узор способен впитывать эту энергию. У тех, кто совершенно глух, – отражает её, подобно зеркалу. А тебя, похоже, она разрушает. Медленно, но неотвратимо».

И хотя в словах Девы не чувствовалось лжи, я всё равно преисполнилась недоверия.

– А как же тогда у вас с Геллертом получалось лечить меня этим вашим Искусством?

«Князь тебя лечил? – нахмурилась собеседница, уходя от темы. – Когда?»

Я остро пожалела, что решила влезть в спор, и подумав: «Надеюсь, я не сильно подвела Геллерта», призналась:

– На следующий день после ночи с кошмаром. Ну, о свадьбе. Мне стало нехорошо, когда мы заговорили о моём отце.

«Понятно, – к Первой Деве вернулась безмятежность. – Боюсь, в такие моменты мы исцеляем одно, калеча другое. Потому впредь я постараюсь не пользоваться Искусством при тебе и попрошу о том же князя. Хвала Источнику, целебные отвары действуют не хуже, хоть и медленнее».

Я отвела глаза.

«Ну почему я такая дефективная?»

Какая?

Снова чудное слово, и ответом на него – тупой удар боли в висок.

«Ещё помогает сон, – тем временем продолжала Дева, – или просто бездумный покой. Поэтому отдыхай и ни о чём не тревожься. Я буду рядом».

Я тихонько вздохнула и завозилась под одеялом, пряча этот вздох. Кто будет рядом со мною в замке, о котором я ничего не помню, среди чужих, равнодушных, а может, и недобрых людей? Геллерт, к которому я не знаю, что чувствовать?

Не хочу. Никуда не хочу уезжать.

* * *

Однако день спустя я покорно выпила последнюю порцию целебного отвара и надела лавандовое платье.

– Вы готовы? – из вежливости спросил Геллерт, и я с трудом удержалась от горькой усмешки.

– Готова.

Оперлась на его заботливо предложенную руку, но, выходя из комнаты, всё-таки бросила тоскливый взгляд назад.

Больше в эту тихую гавань мне не вернуться.

Мы шли через фантастически прекрасные залы и галереи Храма, однако я старалась особенно не крутить головой. Кто знает, какая мелочь может спровоцировать приступ? Ведь как бы мне ни хотелось остаться, страх новой боли перевешивал это желание.

Но вот мы миновали последний коридор, короткий и полутёмный, и оказались снаружи.

Солнце только вставало, и на траве алмазно блестела роса, и воздух был напоен дивными запахами.

– Как прекрасно! – выдохнула я, позабыв о тревогах. И будто отвечая мне, из поднебесья послышалась торжествующая птичья трель.

«Вот видишь, дитя, – в голосе провожавшей нас Первой Девы слышалась добродушная улыбка, – большой мир не так уж страшен».

Я потупилась, чувствуя, как к щекам прилила кровь.

– Вижу.

Дева приблизилась, ласково обняла, посреди лета окутав запахом талого снега и чистой воды, и повторила уже говорённое раньше: «Всё будет в порядке. Твой муж об этом позаботится».

Мой муж. Банальное сочетание слов, но у меня резко пересохло в горле, а сердце ускорилось. И чтобы отвлечься я поторопилась спросить:

– Мы ведь ещё увидимся?

«Конечно, – пообещала Первая Дева. – Я непременно навещу тебя в замке».

Показалось, или стоявший рядом Геллерт тихо хмыкнул? А Дева, отступив, сказала ему: «Береги её, князь».

И мне: «До свидания, дитя».

– До свидания, – эхом повторила я.

А Геллерт в свою очередь ответил:

– Непременно.

Подвёл меня к паланкину, рядом с которым нас терпеливо ждали четверо слуг, и помог устроиться под его кисейным пологом. Повинуясь жесту, слуги подняли паланкин на плечи – чувство дежавю кольнуло в сердце иглой – и двинулись прочь от серых храмовых стен.

Унося меня в неизвестность будущего.

Глава 8

К долине Источника, как назвал Геллерт наше место назначения, мы подошли почти в полдень. Вернее, подошли нёсшие паланкин слуги, а сам Геллерт подъехал на крупном вороном жеребце, которому явно не нравилось, что приходится выступать шагом, а не скакать.

Выраставший из серебристо-серых скал замок был величественно прекрасен, в точности, как в моём видении. Только радуги не танцевали над его острыми шпилями, но ведь сейчас царило лето, а не зима. И пока наша маленькая компания двигалась по серой ленте тракта, я не сводила с замка глаз, одновременно и восхищаясь мастерством зодчих, и нервничая от смутных предчувствий.

Но, когда мы, наконец, добрались до массивных ворот и стражники подняли решётку, их возгласы: «С возвращением, монсеньор!» и «С возвращением, госпожа княгиня!» – звучали одинаково радостно. И когда паланкин опустился на землю, а Геллерт спешился, подбежавшие слуги приветствовали нас не менее искренне. Вышедший из обитой металлом двери донжона высокий седовласый мужчина тоже был преисполнен радушия. Оттого мне сделалось ужасно неловко, что на его вопрос: «Вы помните меня, госпожа?», я ответила скомканным: «Простите, боюсь, что нет». И то, что на это он без намёка на разочарование с поклоном представился:

– Робер Амальрик, сенешаль замка Источника. К вашим услугам, – не сильно поправило дело.

К счастью, следующая фраза сенешаля была адресована уже Геллерту:

– Обед готов, монсеньор. Ждут вашего приказа подавать.

К несчастью, после этого Геллерт обернулся ко мне:

– Присоединитесь, Кристин? Или предпочтёте отдохнуть и отобедать у себя в покоях?

Мне вдруг ярко представились большая гулкая трапезная и длинный стол, разделяющий нас, как долгая северная ночь. И ответ сорвался с губ, прежде чем я успела его обдумать:

– Если можно, я бы отдохнула. Я… У меня совсем нет аппетита.

Если Геллерт и был разочарован, то виду не подал.

– Как желаете, – ровно отозвался он. А сенешаль прибавил: – Когда проголодаетесь, просто скажите прислуге, и вам принесут обед.

– Благодарю, – чувство неловкости за отказ боролось во мне с невежливым желанием поскорее остаться одной. И я очень надеялась, что сумела скрыть радость от слов Геллерта: «Давайте я провожу вас в ваши комнаты».

Невнятно пожелав Амальрику хорошего дня, я оперлась на предложенную руку и вместе с Геллертом вошла в прохладу холла донжона.

Какие бы предчувствия ни тревожили моё сердце, внутри замок Источника мне понравился. Его высокие своды не подавляли, богатство обстановки не было вычурным, всюду царил порядок. Узкие окна давали достаточно света, а в воздухе приятно пахло свежестью.

– Если у вас будет желание, перед ужином можем пройтись по замку, – заметил Геллерт. – Возможно, вы что-то вспомните.

«Лучше бы не», – пронеслось в голове. Вслух же я отговорилась пустым «хорошо», и до самой двери в отведённые княгине де Вальде комнаты мы не обменялись больше ни звуком.

* * *

– Госпожа, наконец-то вы вернулись! Я так рада! Ой! Здравствуйте, монсеньор.

Похоже, я сильно ошибалась, рассчитывая найти за дверью княжеских покоев тишину и уединение. По крайней мере, обнаружить в комнатах невысокую, вертлявую шатенку, сейчас кокетливо присевшую перед Геллертом в реверансе, я не ждала.

– Госпоже княгине нужен покой, – впервые за всё время я слышала в тоне Геллерта льдистые нотки. – Не донимай её.

– Конечно, монсеньор! – возмутилась девица и вновь обратилась ко мне: – Госпожа, вы же узнали меня?

– Нет, – односложно проронила я, надеясь, что собеседница поймёт намёк.

– Ох, как же так! – ничего она не поняла. – Я ведь Жюли, ваша верная Жюли. Ваша камеристка. Разве вы забыли, как мы приехали сюда из Ренна?

У меня заныл правый висок. Если эта девица всё время так болтает, мигрени мне обеспечены.

– Жюли, госпоже княгине нужен покой.

Вроде бы Геллерт всего лишь повторил прежнюю фразу, однако камеристка вмиг словно воды в рот набрала. А я преисполнилась зависти: «Вот бы мне тоже так научиться укрощать балаболок!»

– Отдыхайте, Кристин, – тем временем сказал Геллерт. – Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь позвать прислугу. Я буду у себя в кабинете.

«А как же обед?» – чуть не вырвалось у меня. Однако я успела прикусить язык: очевидно же, что в одиночку сидеть в трапезной ещё тоскливее, чем вдвоём. Совесть вновь кольнула иголкой, но всё, что я могла, это пробормотать:

– Спасибо, – и по-глупому смутиться, когда Геллерт на прощание деликатно коснулся губами тыльной стороны моей кисти.

И ушёл. Дверь мягко затворилась, оставив меня наедине с Жюли.

* * *

– Вы обедали, госпожа?

Кажется, внушение Геллерта камеристке ушло вместе с ним.

– Нет. Я не голодна.

На самом деле это было не совсем так, но мне сейчас больше хотелось побыть одной, чтобы упорядочить мысли и впечатления. Пройтись по комнатам, осмотреться, только без чужих глаз. И потому я попыталась отослать Жюли прохладным:

– Можешь идти. Я позову, если понадобишься.

Увы, до Геллерта мне пока было далеко. Девица бесцеремонно пропустила мои слова мимо ушей и вместо того, чтобы исчезнуть, всплеснула руками:

– Ну как же не голодны, госпожа? Кухарка говорила, путь до Храма неблизкий, а вы же наверняка не кушали в дороге. И вообще, вы такая худенькая! Как будто вас голодом морили.

– Никто меня ничем не морил, – поморщилась я. – Просто хочу отдохнуть.

– Давайте я всё-таки попрошу, чтобы вам подали обед, – не отступала камеристка. – Вы только посмотрите на себя – кожа да кости! А ведь я предупреждала: ничего хорошего из этой поездки не выйдет. В вашем-то положении…

Она осеклась и испуганно зажала рот ладонями, но было поздно.

– Каком положении?

Слово царапнуло гортань острой колючкой, сердце зачастило, ладони сделались влажными.

– П-простите, госпожа, – в карих глазах Жюли стояло неподдельное раскаяние. – Монсеньор велел не говорить вам, а я…

– Каком положении⁈

Голос дал петуха, и я вдруг поняла, что стою, прижав ладони к животу. Абсолютно плоскому, но…

Камни на верхней площадке донжона были тёмными от влаги. Восточный ветерок безуспешно пытался играть с тяжёлыми полами плаща, но на откуп ему был дан только платиновый локон, выбившийся из напоминавшей корону причёски. Девушка стояла у парапета и полной грудью вдыхала пьяняще чистый весенний воздух. Казалось, встань она на самый краешек, разведи руки – и взлетит. Понесётся над пробуждающимися от зимней спячки просторами.

– И всё же я не советовала бы так поступать, дитя.

Вздрогнув, девушка обернулась на голос и увидела сидевшую рядом птицу – странного ворона, чьи перья казались выкованными из металла. Девушка неуверенно спросила:

– Первая Дева?

И птица ответила:

– Да, дитя. Рада вновь говорить с тобой, пусть и таким способом.

– Я тоже рада, – у девушки никак не получалось совладать с удивлением. – А мне казалось, железные вороны могут лишь передавать сообщения.

– Они многое могут, – необычная собеседница горделиво распушила перья. – Но мы отвлеклись. Я ведь неспроста послала птицу в замок Источника. Мне хотелось поздравить тебя с долгожданным событием.

– Каким? Я… У меня будет ребёнок?

– Да, дитя, – чёрные глаза-бусинки смотрели с человеческим теплом. – К следующему Самайну ваш брак с князем будет считаться свершённым.

«Нет!»

Воспоминание разлетелось осколками, и я закрыла лицо руками, спасаясь от их острых краёв. И как будто этого было мало, под крепко сомкнутыми веками встала ещё одна картинка.

Светлый мрамор, сияющая белизной сантехника, жёсткий край джакузи, на котором я сижу. Тонкая сине-белая полоска в пальцах. Два пересекающих её розовых штриха.

– Госпожа!

Как во сне, я открыла глаза и не узнавающе уставилась на перепуганную девицу передо мной.

– Госпожа, у вас кровь идёт!

Что?

Я машинально коснулась тёплой влаги под носом и опустила недоумённый взгляд на окрашенные алым кончики пальцев.

А потом всё затопила темнота.