Текст книги "Аристократ. Часть Вторая (СИ)"

Автор книги: Лилия Бернис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 16

Принц Эйфин едва сумел уклониться от направлявшегося прямо к его сердцу клинка убийцы. Он отскочил, но едва хотел поставить ногу на землю – как ощутил мощное чувство опасности. Поскольку принц завершал прыжок, а поставить ногу туда, куда собирался – не мог – он кубарем покатился по земле, собирая опавшую листву и мелкие ветки, налипающие на его потное полуобнаженное мускулистое тело. Рядом взорвался одноразовый взрыв-артефакт, оглушив его и обдав жаром вспыхнувшего пламени.

Год тренировок и множество специализированных зелий помогли ему обзавестись красивым рельефом мускулатуры, весьма приличными навыками боя и быстрой реакцией. Но все это меркло перед Фантомом, который загонял его изо дня в день, постоянно держа на волосок от смерти.

Эйфин невероятно злился на Фантома. Даже ненавидел. Почти три недели бесконечного ада. Убийца не давал принцу расслабиться ни на мгновение. Все тело несчастного парня было покрыто множеством ран различной давности. Он напоминал собой жертву пыток, да такие «тренировки» именно пыткой и были. Фантом заставлял его сражаться с ним, раз за разом доводя до грани смерти. Вместо отдыха Эйфина пичкали укрепляющими зельями, время на еду ограничивалось десятью минутами, а на сон – двумя часами. Принц не понимал, зачем Фантом так над ним издевается. Даже в Призрачном отряде хорошо осознавали, что он скоро будет освобожден от повинности, так что снизили ему тренировочную нагрузку и дали больше свободы. Но Фантом – наоборот. Он словно не слышал жалоб его высочества на нагрузку и доводов о том, что за три недели сильно улучшиться просто невозможно. В ответ тот просто говорил, что если принц не будет уклоняться – умрет. И жажда крови, которая охватывала Эйфина в момент атаки на него мечом, убеждала, что убийца не шутит. Он действительно убьет принца, если тот будет лениться!

Эйфин жалел, что Фантом его спас. Он считал, что служба старшему брату была бы неприятной, но рано или поздно он бы и сам избавился от промывания мозгов. Ведь его глаза становились все сильнее с каждым днем. Уж лучше было бы какое-то время быть на побегушках у Первого принца, чем переживать этот кошмар на протяжении трех недель! Эйфин уже начинал чувствовать, что вот-вот сойдет с ума. Чтобы этого не случилось, он перенаправил все свои эмоции в ненависть к Фантому. Почему этот ублюдок просто не может оставить его в покое⁈

Наиль, будучи сильным ментальным магом, прекрасно знал о той злобной ненависти, которую к нему испытывал Седьмой принц. Он вздыхал про себя, но все же продолжал изводить Эйфина этими ужасающими тренировками. И нет, его целью не было улучшить навыки и силу своего подопечного, хотя это тоже быстро улучшалось. Главной целью этих издевательств было развить то, что не развили в принце ребята из Призрачного отрада. Наиль не знал, почему они не сделали этого. Быть может, потому что не видели в этом необходимости, так как не было ни для кого секретом, что «Фран» тренируется у них временно. И сам Наиль был слишком занят в последний год, так что упустил этот пробел…

Принцу Эйфину не хватало самого главного, того, что в его ситуации было жизненно необходимым. Глубинного инстинкта, без которого все тренировки были бы просто мишурой. Предчувствия опасности. Того самого неуловимого ощущения, когда уворачиваешься от атаки убийцы, даже не подозревая о наличии этого убийцы и его местонахождении. Той самой реакции, когда делая шаг на то место, под которым скрыта взрыв-печать, резко отдергиваешь ногу. Без этого шансы принца выжить в предстоящей войне за трон были минимальны.

Но этот неуловимый инстинкт не так просто приобрести. Нужно неоднократно побывать в опасной для жизни ситуации, прочувствовать этот момент, когда кажется, что ты вот-вот уйдешь за грань. Именно поэтому Наиль с самого начала заставлял принца сражаться. Сам Наиль в этот момент был обвешан тяжелейшими грузами и также получал свою пользу. Его состояние быстро улучшалось, форма восстанавливалась и тело приходило в норму. Ведь принц теперь был не так уж безобиден. Он не получал атаки, а старался атаковать в ответ. Такая совместная тренировка положительно сказывалась на них обоих. Наиль восстанавливался, а принц улучшал свои навыки боя.

Разумеется, Эйфину было очень далеко до Наиля. Принц страдал, хоть и пытался огрызаться и придумывать хитрые атаки, но Фантом не зря считался лучшим убийцей в разведке. Раз за разом его высочество едва не погибал, он получал довольно серьезные травмы, которые даже сильные алхимические средства не сразу могли излечить. Спустя неделю Эйфин был на грани от постоянного напряжения, страха смерти, накапливающихся ран и отсутствия отдыха. Он стал бояться Наиля. От одного взгляда на затянутого в черный костюм убийцу принца трясло.

Но Наиль продолжал. Он не позволял Эйфину сдаться и ждал, когда этот ужас перерастет в то самое предчувствие.

В конце концов, это случилось. Его высочество научился предугадывать внезапные атаки. Наиль продолжил эти тренировки, постепенно усложняя их, добавляя смертельные ловушки и препятствия, постепенно оттачивая инстинкт человека, которого искренне считал своим другом, до совершенства.

– На этом закончим, – произнес Наиль, вкладывая свой клинок в ножны и подходя к валяющемуся на земле Седьмому принцу.

– Что? – с неверием переспросил Эйфин.

– Осталось два дня. Тебе нужно вылечить раны и шрамы перед возвращением на Восточную Заставу.

Все тело принца было покрыто шрамами, накопившимися за год тренировок. В том числе, вся его спина и грудь все еще носили клейма «лентяй», «слабак» и так далее, выжженные еще в начале обучения.

– Ты… больше не будешь заставлять меня?

– Не буду, – Наиль протянул руку извалявшемуся в листве и ветках парню, но тот оттолкнул ее и поднялся сам.

– Чтоб ты сдох, ублюдок, – сплюнул себе под ноги принц, после чего направился к палатке, в которой его ждал бывший раб-менталист со своей вечной мягкой улыбкой на лице. – Я собираюсь проспать сутки.

Наиль немного грустно улыбнулся под маской, понимая, что никогда не сможет наладить отношения с принцем в качестве Фантома. Он не говорил о причине этих жестоких сражений на протяжении трех недель, иначе все было бы бесполезно. Теперь уже, видимо, поздно что-то объяснять. Ненависть принца к нему была очень сильной. Тот просто не понимал, за что его заставляли так сильно страдать.

«Нужно что-то делать. Если я появлюсь перед ним в качестве Наиля Шарзера, а глаза снова вспыхнут… Меня раскроют. Тогда мне конец. Я никак не могу с ним встретиться», – пожаловался парень одушевленному мечу.

«Спроси Микона про того гнома», – напомнил Зиргрин.

«Спрошу. Вот только… даже если он сможет сделать только один артефакт – Это все равно будет подозрительно. Нужна пара сотен, чтобы Дарнак раздал их другим офицерам. Боюсь, что это окажется невозможно».

«Ты еще не знаешь точно».

«Ты прав. Верну принца на Заставу – и сразу к Микону».

Наиль планировал передать Эйфина Тамилу. Кровник принца сможет позаботиться о том, чтобы никто не смог больше тайно украсть его высочество. Тамил уже должен быть на Заставе.

Седьмой принц, вернувшись в палатку, действительно долго отсыпался. Он сильно вымотался и был истощен как физически, так и морально. Наиль не стал его беспокоить, позволив отдохнуть после всего пережитого. Сам Наиль снял с себя грузы, провел высший разминочный комплекс и убедился, что тело полностью восстановило форму. Закончив с этим, он принял у бывшего раба-менталиста тарелку с горячей едой и скрылся за иллюзией, чтобы поужинать.

– Завтра мы возвращаемся на Заставу. Тебе лучше остаться здесь. Я передам принца на попечение его людям и вернусь за тобой.

– Как прикажешь, – легко согласился мужчина. Он и сам не горел желанием возвращаться в то место.

Кивнув сговорчивому магу, парень забрался на ветку ближайшего дерева, где благополучно заснул.

На следующее утро Наиль обмотал принца бинтами, пропитанными лекарственными зельями. Эйфин был вынужден терпеть неприятные ощущения от прикосновения влажной ткани к телу, но понимал, что это было необходимо. Ему совершенно не хотелось ходить со странными надписями на теле.

– Я даже не знал, что существуют такие зелья, которые могут убрать шрамы за пару часов, – проворчал он, обозревая свою руку, замотанную в пропитанные оранжевой жидкостью бинты.

– Это личная разработка Исы Шарзер, – отозвался Наиль. Молодой человек гордился талантами своей сестренки.

– Леди Иса сама создала такие зелья? – удивился принц.

– Да. Она в шаге от магистерского звания в алхимии. Увы, корона никогда не признает магистра-женщину.

– Это отвратительно, – зло прошипел принц. – Из-за узкомыслия короля наша страна теряет половину талантливых людей!

– Ты не согласен с мнением общества о том, что женщины едва умнее маленького ребенка? – с улыбкой под маской поинтересовался Наиль.

– Конечно я не согласен! За океаном есть маги и алхимики женщины. Есть даже рыцари-женщины! Так почему у нас такие глупые обычаи⁈

Наиль хмыкнул и больше ничего не сказал. Спустя два часа он помог принцу снять бинты. Убедившись, что все шрамы благополучно сошли, он облегченно вздохнул. Все же к особе королевской крови относились в Призрачном отряде немного жестковато.

– Иди к ручью и смой с себя остатки зелий. И вот, – Наиль кинул Эйфину простенькое на вид кольцо.

– Кольцо личины? – легко поймав искомое, переспросил принц.

– Не то, которое было у тебя, но для того, чтобы дойти до штаба хватит. После отметки о завершении воинской повинности Дарнак уже не будет иметь над тобой власти, так что сможешь снять кольцо. Он не посмеет открыто напасть на тебя на глазах у других.

– Я столько тренировался, а меня так легко захватили! – зло прорычал Эйфин.

– Это не твоя вина. Даже я не ожидал, что Дарнак пойдет на такое. Кстати, что будешь с этим делать?

– А что я могу сделать? Дарнак совершил преступление, но мой старший братец не позволит ему понести наказания. У меня нет никакого влияния и поддержки. Король даже слышать ничего не захочет о том, чтобы отомстить за меня. Просто скроем это. И ты тоже молчи, Фантом. Мне нужно быть как можно незаметнее, пока мои старшие братики грызутся за трон. Лишний шум, который ничем не закончится, только принесет мне неприятности.

– Понял. Буду молчать.

– Ты слишком легко согласился, – проворчал принц, надевая кольцо личины. Его внешность изменилась до весьма непримечательной. Встретишь такого человека на улице – и даже не запомнишь лица. Один из любимых типов колец среди разведки.

– Я служу стране, а не какому-либо лидеру. Если бы Дарнак захватил любого другого принца – мои действия были бы точно такими же. По крайней мере, так как с тобой ничего не случилось, у генерала еще остается шанс… Он ведь действительно гениальный стратег. Для страны его потеря была бы катастрофой. Особенно сейчас. Сомневаюсь, что Хальмин не воспользуется хаосом из-за престолонаследия.

– Ты… – принц хотел что-то сказать, но просто не нашел слов. Философия Фантома была очень странной, но в то же время понятной. Ему важна страна, а не властьпредержащие. И он смотрит на Дарнака как на важного для страны человека.

– Я не позволю генералу и дальше делать глупости, – уверенно заявил Фантом, после чего покинул палатку.

Эйфин, немного постояв на месте, вздохнул, взял запасной комплект униформы королевской разведки, который ему выделили Фантом, после чего отправился мыться к ручью. Фантома нигде не было видно.

Наиль занимался охотой в Лесу. Он размышлял над тем, что сказал принцу. Он всегда исполнял приказы, всегда был послушен. Но теперь… Ему действительно нужно теперь вмешаться.

Почему генерал так поступал? Он всегда был очень умен и осторожен… Если только Первый принц не сделал что-то… Что-то, что заставляет Дарнака повиноваться даже вопреки собственной воле…

Молодой человек подстрелил зайца и быстро его разделал. К его возвращению во временный лагерь, маг-менталист уже развел костер. Наиль передал магу освежеванную тушку и специи, после чего сел на опавшую листву, прислонившись спиной к гладкому стволу могучего дерева. Эйфин, уже умытый и переодевшийся, держался от него подальше. Его высочество умело вырезал ножом из древесного полена фигурку дракона. Это было очень красиво. Жарящийся на огне заяц распространял в воздухе приятное благоухание. Пели птицы в кронах деревьев, шелестели в траве мелкие зверьки в поисках пищи. Солнце приятно грело, и обстановка казалась удивительно мирной.

– Было бы неплохо остаться здесь, подальше от всего этого… – тихо произнес принц, продолжая вырезать дракона.

– Это возможно. Если хочешь, – отозвался Наиль. – В Лесу живут много различных рас, я могу найти тех, кто тебя приютит. Простая жизнь, где ты можешь заниматься тем, чего действительно желаешь.

– Звучит неплохо, – мечтательно произнес его высочество, – Но я не могу. Ты все равно не поймешь. Есть вещи, от которых мне никак нельзя убегать. Даже если я, в конце концов, погибну.

– Если передумаешь – просто найди меня.

– Я надеюсь больше никогда тебя не видеть, чертов ты псих.

– Хах, – тихо улыбнулся про себя Наиль. Эйфин питал к нему лютую неприязнь.

Вскоре они перекусили свежеприготовленным мясом, заворачивая его в походные лепешки, запас которых имелся у Наиля. Закончив с едой, принц и убийца направились в сторону Восточной Заставы, оставив мага-менталиста одного в лагере. Наиль поставил магу ментальный запрет на побег

Добирались они около трех часов. Все время в пути парни проводили в молчании, если не считать предупреждающих реплик Наиля о какой-нибудь опасности Леса. Перемещаться через Лес было сложнее, но безопаснее. Эйфина вполне могли тайно искать на дорогах, чтобы перехватить до того, как он доберется до Восточной Заставы. Так или иначе, в конце концов, они добрались до цели. Первым делом Наиль привел принца к Тамилу, ожидавшему возвращения своего сюзерена в ближайшей к штабу таверне. Далее парень проследил, как два десятка гвардейцев во главе с Тамилом окружают Эйфина охранным построением и сопровождают того в штаб.

Убедившись, что Седьмому принцу ничего не угрожает, Наиль также вошел в здание штаба, где разминулся с его высочеством и прошел прямо к кабинету генерала. Дарнак позволил Наилю войти. Парень убедился, что мощная защита кабинета генерала заработала в полную мощность, после чего запустил еще несколько защитных артефактов и снял маску с лица.

– Зачем пришел? – грубо поинтересовался генерал.

Наиль не сразу ответил. Он внимательно изучил Дарнака духовным зрением, после чего тяжело вздохнул. Рабского артефакта не было, но была кровная клятва.

– Дарнак…

– Доложись по форме! – перебил парня тот.

– Потерпишь. Я сейчас здесь не как Фантом.

– А как кто?

– Как человек, возможно единственный из оставшихся, которому ты не безразличен.

– Что за чушь…

– Заткнись и послушай! – холодно перебил генерала Наиль. – Ты мне настолько не доверяешь⁈ Я практически с детства служу тебе, я ни разу не давал тебе повода усомниться в своей верности! Верности не всяким королям или принцам, а стране. Это ты на меня так повлиял! Ты сделал меня тем, кто я есть! Так почему же ты совершил такую глупость? Принес клятву крови Первому принцу! Просто не могу поверить!

– Ха! – Дарнак резко расслабился, откинувшись на спинку своего стула. – Я не мог тебе сказать, но ты все же понял.

– К сожалению, я понял слишком поздно.

– Не делай глупости. Ты не можешь поднять руку на особу королевской крови, – обеспокоенно произнес генерал.

Дарнак прекрасно понимал, каким путем мыслил этот парень. В конце концов, он действительно воспитал его. Смерть хозяина разрывает кровную клятву верности.

– Не переживай. Я пальцем не коснусь его высочества Первого принца. Насколько знаю, кровная клятва не может заставить тебя делать то, что ты физически не можешь сделать, верно?

– Это так, что ты задумал?

Метательная игла молниеносно вонзилась в шею генерала, парализовав того на некоторое время.

– Мне плевать, если ты отправишься лично помогать Альзарду Третьему завоевывать престол. Но ты не можешь сдвинуть ни единого подразделения с восточной границы. Если ты сделаешь это, если оголишь границы ради амбиций этого самовлюбленного ублюдка и впустишь хальминцев на нашу землю… Я бы лично убил тебя за такое, Дарнак. Поэтому… Я поставлю на тебя мощный ментальный запрет. Ты физически не сможешь этого сделать.

Парализованный генерал, который не мог даже слова произнести, сидел неподвижно в своем кресле. Да, он принес кровную клятву на крови Первому принцу. Тогда Дарнаку казалось, что он очень хорошо понимает его высочество, Альзард казался ему наиболее достойным из всех претендентов, он был уверен в личности принца, потому генерал решил всячески его поддержать. И только после того, как клятва была произнесена, Первый принц открыл свое настоящее лицо. Хитрый, беспощадный, всегда уверенный в своей прямоте и не желающий слушать никакие советы. Альзард Третий был настоящим тираном, готовым утопить страну в крови, но добиться своего. Дарнак не мог сопротивляться и вынужден был следовать его безумным приказам, все глубже погружаясь в темное болото беззакония.

Сейчас генерал смотрел на склонившегося над ним мальчишку. Мальчишку, которого воспитал вопреки воле короля. Мальчишку, который собирался применить к нему ментальную магию. Но духовный договор, хранящийся в шкатулке в застекленном шкафу, не проявлял никаких признаков дыма. Этот самый мальчишка действовал в интересах короны. Дарнак не мог сопротивляться мощной ментальной силе Друга Леса, кровная клятва внутри него буквально выжигала изнутри, но в его взгляде можно было заметить едва уловимое облегчение.

Глава 17

Наиль держал щипцы, пока коренастый гном скрупулезно ударял небольшим молоточком по заготовке артефакта размером с монету. Это уже был двести тридцать шестой артефакт, который они делали вместе. Таково было условие Сарна – мастера-кузнеца и мастера-артефактора, непризнанного гения своего народа.

Наиль, раздетый по пояс, в одних льняных штанах, закатанных до колен, обливался потом, размышляя о том, как он ввязался во все это.

После «разговора» с Дарнаком он вернулся к магу-менталисту и забрал его с собой в столицу. Путешествие заняло несколько дней в душной нанятой в ближайшем городке карете, которой правил тучный извозчик с длинными вислым усами. Прибыв на место, парень на несколько минут заскочил домой, чтобы увидеться с семьей, после чего переоделся в снаряжение Жнеца и повел мага к Пауку. Глава гильдии очень обрадовался подарку в виде очень сильного ментального мага. Тому предоставили прекрасные условия для работы и несколько рабов для личных нужд. Вскоре гильдейская татуировка должна получить новые значительные улучшения.

Рядом с домом Паука к возвращению Наиля уже стоял еще один, точно такой же домик, только не покрытый облаком тьмы. В нем теперь обитал Микон, на которого Паук с огромной радостью сбросил добрую половину бумажной работы, которую Микон просто ненавидел.

Убийца уже вполне оправился от нарушения духовного контракта, тем не менее, путь обратно в Альзард ему был заказан. За его голову предлагали баснословное вознаграждение, а маячок предателя немедленно укажет на его местонахождение, едва бывшая темная рука Дарнака окажется в радиусе его действия. Впрочем, Микон, кажется, совершенно не расстраивался этим фактом. Казалось, он устал от своей службы генералу. И хоть Наиль рассказал Микону о том, что на самом деле стало причиной перемен в Дарнаке, тот лишь вздохнул, но не проявил никаких намерений снова возвращаться в армию.

– Я уже давно сожалел о своем уходе из Черных Кинжалов. Теперь, раз уж так все получилось, мне остается только заглаживать свою вину перед братом, который тянул все это столько лет один.

Именно так сказал Микон тогда, и Наиль вполне его понимал. Он получил адрес гнома-артефактора от убийцы, после чего не стал задерживаться в гильдии.

Как оказалось, Сарна поселил Микон в скрытой в горах крупной деревне, граничившей по численности с небольшим городом. Путь в эту деревню был скрыт множеством иллюзий и защищен ловушками. Даже Дарнак не знал, где она расположена. В деревне жили беглецы, искавшие убежища по самым различным причинам. Здесь были странные пары, вроде полиморфа и дочери богатого торговца, были знатные семьи, впавшие в немилость и почти уничтоженные короной, были женщины, увлекающиеся фехтованием, что было табу в Альзарде, беглые преступники и дезертиры. Самое разношерстное общество, которое только можно было себе представить.

Но, что удивительно, жили все здесь очень мирно. Люди занимались сельским хозяйством, разводили кур и овец, охотились в горах на магических и обычных зверей. Иногда из простенькой лаборатории какого-нибудь мага-экспериментатора раздавался взрыв или начинало валить вонючим дымом. Тогда жители ругали покрытого подпалинами неудачника, могли даже немного поколотить – но не сильно, только ради синяков под глазами, чтобы знал.

Кузнец Сарн со своей возлюбленной Ронгой замечательно вписались в местное общество. Хороший кузнец для любой деревни был на вес золота, а уж мастер – просто бесценен.

Жители не были привязаны к одному месту. Многие, уже родившиеся в этом месте, выходили в свет и бродили по стране. Некоторые из них занимались торговлей. Благодаря им в деревню доставлялись предметы утвари, ткань, бытовые артефакты и многое другое, чего жители не могли создать сами в своем закрытом обществе. При этом, войти в деревню можно было только по рекомендации одного из таких странствующих жителей, а при входе требовалось оставить каплю своей крови на клятвенном камне, возвышавшемся посреди деревенской площади. На нем хранились имена всех жителей. Эти надписи сияли тусклым серебристым светом, а если житель умирал – его имя чернело и через три месяца стиралось с камня.

Оставить свое имя на камне пришлось и Наилю. Микон заранее его предупреждал об этом, к слову, имя Микона на камне тоже имелось.

Это был удивительный артефакт, который внедрял очень мощную ментальную метку в разум того, чье имя появилось на камне. С этой меткой никто ничего не сможет рассказать во внешнем мире о жителях деревни и о самой деревне даже под пытками. Стоит такому желанию просто сформироваться – как все воспоминания будут заблокированы, а человек не сможет ничего вспомнить о деревне в течение месяца. Если после возвращения воспоминаний этот человек снова попытается что-то выдать – память заблокируется на еще больший срок. При этом, ментальной магией удалить метку не смог бы даже Наиль. Стоило коснуться структуры метки – и вся память могла быть стерта, превращая тебя в пускающего пузыри младенца. Именно поэтому, ради сохранения собственного спокойствия, Наиль накрутил себе поверх этой метки еще и впечатляющую внешнюю ментальную защиту. Древний клятвенный камень был артефактом, сложность и сила которого были за гранью понимания даже Друга Леса. Да и не был он артефактором, так что просто не мог понять всех механизмов работы клятвенного камня, пусть основной его силой и была ментальная магия.

От метки было легко отказаться, но тогда имя на камне бы не появилось и парня просто убила бы защитная формация деревни, а приняв метку – от нее невозможно избавиться. Иными словами, даже если у Наиля не было планов оставаться в этом месте, он стал считаться жителем деревни. Если бы он захотел привести кого-то сюда – то должен быть уверенным в этом человеке и отвечал головой за первый год жизни в поселении новичка. Таким образом, Микон теперь отвечал за все действия Наиля собственной памятью.

Разумеется, Наиль не собирался подвергать опасности близкого ему человека. Он открыто пришел в деревню, ведя уставшего коня в поводу, а когда его встретили местные – открыто объяснил причину своего прихода и без лишних размышлений оставил каплю крови на клятвенном камне. После этого у него с Сарном был долгий разговор.

Гном был откровенно недоволен приходом молодого человека и, что еще хуже, таким хлопотным заказом, как несколько сотен специфических артефактов, способных блокировать глаза королевского рода Ритании. Тем не менее, гном согласился, выменяв за это у Наиля целый ворох редких ингредиентов, которые можно найти только в Лесу. Некоторые из этих ингредиентов требовались для особых присадок, некоторые были исцеляющими и снимающими проклятия, некоторые незаменимы в алхимии или животноводстве… В целом, Сарн брал все это явно не только для себя, но и планировал в дальнейшем обменяться с другими жителями.

Сам Наиль не был доволен тем, что расставался с такими ценными ресурсами. Многие из них могла бы использовать Иса, но выбора просто не было. Он очень нуждался в партии артефактов, блокирующих усиливающийся дар глаз принца Эйфина. Иначе принц его разоблачит. Ему нужны были артефакты не только для Призрачного Отряда и высших офицеров Восточной Армии, но и для всех мастеров смерти Черных Кинжалов. Работы было очень много, ресурсы требовались очень дорогостоящие. Молодой человек уже больше двух месяцев пробыл в деревне, выбираясь из кузницы только для того, чтобы добыть заканчивающиеся материалы. Одна только неочищенная лунная руда стоила более тысячи золотых за кусок размером с ладонь. Парень уже чувствовал приближение банкротства.

Жители деревни проявляли любопытство к новичку, но все же не лезли к нему и ни о чем не расспрашивали. Здесь это было не принято. Наиль радовался этому. Только в кузнице Сарна он позволял себе снять рубашку, под которой скрывалась татуировка гильдии убийц. Гном уже знал о том, что Наиль был Фантомом. И даже о не очень хорошей репутации Наиля Шарзера как бабника и кутилы. Слухи добирались даже в такое отдаленное место, как эта безымянная деревня. Татуировка кинжала с восемью каплями Сарна тоже не смутила, а Наиль просто не мог оставаться в рубашке внутри кузницы, где от жара даже у него голова по-началу кружилась. А гном настаивал на его помощи.

Создавая артефакты, Сарн подробно и очень терпеливо рассказывал Наилю о каждом процессе. Это разительно отличалось от того, как гном встретил «сопливого мальчишку» несколько лет назад. Тогда он так сильно раздражал юношу, что Наиль серьезно подумывал о его убийстве. Причиной было неосознанное желание гнома подпитаться от его негативных эмоций. Гномы были весьма раздражающими и склочными ребятами, поскольку в некотором роде были энергетическими вампирами. Теперь же, когда Наиль стал Другом Леса, получить какую-либо энергию от него было просто невозможно. И именно поэтому гном вел себя с ним совершенно иначе.

У Наиля хорошо получалось кузнечное дело. Он буквально на лету все схватывал, а его сила при внешне не такой уж мощной фигуре, значительно превышала силы Сарна. В какой-то момент Наиль даже втянулся. Он мог легко выковать простенькие орудия для жителей, вроде тяпок, бороны и тп. Этим он часто занимался, чтобы гном не отвлекался от основной задачи.

– Чуть на угол положи, ага, – пробормотал Сарн, обрабатывая небольшую заготовку для артефакта. – Кости верна кончаются.

– Я достану еще, – отозвался Наиль со вздохом.

Верн был редкой магической птицей, которая обитала в Лесу. Они не летали, были очень худыми и быстрыми, убегая от опасности с такой скоростью, что выпущенная стрела позавидует. Но их кости очень подходили для создаваемых артефактов. Заменить просто было не чем.

– Ага, достань. Отпускай клещи. Сейчас сделаем окончательный нагрев, потом в кровушку и повторим. Кстати, кровь зирака тоже на подходе.

– Составь список всего необходимого, – произнёс Наиль, разжимая клещи.

В этот момент один из одноразовых жетонов связи засветился. Парень отошел в сторону и принял вызов.

– Братишка, ты совсем пропал! – сформировался силуэт немного недовольной Исы.

– Сестренка, ты же понимаешь, как все непросто? Если этого не сделать – Эйфин меня быстро раскроет.

– Сам виноват, что связался с ним. Он совершенно бесполезный! Кстати, уже пять раз приезжал, спрашивал, когда вернешься.

– Не раньше, чем закончу, – приподнял Наиль клещи в правой руке.

– Хорошо, – неожиданно улыбнулась сестра. – На самом деле, я рада.

– Чему?

– Тому, что ты, наконец, используешь свои руки для чего-то хорошего.

– Эй, парень! Долго мне ждать? – раздался недовольный рык гнома. – Клещи кто держать будет?

Иса рассмеялась и прервала связь. Наиль подошел к Сарну и вновь захватил клещами заготовку. При этом, его взгляд не отрывался от собственных рук.

– Ты чего приуныл? – задумчиво спросил гном, обстукивая молоточком заготовку.

– Ничего, давай продолжим.

– Ха! Я, быть может, не Друг Леса, однако тоску от тебя ощущаю. Одиночество и тоску.

– Моя сестра сказала, что я, наконец-то, использую свои руки для чего-то хорошего… И я просто понял, что это впервые, когда мои руки что-то создают, а не уничтожают.

– Не нравится тебе то, кем ты стал, да?

– Не совсем так… Просто… Наверное, я потерял смысл. Изначально мне нужны были деньги. Ради сестры, ради себя. Это было целью, и я к ней шел. Но теперь деньги есть. Армии я больше не нужен. Корона только и мечатет меня поработить… Просто убивать ради золотых… К чему все это?

– Так и оставайся здесь. Построим тебе дом, я научу ковать. Тебе же нравится, а? И мне помощь не помешает. Когда еще младший подрастет? Если бы старшей не дочка родилась, уже была бы какая помощь, а так… Вон, у Марки травничество учит. Чего тут думать? Пусто же тебе, я вижу. А тут тебе и девку сосватаем хорошую, и при деле полезном будешь. У тебя же талант! Каждую мелочь запоминаешь в кузнечном деле! И умом, и руками – все с первого раза схватываешь.

– Просто память тренированная, плюс ментальный дар. Развитая мелкая моторика тоже помогает…

Наиль взглянул на свои руки в очередной раз, после чего перевел взгляд на лежащие на бархатной подушке ножны с мечом.

«Не смотри на меня», – отозвался Зиргрин. – «Хочешь остаться – оставайся. Я буду только рад за тебя».

В конце концов, Наиль только неопределенно улыбнулся. Он не стал отвергать эту идею сразу. Быть может, сейчас он и не останется, но кто знает? Если его жизнь станет еще бесполезнее в будущем…

Кто-то постучался в дверь кузницы. Наиль передал клещи недовольно что-то проворчавшему гному и быстро набросил на себя рубашку, скрывая татуировку.

– Дядя Наиль!

Перед дверью стояли двое рыжеволосых осыпанных веснушками мальчишек-близнецов лет двенадцати в коротких штанишках и рубашках на завязках. Одежда была в фиолетовых пятнах от какой-то ягоды.

– Бино и Ветик? – осмотрел с ног до головы мальчишек Наиль. За два месяца он невольно познакомился уже почти со всеми жителями.