Текст книги "Супруга для покойного графа (СИ)"

Автор книги: Лидия Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

11. Завтрак в замке Хартман.

11. Завтрак в замке Хартман.

Настоятельница стала собираться в дорогу сразу после утренней молитвы, после рассвета, когда за окном ещё ничего не было видно.

– Сестра Даяна, может не стоит так рано выезжать? – Заглядывая ей в лицо, спрашивала я. Мне было неуютно в этом замке, и граф пугал своим неподвижным взглядом.

– Алиса, если выехать пораньше, я как раз к вечеру доберусь до монастыря. Я и так оставила без присмотра обитель на пять дней. – Терпеливо объясняла мне она.

– Ну, несколько часов ничего же не решают. – Пыталась я уговорить уже родного мне человека остаться со мной хоть ненадолго.

Но сестра Даяна мне не уступала:

– Вот именно, Алиса, нет смысла задерживаться здесь ещё на пару часов.

– Сестра Даяна, – упомянула я еще одну причину, чтобы отложить отъезд, – а завтрак, мы бы поели вместе.

Настоятельница вздохнула и похлопала меня по ладони:

– Меня уже ждёт карета и сопровождающие, я ещё ночью попросила графа Кларка Зандер позаботиться о моем раннем отъезде. А ты отныне будешь завтракать, обедать и ужинать со своим мужем. Твое место возле графа Хартман. На счет моего завтрака не переживай, мне должны были подготовить корзину, я перекушу в пути.

Я с трудом сдерживала слезы от обиды, что меня так легко бросают. Это я должна была просить оставить меня здесь. Убедить настоятельницу, что мне так проще будет вернуться домой. А она сама отмахивается от меня. С трудом удержалась, чтобы не кинуться в объятия настоятельницы с уговорами не бросать меня.

– Алиса, – взяв свою сумку, обратилась настоятельница ко мне, прощаясь, – будь хорошей женой графу Хартман и помни, твой муж маг, а у них особое отношение к женам.

Монахиня специально не стала употреблять выражения "любимые жены" или "женщины, которыми маги одержимы". Граф Хартман обещал, что позаботится о жене, значит, и объяснять все жене он будет сам.

И сестра Даяна ушла, а я осталась одна в большой, освещенной только парой свечей комнате. Темно было и за окнами, казалось, даже звёзды испугались тьмы и не показываются на небе.

–Тучи. Просто небо заволокло тучами, – проговорила я в слух и, запрыгнув в кровать, закрылась одеялом.

А открыв глаза парой часов позже, я увидела в своей комнате незнакомую женщину.

Присев в реверансе, она представилась моей личной горничной Равдой и предложила мне нарядиться к завтраку. Светло-сиреневое платье она держала в вытянутой руке.

Протирая спросонья глаза, я спросила:

– А где завтрак?

– В обеденном зале, конечно. – Что-то мне эта Равда не нравилась, было в ней что-то презрительное или лживо-угодническое. – На первом этаже.

– Так мне придется идти в обеденный зал? – Сев на кровати, сложив под собой ноги, спросила я.

– Конечно. В замке принято завтракать всей семьей за одним столом. Там будут все.

Все еще переживая отъезд сестры Даяны, я решила немного пошутить, просто чтоб веселее начать утро:

– А почему завтрак подают в обеденном зале? Разве там не принято обедать? – Спросила я личную горничную. – В этом замке нет отдельного помещения для завтраков? Ужин тоже проходит в обеденном зале?

Горничная смотрела на меня недовольно, и видно было, что ей хочется грубо осадить меня. Такое же выражение лица я часто видела у монахинь в первые месяцы моей жизни в монастыре. Но там, даже ругая меня, сестры хотели меня чему-то научить или уберечь от ошибок. А Равде я была неприятна, а мои шутки неприятны вдвойне. Горничная сдержалась от лишних слов, только напомнила мне, что к восьми часам все собираются за столом в обеденном зале. Последнее словосочетание она произнесла по слогам, широко раскрывая рот. Выглядело это некрасиво. И я поспешила в ванную комнату, чтоб освежиться.

Равда, к тому моменту, как я вышла из ванной, уже разложила на заправленной кровати, платье и нижние юбки. На громоздком трюмо в углу комнаты меня уже дожидались расчёски, заколки и шпильки.

И я, с одной стороны, была рада, что мне уже не нужно надевать одеяние послушницы, но, в то же время, мне не нравился цвет платья. Мне всегда казалось, что бледно-сиреневый цвет мне не идёт. Хоть мама и пытались мне доказать, что к моему цветотипу подходят все оттенки сиреневого цвета. И если с насыщенными оттенками сиреневого цвета я ещё была готова смириться, если одежда этого оттенка продавалась по большой скидке и модель мне подходила, то светло-сиреневый я никогда не надевала. А то платье, которое принесла горничная, было очень блеклым, как будто застиранным. Еще на нем было много бантиков, ленточек, стеклянных бусинок. И, конечно, я попыталась от него отказаться

– Нельзя, графиня Хартман прислала вам его в подарок, она обидится, если вы выйдете в одеянии монахини. – Поджав губы, возразила Равда.

– А я надену другой подарок графини, чёрное платье. – Платье, которое я надевала на свою свадьбу, мне нравилось намного больше.

– Оно траурное! – Чуть ли выкрикнула Равда. – Надев его, вы оскорбите уже графа Хартман. Он подумает, что вы не рады его возвращению.

И я с тоской посмотрела на свое рясу, но горничная уже подошла ко мне с первой нижней юбкой, всего их было три. Потом она натянула на меня бледно-сиреневое платье и туго зашнуровала его за спиной. Слишком туго.

– Я дышать не могу, – пожаловалась я

– Это с непривычки, после вашей жизни в монастыре. Скоро привыкните. – Я, дыша учащенно и поверхностно, подошла к зеркалу: может, выгляжу я лучше, чем себя чувствую?

Но, нет. Платье сидело ужасно. Оно было тугим не только в затянутом лифе, оно, вообще, было мне мало. И длина его не доходила даже до щиколоток, даже рукава были коротки. Но Равда не дала мне времени возмущаться, она посадила меня на стул перед трюмо и стала расчёсывать волосы.

Учитывая то, что вчера я легла, не высушив волосы и не расчесавшись, ее работа, конечно, не была простой. Но и сложной была не настолько, чтобы так дергать мои волосы.

– Ай, больно! – Уже который раз возмутилась я.

– Ваши волосы в ужасном состоянии. – Скривив губы, произнесла моя личная горничная. – Даже гриву лошадей содержат в большем порядке.

Далее я терпела экзекуцию молча. Даже когда Равда слишком сильно стянула мне волосы на затылке и, закрутив их в болезненный узел, натыкала в него все шпильки, что лежали передо мной. А потом ещё не пожалела на меня всех многочисленных заколочек.

Мне казалось, что из-за этой прически я не смогу моргать и ходить буду с натянутой полуулыбкой. Как последний штрих, горничная поставила возле стула обувь и, сказав, что через двадцать минут я должна быть в обеденном зале, скрылась за дверью.

Мое отражение было ужасно, кошмарно. И чувствовала я себя также. Даже туфли оказались мне малы. Я подумала о тех туфлях, которые мне принесли вместе с платьем вчера, но они были черные, а когда платье бледно-сиреневое и не длинное, они смотреться не будут.

Я сняла с головы все ненужные заколки, но вид мой остался таким же унылым.

И я решилась пройти к графу Хартман, все-таки, он мой муж, пусть честно скажет, как я выгляжу.

Я с опаской выглядывала в проходной комнате Кларка, но как только убедилась, что его в ней нет, пробежала к нужной мне двери и постучала в нее.

Из глубины комнаты меня голосом графа пригласили войти, но я сначала просунула в комнату голову, а потом и сама вошла.

Граф Хартман стоял возле одного из трёх окон полностью одетым и смотрел куда-то вдаль. Увидев, что в комнату вошла я, он развернулся в мою сторону с улыбнулся. В черных штанах и темно-коричневом сюртуке он выглядел намного привлекательнее, чем вчера.

– Доброго утра, Алиса, – первым поздоровался он. – Что-то случилось? – Я сразу заметила, что мое имя граф произнес без ошибки. У Лэлы это не получилось сделать и за месяцы усиленных тренировок.

– Нет. И вам доброго утра, – В обратном порядке ответила я. А потом не сдержала возмущенную реплику. – Это несправедливо! Сейчас даже вы красивее, чем я.

Глаза графа увеличились размером втрое.

Но он и вправду смотрелся просто великолепно. Под расстегнутым сюртуком виднелся черный жилет. А на белоснежной рубашке остались не застегнутыми верхние пуговицы. Но и это не главное, граф Хартман побрился и постригся. Сейчас я бы не сказала, что он староват. Стильный и привлекательный мужчина. Я его буду вспоминать таким, как увидела в это утро, когда он вернет меня на Землю.

– Алиса, вы прекрасны, – наконец, выговорил мой супруг.

Но я-то знала, что он пытается меня утешить.

– Мне этот цвет не идёт, платье жмёт во всех местах и прическа очень тугая, а обувь маленькая, – высказала я разом все жалобы.

– И тем не менее, вы красивейшее создание во вселенной. – Комплементы слушать, конечно, приятно, но мне было неудобно в своей одежде.

– Ваше сиятельство, можно я надену свою рясу? – Причем, задавая этот вопрос, я, не стерпев, стала вынимать из прически шпильки, от которых уже начинала болеть голова.

И, когда мои волосы, вырвавшись из плена металлических булавок, волной упали мне на спину и плечи, граф, дернувшись в мою сторону, прогладил меня по черным, расчесанным до блеска локонам.

– Какие нежные... – Прошептал он.

– А Равда сказала, что они в ужасном состоянии, – пожаловалась я снова.

– Она неправа, Алиса. Ты идеальна. – Я даже зарделась от неприкрытого восхищения в глазах его сиятельства. – И скрывать такую красоту под рясой будет преступлением. – С мягкой улыбкой добавил граф.

Я восприняла эти слова за отказ, но в сиреневом детском платье никуда идти не собиралась.

– У меня есть ещё чёрное платье. Оно очень красивое. Вы же не обидитесь, если я надену его.

Граф, который все это время гладил мои волосы и пропускал их между своих пальцев, покачал головой. После его бессловесного ответа я быстро развернулась к двери и побежала в свою комнату. На жмущих туфельках это было непросто делать. Я забежала в комнату и, даже не запирая дверь, достала из своей сумки чёрное платье. Из-за того, что я вчера неаккуратно сложила его, пакуя в сумку, оно было немного помятым

– Ничего, встряхнуть немного, и будет, как после прачечной, – проговорила я вслух, убеждая себя.

Но сразу возникла другая проблема: снять сиреневое платье я не могла, потому что оно было со шнуровкой на спине.

Но разве я буду отчаиваться? Быстро надев черные туфельки, которые были чуть удобнее, вместе с платьем я побежала к графу.

Он все также стоял у окна, только сейчас смотрел в сторону двери.

– Вот, – я показала ему чёрное платье, – хочу его надеть. Вы же не обидитесь?

Он отрицательно качнул головой.

И я радостно подошла к графу и развернулась к нему спиной. Кто-то же должен был расшнуровать мое платье?

Но граф Хартман, видимо, меня не понял, он стоял также неподвижно.

Я оглянулась и вопросительно посмотрела на него. Он также удивлённо смотрел на меня.

– Надо расшнуровать платье, – сказала я. – Чтобы я могла его снять.

– Алиса, вы хотите, чтобы я это сделал? – В принципе, больше в комнате никого не было. Но, может, аристократу не пристало расшнуровывать вчерашних послушниц?

– А магам нельзя это делать? – Уже вслух спросила я графа.

– Можно. – Сглотнув, ответили мне.

Я немного притоптывала от нетерпения, мне же ещё надо надеть черное платье.

А граф очень неторопливо и аккуратно, как будто боялся обжечься, развязывал узел, а потом начал ослаблять натянутые ленты шнуровки. И когда я получив свободу от платья, глубоко и с удовольствием вздохнула, он положил обе свои руки мне на талию. Но я сделала шаг вперёд, чтоб продолжить свое переодевание и направилась к двери.

– Алиса, вы куда? – Заставил меня остановиться граф.

– В свою комнату, переодеться. – Прижимая к груди черное платье, ответила на глупый вопрос.

Ну, куда еще я могла идти в распахнутом на спине платье?

– Можете воспользоваться моей гардеробной, – граф кивнул в сторону одной из боковых дверей.

Конечно, мне было проще переодеться здесь, чем пробегать через общую гостиную и добираться до своей комнаты.

В гардеробной графа, забитой одеждой, обувью и аксессуарами, я скинула с себя бледно-сиреневый кошмар, и надела платье из черного шелка. Нижние юбки менять я не стала. Кто их увидит-то?

И вышла из гардеробной, я снова направилась к графу, чтобы он помог мне затянуть ленты на спине. Но проходя мимо зеркала, я хорошо осмотрела свое отражение, и оно мне снова не понравилось: платье было очень мятым. Встряхнув, я его ничуть не выровняла.

Так, поникшей, я к графу и подошла.

– Алиса, это платье вам также не нравится? – Наверняка, мои эмоции было несложно прочитать по лицу.

– Нравится, только оно помялось.

– Если это все претензии, выровнять его не сложно. – Мне начинал нравиться пристальный взгляд этого аристократа. Если он всегда будет с такой легкостью поднимать мне настроение, я даже буду по нему скучать, когда вернусь домой. – Но позвольте мне вначале его зашнуровать.

Я ответила широкой улыбкой на легкую усмешку графа и покорно развернулась к нему спиной.

Сейчас его сиятельство действовал уже не так медлительно. Он быстро натянул ленты и завязал из них узел на спине.

– Спасибо, – поблагодарила я графа.

– Я ещё не закончил. Приподнимите волосы, – деловито проговорил граф. Как только я обеими руками подняла волосы над головой, он, спросив разрешения, положил руки мне на плечи со спины и провел ими до талии. Мою спину обдало лёгким теплом. Извернувшись, я попыталась осмотреть спину. Та часть платья, что была мне видна, оказалась ровной. И я, уже уверенно, повернулась к магу лицом.

Граф посмотрел мне в глаза, перевел взгляд на мою грудь и, кажется, смутившись, посмотрел в сторону. Мое платье было очень скромным: с воротом под горлышко и длинными рукавами. Но, чтобы разгладить его, графу пришлось бы провести руками по моей груди. Лично для меня в этом не было ничего страшного: сколько раз меня осматривали врачи-мужчины, и тренер по фитнесу у меня был мужчина. Правда, позже он стал моим парнем.

В общем, я разрешила его светлости разгладить платье и спереди. Так смешно было наблюдать за смущением графа, ведь он достаточно взрослый человек и должен быть вполне искушенным, даже, в его-то возрасте, пресытившимся женскими прелестями мужчиной. Но, может, дело в том, что в этом мире мужчины совсем неиспорченные. Не все, конечно, принц бы, точно, смущаться не стал.

В общем, я напомнила графу, что платье нужно разгладить быстрее. Он медленно расположил свои раскрытые ладони возле моих ключиц и, не касаясь меня, медленно провел руками до линии пояса. А потом положил руки мне на талию и, вполне уверенно, придвинул меня ближе к себе.

– Дальше платье гладить будем? – Спросила я. Чтоб отвлечь его и заставить перевести с меня пристальный взгляд. – Может, мне лучше встать на стул, чтобы вы не нагибались?

Я не забывала, что граф ранен, и ему может быть совсем не просто приседать на корточки, нагибаться или напрягаться как-то иначе.

И граф кивнув, отвёл свои руки в стороны. Я поспешила к ближайшему стулу и, скинув туфли, встала на него. И сверху наблюдала за тем, как граф Хартман берет в правую руку трость и, опираясь на нее, хромает, до моего стула. Он разглаживал складки на юбке с одной стороны, и я поворачивалась, чтобы ему было удобнее привести в идеальный вид следующую сторону.

Даже лучшие фирменные утюги не гладили так идеально и быстро. Спрыгнув со стула, я чуть ли не прыгала от радости.

Я бы так и продолжала кружиться по комнате, если бы часы не пробили восемь часов.

– Уже восемь? Мы же опаздываем! – Я посмотрела на графа, который пристально смотря на меня, повязывал шейный платок. – Надо спешить, ваше сиятельство!

Он кивнул, а потом напомнил мне, что волосы мои хорошо бы собрать в прическу.

– Чепчик я не надену! – Категорично заявила я.

– И не надо. Вы слишком молоды для такого убора.

– А прическу делать долго, – уже снова начиная унывать, добавила я.

Граф, стараясь хромать незаметнее, прошел до гардеробной комнаты и принес оттуда деревянную шкатулку. Открыв ее, он показал содержимое мне:

– Алиса, выберите себе все необходимое.

Я с деловым видом порылась в лежащих там драгоценностях. И выбрала две золотые заколки с рубинами. Ими можно было просто заколоть волосы с двух сторон и не мучиться с прической. Ещё я взяла браслет с маленькими камешками, очень похожими на бриллианты, и большим рубином в центре. И жадность не позволила мне не схватить ещё два колечка. Одно подходило под уже выбранные мною украшения с рубинами, а другое было вырезано из янтаря. Оно казалось простеньким на фоне рубиновых украшений, но мне янтарь всегда нравился.

– Прекрасный выбор. У вас замечательный вкус. Как у истинной аристократки. – Заметил граф.

– Правда? – Любуясь своими руками, украшенными браслетом и кольцами, спросила я графа.

Приятно стало, что меня не одернули, и не сказали вернуть половину украшений в шкатулку.

– Я готова! – Наконец я действительно была готова предстать перед обитателями замка. На часы я старалась не смотреть.

Граф Хартман достал из шкатулки золотую цепочку с уклоном из рубиновой капли и одел на меня. А потом протянул мне согнутую левую руку, и я оперлась на нее. Мы медленно шли по коридору и, если бы граф не хромал, опираясь на трость, я бы сняла туфли, чтобы быстрее добежать до обеденного зала.

– Алиса, вы нервничаете? – Остановившись, спросил граф.

– Немного. – Ответила нетерпеливо.

Нам бы спешить, а не тратить время на разговоры.

– Могу я поинтересоваться причиной?

– Можете. – Нахмурившись, на выдохе ответила ему.

Граф хмыкнул.

– В чем же причина вашей нервозности, Алиса? – Я нахмурилась еще сильнее.

– Ваше сиятельство, я не люблю опаздывать.

Обычно я всегда была самой болтливой в компании, я и не думала, что разговоры могут так мешать жить окружающим.

– Это все, что беспокоит вас?

– Пока все. – Ответила так только из вежливости и уважения к возрасту графа. Вообще-то, меня еще беспокоили бесконечные вопросы графа.

– Алиса, это ваш замок, и, как моя жена, вы просто не можете здесь опоздать.

– Правда? – И я с облегчением выдохнула. В монастыре я всегда опаздывала на всевозможные работы. Монахини вслух посмеивались, что на прием пищи я не опаздываю, а о работах забываю или явлюсь на них мамой последней.

Я уже с хорошим настроением развернулась, чтобы продолжить путь, все-таки, я не хотела начинать завтрак в обеденное время.

Но граф задержал меня еще одним вопросом:

– Алиса, вы заметили, что я произношу ваше имя без ошибки?

– Сразу заметила. – Я и вправду это заметила.

– Как думаете, когда вы научитесь обращаться ко мне по имени? – По-моему, я начинала врастать в ковер.

– По какому имени? – Граф приподнял вопросительно бровь. И я уточнила. – У вас их целых два. Как к вам лучше обращаться: Аластэйр или Алви.

– Как вам будет удобнее.

– Я подумаю и решу. – Граф только кивнул на это мое заявление. И мы, наконец, продолжили путь к дожидающейся нас еде. Если ее, конечно, уже не успели съесть.

Графу, скорее всего, было сложно спускаться по лестнице, но виду он старался не подавать. Однако я почувствовала, что он создал у своей больной ноги облако, подобное тому, каким он вчера удержал меня от падения.

Но мы, все-таки, добрались до нужного нам зала.

За длинным столом в обеденном зале уже сидели и даже ели немало людей. И все они обернулись, как только мы вошли в помещение. Я узнала принца Максимилиана, сидевшего с одного края стола и Кларка сидевшего по правую его руку. Они оба кивком поприветствовали нас.

С другого края, во главе стола, сидела графиня Хартман. Места по правую руку от нее пустовали, но приборы там стояли. Слева же сидела златокудрая девушка в нежно-розовом платье с бантиками, ленточками, жемчужинами. Очень ее платье по фасону было похоже на сиреневое, которое принесла мне горничная. В общем, я поняла, с какого барского плеча мне пожаловали детское платье.

Следующей за этой девушкой сидела женщина значительно ее старше, но внешне очень на нее похожая. А ее сосед по столу, мужчина лет пятидесяти встал и обойдя стол, приблизился к нам:

– Аластэйр, я рад, что ты вернулся, – чопорно проговорил он и неловко дернулся в сторону графа Хартман. И граф, выпустив из правой руки трость, протянул ее для рукопожатия этому мужчине:

– Я тоже рад снова вас видеть, граф Белл. Не на своих похоронах. – Смех разрядил явно напряжённую обстановку в зале. – Алиса, познакомьтесь: граф Белл.

Улыбнувшись, этот аристократ стал намного привлекательнее, так что я улыбнулась в ответ. А мой супруг недовольно заметил:

– Странно, что вы не познакомились с моей супругой, графиней Хартман, на свадьбе.

– Аластэйр, свадьба, на которой будущий муж уже покойник, не такое веселое мероприятие. Поэтому меня на свадьбе не было. – Все также улыбаясь, ответил граф Белл и уже мне сказал:

– Рад знакомству, графиня Хартман, – граф Белл с лёгким поклоном протянул ко мне свою руку. Наверняка, я должна была протянуть и свою ладонь, чтобы он в светском жесте поцеловал ее или, нагнувшись, только сделал вид, что ее целует. Только Аластэйр перехватил руку своего знакомого и, пожав ее второй раз, ответил за меня, что я рада знакомству.

Потом взял трость, которая стояла рядом, даже не пытаясь упасть, и продолжил путь к началу стола.

Я думала, что мы сядем на правой стороне стола, свободные места там были. Но Аластэйр встал возле стула во главе стола. А на нем уже сидела графиня Хартман. По всем правилам, по-моему, отжимать стул у женщины являлось неприличным. Но Аластэйр именно это и сделал. Как только графиня с лицом говорящим о глубочайшем удивлении вместе с обидой встала со стула, граф невозмутимо сказал ей:

– Благодарю за понимание, графиня Хартман.

И как ни в чем не бывало, пододвинул мне стул, с правой стороны, чтобы усадить первой меня. Пока граф уделял свое внимание мне, служанка, после жеста дворецкого, заменила приборы во главе стола.

Граф Хартман и графиня Хартман заняли свои места за столом почти одновременно. При этом графиня, сейчас сидевшая справа от меня, недовольно скрипела зубами, нервными движениями брала в руки и клала на место приборы.

Меня такое нервное соседство немного напрягало. А Аластэйр налил мне в стакан морса, переложил в мою тарелку несколько кусков от разных запеканок и немного нарезанных овощей.

Я, уже наколов на вилку кусочек творожной запеканки, собиралась отправить ее себе в рот. Но граф заставил меня положить вилку, неожиданно спросив у сидевших с левой стороны стола женщин:

– Эмилия, Эльза, вы не поприветствовали мою жену. – Если бы они в этот момент что-то жевали, точно, подавились бы.

– Ваша жена, братец, – простолюдинка. Мы не обязаны ее приветствовать. – Заявила младшая из них.

– Эльза, вы также считаете? – Спросил Аластэйр у женщины, и она, кинув взгляд на графиню Хартман, кивнула.

Тогда Аластэйр посмотрел на мужчину, которого только что мне представил:

– Бэлл, я благодарен твоей сестре, настоятельнице Обители Благочестия за то, что она заботилась о моей супруге. И для вас обоих двери моего дома всегда открыты. Но твою супругу в этом доме я больше видеть не желаю.

– Аластэйр, мы можем докончить завтрак? – Только и спросил граф Белл.

– Конечно. – Коротко ответил Аластэйр.

– Благодарю, – искренне поблагодарил граф Белл и продолжил завтрак. Странно аппетит ему ничего не могло испортить, даже то, что его жену только что выставили из дома ее родного отца.

Игнорирую поднявшийся за столом шум, который, впрочем, быстро утих, граф Хартман обратился уже к юной девушке, первой начавшей дерзить:

– Эмилия, это ваш наряд прислали моей супруге утром?

– Мой! Это платье мне стало мало. Не новые же наряды ей было заказывать?

"Ой, дура-а!" – Кроме меня, по-моему, эту фразу беззвучно сказали все за столом.

А граф обратился к матери Эмилии:

– Графиня Хартман, через две недели Эмилия должна покинуть этот дом. Уйдет ли она с приличным приданным женой достойного аристократа или простой послушницей в самый дальний монастырь, зависит только от вас.

Наверное, это была последняя капля, переполнившая чашу терпения графини. Она вскочила со стула, чуть ли не опрокинув и стул, и бокал на столе и громко начала возмущаться:

– Граф Хартман, это непозволительно. Вас приняли в этот дом и одарили именем. Вы не имеете права указывать мне и моим дочерям, что нам делать. Ваша жена простолюдинка, она невежливо указала на меня пальцем, – она не достойна носить имя Хартман. Она опозорит его. Дайте ей развод, чтоб она вернулась в свою обитель. И ещё, вы опоздали к завтраку. – Закончила она свой список самой важной претензией.

Граф Хартман постучал кончиками пальцев по столешнице.

– Лайонел, – повернувшись к дворецкому, обратился к нему граф, – отныне время начала завтрака, обеда, ужина назначает моя супруга. С ней же согласовываете меню. Список гостей также завит от настроения моей жены. Я ясно выразился?

– Конечно, ваше сиятельство. – С поклоном ответил Лайонел

– И ещё. В замке есть служанка с именем Равда? – Все еще не отворачиваясь от дворецкого, спросил граф.

– Равда личная горничная графини Хартман, ваша сиятельство. – Поклонился Лайонел.

– Рассчитайте ее без рекомендательного письма. Чтобы в течение часа ее не было в замке.

Лайонел снова проговорил необходимые слова и отступил к стене.

– А, графиня Хартман, – обратился граф к возмущенной аристократке, – вы все ещё ждёте моего ответа? Так вот, моя жена мне нравится, и она останется в этом замке. А вы через две недели отправитесь в монастырь. Если, конечно, раньше не найдете подходящего супруга и себе.

Графиня совсем не лёгкой поступью покинула зал, не позавтракав. Вслед за ней, побросав столовые приборы, ушли и обе ее дочери.

Я не знала, что мне делать и не решалась снова взять в руку вилку.

С другого конца стола нам крикнул Кларк, приподняв полный бокал светло-янтарной жидкости:

– За здоровье молодых!