Текст книги "Супруга для покойного графа (СИ)"

Автор книги: Лидия Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

12. Богатое на события утро в замке Хартман.

12. Богатое на события утро в замке Хартман.

– За здоровье молодых! – Повторил тост и граф Белл.

Он не выглядел обиженным или оскорбленным тем, что его жене отказали в доме.

– Что мы как неродные сидим? – Кларк с такими словами схватил только свой бокал и пересел на место, которое раньше занимала Эмилия.

Я взаимоотношения местной знати понимала все меньше и меньше. Разве может обычный граф бросить наследника престола и пересесть ближе к другому графу. Или магам в этом смысле правила не писаны?

Столовые приборы зазвенели с удвоенной силой. Мужчины за столом только и успевали глотать очередные куски и запивать их. Но мой аппетит последние события сбили, поэтому я только медленно жевала нарезанные овощи и мечтала скорее скрыться в своей комнате.

– Алиса, почему вы не едите? – Спросил Аластэйр.

– Думаю.

– О чем, если не секрет? – Вмешался в наш разговор Кларк, за что получил недовольный взгляд от графа Хартман.

– Не секрет. Понять не могу, как в вас столько еды вмещается? – Все четверо мужчин и вправду, очень много ели. Или это мне так казалось.

Аластэйр, улыбнувшись, отложил нож с вилкой. Кларк и принц Максимилиан продолжали есть с прежним усердием, а лорд Белл заметил:

– Вот, я же говорил, в графине Хартман сразу видно монастырское воспитание. Скромное поведение и умеренность во всем. Как бы мне свою Эльзу отправить на перевоспитание к сестре Даяне?

Пока не начались жалобы на семейную жизнь, я встала, но все, кто сидел за столом, также встали ровно у своих мест у стола.

– Продолжайте завтрак, мы с супругой покинем вас, – протягивая мне согнутую руку, сказал мужчинам Аластейр, и мы направились к выходу.

Я так спешила на этот завтрак, а сейчас ухожу, даже не насытившись. Поэтому, пока мы шли к выходу, я уже думала, как бы сказать графу, чтобы нам принесли еду в комнату, когда в холле к нам бросилась Эльза, жена графа Белл.

– Бедивир, этот замок принадлежал моему отцу! Ты не можешь меня выгнать из родного дома! – Когда у одного человека слишком много имён, это, оказывается, очень неудобно. Я сначала и не поняла, что она обращается к моему мужу.

– Ты замужем. Твой дом – замок Белл. – Сухо произнес Аластэйр.

Графиня Хартман и юная Эмилия стояли в стороне, но поддерживали молча возмущающуюся родственницу. А Эльза, добавив что-то о неблагодарности Аластейра, вдруг, вообще без моей вины, воскликнула:

– Простолюдины спелись! Это беглая монашка хочет стать хозяйкой в нашем доме, – и она с кулаками бросилась на меня.

Ударить меня у нее, конечно, не получилось. Граф, выпустив мою руку, перехватил Эльзу и, прижав брыкающуюся родственницу к себе, быстро ее обезвредил. Я в это время пряталась за спиной графа.

Почти сразу в холл вбежали граф Белл и Кларк. Не отставал от них и наш дворецкий.

В холле поднялся шум. Эльза пыталась высвободиться из крепкой хватки Аластэйра и при этом выкрикивала проклятья. Графиня Хартман и Эмилия визжали и громко возмущались грубости Аластэйра, называя его только Бедивиром. Ну, и вбежавшие мужчины не стояли тихо в стороне.

Аластэйр вручил все ещё не спокойную Эльзу в руки мужу, сказав при этом:

– Белл, вот и причина, чтоб упрятать жену в монастырь. – На что тот понятливо кивнул. А Эльза, сообразив, что никто ее вольности спускать не собирается, пнула Аластейра в ногу. И попала именно в раненную конечность.

Не знаю, что Аластэйр почувствовал, но внешне он только зажмурился на несколько мгновений и, тряхнув головой, открыл глаза.

Я подняла с пола его упавшую трость и вложила ему в руку.

– Благодарю. – С улыбкой поблагодарив меня, он подозвал Кларка и, положив ему руку на плечо, хромая намного сильнее, чем раньше, добрался до кресел и занял одно из них. На другое, стоявшее рядом, он попросил сесть меня.

– Я и не думал, что женщины в твоей семье такие бешеные, – присаживаясь рядом, заметил Кларк.

– В моей семье только одна женщина – это Алиса. – Тихо ответил Хартман, но я услышала и напряглась уже не в первый раз за сегодняшнее утро.

Мне не нравилось, как он меня выделял, и ставил выше остальных. Я хочу вернуться домой, а авансы свои аристократы, скорее всего, просто так не делают.

– Алиса, были в монастыре послушницы, с которыми вы дружили? – Удивлённая неожиданным вопросом, я посмотрела на Аластэйра. – Неужели никто не был достоин вашей симпатии?

Сама формулировка вопросов меня снова напрягла. Почему-то, по словам, которые подбирал граф, выходило, что в монастыре я была центром всеобщего внимания. И все сестры там должны быть достойными моей дружбы и симпатии. Он говорил так, будто и не сомневался в этом.

– Алиса?

– В обители все сестры дружили между собой. Жить вместе и совместно работать не возможно, если плохо относиться друг к другу. – Уклончиво проговорила я.

– Но была в обители девушка, которую можно было бы вызвать сюда, в замок Хартман?

– Зачем? – Вряд ли сестрам понравится день провести в дороге, только чтобы навестить меня. А потом еще целый день потратить на возвращение в монастырь. Настолько сильно моей дружбой никто не дорожит.

– Чтоб назначить ее вашей горничной, конечно. У вас был бы здесь хорошо знакомый, проверенный человек. Граф Белл сейчас отвозит в обитель жену, на обратном пути он мог бы привезти вашу знакомую.

Об этом я даже не думала, но идея мне сразу понравилась. И я сказала, что больше всех я общалась с Лэлой. Аластэйр через дворецкого передал графу Белл, чтобы ее привезли в замок.

Предупредительность, забота графа были слишком говорящими. Я решила поговорить с ним, как только мы останемся наедине, и повторить, что я готова заботиться о нем, пока он полностью не поправится. Но потом он должен вернуть меня моей семье.

А в холле, между тем, был настоящий бардак. Бегали служанки, с какими-то сумками с верхних этажей к парадным дверям. Паниковавшие с самого начала женщины из семьи Хартман все так же шумели, но уже с наружной лестницы. Кларк и присоединившийся к нему принц Максимилиан Лайман беспрерывно ходили в разные стороны по холлу. Может быть, они и были заняты важным делом, но свой вклад в общую сумятицу, все же, вносили.

– Алиса, если вы хотите, мы можем подняться в наши покои. – Наклонившись ко мне, проговорил Аластэйр.

Я кивнула, хоть мне и не хотелось бы, чтобы граф говорил "наши покои".

Граф сразу встал с кресла и переставил трость вперед, когда к нам подошли Его Высочество и Кларк.

– Аластейр, я думал, что ничего интереснее того театра, что ты устроил за столом быть не может, а ты, вообще-то, весёльчак оказался. Давно я так не развлекался. – Завалившись в кресло и хлопнув себя по бедру, изрёк принц.

– Да ну, – холодно заметил маг, – вы и сами затейник хоть куда, Максимиан. Хотел поговорить с вами позже, но можно и сейчас закрыть все важные темы. – И сел в кресло, с которого только что встал.

Я со вздохом тоже опустилась на прежнее место. Придется слушать ещё один, скорее всего, напряжённый разговор.

А принц, в отличие от меня, никаких тревожных предчувствий не имел, он с лучезарной улыбкой рассказал, как недостойно себя ведут леди рода Хартман и как обрадовался граф Белл, что может избавиться от жены, хоть на пару месяцев. При этом принц подмигнул мне, что не осталось незамеченным хозяином замка.

– Ваше Высочество, – официально начал граф Хартман, – я ещё не достаточно здоров, чтоб совершать дальние прогулки…

– Ничего, ваши заслуги позволяют вам отсиживаться в замке, – махнув рукой, прервал его принц.

Только Аластэйр, как будто не заметив этого, продолжил:

– ... и как только я смогу доехать до королевского дворца, лично поговорю с Его Величество и объясню ему причину своего решения. Вы же должны знать одно. С этого момента вам, вашим друзьям и знакомым отказано в гостеприимстве в этом замке. И я буду вам признателен, если вы больше не переступите его порога.

Улыбка на лице красивом лице принца погасла, но удивление его было искреннем.

– Мне отказано в гостеприимстве? Наследника престола выставляет за дверь какой-то выскочка?

– Максимилиан, – предупреждающе произнес Кларк. Но принц только отмахнулся.

– И причину ты, Аластэйр, можешь озвучить только моему отцу? – Уже стоя спросил принц. – А не боишься, что тебе откажут в гостеприимстве в королевском дворце?

Принц резко развернулся в сторону двери и, чуть ли не чеканя шаг, прошагал к выходу. Но неожиданно, повернувшись кругом, вернулся к нам.

– А я и сам знаю твою тайную причину. Это Алиса? Твоя жена простолюдинка? Уже подсуетилась и рассказала о ночном недоразумении?

Я попыталась вспомнить, о каком ночном недоразумении я могла рассказать графу.

– Но это она позвала меня в свою комнату. Твоя ненаглядная жена не хотела возвращаться в монастырь и искала место при дворе моей матери. Жене своей ты развод давать не торопишься! – Уже обвиняющим тоном заявил принц.

Я, в принципе, была не виновата в той глупой ночной ситуации. И оправдываться была не обязана, но когда мне лицо стали бросать такие возмутительные обвинения я не сдержалась.

– Это вы сами предложили мне работу!

– А до этого вы попросили меня найти вашу туфельку, сами подставили ногу, чтобы я, одевая ее, касался вас. Вы меня соблазняли!

Но все было не так! Только сказать от нахлынувших эмоций я этого не могла. Поэтому сделала то, что никогда, со школы, не делала в родном мире. Не нравились мне такие жесты. Но сейчас сдержаться было просто невозможно. Я, вытянув руку, показала принцу средний палец.

И, рассмеявшись, опустилась на подлокотник кресла, когда и принц, которому мой жест предназначался, и Кларк, и Аластэйр, и даже вернувшийся в замок Лайонел посмотрели на потолок. Как будто я указала на что-то, находящееся наверху.

Я, прикрыв рот ладонью, продолжала беззвучно смеяться, а принц и Кларк, который вызвался его проводить до королевского дворца, покинули замок.

Неприкрыто любуясь смеющейся мной, граф вынудил меня быстро успокоиться и пересесть с подлокотника в само кресло.

– Лайонел, – подозвал граф дворецкого, – вызовите сегодня к двум часам швей с лучших ателье столицы. Необходимо заказать гардероб для графини Хартман.

Вот снова начинается забота, которая в нашей ситуации лишняя. Зачем мне здесь целый гардероб? Мне резко расхотелось даже улыбаться.

– Ваше сиятельство, мастериц с трёх домов моды будет достаточно? – Уточнил дворецкий. И получил согласный кивок графа.

Но Аластэйр ещё добавил:

– Пригласите также сапожника, мастера-кожевника и ювелира. – Граф не уточнил, вызывает ли этих людей также для меня.

Как только Лайонел отошёл на несколько шагов, я обратилась к графу. Хоть сейчас он выглядел заметно бледнее и, наверняка, разговоры в данный момент были ему не нужны, но я решила напомнить о нашем договоре – вернуть меня домой.

– Аластэйр, – граф, который в этот момент утирал со лба испарину, резко посмотрел в мою сторону. Немного опешив от скорости его реакции, я задала удивленный вопрос. – Что?

– Алиса вы уже решили, по какому имени будете ко мне обращаться? Не думал, что вы так быстро определитесь. Вы меня порадовали.

Я не стала задумываться над тем, издевается ли он надо мной, тренируясь в остроумии, или я и вправду его удивила, так быстро решив, какое из двух имён мне проще использовать.

– Аластэйр, – повторно обратилась к нему, – мне не нужен гардероб.

– Всем леди необходимы разнообразные наряды. – Сказал так уверенно, как будто озвучил закон мироздания.

– А я не хочу, чтобы вы тратились, мне скоро домой возвращаться. Я же вам говорила, что меня нужно отправить в мой родной мир.

– В родной мир? – Как эхо повторил граф.

– Да, я хочу к маме.

– Она старая и больная, нуждается в вашей заботе? – Мягко спросил граф.

– Нет. Но она потеряла свою дочь почти восемь месяцев назад. И переживает, где я, Наверняка, ее уже все менты, эмчиэсовцы, волонтеры и работники моргов в лицо знают. Я должна вернуться домой как можно скорее!

Когда я перечисляла всех, к кому за помощь бегает моя мама, граф нахмурился, но сказал мне мягко:

– А, может, ваша мама знает, что вы в безопасности, что у вас все хорошо?

– Как она это могла узнать? Я даже позвонить отсюда не могу!

– А послать письмо? – Граф, точно, оттачивает на мне свое остроумие. А потом я напомнила себе, что он маг, и сможет переслать письмо в другой мир.

– Я не посылала домой писем. Но я сейчас его напишу. Вы же сможете его отослать. – Граф снова смотрел на меня остановившимся взглядом. А я схватила его за широкую мозолистую ладонь и, встряхивая ее для нашего большего взаимопонимания, стала задавать уточняющие вопросы:

– Бумагу и конверт мне у Лайонела взять? А марки нужны? Или вы письмо сразу в квартиру отправите. А адрес не перепутаете? Мы на восьмом этаже живем, в самом центре Рыбинска. Хотя магам же найти человека должно быть проще простого. – Я вскочила с кресла и, дёргая руку графа, попыталась поднять и его. И он встал, теперь дело оставалось за малым дотянуть мага до его покоев, чтобы быстрее написать и отослать маме письмо.

– Алиса, – не двигаясь с места, проговорил граф, – вы держите мою правую руку.

– И? – Я мысленно уже сочиняла письмо и не сразу поняла, что он хочет сказать. – А! Вам трость держать нужно? – Он даже не успел кивнуть, как я сама взяла приставленную к креслу трость и вложила ее графу в правую руку. А потом обхватила уже его левую руку и приготовилась, чтобы шагнуть одновременно со своим спутником.

У подножия лестницы граф остановился и, высвободив свою руку, обхватит меня за талию

– Алиса, смотрите на верхнюю ступень, – попросил Аластэйр.

А я думала, стоит ли мне возмущаться, что граф меня за талию обхватывает. И, конечно, я посмотрела туда, куда мы уже должны были медленно подниматься. Но не прошло и нескольких секунд, как мы стояли наверху. Я только отклонила слегка голову назад и почувствовала на лице порыв ветра.

– Ух ты! – Оглядываясь назад, на площадку перед лестницей, на которой мы только что стояли, восхищённо выдохнула я. – Это телепортация?

– Нет, обычное скорое передвижение. А телепортация неизученное направление в магии. Ею очень опасно пользоваться.

– А можно ещё быстрее перемещаться? – Чуть ли не подпрыгивая, задавала я новые вопросы.

– Можно, но опасно. Шею ломать мне не хочется. – Граф, наоборот, был спокоен, только отвечая на мои вопросы, пристально смотрел мне в глаза, смущая этим.

– А. Ну хорошо. Только мы же могли и на завтрак также добраться? Чтобы не опаздывать?

– Могли.

– А почему тогда...? – Зачем, вообще, ходить, как обычный человек, когда можно с фантастической скоростью носиться по замку?

– Алиса, я хотел прогуляться с вами, хотя бы до обеденного зала. – Граф сказал это с лёгкой извиняющейся улыбкой. – И, как я уже говорил, в нашем замке и правила наши, мы просто не можем здесь опоздать. Принимать еду будем в удобное нам время.

Возражения я против второго обстоятельства не имела.

До двери в общую гостиную мы также добрались скоростным переходом. В дверь вошли как нормальные люди и снова магия скоростного передвижения до двери покоев графа. Граф открыв дверь, галантно пропустил меня вперёд.

Я только на шаг отошла от порога, когда вошедший вслед за мной граф оказался за моей спиной. Я хотела пройти дальше, только граф положил мне руку на плечо. И я обернулась к нему.

Все-таки, граф Хартман был довольно привлекательным. Для своего возраста. Только пристальный, иногда немигающий, взгляд темно-карих, почти черных, глаз сильно меня напрягал. Аластэйр так и держал на весу левую руку, которую клал мне на плечо. Он сделал попытку погладить меня по щеке, но я отклонила голову. Тогда он снова положил руку мне на плечо и, сделав небольшой шаг вперёд, хотел меня поцеловать, но я отскочила в сторону. И сразу вспомнила о драгоценностях, которые мне одолжил граф. Мог ли он из-за того, что я их приняла, посчитать себя вправе касаться меня и целовать? Или все мое поведение с самого утра было неправильным?

В комнате стояло напряжённое молчание. Граф, скорее всего, был недоволен отказом, а мне было неприятно, что совсем незнакомый мне человек, который к тому же вдвое меня старше, позволяет себе вольности. То, что мы являемся мужем и женой, в данной ситуации ничего не значит.

– Алиса, простите, впредь я буду сдержанней. – Не сводя с меня пристального гнетущего взгляда, извинился граф.

Я кивнула, принимая извинения, и отошла глубже в комнату, дальше от этого взгляда. И быстро расстегнув замочек сняла браслет, стянула кольца, и ощупывая золотую цепочку попыталась нащупать замочек и на ней.

– Алиса, что вы делаете? – Не двигаясь с места, настороженно спросил граф.

– Хочу вернуть ваши вещи. – Ответила, не поднимая головы.

– Эти украшения я подарил вам. Возвращают подарки только когда хотят оскорбить дарителя. Или чувствуют себя оскорбленным им. Я вас оскорбил? – Я не хотела его обижать. Как человек он был неплохой, даже более благородный, чем принц. – Это из-за поцелуя? – Я снова промолчала. – Я обещаю, что больше не позволю себе подобного.

Я устало опустила руки. За весь год ухаживаний и два месяца совместной жизни мой парень, Алекс, не сделал мне ни одного дорогого подарка. Он, конечно, не был графом. И работал обычным тренером в спортзале. Но он и недорогих подарков не делал. И в кафе мы всегда брали раздельные чеки. Я привыкла считать, что подарки и знаки внимания будут меня к чему-то обязывать.

А граф стоял со своей больной ногой и просил меня оставить настоящие ювелирные украшения. И еще хотел заказать мне гардероб, из-за меня поссорился с принцем и родственницами. Разве я обычной помощью и непрофессиональным уходом смогу ему отплатить за его щедрость и доброту. И он же еще должен меня отправить домой.

– Алиса…

– Аластэйр…– Мы заговорили одновременно. Но я должна была ему объяснить главное. – Аластэйр, я могу оставить ваши подарки себе на время. Но домой я их увезти не смогу. И гардероб мне не нужен, мне хватил одного нового платья. Я не принадлежу этому миру. Здесь есть прикольные вещи и хорошие люди, но мой дом – это город Рыбинск. Самый красивый город в мире. Там моя мама и брат. Там все, что мне дорого и близко. Вы же вернете меня домой? Пообещайте.

– Я обещаю не нарушать ваших личных границ, Алиса. И когда вы дочитаете книгу «Любовь мага» мы вернемся к вопросу о вашем возвращении домой.

Тяжело отталкиваясь от пола и сильно хромая, граф прошел к столику недалеко от одного из окон и сел на стул, стоящий рядом.

– Алиса, вы не против, если я сниму шейный платок? – Граф сидел спиной ко мне. И этим неожиданным вопросом отвлек меня от общей неприятной ситуации.

К тому же шейный платок это не брюки и даже не рубашка. По-моему, можно было, вообще, ходить без платка. Хотя, насколько я успела заметить, в этом мире платок носили все мужчины. Он был важным аксессуаром, чем-то вроде галстука. Только в домашней, неформальной обстановке его повязывал на шею, как его и надел граф. А принц Максимилиан, Кларк, граф Белл, гвардейцы носили платок поверх рубашки

– Зачем спрашивать? Я вас без него уже видела. – Пожав плечами, спросила, вместо прямого ответа.

Но граф, по-своему, логично возразил:

– И я вас видел с расшнурованным платьем, но вы же в таком виде ходить не собираетесь.

– А если соберусь, нужно у вас разрешения спросить? – Вопрос получился слишком игривым, я произнесла его, не успев себя одернуть.

– Вам – не нужно. Можете ходить, как вам удобно. – При этих словах Аластэйр, как будто пытаясь скрыть свои эмоции, закрыл свое лицо ладонями. Хотя и так сидел ко мне спиной. Мы так и разговаривали.

Но он быстро убрал руки и, оглянувшись на меня, сказал:

– Алиса, бумагу и конверты, можете взять в секретере в общей гостиной. Перья, чернила, карандаши находятся там же.

Я не поняла, к чему граф все это сказал.

– Вы, кажется, хотели написать письмо?

– А-а, – вспомнила я, что хотела послать маме о себе весточку и, поблагодарив графа за напоминание, поспешила за писчими принадлежностями.

Они, как граф и сказал, лежали в общей гостиной в секретере из красного дерева за откидной дверцей.

Я вернулась в комнату, села дальше от графа за другой столик и начала рассказывать маме, представляя ее доброе лицо, как я заблудилась в парке и попала в другой мир.

"Совсем другой мир, мама! Не другая страна! И люди здесь совсем непонятные. Кавказцы по сравнению с обитающими здесь индивидами просто открытая книга! Хоть я с самого первого момента понимала все, что говорят здесь люди, но, в девяноста девяти процентах из ста, не могла разобраться, чего им от меня нужно. И я стала просто делать то же, что делала одна девочка, с которой я познакомилась здесь. Это Лэла, и она родила ребенка в пятнадцать лет. И при этом работает она, как целая рабочая бригада. Даже за меня многое переделывала".

Я припомнила, как часто она выполняла мою работу. Пока я сажала одну грядку моркови, она уже заканчивала с одиннадцатой.

Но сейчас я решила, что в этом замке я Лэле отплачу за все ее добро. И нарисовала ее портрет для мамы. Пусть моя мама знает, кто мне помогал.

Потом я нарисовала и обитель Благочестия, в которой прожила восемь месяцев. Рассказывать о путешествии тоже оказалось проще рисунками. Я нарисовала и мельницы, которые мы проезжали, и озеро, и постоялый двор.

Потом отложила металлическое перо, которое часто приходилось макать в чернильницу, и продолжила писать и рисовать свою историю карандашом. Я не была художником, и в себе призвания творить никогда не чувствовала, но для себя рисовать училась в художественной школе. И мне эти навыки пригодились на работе в детском саде: я не только с детьми рисовала, но и разрисовывала стены сценами из сказок.

Встряхнулась, чтоб продолжить писать о своих приключениях в этом мире. О самой свадьбе с покойным графом я рассказала несколькими предложениями. Но нарисовала целый комикс про любвеобильного принца. Сама еле сдерживала смех, рисуя, как сестра Даяна бьёт неподвижно замершего Максимилиана подушкой. Этому избиению я посвятила целых три рисунка.

Ещё я поведала маме об обратной дороге в монастырь. Как гвардеец осуждал меня за то, что я отсиживаюсь в карете, а не помогаю рожающей хозяйке постоялого двора.

Написала, как я впервые ехала верхом и как неудобно сидеть на спине лошади.

И чтобы маме была понятна вся картина происходящего сегодняшнего утра, я нарисовала и всех людей за обеденным столом и подписала их сверху.

В последнем абзаце пообещала маме, что скоро вернусь домой. Попросила ее поцеловать за меня брата, а Алексу передать, что я за него замуж не выйду.

"Мама мне один граф просто так подарил браслет, цепочку с кулоном, две заколки и два кольца. Алекс мне столько никогда не подарил бы. Сейчас я понимаю, что такое щедрость и с жадиной и занудой больше жить не смогу.

Мама! Люблю тебя и очень жду встречи".

Жаль я раньше маме писем не писала, в них можно передать настоящие чувства, не то, что в коротких сообщениях. Я уже складывала листочки, а было их немало, чтобы вложить в конверт, когда, постучав, в комнату вошёл Лайонел.

– Ваше сиятельство, – обратился он то ли ко мне, то ли к Аластейру, – необходимо уточнить меню на обед.

Граф движением руки направил дворецкого ко мне. Я посмотрела на подошедшего Лайонела. Он протянул мне исписанный лист бумаги:

– Этот список блюд утвержден графиней Хартман ещё в начале недели. К нему даже закупили продукты: рыбу, телятину, икру, сыр, овощи и фрукты, грибы, яйца...

Я начала вслух зачитывать названия блюд:

– Тыквенный суп-пюре с шампиньонами, бланкет из телятины, тушеная телятина, рыбка в суфле из сыра, пашет из двух видов лосося, фаршированная рыба… Аластейр, вам эти кушанья нравятся, менять их или оставить?

Граф уже сидел, обернувшись к нам и внимательно за нами наблюдая:

– Я в еде непривередлив. – Коротко ответил Аластэйр.

– Значит, я могу вносить любые изменения? – Уточнила я, и мою многообещающую улыбку трудно было не заметить. – Эти продукты за сегодняшний день испортятся? – Спросила я Лайонела.

– Нет, ваше сиятельство.

– Тогда на обед сегодня будет маисовая каша и мятный чай.

Лайонел смотрел на меня округлившимися глазами, такой же взгляд я чувствовала и боковым зрением от графа.

–Я к простой еде в монастыре привыкла, графине Хартман и Эмилии не повредит узнать, что их ожидает в скором будущем, – и обернувшись у графу я добавила, – а вы сами сказали, что всеядны.

Возражать Аластэйр не стал, он сказал, что меню хорошее: "экономичное и поучительное". Только добавил:

– Лайонел, отберите трёх служащих замка себе в помощь, а всей остальной прислуге передайте, что с часа дня и до девяти часов ночи у них внеплановый отдых. Также выдайте всем по серебряной монете, чтобы они перекусили в деревне.

– Оставшиеся трое отдохнут за ваш счёт завтра, ваше сиятельство, я правильно понял?

– Как всегда, Лайонел, – коротко ответил граф и отпустил служащего.

– Благодарю. – И поклонившись нам обоим, дворецкий покинул комнату.

Аластейр сейчас был намного тише, чем утром. Он почти не говорил. Я сама пересела ближе к нему и передала конверт, с вложенными листками письма. К сожалению, клея на конверте не было.

– Это для моей мамы. Я адрес на самом конверте написала. – Граф положил письмо перед собой и накрыл ладонью. А я спросила виновато. – Прислуга по моей вине чуть без обеда не осталась?

– Они не готовят себе отдельную еду. Обычно несколько недорогих и сытных блюд из официального меню готовится в большем количестве, что бы хватило и слугам.

– Я не знала. Поэтому Лайонел маисовой каше так обрадовался? – Не удержалась я от смешка.

– А как ей порадуются истинные аристократки. Но воспитательный момент здесь, определено, присутствует. Пусть представят, что их ожидает в монастыре. И скорее выходят замуж. – Улыбнулся и граф. Но его улыбка мне показалась натянутой, какой-то вымученной.

Почему-то сейчас я уже думала о самом графе, ему-то монастырь не угрожает. И мужчинам мясо необходимо. Тем более, после ранения.

– Аластейр, может, мне снова изменить меню? Что-нибудь вкусное для вас добавить? Тушеную телятину? Или рыбу в суфле из сыра? – Спросила у мага.

И граф Хартман улыбнулся с искренней радостью, я даже подумала, что он так будущей нормальной еде обрадовался.

– Алиса, надеюсь, вы проявляете супружескую заботу обо мне, а не демонстрируете проповедуемое в обители милосердие. В любом случае, в этом доме вы можете делать все, что вам захочется.