Текст книги "Хранитель вселенной. Одобренный брак (СИ)"
Автор книги: Лидия Миленина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)
– Нет, Игорь, – Рональд усмехнулся краем рта, – баланс необходим между всеми компонентами системы. А добро и зло – это лишь два из них, и представления о них сильно отличаются в разных мирах, на разных планетах и в разные времена. Поверь мне, я и сам видел, как понятия добра и зла менялись неоднократно даже на одной планете в течение нескольких сотен лет, или даже быстрее. Древние хранят баланс между единством и разъединением, необходимый для сохранения целостности системы, то есть Вселенной и миров, ее составляющих.
– Чего? – переспросил обалдевший Дух. А вот Карина, к собственному удивлению, поняла. По крайней мере, интуитивное ощущение, что Тарро говорит правду, что именно так все и есть, было четким. Мысль была простой, странно, что она раньше не приходила ей в голову.
Рональд улыбнулся.
– Для того чтобы что-то существовало, оно должно быть «целым». Думаю, как медикам, вам хорошо знакомо понятие структурно-функциональной целостности, – Карина с Духом кивнули. – Это касается объектов любого уровня организации. Например, если у чашки отбить ручку, то, конечно, в нее по-прежнему можно будет налить жидкость. Но она потеряет одну из своих функций – возможность, чтобы ее держали за ручку. То есть ее общая структурно-функциональная целостность будет нарушена. А если отбить донышко, то ее структура и функция пострадают еще сильнее. То же самое касается и Вселенной – для нормального существования она должна сохранять целостность.
– Это понятно, – вздохнул Дух. – Но при чем тут единство и разъединение?
Карине же казалось, что она слушает о чем-то знакомом, очевидном, просто давно забытом. При этом она чувствовала, как со словами Рональда она сама словно становится более целостной внутри, и ее охватывает ощущение перламутровой, сияющей полноты существования.
– Для того, чтобы эта целостность сохранялась, необходимо, чтобы в системе присутствовала как раздельность, так и единство. Так, если мы возьмем стакан, – Рональд взял в руку стакан из-под сока, – то, чтобы он был стаканом и в него можно было налить жидкость, у него должны быть отдельные части – стенки и донышко. Это разъединение. В то же время эти части должны быть спаяны друг с другом. Это единство. Так и для того чтобы живые организмы сохраняли целостность, жили и функционировали, в них все должно быть взаимосвязано, все процессы должны проистекать в тонкой кооперации друг с другом под управлением регуляторных систем.
– Конечно, – кивнула Карина. – А с другой стороны, чтобы жить и функционировать, организм должен быть разделен на отдельные части: системы органов, сами органы, ткани и, наконец, отдельные клетки.
– Совершенно верно, – улыбнулся Рональд. – А если баланс между единством и разъединением сдвинется в ту или иную сторону, то существование организма окажется под вопросом. Если органы, ткани и клетки перестанут взаимодействовать друг с другом, будут разобщены, то есть баланс сдвинется в сторону разъединения, организм погибнет. Но и если органы и ткани сольются друг с другом, утратят свою отдельность – сдвиг в сторону единства – то жизнь организма опять же окажется под вопросом.
– Понятно, – сказала Карина. – Но как вы определяли, что баланс нарушен? Неужели просто выявляли, где стало слишком много единства или, наоборот? Наблюдали и рассчитывали? Как ты это делаешь?
– Да, – поддержал ее Дух, – тут ведь можно ошибиться, применить жесткие меры, а сдвига и не было…
Рональд усмехнулся.
– Несомненно. Чтобы заметить сдвиг баланса, Древним не нужно было даже думать об этой концепции. Большинство и не думало, потому что существовала конкретная методика и отлаженный механизм. Когда тот или иной мир находится в балансе, то он не неподвижен.
– Это как? – удивился Дух.
– Миры ведь тоже где-то «находятся», и я уже рассказывал Карине, что это «место» – пространство Вселенной, которое обычно называли «надпространством», в то время как просто «пространство» относилось к пространству отдельно взятого мира. И в этом «надпространстве» сбалансированные миры колеблются. Это красивые, гармонические колебания. Когда вся Вселенная сбалансирована, то создается ощущение, что миры, колеблясь каждый с собственным тембром, высотой и силой, создают музыку, – он улыбнулся.
– Древние могли слушать эту музыку и находить дисгармоничные ноты? – предположила Карина.
– Да, если выразиться образно. С возрастом у Древних развивалась способность частично выходить в надпространство и слышать – вернее ощущать – колебания миров. Разумеется, это духовная способность, выйти в надпространство в физической оболочке проблематично. Если колебания какого-то мира становятся дисгармоничными, значит, баланс в этом мире нарушен. Хранители ничего не видят в надпространстве, они всего лишь ощущают общность миров, чувствуют колебания и их источник – в этом мире, в другом, в отдаленных мирах. Сильные колебания охватывают много миров. Кстати, именно со способностью частично выходить в «надпространство» и ощущать колебания миров и связано особое чутье, или интуиция, Древних, – улыбнулся Рональд, – никакой мистики тут нет, все технически объяснимо. Причем, поскольку самой техникой сейчас владею только я, другие знакомые вам Древние делают это подсознательно, автоматически, сами не понимая, что произошло и воспринимают это просто как сильную интуицию.
– Ааа, ясно… – протянул Дух, – а дальше что? Ну, определили источник колебаний и что?
– А дальше отправлялись туда, рассчитывали ситуацию, диагностировали, что именно сдвинуло баланс – тут тоже нужна определенная тонкость и опыт. И предпринимали меры, чтобы баланс восстановить, – сказал он.
– Какие?
– Меры могут быть самые разные. В каких-то случаях – организовать крепкое объединение, в других, напротив, разобщить нации и страны. А в некоторых – даже развязать войну. Пути достижения цели были разнообразные, это только примеры.
Карина с Духом переглянулись. Заметив это, Рональд улыбнулся своей фирменной улыбкой уголком рта:
– Не волнуйтесь, Древние стараются придерживаться гуманизма, характерного для коралийцев.
– Хм.. А можно, еще спрошу? – сказал Дух, потому что Рональд, видимо, не собирался продолжать. – Личный вопрос.
– Разумеется.
– Почему ты не ушел с остальными Древними?
Рональд усмехнулся, и усмешка показалась Карине невеселой.
– Я не разделял убеждений отца, что Вселенная больше не нуждается с Хранителях, что она обрела способность к самобалансировке. Я всегда ощущал, что это обманчивая «тишина». К тому же на Совете Древних было решено, что хотя бы один Хранитель должен остаться, чтобы присматривать за этой системой. И еще один – чтобы заниматься Союзом. Последняя роль, как вы знаете, досталась Б'Райтону, он был рожден для этого. Я же всегда был достаточно силен в перемещении между мирами и проведении «иномировых проектов». Я вызвался остаться, и Совет признал, что я справлюсь. Кроме того, у меня были и личные причины остаться.
– Какие? – осторожно спросила Карина.
– У меня остались здесь близкие, за которыми тоже следует присматривать, – сказал Рональд и слегка усмехнулся, – например брат.
Дух многозначительно посмотрел на Карину – мол, более четкого ответа мы не получим. Карина улыбнулась и утвердительно кивнула, что да, нужно переводить разговор в другое русло. А ведь Дух не понимает, что стояло за его словами, подумала Карина. Не понимает, что значит остаться, когда все Древние ушли. Остаться одному делать то, чем раньше занимались пятьдесят – или сколько их там было – Древних. Расстаться со всеми родственниками, со всеми себе подобными. И обрести огромный труд, огромную ответственность и бесконечное одиночество. Древний человек, человек-космос, абсолютно спокойный, до бесконечности глубокий, немыслимо теплый и, как бритва, жесткий. Она смотрела на него, и в груди раскрывалось нечто необъятное, как тот самый космос в его глазах. Всепроникающее сочувствие и острое интуитивное понимание.
– Ммм… А чем Союз-то мешает в плане баланса? – спросил Дух. – Слишком большое единство, и от этого наш мир колеблется?
– Да, наш мир колеблется из-за Союза, – ответил Рональд. – Но все не так однозначно. В таком крупном объединении, как наш Союз, действительно превалируют процессы единства, Союз становится все более унитарным, здоровая отдельность частей в нем все больше сходит на нет. И если не уравновесить его локальными процессами разъединения, это может привести к резкому и трагическому распаду. Как это произошло, например, на Таи-Ванно после смерти первого Тарро. Правда, подобные трагедии на уровне планеты вполне закономерны и, как правило, не несут опасности для баланса в целом мире. Но, во-вторых, будучи слитым внутри себя, такое объединение становится отдельным от остальной части Вселенной. Его разделение с ней растет. Силы единства и отделенности начинают раскачивать мир, как на качелях. И в какую бы сторону ни склонилась чаша весов, мир может сильно пострадать.
– А что делать? – как-то даже испуганно спросил Дух.
– А что можно сделать, как ты думаешь?
– Ну, развалить Союз, например, – заметил Дух, – это было бы самое простое. А как еще?
– Да, можно развалить Союз, это помогло бы. Но у меня нет такой цели, – с улыбкой ответил Рональд. – Не хотелось бы ломать любимую игрушку брата.
– Изменить систему жизни в Союзе, дать больше автономности планетам? Ты говорил, что это было бы хорошо… – предположила Карина.
– Да, это можно сделать, и так, скорее всего, и произойдет – со временем. Но сейчас это не решит проблему целиком.
– Ну, тогда, как сделал ты, – улыбнулась ему Карина. – Создать Союзу противовес, другое объединение. Тогда общая отделенность от Вселенной уменьшится… Я не очень понимаю, почему, но явно это срабатывает так…
– Потому что, создавая противовес, мы создаем систему более высокого порядка, в которой есть две отдельные части, два объединения. В нашем случае это Союз и система Тайвани, – ответил Рональд, внимательно глядя на нее, а в глазах читалось: ты молодец, как я и думал.
– А дальше? – удивился Дух. – Они ведь разрознены! Где элемент единства, нужный для поддержания целостности системы?
– А дальше нужно установить балансирующую форму взаимодействия между ними. Но это не обязательно должна быть война. Тут все тоньше.
– А какую? – спросил Дух. Карина взглянула на его обалдевшее лицо и про себя добродушно усмехнулась: непростые и не совсем понятные вещи рассказывает Тарро Рональд. И разобраться в этом не так легко, как Дух, по-видимому, думал.
– Это они сами решат, в конечном счете. На данный момент достаточно того, что Таи-Ванно, как развитая космической цивилизация, стала вторым элементом системы более высокого порядка.
– Сложно… – признался Дух. – И непонятно, почему Б'Райтон ничего никому не рассказывает? Почему он скрывает от своих детей их истинную роль?
Рональд мягко улыбнулся:
– Б'Райтон делает все в меру своего понимания, своей веры и своих соображений о том, что является правдой. Мой брат был рожден, чтобы присматривать за Союзом. Эл'Троун воспитывал его именно в этом ключе. Можно сказать, что правитель Древних пожертвовал сыновьями ради Вселенной, обрекая себя, возможно, на вечную разлуку с нами. Когда Б'Райтон рос, те недолгие тридцать лет, что он прожил, до ухода Древних, он не видел истинной работы Хранителей Миров. К этому времени только я и еще двое Древних продолжали деятельность в других мирах. При этом мои проекты брат считал причудой, игрой для собственного развлечения. Концепция Хранителей Миров после ухода Древних очень быстро стала видеться ему просто красивой легендой, которая позволяла Древним обосновать смысл существования, смысл их сверхспособностей. Поэтому и детей он вырастил в том русле, которое считал наиболее безопасным для них. Заботиться о Союзе – тут все понятно, это дает смысл жизни, позволяет наслаждаться выполнением высокой миссии, позволяет проявить свои способности. О том, куда ушли Древние, он, разумеется, знает. Но опять же не хочет делиться информацией со своими детьми. Он опасается, что, узнав правду, они могут отправиться вслед за предками. Или, что более вероятно – заняться опасной работой в других мирах.
– А почему ты нам все это рассказываешь? – спросила Карина. – Кто мы такие, чтобы знать о Хранителях Вселенной?
– Может быть, вы просто мне нравитесь? – усмехнулся Рональд, – я всегда питал слабость к Земле и землянам. А может быть, это часть моего хитро задуманного плана, – он с улыбкой наклонился к ней и заговорщицки подмигнул, – а может быть, и то, и то, одно другому не противоречит. Кроме того, я не вижу ни одного повода скрывать правду.
– А может быть, ты рассчитываешь, что мы потом расскажем об этом детям Брайтона, и они узнают свою истинную роль? – высказала предположение Карина, тоже слегка наклоняясь в его сторону и придавая голосу такие же таинственные нотки.
– Не рассчитываю, но, вы, конечно, можете это сделать, если хотите, – с улыбкой ответил Рональд, – в любом случае, вы тоже представляете собой определенную силу во Вселенной, и со всех сторон выгодно, чтобы вы знали правду.
– А зачем ты все-таки нас похитил? – спросил Дух, стараясь звучать непринужденно.
– Все ради того же – ради сохранения баланса во Вселенной, – уголком рта усмехнулся Тарро. – Допивайте сок, ваши друзья, похоже, накатались, – он кивнул в сторону группы из трех человек, что-то обсуждавшей и приближавшейся к смотровой площадке.
– Эээ.. – растерянно протянул Дух. Видимо у него осталось еще немало вопросов.
– Включи-ка прием информации на блоке, – сказал ему Рональд и что-то нажал на своем. Блок Тарро отличался от тех, что носили земляне и тех, что они привыкли видеть на запястьях тайванцев. Он был не квадратным или прямоугольным, а ровной круглой формы, черный, с серебряной вязью по краю, и держался на тонком, как лента, ремешке. Кроме блока, на его руке привлекало взгляд совершенно гладкое монолитное кольцо глубокого черного цвета на безымянном пальце. Раньше она его как-то не замечала. Кольцо было красивое, оно необыкновенно подходило смуглой сильной руке. Карина залюбовалась и рукой, и кольцом, и отвлеклась от разговора.
– Что это? – изумился Дух, удивленно глядя на вспыхнувший экран своего инфоблока. Его голос вырвал Карину из задумчивого очарования.
– Запись нашей беседы, – усмехнулся Рональд, – вы, наверняка, захотите пересказать ее содержание вашим друзьям. Поэтому будет лучше, если они тоже услышат все из первых уст.
– Спасибо! – искренне поблагодарил Дух.
«А нам, шпионам фиговым, это в голову не пришло», – подумала Карина.
– Последний вопрос... – заторопился Дух. Тарро встал:
– Поехали. Когда-нибудь ты узнаешь все ответы, Игорь, – и отодвинул вставшей Карине стул.
Тарро шел впереди, а Карина с Духом медленно плелись за ним, многозначительно переглядываясь. День оказался продуктивным в плане информации, они получили ответы на многие вопросы, но и загадок осталось не мало.
– Как думаешь, он не врет? – тихонько спросил у Карины Дух.
– Не врет! – уверенно ответила она. – Просто, вероятно, открывает не все карты. Подожди-ка… – ей в голову неожиданно пришла новая мысль.
Она ускорила шаг и догнала Рональда. Он с кривой улыбкой взглянул на нее.
– Знаешь, что я подумала? – обратилась она к нему. – Мне кажется, ты зря обесцениваешь понятия добра и зла. Просто на уровне баланса это уже не заповеди по типу «не убий», а добро и зло иного уровня. Добро – это то, что работает на сохранение целостности Вселенной, и это, кстати, как раз будет «не убий» высшего уровня. А зло – то, что наоборот. Разве нет?
Тарро рассмеялся:
– А тебе никогда не приходило в голову, что для земной девушки ты очень хорошо соображаешь в вопросах Вселенского масштаба, Карина?
Карина тоже рассмеялась:
– Ага! Только вот в простых практических вопросах туплю, как последняя дурочка! Наверное, все и правда должно быть в балансе, и одно компенсирует другое!
– И эти твои слова опять подтверждают, что соображаешь ты неплохо. Разумеется, такое понимание добра и зла вполне приемлемо. Почему нет?
***
На обратном пути Карина отважилась сделать то, чего ей больше всего хотелось: провести остаток восхитительного дня рядом с Рональдом. И она попросила Духа пустить ее на переднее пассажирское сидение. Дух с готовностью уступил ей престижное место и весь час, что они летели обратно на Аз-Корне, Карина молчала и наслаждалась глубоким бархатным голосом, рассказывавшим о Тайвани, твердым профилем и ощущением необыкновенной надежности .
На закуску Рональд оставил знаменитые Воздушные Леса. Освещение беало он выключил, и земляне замерли от восторга. В свете звезд высокие кроны, простиравшиеся в необъятную даль, отсвечивали золотыми бликами. Легкий ветер шелестел листвой, и Лес словно разбрасывал вокруг яркие искры. Они разлетались в стороны и таяли в глубине звездного космоса.
Насыщенный интересный день заканчивался. Карина смотрела в искрящееся великолепие под черным звездным небом и всей душой ощущала рядом присутствие загадочного Тарро. Что-то глубокое и необъятное снова пролегло между ними и встало тишиной над ярким миром Тайвани. Карине неудержимо хотелось в темноте нащупать его руку, ощутить горячее надежное тепло и невероятную близость. Она даже взяла себя правой рукой за левую, чтобы, не дай Бог, не сделать этого. Рональд повернулся к ней, словно ощущая ее порыв. В темноте черные глаза блестели. И звезды над его головой… как в тогда, за обедом, когда она впервые посмотрела в его лицо. Только теперь это было по-настоящему. Свет звезд смешивался с блеском черных глаз, а тишина ночного доисторического мира сливалась с восхищенным молчанием. Все боялись спугнуть неземную красоту и волшебство момента.
Рональд неотрывно смотрел на нее, как она успела привыкнуть за последнюю неделю, пронзая ощущением всепоглощающей близости и тепла, по которым она так соскучилась за дни и ночи своей бессонницы.
– Очень красиво, – искренне сказала она ему и привычно потонула в космическом туннеле его взгляда.
Глава 6. Вторая угроза
– Все, можешь открывать, – сказал Рон'Альд.
Ки'Айли открыла глаза и тут же моргнула, чтобы убедиться, что ей не почудилось. Они стояли на краю утеса. А под ними, на месте былого запустения, простирались бесконечные сады, полные белых цветочных шапок и раскидистых кустов со светло-зелеными листочками. Если посмотреть левее, по склону змеился упругий речной поток. А справа сады орошались ручейками, они весело прыгали по уступам струистыми водопадиками и журчали, радостно перезванивая птичьи голоса. Внизу же город, что прежде лежал в руинах, теперь высился величественными, извитыми шпилями особняков.
– Невероятно, неужели это он?! – девушка обернулась к любимому. – Так быстро! Это и есть твой загадочный проект, о котором я ничего не знала?
– Да. Все как ты любишь, – улыбнулся Рон'Альд. – Действительно все: в этом мире победило добро и благоденствие.
Мир был интересный. Вместо привычного космоса с разнообразием звездных систем, планет и галактик, основой этого мира была бесконечная поверхность, которая простиралась во все стороны света и не заканчивалась нигде. Огромные стены уходили в небо и разделяли ее на множество секторов разных форм и размеров. Даже не на разные страны, а на разные планеты – природные условия, растительность, гравитация, населяющие их расы – все в них было совершенно разным. Древние, которые бывали здесь, шутили что когда-нибудь местные жители изобретут подпространственные модули (в этом мире – скорее всего, магический прием), которые позволят путешествовать «за стены», и это откроет здесь аналог космической эры. Но шутки шутками, а мир жил по своим законам, и каждый из секторов был отделен от других точно так же, как разные населенные планеты в мирах, где еще никто не додумался до межзвездных перелетов.
– Чудесно! Это самый лучший подарок! – Предсказательница кинулась ему на шею. Рон’Альд со смехом поймал ее на лету. – Я уже и не надеялась, что здесь что-нибудь когда-нибудь изменится! Ты просто волшебник! Древний черноглазый волшебник!
Вообще-то это был подарок на сто лет с тех пор, как они были женаты – совместная жизнь на Коралии приравнивалась к официальному браку. Ки'Айли нравился этот мир. Нравилось его устройство, разнообразие ландшафтов и рас. А единственное, что омрачало его прелесть – это запустение войн и нищеты, что царили в самом центре, в нескольких самых интересных секторах. Она неизменно расстраивалась, что такое замечательное место находится в столь плачевном состоянии. Но вмешательство здесь не предполагалось – до поры до времени, пока царившая разруха не вызывала колебаний системе. А недавно очередной проект как раз коснулся этого мира…
– Теперь даже не знаю, что делать! – рассмеялась Ки’Айли. – Мне только и остается, что предсказать тебе самое блистательное будущее! И обеспечить, чтоб все сбылось!
– Думаю, в этом нет необходимости, – сказал Рон’Альд, опуская Предсказательницу на землю, – самый лучший подарок я получил сто лет назад, когда встретил тебя. И думаю, это не предел…
– И я так думаю, – они, обнявшись, стояли над обрывом. В конце столетия, не омраченного почти ничем, кроме зыбкой памяти о давнем предсказании Ки'Айли. Впрочем, это была такая мелочь… Даже тревожная память и связанная с ней неопределённость будущего не могли по-настоящему омрачить летящее, интересное, проникновенное счастье их жизни.
Об этой паре Древних сложно было что-то сказать, как сложно рассказать о людях, которые по-настоящему счастливы друг с другом. И все же Ки'Айли когда-то раз и навсегда определила особенность их союза. Рон'Альд и Ки'Айли не были созданы друг для друга. В их отношениях не было органичного комфорта, той автоматической сходимости, слияния друг с другом, из-за которых часто говорят, что люди созданы друг для друга. Но они друг друга выбрали. Так определила Ки'Айли когда-то давно, и с тех пор ни разу не сомневалась, что это именно так.
И все же ей казалось, что этот выбор был предрешен. Ки'Айли слишком много знала о предначертанности будущего, которая постепенно стремится из него в настоящий день, подползает и придает определенность уже настоящему, чтобы предполагать возможность случайного выбора. Они выбрали друг друга – сознательно, добровольно, с полным пониманием. И с тех пор были счастливы и преданы друг другу. Но это было предрешено, потому что по-другому быть просто не могло. Как только они встретились – было очевидно, что произойдет именно так, и единственное, что не позволило случиться этому раньше, это то, что они просто почти не виделись. Так происходит с людьми, которые, будучи просто знакомы, внезапно столкнулись в жизни, увидели друг друга – и больше не могут отвести взгляд. И после этого их выбор определен навсегда. Дальше они делают один решительный шаг и идут по жизни вместе.
– Пойдем, там есть на что посмотреть, – сказал Рон'Альд. Взявшись за руки, они не спеша отправились вниз по широкой тропинке. Белой, чуть пыльной змейкой она вилась между садов, рощиц и лужаек, камешков и водопадов, ныряла под сень деревьев. Предсказательница радостно крутила головой, подмечая очередное изменение. Когда она была здесь последний раз? Примерно десять коралийских лет. Десять лет назад всех этих садов и ручейков не было и в помине. Прежде по этому месту буграми и выбоинами, серым пеплом и кусками оплавившейся породы пролегал след магической войны.
– Ну, рассказывай, что именно ты здесь натворил! – улыбнулась Ки'Айли.
Она сделала еще шаг по тропинке и внезапно остановилась. Совершенно неожиданно, как это нередко случалось в ее жизни, взгляд застлала туманная пелена видений. Сияющий в благоденствии окружающий мир померк. Не растаял полностью, но стал далеким и черно-белым, плоским, как картинка на стене. Перед внутренним взором протянулась серая дорога. Она уходила из ниоткуда и шла в никуда, на обочинах ничего нельзя было разглядеть из-за густого серого тумана. А на дорогу по одному выходили высокие статные люди: кто-то в сером плаще, кто-то в коричневом, кто-то в своей обычной одежде. Встав на дорогу, они оглядывались назад – на нее, Ки'Айли, – словно желая попрощаться, и уходили в теряющуюся даль, как серые тени в туманный сумрак. Это были Древние: Эл'Троун, Ор'Лайт, Де'Нейрон… Ар'Сартон… Предсказательница смотрела на знакомые лица, слезы навернулись на глаза, и сквозь них реальный мир совсем исчез и расплылся. Осталась только серая дорога, и высокие фигуры, уходящие далеко-далеко, с печалью, тающие в дали… Вот и последняя спина в серо-коричневом плаще почти скрылась из вида... Ки'Айли обессиленно присела на камешек возле тропинки, не выпуская руки любимого. Острая, как укол тысячи маленьких иголок, боль, резала сердце.
– Что это? Что ты видишь, антеоли? – спросил Рон'Альд, хорошо знавший, как приходят ее видения.
– Посмотри, если хочешь, – грустно сказала Предсказательница и тут же ощутила, как он тихо касается ее разума – Рон’Альд всегда предупреждал ее о своем присутствии. Девушка сознательно еще раз прокрутила в голове только что увиденное и вернулась к мучительному концу, – это Древние, Рон'Альд, они уходят… И это может значить только одно – Древние покинут нашу Вселенную. Посмотри на их лица – никто из них не изменился, они такие же, как сейчас. Значит, это произойдет не через десятки тысяч лет, почему-то намного раньше…
– Значит, появится причина, – заметил Рон'Альд. – Среди них есть мы?
– Ты же видишь, что нет… Эл'Троун, Ар'Сартон… И почти никого из молодых. Ни тебя, ни меня, ни Эл'Боурна, ни Па'Риццы с Ал'Гором..
– Возможно, мы останемся здесь, – заметил Рон'Альд и присел рядом с ней, обнимая за плечи, – возможно, старшие Древние захотят покинуть эту систему раньше. Ты не можешь увидеть причину?
И в это мгновение маленькую руку в его ладони затрясло.
– Не может быть! – почти застонала Ки'Айли.
Стоило ей обратить внутренний взор туда, в начало пути Древних, где она надеялась увидеть причину, как разум захлестнуло давно не виденным ужасом из прошлого. Только теперь этот ужас касался не только ее и двух близких ей людей. Такого в ее видениях еще не было. Древние, покидающие Вселенную, еще не до конца растаяли перед глазами, но сквозь видение серой дороги прорезалось другое, куда страшнее. Страшнее всего, что она когда-либо видела.
Черная стена в видении обрушилась на нее, сметая само существо Ки'Айли, ее будущее, будущее всего, что ей дорого и всех, кто ей дорог. Стена стояла в конце пути, высокая, неизбежная, жесткая и ужасающе черная. Как уголь, который остается, когда сгорает жизнь. Будущее мира, не этого, что расцвел по мановению руки ее любимого, а мира, где все они выросли, мира Коралии и Древних – обрывалось. Именно обрывалось, не упиралось, а обрывалось… Оно просто превращалось в черную стену! Черная стена, подобная тем, что ждала в ее видении троих драконьих всадников сто лет назад, затягивала, засасывала целый мир. От этой картины хотелось выть в голос, сойти с ума, чтобы не видеть этого, кататься по земле, не признавая, не принимая этого, сопротивляясь тому, что не должно, не может произойти!
– Будущее нашего мира… – простонала Ки'Айли. – Сто лет я боялась это увидеть! Мой самый страшный кошмар…
Она закрыла лицо руками. – Не может быть!
Рон'Альд обнимал Предсказательницу, прижимая к груди рыжеватую голову. Он тоже видел все, не первый раз разделяя ее видения. Но такого еще не было. И все, что он мог, не вмешиваясь в ее разум – это смотреть и понимать. Особенность этой пары была в том, что они могли все разделить на двоих по-настоящему, так, как многие мечтают и так, как для большинства недоступно.
– Знаешь, что это может значить? – подняла на него взгляд Ки'Айли, стараясь отрешиться от видения.
– Знаю.
– Гибель нашего мира, – выговорила Ки'Айли. – Жизнь в нем погибнет…
– А потом мир схлопнется, – продолжил Рон'Альд. Он говорил не менее страшные вещи, чем сама Предсказательница, но в его голосе звучало «специальное» спокойствие опытного телепата, которое расслабляло и людей, и Древних. – От этого закачаются другие миры, вся Вселенная окажется под угрозой. И, вероятно, не в силах справиться, Древние уйдут. Скорее всего, так. Два твоих видения говорят об этом. Древние выживут, Ки'Айли. Хоть никогда не простят себе неудачи.
– Да, – Ки'Айли постепенно успокаивалась. Картинка померкла перед глазами – подобные спонтанные видения длились обычно лишь несколько секунд, реже – минут. Черная стена таяла перед взором. Оставалось только послевкусие и память. Картинка становилась контролируемой – теперь это было воспоминание о том, что она видела, а не само видение, неуправляемое и пугающее.
– Только мы не уйдем. Ни ты, ни я, ни мой брат. Теперь Предсказания сложились в один ряд, – прошептала девушка, вытирая слезы. – Как ты и предполагал, – Ки'Айли немного отстранилась, в ее голосе зазвучала решимость, – то, что я увидела тогда, сто лет назад, значило не только нашу смерть, но и опасность для всего нашего мира. Что-то произойдет, а потом Древние уйдут – спасаясь или не в силах изменить что-либо. А мы с тобой до этого не доживем. Поэтому нас нет в видении уходящих Древних. И поэтому я видела нашу смерть тогда.
– Скорее всего, так, – спокойно согласился Рон'Альд.
Ки'Айли грустно усмехнулась:
– Но радует, что мы, вероятно, погибнем не просто так, а пытаясь спасти наш мир! А может, и всю Вселенную! Как и подобает настоящим Хранителям, Древним…
– Слабое утешение, если это окажется бесполезно, – заметил Рон'Альд. – Но теперь мы владеем большей информацией, чем все прошедшие сто лет. Знаешь, что меня настораживает больше всего?
– То, что мы ничего не можем сделать? Что мы так и не нашли ничего, что грозит нашему миру? – предположила Ки'Айли. Когда страшные видения уходили, она ощущала опустошенность и отрешенность, как после долгих рыданий. Двое Древних, только что узнавших о скорой гибели своего мира, обнявшись, сидели на склоне цветущего холма, и задумчиво рассуждали об ужасных вещах… Забавно, подумала Ки'Айли, слегка гладя руку любимого.
– Да. Тогда мы не нашли ничего. И до сегодняшнего дня ты не видела ничего об этом. Ни одно колебание, ни один аккорд дисгармонии не коснулись нашего мира. И знаешь, что это может значить? – смуглая рука ни на секунду не переставала гладить ее плечо.
– Не знаю, – призналась Ки'Айли.
– Что это опасность извне… Не из нашей Вселенной.
– Не может быть! – удивилась Предсказательница. – Как в самых зловещих легендах... И это все объясняет!
– Да, это все объясняет... – задумчиво согласился Рон'Альд.
