Текст книги "Супруга для покойного графа (СИ)"

Автор книги: Лидия Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

6. Небольшое недоразумение.

6. Небольшое недоразумение.

Храм находился в десяти минутах ходьбы от замка. Но когда мы все, спустившись со ступеней, которые ещё вчера мне казались до ужаса высокими и крутыми, начали рассаживаться по каретам, я приготовилась к долгому пути, даже скинула туфли, которые сжимали мои ноги, как тиски. Но дорога закончилась неожиданно быстро, и после остановки почти мгновенно наша дверца распахнулась.

И распахнул ее сам наследник престола Максимилиан Лайман, легко кивнув нам, он стал дожидаться меня у выхода. Наверняка, Его Высочество собирался галантно предложить мне руку, только одна моя туфелька каким-то необъяснимым образом оказалась под моей скамейкой и, при открытой двери достать я ее никак не могла. Мой позор ненадолго оттянула сестра Даяна, она решила первой покинуть карету.

А я пока пыталась ногой нащупать свою беглую туфельку под сиденьем. Вот, это и называется законом подлости, ведь сиденье в карете было узким, а обувь под ней, тем не менее, затерялась. Но наследник престола не мог ждать меня бесконечно долго. Тем более все, кто приехал на других каретах уже ждал нас у ступеней в Храм. Пришлось мне выходить под открытое небо в одной туфле. И я так и пошла бы дальше, под длинной юбкой и не заметно, что обута я только наполовину. А, если ступая, еще и приподниматься на одной ноге на носочек, я бы даже не хромала. Но дорога здесь была неровной, усыпанной острыми камешками. А я не из тех, что ходят по остриям гвоздей и горящим углям.

Поэтому я, с жалобным выражением лица, обратилась к принцу:

– Ваше Высочество, у меня маленькая проблема

– Леди Алиса, – наклонившись ко мне, с готовностью откликнулся принц Максимилиан Лайман. – Вы, всё-таки, отказываетесь участвовать в ритуале?

Отвечать на прозвучавший с надеждой вопрос я посчитала не обязательным.

– Ваше Высочество, моя обувь осталась в карете, вы не могли бы найти ее. – Мне было неудобно обращаться к принцу с такой необычной просьбой. Но, мысленно я махнула рукой, Золушка тоже теряла туфельку.

А принц не стал выказывать недовольства и высокомерно поджимать губы. Даже наоборот, он неожиданно подмигнул мне. И сам быстро нашел в карете мою туфлю и принес мне. А потом присел на одно колено и своими руками надел туфельку мне на ногу. Хорошо, что чулки у меня были свежими. И, вообще, я сегодня стала почти Золушкой! Только мои туфли были не хрустальными, и еще они были мне слишком малы.

Больше ничего не мешало нам пройти в Храм. Нас с наследником престола пропустили вперёд, и когда мы уже поднимались по лестнице, принц сделал мне неожиданно комплемент:

– Леди Алиса, у вас очень красивые руки. И необыкновенные глаза.

– Спасибо. – Мне и вправду были приятны эти слова.

– Ваши родители точно не аристократы?

– Нет, мои родители не аристократы.– Уверенно ответила любопытному принцу.

– Жаль, – сожаление в голосе наследника престола мне показалось искренним.

Но то, что мои родители не аристократы, еще не значит, что они простолюдины. У папы и мамы было прекрасное образование, они были начитанными, умными, красивыми и многого добились в жизни. По крайней мере, когда папа умер, у нашей семьи уже был загородный коттедж, двухкомнатная квартира и машина. И вниманием они меня не обделяли. Я своими родителями всегда гордилась.

–… я мог бы посодействовать вам, чтобы вы могли найти место при дворе моей матушки, – закончил принц свою мысль.

Я чуть не споткнулась, потерявшись от неожиданно распахнувшихся передо мной перспектив. Ведь, если я буду жить в настоящем королевском дворце, у меня будет намного больше возможностей найти способ вернуться домой.

– Ваше Высочество, но как только я стану супругой покойного графа, я же буду считаться аристократкой. – И если я буду работать во дворце, в монастырь я уже не вернусь. А мне все меньше хочется возвращаться в Обитель.

– Точно, я об этом не подумал – сказал принц. – А перед графиней Хартман откроются двери, которые и не снились простолюдинке.

И я от радости закивал головой. А принц, наклонившись к моему уху, прошептал. – Тогда, леди Алиса, я зайду к вам сегодня вечером, и мы обсудим, на какую должность я смогу вас посоветовать королеве.

Мы вдвоем уже прошли в просторный, освещенный огнем факелов и свечей, зал. Стены здесь были без окон. Идти нам до алтаря пришлось долго по полу, уложенному необработанным камнем. И иногда острые края камней ощутимо кололи мне ноги, даже сквозь тонкую подошву выданных мне маленьких изящных туфель.

Непонятно откуда она лилась, но грустная музыка звучала, кажется, со всех сторон.

– Почему музыка грустная, под нее даже хоронить слишком грустно. – Вслух произнесла я.

Но принц услышал мое замечание.

– Это королевский марш. Всякий примет за честь венчаться, получать награду или быть похороненным именно под эти звуки.

– Печально, – больше ничего я говорить не стала, все-таки, оскорблять принца было бы не лучшим шагом.

– Это марш полон величия, – странно сдавленным тоном проговорил наследник престола. – Его звуки дарят успокоение метущейся душе и, в то же время, возвышают и укрепляют дух каждого, кто его слышит.

На меня это творение местного композитора как-то не так подействовало. Хотелось забиться где-нибудь в уголке и тихо плакать, вспоминая мой дом, семью, друзей и даже бывшего парня.

И вообще, для свадьбы вальс Мендельсона подходит намного больше. Но в чужом мире свои музыкальные вкусы аборигенам вряд ли получится навязать. Хотя, если бы я даже решилась его напеть сейчас, наверняка он бы звучал так же грустно, как и этот очень почетный королевский марш. И я уже нашла, кто его исполнял: с десяток музыкантов сидели на втором ярусе в Храме, за высокими перилами.

Когда мы, наконец, дошли до местного, священнослужителя, Знающего, очень благообразного старика в темно фиолетовой мантии, надетой на белое широкое одеяние, мы принцем остановились.

– Приветствую вас, создания Единого Бога. – Раздался низкий голос Знающего, – Вы собрались в Храме для заключения Небесного союза между присутствующей здесь девой Алисой и графом Аластэйром Алви Бедивир Хартман, которого уже может не быть в мире живых. И, прежде чем мы приступим к ритуалу, который не будет иметь обратной силы, которого нельзя разорвать и о котором нельзя забыть, я хочу спросить у девы: уверенна ли она в своем желании стать супругой, возможно уже, покойного графа. Алиса, ответьте на этот вопрос, но только честно.

Я кивнула. Но резко повернувшись к принцу, спросила:

– Мне же сказали, что граф уже погиб. Но, вы думаете, есть надежда, что он может оказаться жив?

– Нет, граф пропал во время магической битвы, и последние силы потратил, чтобы перекинуть своих соратников в безопасное место. Граф Хартман выжить не мог.

– Но его же не нашли. – Упрямо проговорила я.

– Тело не нашли. Там в прожженной до недр земле ничего, кроме пепла, не осталось. – Терпеливо пояснил мне наследник престола.

– Но граф – маг, он мог и спастись, – уточнила я возможные варианты.

– Граф пропал более сорока дней назад. В плен он не попадал. Силы у него были на исходе. По словам, сражавшихся рядом с ним воинов, он был не единожды ранен. Учитывая эти обстоятельства и отвечая на просьбу графини Его Величество признал графа погибшим. Мы ждём только урну с опаленной землёй с поля битвы, чтобы провести торжественные похороны.

– А до этих похорон необходимо графа женить? – После утвердительного кивка Его Высочества, я уже решительно сказала Знающему. – Все, теперь уже все понятно. Извините, что отвлеклась. Я согласна выйти за покойного и не совсем покойного графа.

Я повторила за Знающим слова брачной клятвы, обещая хранить верность супругу, чтить его имя, беречь его имущество, вспоминать его в своих молитвах, и, самое важное, с трепетом ждать воссоединения с ним. Хорошо хоть не пришлось уточнять, что встреча эта будет в скором времени.

Темное нутро Храма мы покинули, когда уже было далеко за полдень. После ритуала нам всем еще пришлось отстоять еще догую молитву, прослушать тоскливый марш еще раз и, конечно, я принимала самые искренние в моей жизни приглашения.

А в замке сестра Даяна настояла, чтобы мы вдвоем ужинали в нашей комнате, даже не позволила задержаться в холле, чтобы я могла поговорить с принцем Максимилианом.

В своей комнате я также долго его ждала. Настоятельница несколько раз интересовалась, почему я так нервничаю и что пытаюсь услышать, прижавшись к двери. Но я боялась, что она высмеет мои надежды отправиться в королевский дворец. Нам и ужин принесли в комнату, и когда стало очевидно, что принц уже не посетит нас, я отправилась в ванную комнату.

Горячая вода хорошо снимала усталость и поднимала настроение. А мне ещё сильно хотелось плакать, потому что разочаровываться в принце очень неприятно.

Я, как и в прошлый раз, просидела в ванной не меньше часа. Потом, высушив тело, надела ночную сорочку. Ее в комнату с необходимым бельем принесла служанка. И эту белую шелковую сорочку, длиною только чуть ниже колен с рукавами только до локтей я также решила увезти с собой в монастырь. А возвращаться мне, скорее всего, туда и придется. А потом я приступила к волосам. Сняла накрученное на них тюрбаном полотенце и стала аккуратно расчёсываться. Я ещё не закончила свое важное дело, когда из спальни раздался высокий, переходящий в вопль, крик сестры Даяны.

Каюсь, первая мысль была затаиться и не спешить на помощь монахине. Но совесть шепнула, что настоятельница меня бы в беде не бросила. Поэтому я, схватив ковшик в одну руку, а канделябр с горящими свечами в другую, выскочила из ванной комнаты. И перед моими глазами открылась картина, от которой я замерла на месте.

На нашей огромной кровати, прижав к себе подушку, сидела сестра-настоятельница. И хоть больше она не кричала, но рот так ее так и остался открытым. А возле нее, на кровати, сидел лохматый голый и, скорее всего оглушенный криком монахини, принц Максимилиан Лайман.

Он с увеличившимся вдвое глазами смотрел на настоятельницу, а когда я выронила ковшик, перевел взгляд на меня. И глаза его голубые, кажется, стали ещё больше.

– Ал-алиса, – запнувшись, произнес наследник престола и получил подушкой по голове от настоятельницы Обители Благочестия:

– Блудник, – завизжала сестра Даяна. – Пойди прочь, любодей!

Настоятельница продолжала кричать и бить подушкой единственного наследника престола королевства Лайтия. А Максимилиан, только слегка пряча голову в плечи при каждом ударе, смотрел на меня остановившимся взглядом.

– Беспутник! Плотолюбец! – Оглушающим криком ругалась монахиня – Покинь комнату нетронутой девы! – На ее вопли в комнату вбежал Лайонел, дворецкий замка. Но он, хоть и был сильно удивлен увиденным, смог сохранить спокойствие. Он прикрыл голого неподвижного принца одеялом, а сестру Даяну попросил скрыться в ванной комнате. Я убежала в эту же комнату чуть раньше настоятельницы.

Сестра Даяна была настолько ошеломлена случившимся, что не стала ругать меня. А я стояла перед взглядом постороннего раздетого мужчины в одной сорочке. Через полчаса в дверь ванной постучался дворецкий и, даже не пробуя войти к нам, сообщил, что в замке случилось небольшое недоразумение. Его Высочество просто ошибся дверью. А нам уже сменили постельное белье, и мы можем спокойно ложиться спать.

Но мы с настоятельницей провели час в молитве, чтоб грешные мысли не лишили нас спасения. Только я, закутавшись в теплое одеяло, еле сдерживала смех. Удивленное лицо принца всплывая в моей памяти, кажется, еще долго будет улучшать мое настроение.

Но испортить мне настроение смогла сестра Даяна. Она разбудила меня очень рано, за окном еще было совсем темно.

– Алиса, пора вставать. – Потеребив мое плечо, сказала настоятельница.

– Ммм, – более осмысленных слов я проговорить не могла.

– Собирайся, через полчаса мы уезжаем в Обитель. Карета скоро будет готова.

– А похороны моего мужа? Я же должна у урны с прахом молиться. – Я не хотела просыпаться, вставать и уезжать.

– Помолишься в монастыре. Господу не важно место произнесения молитвы, главное, чтобы ты была искренней.

Искренне я сейчас могла помолиться только о мгновенной каре для настоятельницы. Никто еще так не ломал мои планы на несколько дней свободной, более-менее счастливой, жизни.

– Я хочу остаться, – заныла я.

– Алиса, мы не можем задерживаться здесь, под одной крышей с принцем . Его Высочество ночью приходил с низкими мыслями

– Но дворецкий сказал…

– Дворецкий только пытался успокоить нас. Но Его Высочество хочет совратить тебя. Ты же не могла не понять, что он заинтересовался тобой. Наследник полон похоти. Я должна увести тебя от соблазнов.

Недовольно сопя, я надела монашеское одеяние. Со злостью, даже не ровняя, упаковала все вещи, которые мне выделила графиня. Я даже туфли забрала, которые мне были малы. Лучше уж подарю их Лэле, чем оставлю этим аристократам. Завтрак для нас в такую рань никто не готовил, поэтому я была еще более недовольна жизнью. И от этого проклинала и принца, и настоятельницу. Беззвучно.

Провожать нас вышел только Лайонел. Я заметила, как он несколько раз подавил улыбку, при взгляде на настоятельницу. Даже настроение мое немного улучшилось. Дворецкий поставил в карету корзину с едой.

– Здесь только фрукты, овощи, хлеб и молоко. – Сказал дворецкий. Но я и этому была рада.

И именно Лайонела я попросила принести мне книги, которые я имела право, как вдова графа Хартман, забрать с собой в монастырь.

– Что вас интересует, леди Лиса? – После моего недоуменного взгляда, дворецкий уточнил. – История королевства? География? Мемуары?

Я уверенно проговорила:

– Магия.

Лайонел удивился, но ничего не стал уточнять

Мы с настоятельницей уже сидели в карете. Сопровождать нас выделили, на этот раз, только двух гвардейцев.

Я нетерпеливо ерзала, опасаясь, что дворецкий не успеет принести мне книги. Но Лайонел успел, он вручил мне три книги:

– Эти книги чаще всего читал граф Хартман. Я забрал их из его комнаты.

Мы отъехали уже достаточно далеко от замка, когда я прочитала названия книг.

«Магия восстановления. Самолечение» – эта книга выжить магу из семьи Хартман не помогла. Стоит ли мне тратить на нее время?

«Магические перемещения» . Я захлопнула книгу, пролистав только несколько ее страниц. Она вся была написана сплошными формулами. Чтоб разобраться в этих иероглифах мне не хватит и всей жизни.

А книгу «Любовь мага» я не стала даже раскрывать. Читать о чьих-то вымышленных чувствах у меня не было ни времени, ни желания. Но странно, что покойный граф Хартман ее читал часто. Мужчины же не любят подобную литературу. Или они так просто говорят, а сами тайно зачитываются историями о большой любви?

7. Что выбрать?

7. Что выбрать?

Дорога была тоскливой. Возвращаясь в монастырь, я уже не грезила о принце-спасителе. Как только я обдумала сказанные настоятельницей слова, обида на Его Высочество у меня стала такой, что даже мечтать о дворцовой библиотеке расхотелось. Я-то думала, наследник престола искренне хочет мне помочь и поэтому предложил устроить на хорошую должность при дворе своей матери. И делает он это в память о графе Хартман, чьей вдовой я стала. А он пролез голым в мою кровать. Хорошо хоть наткнулся на настоятельницу и отхватил он нее подушкой по голове.

И почему героиням всех сказок доставались нормальные принцы, а меня пытался совратить, как заметила настоятельница, озабоченный наследник? Мне этот мир с каждым разом нравится все меньше. Хочу домой!

– Алиса, не предавайся унынию. Сестры в монастыре будут рады твоему возвращению, – настоятельница пыталась меня поддержать.

Только нам пришлось задержаться в пути. В одном постоялом дворе, где мы хотели подкрепиться, нам не принесли заказанный обед. Наш гвардеец пошел поторопить хозяина, но вернулся и паническим шепотом сказал настоятельнице:

– Сестра-настоятельница, там хозяйке стало плохо. И ее супруг просил вызвать вас для помощи.

Конечно, настоятельница повела меня с собой к больной женщине.

Сделав только один шаг через порок темной комнатки, я сразу поняла, что у женщины родовые схватки.

– Так, что у нас тут? – Бодро начала настоятельница. – Ничего страшного, все по законам божьим, – сказала она бородатому мужику. – Алиса, принеси мне чистых полотенец, теплую воду и ... – Что ещё нужно было настоятельнице, я уже не слышала, потому что потеряла сознание.

Я не специально уклонилась от помощи сестре Даяне, просто крики, и ужас от осознания, во что меня пытаются втянуть, всегда на меня так действовали. Когда дело касалось родов.

В монастыре меня не раз пытались пристроить в помощницы повитухе. В первый раз я потеряла сознание только в тот момент, когда мне сказали обтереть рожающую женщину. Я даже к ней прикоснуться не успела. Потом, уже только при упоминании, что в монастырь привезли роженицу, у меня начинало темнеть в глазах.

Даже Лэла, зная о моей реакции на естественный процесс появления на свет человека, не пыталась меня просить поддержать ее на родах.

В общем, в монастыре все высмеивали эту мою слабость. А настоятельница сейчас, наверное, о ней просто забыла.

В себя я пришла в соседней комнате от криков будущей матери и, опираясь на стенку, чтобы не упасть лицом в пол, выбралась во двор. Покачиваясь дошла до нашей кареты и с трудом забравшись в нее, уже на сиденье снова потеряла сознание.

– Сестра, сестра Лиса, – привел меня в чувство мужской голос. Звал меня один из гвардейцев. Он стоял у распахнутой двери с кружкой полной воды. – Настоятельница просила передать вам воду. – Сказал, смотря в сторону, уже немолодой мужчина.

Я протянула к кружке дрожащие руки:

– А там все уже закончилось? – С дрожью в голосе, спросила у гвардейца.

Небо уже было темным. Ребенок давно должен был появиться на свет. И мне, конечно, было стыдно, что я не помогла настоятельнице и несчастной женщине, но преодолеть свою слабость у меня не получалось.

Я залпом выпила всю воду из кружки и тоскливо посмотрела на гвардейца. Хотелось, чтоб он сказал, что ребенок уже родился. Здоровеньким. И мать его сейчас живая и счастливая спит в своей комнате. Ещё лучше было бы, если гвардеец добавил, что довольный отец семейства накрыл нам стол и зовёт всех угоститься за здоровье новорожденного и его матери.

Но с дома донёсся душераздирающий вопль, я поняла, что ничего ещё не закончилось и мне снова поплохело. Выпавшую из моей руки кружку гвардеец поймал у самого пола.

Выпрямившись, он сказал:

– А вы же того... монахиня?

– Послушница. – Ответила, прикрывая рот рукой.

– А, ну да. Только вы же, только не обижайтесь, должны помогать появиться на свет ребенку. Выхаживать женщину. Подавать все необходимое настоятельнице. А вы сбежали, и это вам носят воду... Это неправильно...

На земле я бы послала этого умника с его умозаключениями далеко и с музыкой, а сейчас я только со вздохом опустила глаза к полу.

– Хоть помолитесь за здоровье матери и младенца, – и гвардеец захлопнул дверцу и вернулся на постоялый двор.

Путники, которые останавливались у ворот, кормили и поили своих лошадей, набирали себе воду и продолжали путь. Из дома часто раздавались женские крики. А я сидела, закрыв уши, в карете.

Ребенок появился на свет только поздно ночью. И только после того, как новоявленная мать уснула, настоятельница пришла за мной.

– Алиса, никчемное ты создание, пойдем в дом, – устало проговорила она.

– Может, продолжим путь, а вы в карете отдохнёте? – Поинтересовалась я с надеждой.

– Нельзя. Мать очень плоха, ребёночек слишком большой родился. Придется несколько дней ее выхаживать и с ребенком помогать. И если мать выживет, уедем через несколько дней. А если нет, то поможем с похоронами, а ребенка увезем в Обитель, мужик сам его не выходит.

И целых три дня у меня было на то, чтобы доказать всем , что не такое я и бесполезное создание. Я помогала настоятельнице ухаживать за женщиной, которая понемногу шла на поправку и хотела быстрее встать на ноги, чтоб открыть постоялый двор для путников. А ребенок, действительно, невероятных размеров, не каждый младенец бывает таким тяжёлым и к месяцу жизни, вообще никаких проблем не доставлял.

Наконец, на третий день мы смогли пуститься в путь. И странное дело, сейчас мне не терпелось оказаться в монастыре. Я, кажется, очень соскучилась по Лэле и всем другим монахиням.

Мы проехали все графские земли и въехали в лес. Сейчас я не предавалась грезам о принце под личиной разбойника, а пыталась разобраться в книге о магических перемещениях. Слова, которые я пробегала глазами, умудрялись скрывать от меня свой истинный смысл. И за всю поездку я не прочитала и двух страниц. Я уже почти заснула, чуть не выполнив книгу, когда наша карета, резко дернувшись, понеслась вперёд. Наши гвардейцы скакали рядом, орали и торопили кучера.

А кто-то, невидимый нами из-за виляющей дороги и густой зелени, с криками несся нам вдогонку.

– Погоня, – прошептала я. И мне сложно было осознать свои чувства: то ли это был страх перед разбойниками, которых вряд ли возглавлял наследник престола, то ли это было предвкушение необычных приключений, то ли это был азарт – я же впервые в этом мире участвовала в настоящих гонках.

– Пошла, пошла! – Начал кричать уже кучер, беспрерывно щёлкая кнутом.

– Разбойники! Господи, помилуй! – Настоятельница начала истово молиться.

Я же больше переживала, что карета перевернется, с переломами в этом мире будет очень сложно восстановить здоровье.

Наконец, я увидела в окошко, как один из наших гвардейцев, развернув коня, остался на дороге.

– Он хочет задержать погоню? – Спросила я у перепугавшейся не на шутку настоятельницы.

– Упокой Господь его храбрую душу, – прошептала настоятельница. А она, кажется, уже приняла жертву, принесенную нашим сопровождающим.

Какое-то время звуков погони слышно не было, и сестра Даяна начала читать благодарственную молитву.

– Вы думаете, нас больше не будут преследовать? – Спросила я настоятельницу, но она мне не ответила. Ответом послужили крики, приближающиеся к нашей карете.

Карета понеслась еще быстрее. И я стала серьезно опасаться того, что мы убьемся, размазанные по дороге, в обломках развалившейся кареты.

Но лошади, запряженные в карету, стали замедлять ход. И вскоре мы остановились. Распахнув дверцу кареты, к нам заглянул тот гвардеец, о чье храброй душе уже успела помолиться сестра Даяна.

– Сестра-настоятельница,– уважительно обратился он к монахине, – за нами гнались не разбойники. Из графского замка вдогонку нам выслали гонца. И он должен передать сообщение леди Лисе.

Я смотрела в окошко, там рядом с нашим вторым гвардейцем стояли ещё три присланных с замка гвардейца.

После того, как настоятельница позволила, к дверце подошел гонец из замка и, после приветствия и общего поклона, посмотрел на меня и выговорил:

– Графиня Хартман, меня прислали сообщить вам, что ваш супруг, граф Хартман благополучно добрался до дома. Он ждёт вашего возвращения.

Я в недоумении посмотрела на сестру Даяну и встретила ее не менее удивленный взгляд.

– Граф Хартман погиб. – Проговорила она очень неуверенно

– Это было ошибочное сообщение. – Ещё и отрицательно махнул головой гонец. – Его сиятельство был только ранен. Семья рада его возвращению. Все дожидаются вашего приезда.

Гвардеец, закрыв дверцу, ушел. А мы развернулись в обратную сторону. При этом я не понимала, стоит ли мне радоваться тому, что я не вдова, а жена.

Настоящая жена аристократа!

Аристократка!

И я буду жить в замке, а не в монастыре. Есть нормальную еду. Надевать красивую одежду. Купаться в ванной. И граф Хартман – маг. Он без труда найдет способ вернуть меня домой! Я почти возликовала, только сестра Даяна испортила мне настроение.

– Господи! – Очень эмоционально воскликнула она. – Лучше бы на нас напали разбойники!

Я похлопал ресничками.

– Алиса, что же нам делать? – Вот этого вопроса я совсем не ожидала.

И, по-моему, ответ был логичным:

– Я останусь в графском замке, раз уж мой супруг жив. – А про себя я договорила, что жить там буду только до тех пор, пока муж не вернет меня в мой мир.

Настоятельница помахала головой и с немного обидной для меня снисходительной интонацией проговорила:

– Алиса, ты такая глупая. Неужели ты и вправду не понимаешь, что тебя убьют?

Я замерла, пораженная этими словами. Мне и вправду было не понятно, зачем меня убивать. Поэтому я спросила об этом сестру Даяну.

– Прости меня, Алиса. Я просто хотела устроить твое будущее. – После такого совсем не обнадеживающего введения, она объяснила мне, почему опасается за мою жизнь.

Графство Хартман давно было на грани разорения. Последний граф не умел вести дела и был плохим хозяином. Еще он неудачно женился по большой страсти на аристократке без приданого. И она родила ему только двух дочерей. Граф уже успел продать все свои земли и не единожды перезаложить замок, когда в королевстве объявился новый маг. И предложение короля усыновить юного мага, Алви Бедивира, пришлось очень вовремя для пожилого графа Хартман. Также Его Величество и граф Хартман заключили помолвку между младшей дочерью графа и принятым в эту аристократическую семью магом. Свадьбу отложили, так как невеста была еще девочкой. Старый граф умер, его старшую дочь выгодно выдали замуж.

И все эти годы уже молодой граф Хартман восстанавливал благосостояние рода. На заработанные своей магией деньги он выкупил истощенные земли, восстановил их урожайность. На выручку от продажи зерна и овощей, перекупил лесные угодья. Потом восстановил единственную мельницу на своей земле и на увеличившийся доход от арендной платы построил еще с десяток новых ветряных мельниц.

Мастерство графа Хартман в магии росло. Он смог так насытить и обогатить землю графства, что ему не хватало времени уследить за всем хозяйством. К уже имеющимся управляющим, он добрал и обучил еще несколько десятков управленцем. Уже по их советам он скупал земли под пашни, участки для искусственных прудов, озеро, которое уже стало мелеть.

– И вот, графство Хартман сейчас одно из самых богатых в королевстве. – На выдохе сказала сестра Даяна.

– Ну, это же хорошо. Значит, я буду женой богача. – Причин для скорой гибели я не видела.

– Какая же ты глупая, Алиса. – С легкой грустной улыбкой заметила монахиня. – Самое главное, из сказанного мной, ты пропустила мимо ушей. Граф Хартман уже был помолвлен с дочерью своего приемного отца. Но графиня Хартман выдала за графа, думая, что он погиб, замуж тебя, чтоб ее дочь не хранила траур четыре года.

– А, я поняла… – Сказала, хоть и не поняла, зачем убивать-то меня. когда я могу просто вернуться в монастырь.

– Вот именно, ты сейчас можешь лишить графиню и ее юную дочь их богатой жизни.

– Я же не буду этого делать. Богатства графа должно на всех хватить. – И вообще, я домой хочу, к маме.

Но настоятельница сейчас была настроена очень не позитивно:

– Графине проще убрать тебя с дороги и выдать за графа свою дочь. И зная графиню, могу сказать уверенно, колебаться она не будет.

Настоятельница сильно меня испугала. И как я умудрилась попасть в такой змеиный клубок?

– Что же мне делать? Я не хочу умирать. А может нам сейчас уехать в монастырь? Я сразу постригусь в монахини, и граф со мной разведется. Для магов же Небесный брак ни в чем не ограничивает.

– Уехать сейчас не получится, не для этого за нами прислали, помимо гонца, еще и гвардейцев. Но ты можешь поговорить с графом. О нем отзывались, как об умном человеке, он должен согласиться отпустить тебя миром. Тем более, маги сладострастцами никогда не бывали. – С облегчением выдохнула сестра Даяна. – Удерживать тебя вопреки твоему желанию граф не станет.

И в этом настоятельница ничуть не сомневалась. Она уже не выглядела такой напряженной и перестала бросать на меня жалостливые взгляды. Но графиню Хартман, монахиня, все-таки, опасалась

А я думала, последовать ли мне совету настоятельницы и, отпросившись у графа, вернуться с ней в монастырь. Или, все же, рискнуть и попробовать понравиться графу. А потом попросить его вернуть меня в мой мир. Он же маг, и, с его-то мастерством, отправить меня к маме должен без особого труда.