Текст книги "Супруга для покойного графа (СИ)"

Автор книги: Лидия Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

14. Ведьмы.

14. Ведьмы.

Девушкам падать в обморок не стыдно. Просто мы нежные...

Успокоила я себя словами мамы. Она так сказала, когда я, стыдясь своей слабости, рассказала, что опозорилась на всю жизнь. В седьмом классе на уроке биологии нам показали заспиртованную лягушку с открытыми внутренностями. Я на том занятии, упав в обморок, сорвала урок. Учительнице не смогла привести меня в чувство, побрызгав водой и похлопав по щекам. Пришлось вызывать в класс медсестру. За ней убежали почти все мои одноклассники. И большинство из них на урок уже не вернулось. Одноклассницы мои, огорченные тем, что и сами не сбежали на школьный двор, даже домашнее задание записывать отказались. Учительница была недовольна, и директор заметил, что в переходном возрасте нужно регулярно обследовать подростков. А мама меня не поругала и по больницам водить не стала.

А сейчас я сидела на диване, на котором очнулась минут двадцать назад, и наблюдала за тем, как две ведьмы накрывают маленький столик передо мной засушенными фруктами, баночками с вареньем и медом и только что заваренным прямо в графине чаем.

Они сказали, что уже поработали над все ещё бессознательным графом. Обещали, что утром он будет уже почти здоров. И они, наверняка, устали, поэтому это я должна была ухаживать за ними. Но они так слаженно работали, что я не стала им даже предлагать помощь.

Зара мне уже рассказала, что они сразу переложили меня на диван. И только потом начали лечить Алви. Они вычистили ему рану на ноге, удалив оттуда даже металлический наконечник стрелы. Перевязали ему туго грудь, чтоб сломанные ребра быстрее зажили. И сейчас он спал, хоть жар и продолжал держаться.

– Получается, Лиса, – обратилась ко мне Зара, – что покойный граф – это наш Алви, а ты его жена?

Я только что рассказала им всю историю нашей короткой семейной жизни, и, похоже впечатлила, обеих ведьм. Особенно тем, что граф не отослал меня и всех женщин Хартман в самую дальнюю обитель

– Ну, он уже не покойный. – Отметила я главное.

– И слава Господу! Алви хороший мальчик, ему ещё пожить нужно, – проговорила старшая ведьма.

А Зара очень серьезно мне сказала.

– И ты, Лиса, забудь, что мы говорили про прихлопнутых мужей. Мы этого не понимаем и не одобряем.

– Да я не собиралась мужа...

– И не надо. – Перебила Зара меня. Наконец, они сели и мы дружно стали пить душистый чай, когда я расхрабрилась и задала им вопрос, который давно меня мучил. Я спросила, кем они приходятся Аластэйру.

– Аластэйр холодное имя. И не родное моему мальчику. – Вместо прямого ответа заявила Зара. – Алви означает "счастливый", так его и называй. И чуть позже, когда я уже надкусывала засушенную дольку яблока, я услышала от нее. – Алви мой сын.

Никогда не думала, что буду знакомиться со свекровью и ее матерью в такой теплой обстановке. Моя мама с избранницами брата была намного стража, и никто еще никто из многочисленных девушек не прошел мамин отбор.

А мы с ведьмами мирно сидели и пили травяной чай без обычных при таком знакомстве вопросов со скрытым смыслом и ответов с тайным указанием на определенное направление. И сразу стало понятно, откуда у этих женщин такие знакомые улыбки, просто они похожи на улыбку графа.

Но улыбка – единственное, что мой временный супруг унаследовал от матери и бабушки, не считая магии. Они и для женщин были невысокого роста. Тоненькие, легкие, даже воздушные. И глаза не темно–карие, как у Алви, а голубые. И седина частично скрыла русые когда-то волосы.

Из рассказа Зары и ее матери, Этери, я узнала, что живут они в лесу. С мужьями. Оба они лесники. А Алви не захотел такой простой жизни и сбежал в столицу. Всем сказал, что он из семьи фермера.

– Его отец и вправду был фермером, пока я его в лес не умыкнула. – Рассмеялась Зара. – Клубнику выращивал.

– Внешность ваш сын от отца унаследовал? – Спросила у Зары.

– И внешность, и физическую силу и веселый характер. – Веселым мне граф не показался. Наоборот, у него даже улыбка была холодной. – Алви это гроза женских сердец. – С материнской гордостью закончила Зара.

– Алви наша гордость, – добавила и Этери.

И, благодаря тому, что Алви был уже из магической семьи и хорошо владел своей силой, ему было легко прижиться в высшем обществе. Принося пользу королевству, он смог быстро разбогатеть.

Они задавали много вопросов о нашей с графом встрече, его первой реакции на меня, делал ли он мне подарки, пытался ли сблизиться, приглашал ли в лес, чтобы познакомиться с его настоящей семьей.

Я отвечала однозначно, только разными фразами, что из0за болезни мя с Алви почти не общались. Но уже освоившись в обществе очень приятных и мирных ведьм, я стала спрашивать о том, что было интересно мнею

– А откуда Алви знает Кларка?

– В стране всего-то двенадцать магов, они все друг друга знают. – Отмахнулась бабушка моего супруга от простого, на ее взгляд, вопроса.

– А почему Кларк и принц Максимилиан Лайман так схожи между собой?

– Потому что они братья. – Отхлебнув глоток чая, проговорила Зара. А у меня даже дыхание перехватило от осознания, что я стану носителем страшной тайны королевства. Это так захватывающе: любовь, незаконный сын короля, интриги. И ещё мне стало понятно, почему Кларк позволял себе запросто сидеть при принце и даже одергивал наследника престола.

Только меня ждало разочарование. Никаких интриг здесь и не предвиделось. Потому что Кларк и Максимилиан были кузенами. Мама Кларка – родная сестра его Величества.

Определенно, местный принц совсем не загадочная личность, ему даже отстаивать свое право на трон не придется. И эпичной битвы с бастардом короля у принца не ожидается.

– А вы читали книгу «Любовь мага», – задала я родственницам графа еще один животрепещущий вопрос..

– Какую книгу? – Переспросила Зара.

А Этери, бабушка Алви, сразу отмахнулась:

– Мы вообще книги не читаем. Зачем на них время тратить, если все самое интересное уже известно умным людям. Надо только спросить.

Эти ведьмы точно считали себя умными, и я решила спросить у них

– Алви уже несколько раз говорил, что мне надо прочесть книгу «Любовь мага». Может, вы знаете, что он хотел мне этим сказал? То, что он в меня влюблен, можете даже не предполагать. Мы друг другу не подходим, и я хочу вернуться домой. Алви обещал мне в этом помочь.

Хитро прищурившись, Этери спросила:

– Наш мальчик так и сказал, что обещает вернуть тебя семье? После Небесного-то союза?

– В моём мире нет такого понятия, как Небесный союза.

– И в каком мире ты живёшь? В мире без законов? После такого вопроса от Зары, я, конечно, вынуждена была отстаивать честь своего мира, в котором и без Небесного брака прекрасно живут. И еще я подробно рассказала, как я попала в этот мир, как наткнулась на старушку и Лэлу и по какой дороге мы доехали до обители.

– И, Лиса, ты думаешь, что Алви сможет переправить тебя в другой мир? – Почему-то сомневаясь в магических возможностях внука, спросила меня Этери.

Конечно, я думала именно об этом, и надеялась на местную магию. Даже мысли не допускала, что дорога домой для меня закрыта. Однако выговорила только беспомощное:

– Но ведь мне домой надо.

Беспомощно переглянулись и ведьмы. А бабушка Этери, я мысленно так стала ее называть, похлопав меня по ладони, проговорила:

– Может, в той книге ответ на вопрос, сможет ли Алви отпустить тебя в другой мир? Ты все-таки почитай.

– Вот именно, сама почитай, ведьмы-то книг не читают. – Эхом добавила и Зара. Ее я даже мысленно мамой не называла. Потому что у меня есть настоящая мама и другой мне не надо.

Зара и Этери, допив чай, встали, забрали глиняные чашки, которые они, оказывается, принесли с собой, повесили свои вместительные сумки себе на плечи. Баночки с вареньем, медом и сушеные фрукты они оставили нам. И начали прощаться со своим сыном и внуком. Они как ребенка целовали его в щеки, лоб, нос, руки, гладил по лицу и волосам прижимали его ладони к своему лицу. И это были не показные ласки для меня. Они искренне и нежно любили "своего мальчика".

Если бы меня так открыто любила и ласкала мама, я бы на шаг от нее отойти не смогла.

– До встречи, Лиса, скоро мы снова прилетим в гости, – Зара с такими словами, чмокнув меня в щеку, вылетела в окно

А Этери задержалась и сказала:

– Я не знаю, что чувствует Алви к тебе. Но помни, для мага любовь это неизлечимая болезнь. От нее они страдают. Но все эти муки стоят тех наслаждений и бесконечного счастья, которое также дарит магу любовь. Для простых людей все немного иначе. Им любить мага нельзя. Это все равно, что любить огонь. Глубокие ожоги вылечить очень сложно и шрамы остаются навсегда. Если только маг сам не влюбится. Но и тогда нужно быть аккуратным с этой любовью, как с огнем. Никогда нельзя сближаться с ним, теряя свою суть. Никогда нельзя давать им того, что не сможешь оставить им навсегда.

Для меня это была слишком сложная информация.

– Как это? Что нельзя давать магам? – Не о физической же близости мне говорила бабушка Этери?

– Это невозможно объяснить. Только не обижай Алви. И помни, перед Богом вы равны, а он не одобряет глупых жертв. – В ее словах, по-моему, было больше загадок чем, разъяснений.

И Этери также отметилась громким поцелуем на моей щеке и покинула комнату через окно.

А я, обдумывая некоторые фразы Этери, села на кровать рядом с Алви. Он уже не пылал как несколько часов назад, и выглядел лучше. Я убрала налипшую на его лоб прядь волос.

– Алиса, – открыл граф глаза.

– Как вы себя чувствуете? – Немного наклонилась я к его лицу.

– Лучше. Кто меня лечил?

– Этери и Зара. Они через окно вошли.

Алви шумно выдохнул:

– Всегда так входят. Позорят графа Хартман, – улыбаясь, сыронизировал он.

– У вас интересные родственницы.

– Просто повезло, что я болел. И они меня только лечили, воспитывают они ...строже. – Снова шутка? Или мама и бабушка Алви настоящие ведьмы?

И я проговорила немного неуверенно:

– Они замечательные.

– Раз они вам понравились, мы могли бы встретиться снова. Может, через несколько дней навестим их в лесу?

Не хотела я отказывать больному человеку, поэтому тактично ушла от прямого ответа:

– Не знаю. Я подумаю и скажу.

– Хорошо, Алиса, – с непонятным мне теплом, проговорил граф, – но я помню, что вы быстро думаете.

Я заставила себя задержаться в этой комнате и помогла больному напиться уже остывшим травяным чаем. И только после этого направилась к выходу.

– Алиса, – окликнул меня Алви, – останьтесь здесь на ночь. На этой кровати много места.

На кровати графа могли бы свободно разместиться не меньше пяти человек. И я бы осталась, если не предупреждение Этери. Я очень сомневалась, что граф Хартман испытывает ко мне что-то кроме чувства вины. Все-таки, его семья связала меня Небесным союзом. Но сближаться с Алви не стоит. А делить кровать с чужим мужчиной не стоит категорически.

С извиняющейся улыбкой покачав головой, я покинула покои графа.

15. Иномирянка.

15. Иномирянка.

На мягкой постели я проснулась не выспавшейся. И приведя себя в приличный вид, надев вчерашнее чёрное платье, отправилась проведать графа. Мучили меня угрызения совести: я же вчера оставила в одиночестве больного человека, уже немолодого и беспомощного.

«Ничего бы страшного не случилось, если я доспала с ним эту ночь на одной кровати», – продолжала я себя ругать, пока не дошла до двери графа.

Но стучать я не стала. Хохот разносящийся из комнаты дал понять, что граф здоров, более того Кларк находится рядом с ним, и теперь уже он будет заботиться о своем драгоценном друге.

***

Кларк вернулся в замок Хартман, когда на улице уже было светло. По просьбе друга он съездил к нескольким его бывшим служащим, приглашая их вернуться на работу к графу.

Графиня Хартман, как только получила известие о пропаже приемного сына, уволила всех его личных слуг, к счастью, не успела добраться до управляющих поместьями, заводами, мельницами, водными и лесными хозяйствами.

В принципе слуг можно было вернуть и позже, но самому Кларку надоело возиться с другом. И он решил, что хотя бы камердинера нужно вернуть срочно.

И Кларк очень спешил, чтобы надолго не оставлять Аластейра. Но когда вошёл в комнату друга и увидел его хохочущем в кровати, испугался. До смерти испугался, что его единственный друг и наставник сошел с ума. Может даже заразился безумием от жены. И сам потерял разум от любви к этой бестолковой монашке.

Аластэйр был не одет, не расчесан, но заливался так, как сам Кларк не смеялся даже в детстве.

И он медленно приблизился к кровати друга и, вытянув руки вперед, чтобы показать, что у него добрые намерения, позвал его:

– Аластэйр, это я. Я вернулся с хорошей новостью. Твой камердинер приступит к работе с завтрашнего дня.

И Аластейр с улыбкой кивнул на слова друга. Кларку его взгляд безумным не показался, так что он даже не стал сдерживать вздох облегчения.

– А я ночью чуть не умер. – Все так же с улыбкой произнес Аластейр. И быстро сложил и вложил какие-то бумаги в конверт. А его, не вставая с кровати, бережно положил в ящик тумбы.

– Графиня тебя отравить пыталась? – Радости друга Кларк понять не мог.

Ну, с другой стороны, то, что его, все-таки, не добили, уже был прекрасный повод для хорошего настроения.

– Нет. Сам чуть не долечился. С магическим самолечением нужно быть осторожнее. И знаешь, кто меня выхаживал?

– Ммм, не я. – Выдал Кларк.

– Не ты, друг мой. А моя жена! Она почти всю ночь здесь пробыла. Это о чем-то говорит.

Кларк осторожно заметил:

– Это говорит о монастырском воспитании Алисы.

– Ты забыл, что ты мой друг? – Откинувшись на подушку, спросил Аластэйр. – Друзья поддерживают друг друга.

– Мы друзья, только ты стал занудой. Как папа. Это женщины вас так ломают?

Аластэйр не ответил. И сам, без помощи друга, не обращая внимания на боль в ноге и груди, встал и отправился в ванную комнату, чтоб освежиться. Но ванная была забита мокрыми шейными платками. Служанка приходила на уборку помещения только, когда он покидал свои покои. Пришлось самому сливать воду и выкидывать из ванны мокрые платки. И он бы разозлился и вызвал Лайонела для серьезного разговора, только вспомнил, кто навел хаос в его покоях и продолжил сам ополаскивать ванную. И при этом счастливо улыбался.

Чтобы не говорил Кларк, не только из-за монастырского воспитания Алиса ухаживала за ним. Пока ванная наполнялась теплой водой, он проводил обычные утренние процедуры. Даже брился сам, потому что не привык, как остальные аристократы, доверять свое лицо вооруженному острой бритвой слуге.

Стоя у ванной, уже наполовину наполненной водой, Аластэйр недовольно качнул головой. Как бы ему не хотелось нормально искупаться, в повязках и с незажившей раной на ноге, лучше было этого не делать.

И Аластейр, сам удивляясь своему смирению, поднял один из брошенных им на пол мокрых шейных платков, намылив, ополоснул его над раковиной, и просто обтерся им, чтоб сохранить повязки в сухости.

Дольше тянуть было нельзя, нужно было поговорить и Кларком, чтоб обсудить с ним странное письмо Алисы матери.

Когда Аластэйр вернулся в комнату, его уже ждали свежая одежда, сложенная на нескольких стульях.

– Кларк, зачем ты мою одежду раскидал по всей комнате? – Спросил у бездумно перелистывающего страницы книги друга.

– Я же знал, что благодарности не дождусь. – Пробурчал в ответ Кларк

– За что благодарить? Я бы в гардеробной быстрее оделся.

– Я сейчас выполнил работу твоего камердинера. За это можно и поблагодарить. А одеться можно и здесь. И поговорим сразу. А потом я спать пойду. Из-за тебя и твоих дел уже третьи сутки не высыпаюсь. А я же радовался, что ты живой остался!

Аластэйр уже не слушал возмущения Кларка. А обдумывал слова сестры Даяны. Одного дня не слишком тесного общения с Алисой убедил его в том, что она не может быть умственно отсталой. И ее вчерашнее письмо...

– Алиса! – Услышал Аластэйр голос Кларка.

– Где? – Резко вынырнул из задумчивости Аластейр и одновременно начал оглядываться.

– В своей комнате. Скорее всего, ещё спит. – Безмятежно ответил Кларк.

– Но ты сказал, что она здесь.

– Я только произнес ее имя, и ты мгновенно вышел из задумчивости. Магическое имя у твоей супруги. А я тебя раз пять безрезультатно окликнул твоим именем.

Аластейр крепко до скрежета зубов сжал челюсти, чтоб не нагрубить другу и быстро закончил застёгивать пуговицы на жилете. Приведя себя в приличный вид на случай раннего визита жены, он сел и обратился к другу, который все ещё продолжал радостно скалиться.

– Кларк, помнишь, я тебе рассказывал о моем разговоре с настоятельницей?

– Конечно, помню. И о безумии твоей супруги помню, поэтому многое ей прощаю.

– В каком смысле, многое ей прощаешь? – Аластэйр пытался говорить ровно и выглядеть спокойным. Но сейчас впервые за многолетнюю дружбу с Кларком, он был готов выкинуть его через окно.

А Кларк, не чувствуя опасности, продолжил говорить:

– Никто и никогда не позволял себе говорить со мной в таком тоне, как твоя жена. И не посылал меня с поручениями, как бессловесного пажа. Но ради нашей с тобой дружбы и сострадания к ущербности Алисы я ее не одергиваю, более того, даже выполняю ее поручения. Книги тебе передал. И еще справочник для нее искать буду.

– Кое в ком проснулась королевская кровь, – сухо заметил граф Хартман.

– Не говори так, Аластэйр.

– И королевская спесь. Я как будто Максимилиана только что слушал. – Все так же спокойно добавил Аластэйр.

И Кларк, который пытался возмутиться, не стал продолжать спор. Ему все еще было интересно, нам чем смеялся его друг, когда он пришел к нему.

– Ладно, Аластейр. Сделай вид, что не слышал моих слов. Твоя жена, отныне для меня – сестра, я буду терпелив к ней, несмотря на ее душевную болезнь.

– Кларк, об этом я и хотел с тобой поговорить. Моя жена не больна, она, оказывается, действительно, из другого мира.

– В том смысле, что разные сословия – это разные миры?

– Нет.

– В том смысле, что Алиса воскресла из мертвых? – Уже со смехом предположил Кларк.

– Умершие не воскресают, и ты это знаешь. – Менторским тоном, даже без намека на ответный смех проговорил Аластэйр.

– Тогда я тебя не понимаю. – Сдался Кларк.

Граф Хартман, подбирая слова, выговорил:

– Существуют иные миры, о которых мы не знаем. И Алиса перенеслась оттуда.

– Из другого мира? – Хохотнул Кларк. И подумал, не над этими ли предположениями и смеялся сам Аластейр? Но произнес вполне миролюбиво. – Ну, раз ты Алисе веришь, буду считать ее не сумасшедшей, а иномирянкой.

Аластэйр понял, что Кларк ему не поверил, и следующая фраза друга это подтвердила:

– Ещё правильнее будет считать ее сумасшедшей иномирянкой.

Аластейр спокойно, не позволяя себе потерять терпение, принес конверт, который ему вчера передала Алиса, вынул оттуда исписанные и разрисованные листы и первый из них протянул Кларку.

– Это письмо. Алиса просила переслать его своей матери. – Объяснил он другу.

В тот момент, когда жена отдала Аластэйру письмо, он из-за поднявшегося жара, даже не подумал, куда и как его передавать. Он только взял то, что ему протянула самая желанная для него женщина. Но конверт открыл только после рассвета, когда проснулся от ноющей боли в ноге. Сняв боль, он сидел на кровати. Сон не возвращался, и он достал из ящика тумбы конверт. Если бы он был запечатан, Аластэйр не стал бы его вскрывать. А сейчас он даже угрызения совести не почувствовал.

Долго перекладывал исписанные Алисой листки. Внимательно рассматривал ее рисунки и понял. Она не сумасшедшая. Он это и раньше чувствовал. Его жена настолько ни на кого не похожа, что иномирное происхождение все объясняет. А потом стал разглядывать ее рисунки и от души посмеялся над их ними.

– И что, Аластэйр? Здесь же ничего невозможно разобрать. – Кларк ещё и по колену Аластэйра шлепнул.

– Это писала Алиса…

– Ты уже говорил.

– …на своем родном языке. – Уточнил Аластэйр.

– Так она иностранка? Акцента у нее я не замечал... – Уверенно отметил Кларк.

– Она иномирянка. Народа с такой письменностью в нашем мире не существует. Я много читал, и могу это точно утверждать.

– И иных миров не существует. Я, как сын величайшего ученого и член королевской семьи, имеющий доступ к секретным архивам, могу уверенно это утверждать.

– И все-таки...

Кларка с детства раздражало то, что его отец рядом с матерью терял собственное мнение. И там, где обычные мальчишки договаривались с папами и искали их поддержки в своих шалостях, ему приходилось договариваться с мамой. Она сына, конечно, любила, но королевская кровь имела свои недостатки. Вместо того, чтобы с утра бежать на пруд с сыновьями арендаторов, Кларку приходилось проштудировать новый параграф по истории, сыграть на скрипке модный этюд и прочитать на память отрывок поэмы. Только после этих скучных занятий он получал дозволение на нормальные мальчишеские радости. А все веселое: занятия магией, военная подготовка, уроки фехтования и езда на лошади мама считала не столь важными. И отец, величайший маг нашего времени, всегда поддерживал жену!

– Аластэйр, хочешь, я расскажу тебе одну историю? – И не дожидаясь ответа друга, Кларк начал говорить. – Мне было лет семь, когда я добрался до вишневой наливки в кабинете отца. И я успел сделать только пару глотков, как опрокинул графин на себя, ещё и, выронив, умудрился разбить его. На шум вбежали родители и… В общем, моя вина была очевидной. Только я отрицал свою причастность к этому безобразию. Тогда папа сказал (ты же знаешь, как он всю любит дотошно излагать свои мысли), что окно закрыто, никто бы из его кабинета таким образом выскочить не смог. Через дверь никто в последние пять минут не входил и не выходил, кроме меня, папа сам это видел. Вся моя грудь в наливке и, более того, у меня от выпитого заплетается язык. Я уже готов был принять свою вину и извиниться, но за меня вступилась мама. Она сказала что наливку, скорее всего, уже кто-то разлил до того, как я вошел. Я же хотел поднять графин с пола и разбил его. А веду себя как пьяный потому, что надышался аромата наливки. Ты бы кому поверил на месте моего отца: себе или жене.

– Но пролил ты? – Не понимая, к чему друг озвучил свои детские воспоминания, спросил Аластэйр

– Конечно. А знаешь, кому поверил отец?

– Даже не догадываюсь.

– Жене. Потому что он ее любит. А маги в любви доверчивы, как слепые котята. И ты будешь верить каждому слову Алисы. И даже в другие миры поверишь.

Тогда Аластэйр передал Кларку все остальные листы, но и сейчас реакция Кларка была не правильной. Он смотрел на рисунки и просто удивлялся мастерству обычной послушницы монастыря, пока не дошел до изображений своего дорогого наследного брата.

И тогда Кларк начал ржать, не хуже породистого коня. Даже Аластэйр не сдержал ответный смех. В этот момент Алиса и подошла к двери, и хохот друзей слышался даже в гостиной.

Кларк, любуясь мимикой Максимилиана, представлял, как тот удивлённо принимает каждый наносимый ему подушкой удар. И от кого? От настоятельницы обители Благочестия!

– Господи, – простонал Кларк, – это шедевр художественного мастерства. Твоя жена достойна уважения, Аластэйр. Отныне я ей прощаю любые глупые выходки и просьбы.

Аластэйру стало очевидно, Кларк ему не поможет разобраться с тайной иных миров. Придется быстрее устойчиво вставать на ноги, чтобы самому посетить королевский архив.

– Ладно, – держась за живот, выговорил Кларк, – давай я напишу отцу, вы вместе с ним найдете что-нибудь об иных мирах. Хотя бы древние сказки.

– Не надо.

– Надо же объяснить твоей супруге, чтоб она забыла мечтать об ином мире. Если она иномирянка, конечно.

– Она иномирянка. Но ничего ей объяснять не надо. И твои родители ничего о моей жене знать не должны.

Кларк понимал, почему не стоит говорить об Алисе своей матери. Мама долго живёт с влюбленным в нее магом и от этой любви немало натерпелась. И она скорее напугает Алису, чем даст ей полезные советы. Но почему необходимо все держать в секрете и от отца, Карлтона Зандер? Хотя и это понятно. Отец от любимой жены ничего в секрете держать не станет. Значит, придется молчать, но тогда Аластэйр ещё долго будет ходить кругами возле жены. Вряд ли она даже со справочником прочитает книгу и облегчит жизнь себе и Аластэйру. И Кларк попробовал предложить помощь другу:

– Аластэйр, давай пригласим сюда моих родителей. А я предупрежу маму, чтобы она не пугала твою Алису.

– Не стоит.

– Мама, посмею напомнить, принцесса, она сможет быть тактичной. Она немного воспитает твою жену, а ты с отцом поищешь сказки о других мирах.

– Кларк, свою жену я сам воспитаю. И мне не нужно искать другой мир.

– Но...

– Я не собираюсь отпускать Алису, она моя жена и останется возле меня.

Кларк и не предлагал Аластэйру вернуть жену в родной мир. Это и не могло быть возможным. Он говорил только о поиске информации. Но маги, помешенные на женщине, и не воспринимают правильный смысл слов. Кларку оставалось только махнуть на семейную жизнь друга рукой:

– В принципе, Аластэйр, ты постарше меня, сам разберёшься. Только напомню тебе цитату из папиной книжки: «Жить возле мага не значит жить с магом. Жить с магом не значит любить мага. Любить мага не значит быть счастливой с ним…»

– Знаю, – перебил Алайтэйр. – «Счастье не мешает женщине мечтать о свободе от любви мага». Поэтому я на Алису и не давлю.

В комнате наступила тишина. Кларк мечтал никогда в жизни не влюбляться. Аластэйр же ждал наступления времени завтрака, чтоб увидеть жену и провести с ней время.