Текст книги "Супруга для покойного графа (СИ)"

Автор книги: Лидия Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Почему графиня Хартман не женила своего пасынка на бедной соседке, служанке какой-нибудь или бедной вдове? Ей бы это было проще организовать. Зачем она приехала в монастырь за совсем незнакомой послушницей?

Настоятельница вздохнула и отложила книгу, которую читала не очень внимательно, на скамью.

– Раз уж ты скоро станешь аристократкой, объясню тебе некоторые вещи. Во-первых, покойный граф не пасынок графини Хартман. Он, как я говорила, ее приемный сын. Граф Аластэйр Хартман маг. Но родился он в семье фермера. Как ты знаешь, маги – это величайшая ценность нашего мира. И в нашем королевстве маги имеют беспрецедентные права. Для них не писаны многие законы. Я тебе говорила, что мага не ограничивает даже Небесный брак. Он может заводить семью и не блюсти чистоту брака, разводиться без причины или вести разгульную жизнь. Законы не ограничивают свободы магов, главное, чтоб маг хранил верность королевству.

Оказывается, в этом королевстве очень выгодно быть магом.

– Но ради справедливости скажу, – Продолжала меня просвещать настоятельница, – еще ни один маг не ославился участием в чем-то неприличном, в отличие от многие аристократов. Маги, в принципе, очень замкнутые и необщительные. Никогда не слышала, что бы маг беззастенчиво пользовался данными ему законом свободами.

Мне стало интересно, почему в библиотеке монастыря нет книг о магах.

– А сколько сейчас магов в стране? – Задала я вопрос, когда сестра Даяна замолчала.

– В нашем королевстве двенадцать... сейчас уже одиннадцать магов. И им от тридцати до семидесяти лет.

– А почему король послал такого ценного мага на войну? – Даже если магов было бы несколько сотен, разбрасываться ими, по-моему, было глупо.

– Королю лучше знать, как поступать. – Чопорно заявила настоятельница. – Но скажу к слову, благодаря магии графа Аластэйра Хартмана, война не продлилась и пяти дней. Наши противники понесли тяжёлые потери. А у нас только один погибший, даже раненых нет.

– И этот погибший маг?

– Да, погиб только граф Хартман. А теперь послушай историю семьи Хартман. У четы Хартман не было сына, только две дочери. После смерти графа, ветвь рода могла зачахнуть. Только лет шестнадцать назад в нашем королевстве объявился маг. Сын фермера, он дошел с окраины королевства до столицы и показал силу своей магии. В тот день на деревьях центрального парка нашей столицы Лайт за одну ночь выросли сливы. Только представь насколько силен был этот юноша, если сливы выросли даже на кленах, тополях, ёлках... На всех деревьях! И это было в начале весны! Конечно, король, согласно нашим законам, возвел мага в аристократы и подарил ему титул только недавно погибшего почившего графа Хартман. И молодой граф Аластэйр Хартман принес присягу королевству Лайтия, и по договору с королем должен был жениться на дочери графа Хартман. И, конечно, попытаться подарить стране ребенка-мага. Хотя маги не очень плодовиты. Дети у них рождаются редко но, если уж рождаются, то всегда бывают магами.

Грустная история. И надо было этому сыну фермера идти через половину страну в столицу, показывать там чудеса, ставать аристократом, чтоб молодым погибнуть на войне? Хотя он, кажется, спас много жизней своих сограждан.

Наконец, в разговорах, мы доехали до графского замка. И перед нами распахнулись кованые огромные ворота, и наша карета тихо загрохотали по широкой дороге из идеально подогнанных другие другу камней.

Вечер уже давно уступил свои права ночи. И мы все были утомленны поездкой. Когда с трудом поднявшись на ноги, мы с настоятельницей покинули карету, я с ужасом осознала, что нам еще придется подниматься по многочисленным ступеням к парадной двери.

Нас встречали у самих дверей. С важными лицами и пренебрежением во взгляде на нас смотрели две служанки. Графиня, скорее всего, решила не утруждать себя приветствием гостей. В стороне стоял высокий представительный мужчина. Он мне показался намного моложе и симпатичнее гвардейцев. Этот мужчина поклонился нам вполне уважительно, а выпрямившись, приветливо улыбнулся.

– Счастлив приветствовать вас в замке графства Хартманов. К сожалению, графиня Хартман не сможет принять вас сегодня. Но с любыми вопросами можете обращаться ко мне. Я дворецкий, зовут меня Лайонел. Позвольте, мы проводим вас до ваших комнат.

Лайонел мне сразу понравился, очень приветливый и доброжелательный человек. А служанки здесь были невоспитанные. Сумки с наших рук они взяли только под пристальным взглядом дворецкого и при этом брезгливо сморщились.

Нас с настоятельницей проводили на второй этаж. Любоваться роскошными картинами, изящными коваными перилами, дорогими коврами и всем остальным великолепием желания не было никакого. Я так устала, что хотела быстрее припасть к подушке. Даже целый день работы в огороде не утомлял меня, как это поездка, которая длилась целый день.

Нам с настоятельницей выделили две комнаты, и располагались они очень удобно друг напротив друга. Но настоятельница была недовольна:

– Извините, любезный, – сведя на переносице брови, проговорила настоятельница, – вы хотите, чтобы мы ночевали в отдельных комнатах? Сестры из Обители Благочестия привыкли делить комнату на несколько человек.

– Если вы так желаете, – с поклоном проговорил Лайонел, то мы можем поселить вас в одной комнате.

Я хотела закричать, что хочу пожить в отдельной комнате, но настоятельница меня опередила, проговорив с лёгким кивком:

– Вы окажете нам большую услугу, Лайонел. Благодарю.

Мне осталось только глубоко и очень несчастно вздохнуть. В монастыре вообще не существовало такого понятия, как "личное пространство". И я надеялась хотя бы в графском замке побыть немного одна. Засыпать в одиночестве, не слушать ночью храпа, проснувшись, полежать немного в постели, откинув одеяло. И ещё я мечтала спать не в длинной неудобной пижаме. Сколько, оказывается, было радостей в моей жизни на земле, а я не ценила…

5. Хартман.

5. Хартман.

Нам с настоятельницей на втором этаже отвели одну огромную комнату на двоих. Очень большую и светлую. Ночью из окон ничего видно не было, но вид просто не мог быть не живописным. И кровать здесь стояла такая, что в ней могли бы разместиться десяток сестер, и мы бы друг другу не мешали.

И ещё здесь же через дверь находилась ванная комната. Как только я увидела, что в ней, помимо деревянного корыта со сливом, есть ещё и водопровод, я заперлась изнутри и, быстро раздевшись, заняла корыто. Чтобы вода потекла из трубы, пришлось нажать рычаг на этой трубе и держать его. Но мою радость сейчас ничего не могло испортить. Даже отсутствие душа и затычки в корыте. Дырочку слива я накрыла пяткой. Пока одной рукой держала рычаг, другой я наполняла водой ковшик и наливала себе на голову. Потом намылила волосы и таким же образом смывала ее. И я долго сидела в наполненном теплой водой корыте. Отмокала за все восемь месяцев жизни без ванной.

Когда я выплыла из ванной комнаты, скрипящей от чистоты и абсолютно счастливой, в спальне меня уже ждали две радости. Первая это подносы с ужином. Настоящим ужином, не надоевшей кашей. Подносы с угощениями стояли на столе и распространяли на всю комнату головокружительные ароматы. К ужину я приступила незамедлительно, игнорируя слова настоятельницы о пропущенной вечерней молитве. Перекладывая себе на тарелку очередные куски, я чуть ли не стонала от удовольствия. Сытная и безумно вкусная запеканка, состоящая из говяжьего фарша, капусты и помидоров, запеченный картофель, салаты; перцы, фаршированные начинкой из курицы, помидор, твердого сыра и базилика; и уже с трудом я доела маленький кусок морковного пирога, запивая его морсом.

– Алиса, не переедай, ты не сможешь уснуть. – Это замечание сестры Даяны и другие в таком же духе я оставляла без внимания. Я свой организм знала: сытость еще никогда не мешала мне выспаться. А если даже я и не смогу выспаться, в монастыре меня уже так не покормят, восполню недостаток сна уже там.

Сыто откинувшись на спинку стула я остановила взгляд на второй дожидавшейся меня радости – черном бархатном платье, висевшем на манекене

– Это же мое платье? – С надеждой спросила я сестру Даяну. Так хотелось, чтобы она подтвердила мою догадку. У меня в этом мире не было настоящего платья, только одеяние монахини. И если бы настоятельница сказала, что его случайно к нам занесли, или графиня решила у нас переодеться или, что еще страшнее, платье принесли для самой настоятельницы монастыря, я бы снова заперлась в ванной и ещё раз искупалась, чтоб восстановить душевное равновесие. Но платье принесли для меня, и настоятельница это подтвердила.

– Платье это выделили тебе Алиса, ты оденешь его завтра на подписание брачного договора и на сам ритуал подтверждения Небесного союза. Но потом придется его оставить в замке, в монастыре ты, все равно, в нем ходить не сможешь.

Я недовольно засопела и, кажется, забывшись, скрипнула зубами.

– Алиса, что произошло? Ты себе скоро все зубы перетрешь, – сохраняя спокойствие, заметила сестра Даяна.

– Я это платье здесь не оставлю. – Решительно заявила я. – Оно мое.

Настоятельница спорить не стала, а, только пожав плечами, продолжила готовиться ко сну.

Спать на узких твердых кроватях, покрытых лишь тонкой циновкой, в монастыре и на огромном ложе с мягкой пелериной поверх толстого матраса – это не одно и то же. Я проснулась с ощущением блаженства во всем теле, даже кости не болели после вчерашней тряске в карете. И, потянувшись не хуже любой кошки, я ещё понежилась на белоснежных простынях.

Да, всё-таки, из меня получилась бы замечательная аристократка. По крайней мере, жить в замке намного комфортнее, чем в монастыре.

– Алиса, твой завтрак уже стынет, – выйдя из ванной, сказала сестра Даяна, – в восемь часов нам уже нужно быть готовыми. Сама настоятельница уже была одета, ей осталось только накинуть платок. И поэтому я тоже заспешила в ванную. Мне же ещё нужно было поесть и нарядиться.

Это великолепное роскошное платье, которое, к тому же, было лёгким и удобным, надеть самостоятельно я не смогла бы. Помогала мне сестра. Она показывала, в какой последовательности нужно надевать нижние юбки, зашнуровала платье на спине тоже она. И прическу мне сделала сестра Даяна, но прикрыла ее ужасным кружевным чепцом. Хорошо хоть он был черного цвета, и издали, любуясь на свое отражение в зеркале, я могла, хоть и с трудом, представить, что у меня такая оригинальная прическа. Над своим отражением в белом чепце я бы только плакать смогла. Или смеяться.

– Ты нашла с чего смеяться, Алиса?

А я не смеялась, только улыбалась своему нарядному отражению. Все-таки, жаль, что супруг у меня уже покойный, из меня бы вышла замечательная аристократка. Намного лучше, чем послушница в монастыре.

Я продолжала кружиться перед зеркалом, когда после короткого стука в комнату нашу ворвалась сама графиня. Она также была в черном наряде, но выглядела в нем очень эффектно. Что не странно, ведь чепец на себя она не надела.

– Надеюсь, вы готовы, – после короткого приветствия спросила она, обращаясь исключительно к настоятельнице. А на меня бросила только короткий взгляд и вслух заметила, что я выгляжу для простолюдинки вполне сносно.

– Сейчас пройдем в кабинет, там, в присутствии нотариуса и свидетелей подпишем супружеское соглашение. Позже священнослужитель проведет ритуал.

Для взрослой и уверенной женщины она выглядела слишком взволнованной, и это мне показалось странным. Не пытается ли она меня обмануть?

– Что-то случилось, ваша сиятельство? – Наблюдая за изменениями на ее лице, спросила я.

– Ничего такого, к чему бы я не была готова. – Отмахнулась она от меня. А настоятельнице, не мне, пояснила. – Отдать долг вежливости погибшему графу Аластэйру Хартман приехал Его Высочество наследниц престола Максимилиан Лайман. Он будет присутствовать при подписании супружеского соглашения, а на ритуале Его Высочество вызвался сам быть представителем покойного графа.

– Это такая честь. – Проговорила настоятельница, наклонив голову.

– Конечно, – с холодной улыбкой согласилась и графиня, – и Его Высочество планирует задержаться в замке до похорон графа. И с этим могут быть связаны некоторые трудности. Прах графа должны доставить в замок в течение нескольких дней. И Его Высочество может настоять на присутствии вдовы Аластэйра на похоронах. А я хотела уже завтра отправить вас в монастырь.

А я от услышанной новости возликовала. И перед глазами у меня проносились картинка за картинкой, как принц увидит меня и влюбится. Сорвёт бессмысленную церемонию с подписанием соглашения между мной и покойником. И, посадив меня впереди себя на белого коня, отвезёт в свой дворец. И он, конечно, позволит мне проводить столько времени в библиотеке, сколько мне захочется. Я буду искать способ вернуться домой, и принц мне поможет. А возвращаясь домой я крепко обниму принца и попытаюсь скрыть горячие слезы. Нет, лучше будет, если принц отправится со мной на Землю и станет там топ-моделью. Ведь этот мир очень скучный, жестокий, буквально пропитанный ограничениями и правилами.

«Эх, – вздохнула я от своих мыслей, – а мама ещё говорила, что у меня нет воображения, потому что я не люблю читать. Что бы я себе нафантазировала, если читать любила?

А графиня уже торопила нас с настоятельницей за собой.

Нам пришлось пройти вслед за ней в другое крыло замка. В кабинете, помимо сухого, но бодрого старика – нотариуса, находились ещё несколько мужчин. Но я не смотрела в их сторону. Настоятельница сотни раз повторила мне, что бы я не смела поднимать глаза на мужчин, и вела себя тихо, даже говорит не смела. Только кивала, если буду согласна с предложенными вариантами, и никак не реагировал на вопросы, если не понимаю их смысла или хочу ответить отрицательно.

– Кхе-кхе -, прочистил горло старичок и пригласил всех занять места. Он сам сидел на месте хозяина кабинета. Справа от него сели несколько мужчин, смотреть на которых я не решалась, упорно любуясь вышивкой на юбке своего платья. Графиня села по левую сторону от нотариуса, меня она усадила возле себя и с другой стороны от меня расположилась настоятельница.

– Ваше Высочество, ваше сиятельство, уважаемые гости, – начал нотариус, – мы с вами присутствуем при подписании супружеского соглашения. Еще раз выражаю соболезнование семье графа Хартман, который отдал свою жизнь за процветание нашего прекрасного королевства. Да примет Господь его отважную душу в садах своих. Так…– Мне показалось, что нотариус произнес не просто дежурные слова, он искренне переживал, что граф погиб. И, после неловкой паузы, старик продолжил. – Представителем покойного графа Аластэйра Алви Бедивир Хартман является наследник престола Королевства Лайтия Максимилиан Лайман. Интересы девы Алисы, избранной в супруги графа Хартман, будет отстаивать настоятельница Обители Благочестия, сестра Даяна.

Нотариус развернул страницу документа:

– Так как союз между покойным графом Хартман и девой Алисой будет Небесным...

– Простите, что прерываю, – далеко не мягко оборвал нотариуса мужской голос. – Графиня Хартман, это вы настаиваете на Небесном браке. А будущая супруга покойного графа знает особенности Небесного союза?

– В Небесном союзе нет ничего страшного. – Мягким уважительным тоном проголодала графиня.

– Тем не менее, своих дочерей вы бы таким способ замуж не отдали? – Проговорил прежний голос.

А я сидела, скромно любуясь черными узорами на моем черном же платье. Сейчас я уже рассматривала их на манжетах. Но мне очень хотелось посмотреть на моего неожиданного заступника.

– Простите Ваше Высочество, – также не поднимая головы, начала настоятельница. – Я рассказала своей подопечной Алисе об особенностях Небесного брака. Она знает, что этот союз не имеет обратной силы, его невозможно расторгнуть и даже после четырех лет траура, она не сможет больше выйти замуж.

– И вы хотите сказать, что дева по своей воле, согласна быть вечным придатком семейства Хартман?

Как меня некрасиво принц назвал «придатком»!

– Она планирует стать монахиней. – Кротко проговорила сестра Даяна.

– Так вы ее ещё и в монастыре запереть пытаетесь? – Длинные пальцы Максимилиана Лайман нервно забарабанил по столешнице. Кажется, принц был чем-то очень сильно недоволен. – Леди Алиса, посмотрите на меня. Немедленно!

Но я сидела также неподвижно.

– Ваше Высочество, – уже строже сказала настоятельница, – вы не можете в таком тоне говорить с послушницей Обители Благочестия.

– Уже послушница? А сколько ей лет? И кто из родичей решил запереть эту юную деву в монастыре? – И он сразу посмотрел на графиню и спросил уже у нее. – А вы решили использовать девушку в своих целях? Погубить юное создание, чтоб не потерять милость Его Величества. Но свою-то дочь вы оставили в стороне.

– Все не так, как вам показалось, Ваше Высочество, – сдерживая негодование, стала защищаться графиня. И посмотрела на настоятельницу.

И сестра Даяна ее поддержала.

– Ваше Высочество, вы не так поняли ситуацию. Мы, наоборот, хотим помочь бедной девушке устроиться в жизни. На вдовью долю она сможет выбрать себе лучший монастырь и оплатить пожизненную отдельную келью в ней.

– А замуж она не хочет? Свой дом, мужа детей. Балы, шикарные наряды и танцы до утра? – По тону, более мягкому, даже искушающему, мне показалось, что принц обращается уже ко мне.

Я сидела молча. Мой ответ мог быть только отрицательным, потому что все перечисленное в этом мире я могла получить только при удачном замужестве, но оно в моем случае было невозможно, что и подтвердили следующие слова настоятельницы и реакцию принца на них.

– Алиса не аристократка. Она сирота, никто не запирает ее в монастыре насильно. Она согрешила, и сердобольная сельчанка привезла ее к стенам монастыря и оплатила право проживания в обители. И Алиса уже давно живёт в монастыре своим трудом.

– Но она не похожа на простолюдинку. Черты лица и руки слишком нежные, даже кожа беленькая. Может, она желает иной судьбы …– Уже не так эмоционально сказал принц Максимилиан.

Комплементы от Его Высочества я заслужила после восьми месяцев трудовой жизни в монастыре. Видел бы меня принц в день моего попадания в этот мир! Сказал бы, что я принцесса!

Хотя, черты лица, по-моему, у меня были самыми обычными, а кожа проблемной, я всегда умудрялась обгореть на солнце. О красивом здоровом загаре я даже не мечтала. Но руки, действительно, всегда были моей гордостью. Узкие в кисти, с длинными ровными пальцами, я даже маникюр всегда делала самый простой. Формой моих ноготков даже мой мастер по маникюру восхищалась.

И из-за моей никчемности в хозяйстве руки у меня не сильно пострадали. Ведь даже возней в огороде я больше создавала видимость работы. И ещё я вчера достаточно долго отмокала в ванной, чтобы руки снова стали чистыми.

– Алиса простолюдинка и ей уже девятнадцать лет. – Подвела итог настоятельница.

Но принц заслужил мое уважение следующими словами:

– И все же, она имеет право на нормальную жизнь. Настоятельница, пусть ваша подопечная сама скажет, что согласно быть вечной вдовой по покойному графу, которого она даже ни разу не видела в глаза.

Настоятельница повторила пожелание принца лично для меня, как будто я их не слышала.

Я подняла лицо, на его высочество. А принц был красивым. Белокурые локоны обрамляли породистое лицо. И светло-голубые глаза смотрели, казалось, с искренним переживанием о моей судьбе. Он мягко улыбнулся мне и я, с трудом поборов желание ответить ему радостной улыбкой, проговорила:

– Ваше Высочество, я ценю вашу заботу. Но я сама согласилась стать монахиней, потому что ... – Наверно, глупо говорить, что ни в чем другом я себя применить не могу, хозяйка из меня никакая. А, как вдова графа, я смогу, освобожденная от физической работы, больше времени проводить в библиотеке, чтоб искать способ вернуться в свой мир. Ведь бизнесом здесь заняться невозможно, не доросло это общество до женской независимости. И как ещё мне здесь не только выжить, но и искать способ вернуться домой?

– Почему же? – Потребовал уточнения принц.

– Потому что мне не нравится то, что происходит после замужества. – Я имела в виду пожизненное пребывание в труде, отсутствие своей, отдельной от мужа жизни и роды в антисанитарных условиях.

Но взлетевшие на лоб тонкие брови принца и удивление в его увеличившийся в размерах ясно-голубых глазах, и примерно такая же реакция его спутника говорили, что подумали они совсем о другом. И не только они, нотариус раскашлялся, графиня охнула, а настоятельница положила мне руку на плечо и извиняющимся тоном сказала громко, обращаясь, наверняка, ко всем, кто находился за столом:

– Алиса стыдится своего греха, и она стала очень благочестивой.

Я со вздохом опустила голову, а то был серьезный риск рассмеяться в голос. Потом Его Высочество обратился к нотариусу и позволил продолжить процедуру с подписанием первого и последнего в моей жизни супружеского документа. В этом мире.

Мне этот документ был выгоден тем, что я буду иметь не только постоянную крышу над головой, но и проживать в сравнительном удобстве. По крайней мере, для меня большое значение имела возможность уединяться в отдельной комнате и принимать участие только в тех работах, которые приятны моей душе. А как «придаток» семьи Хартман я имела право выписывать себе книги из графского замка.

А графиня была довольна тем, что через четыре года траура вдова ее погибшего приемного сына не будет претендовать на вдовью долю, внушительную часть имущества покойного супруга. А также убытки, связанные с моим возможно новым замужеством, на них не лягут. Все-таки, пожизненно содержать монахиню намного дешевле, чем выдавать замуж аристократку. А я ею и буду считаться после замужества.

После того, как подписи под супружеским соглашением поставили обе стороны, нам осталось провести только сам ритуал венчания.