Текст книги "Хранитель вселенной. Одобренный брак (СИ)"

Автор книги: Лидия Миленина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Артур протянул руку и надел кольцо на безымянный палец. Поднес к глазам. Странно… Только что кольцо было на тоненьком Каринином пальце. Но и на палец Артура оно село, как влитое. Как будто всегда здесь было.

Ничего не происходило. Кольцо и кольцо. Артур усмехнулся и уже собирался снять его.

Но тут он услышал…

Ее спящий разум был похож на зверька, свернувшегося в норе. Но если внимательно смотреть и слушать, то за этим мнимым покоем было много всего...

В Карине было много боли. На мгновение сердце Артура сжалось от жалости. Он даже представить себе не мог, сколько ее там – погибшая Земля, страшная правда на суде, одиночество... Но там было много и любви. Не к нему, не к Артуру.

Любви к тому Древнему. Глубокой, нежной, неубиваемой. Артур сжал руку в кулак. Как она может любить того, кто уничтожил ее планету? Как это вообще возможно... А она ведь верит, что это так, он явно ощущал это, словно кольцо мгновенно сделало его телепатом.

А его, Артура... его там было так мало! Так ничтожно мало, по сравнению с этой всепоглощающей любовью. Что было к нему? Много благодарности. Была и любовь, но не та, что он хотел. Любовь к брату, к другу. И лишь немного, совсем чуть-чуть – к мужчине. Даже скорее память о любви, а не любовь.

...А еще там было много чувственных воспоминаний о безбрежной, непостижимой близости, какой-то нечеловеческой, непознаваемой для него. Близости с тем чудовищем.

Артур закусил губу и впился ногтями себе в бедро. Вот значит как, подумал он. А он то, дурак, верил, что она лишь загипнотизирована, что на самом деле любит его, Артура. А все оказалось не так...

Мир рухнул. Что ж... Вот, значит, она какая. Любит чудовище, а значит, и сама чудовище. А он берег ее, защищал, старался быть рядом, не торопил с решением... Ждал. Мучился.

Жалкий идиот! Тебя обвели вокруг пальца! Она брала от тебя все, что ты давал, пользовалась, принимала. А сама все так же любила того Древнего. Тебя же водила за нос, держала на удобной дистанции, так, чтобы не потерять полностью, но и не приблизить до конца.

Артуру снова захотелось свернуть ей шею. Так просто сейчас – лишь протянуть руку. Может быть, она даже не успеет проснуться. Впрочем... Нет, он должен увидеть ее глаза перед этим, а она должна услышать его слова...

Артур ужаснулся на самого себя, унял дрожь гнева, охватившую душу и тело, тихонько встал и пересел в кресло напротив. И смотрел на нее, сдерживая то, что горело внутри. И слушал, слушал...

А потом ему уже не нужно было слышать ее разум. Все было и так ясно. Слова, срывавшиеся с ее губ, когда она металась на кровати – как будто бежала – говорили то же, что ее спящий разум.

...После ей снились странные кошмары. Впрочем, Артур знал их – она всегда видела зеленый туман. А он так жалел ее раньше, берег, успокаивал, когда она просыпалась в холодном поту. Его сердце сжималось от жалости и боли тогда, давно... Ему вспомнилось, как он дал себе слово, что вытащит ее после гибели МО728, как спасал из Розового Замка, как отчаянно метался по Вселенной в поисках похищенных... Горькие – и злые – слезы выступили на глазах. Какой же он идиот...

Пусть она мучается. Заслужила. Она заслужила куда больше. Низкая тварь, подстилка Древнего. В какой-то момент ему показалось, что он все же встанет и… да зачем ломать шею, достаточно зажать нос и рот рукой. И все закончится очень быстро.

А перед смертью она откроет глаза и увидит в его лице возмездие за все. За свою жалкую низость, за свое предательство. Она ведь предала его... А он, придурок, списывал все на гипноз...

Но он не встал, удержал свое тело. «Странное кольцо, – подумалось ему. – С одной стороны, оно показывает чужие мысли... Кстати, а интересно, Карина, что, видела чужой разум, нося его на пальце? И ведь ни разу не призналась в этом, хитрая тварь. С другой стороны, будит агрессию и страсть. А с третьей, – помогает сдержать их, что ли». От этого разрывало на части. Агрессия, не выплеснутая наружу, разъедала вены, мучила, как на дыбе.

Впрочем, Артуру было как-то не до рассуждений о кольце.

В итоге, когда все было ясно, он его снял, не в силах больше видеть ее любовь к другому и ее мучения в кошмарах, все же они немного его трогали... Положил кольцо на полочку.

Но, наверное, уже было поздно.

***

Карина проснулась отдохнувшей телом, но не разумом... Казалось, всю ночь она активно работала головой. «Как пыльным мешком ударенная», – пришло на ум старое земное выражение. Да и сны, которых она не помнила, еще стояли где-то рядом, не уходили до конца. А вспомнить она могла лишь зеленые клочья и противный липкий ужас безнадежности. А в душе стояла острая, привычная боль.

Она села и огляделась. Было тихо, казалось, здесь никого нет. Но в кресле напротив сидел Артур. Злой, как черт. Это Карина поняла сразу, она хорошо знала его выражения лица. И, пожалуй, таким злым она его еще не видела. На мгновение Карине стало страшно... Но чего ей бояться? Это же Артур. Надежный, хороший. Конечно, у него бывают вспышки ярости, но он всегда приходит в себя, с ним можно договариваться.

– Доброе утро, – улыбнулась ему Карина. – Ты не спал?

– Я не хочу спать, – резко ответил он.

– Что-то случилось? – Карина встала и, обходя его по широкой дуге, пошла в душ.

– Иди в душ, Карина. Потом поговорим, – сквозь зубы бросил он, и Карина заметила, что он крепко сжал руками подлокотники.

Ну, в душ, так в душ, пожала плечами Карина. В конечном счете, она ничем не заслужила такой жесткости, почти хамства. Посмотрела на него – он подчеркнуто смотрел в другую сторону – еще раз пожала плечами и вошла в душ. Струи воды, смывающие усталость прошлого дня и послевкусие кошмарной ночи, сейчас точно предпочтительнее Артура со злыми холодными глазами.

Этот эпизод – строго 16+!

***

Под струями прохладной воды становилось лучше. Но странная тревога не оставляла. Что значила эта непонятная злость Артура? Вроде бы они так хорошо общались последнее время. Почти как в старые добрые времена. Может быть, она говорила во сне… Вот ведь! Обычно кольцо помогало от ночных кошмаров и странных снов про Рональда, мучавших душу. Карина кинула взгляд на свою руку. Кольца не было… Ах, да. Она же позволила Артуру снять его. Нужно скорее надеть кольцо обратно. Оно и с тревогой справиться помогает.

Предчувствуя разборки, Карина вздохнула, надела голубой гостиничный халат. Интересно, это Артур позаботился о том, чтобы халат был ее любимого цвета? Или просто так получилось? Посмотрела в зеркало – халат длинный, вроде бы все прилично. Навязала на голову маленькое полотенце и вышла в комнату, как в клетку с тиграми. Пожалуй, неприятного разговора не избежать.

Артур все так же неподвижно сидел в кресле и сверлил ее злыми холодными глазами. Однако на их дне пылало яростное пламя.

– Где мое кольцо? – холодно спросила Карина. – И надеюсь, ты не надевал его?

Он не ответил на вопрос. Вместо этого проговорил сквозь зубы:

– Ты хоть знаешь, что творится у тебя в голове? – и внимательно вгляделся в нее, улавливая реакцию.

– Я говорила во сне? – осторожно спросила Карина.

– Скорее кричала, – со злой усмешкой ответил Артур.

– Ты ведь не знаешь русского языка, – заметила Карина. – Мало ли что я ору…

– А тут не нужен русский язык, – снова усмехнулся Артур, и в глазах сверкнула молния. – С коралийцами и Древними ты даже во сне говоришь по-коралийски. К тому же имена в переводе не нуждаются…

«О Господи! – подумала Карина. – Все еще хуже, чем я думала. Теперь попробуй, докажи Артуру, что я не нуждаюсь в психологической помощи…» И словно в подтверждение ее мыслей, Артур продолжил с задумчивым и злым выражением лица:

– Знаешь, Карина… Как заместитель Б’Райтона по чрезвычайным ситуациям, я могу отправить тебя к психологам и без его непосредственного указания… Ты ведь не любишь психологов, Карина, да? Считаешь, что с тобой все в порядке?

– Да, я так считаю! – отрезала Карина. Глаза Артура дико блестели.

– А еще я знаю другой выход… – издевательски сказал он. – Это ведь он не может выйти из Розового Замка. А вот я могу прийти к нему! И пристрелить. Полный заряд силового пистолета убьет даже Древнего. Может не с первого выстрела, но убьет.

Артур снова внимательно вгляделся в ее лицо. А Карину, как на грех передернуло. Липкий страх, что именно так он может поступить, охватил ее одновременно с обидой, что он корит ее за неконтролируемые сны. Упрекает, что она чувствует то, что и сама не хотела бы чувствовать.

– Ты неисправим! – сказала она, не в силах сдерживать обиду. – А знаешь, я ведь иногда думала, что мы с тобой могли бы…

Звериная ярость ударила из глаз Артура, и она отшатнулась. Но бежать было некуда. Он схватил ее за руку, рванул на себя, так что, казалось, рука выдернется из плеча, и она очутилась у него на коленях. Сердце бешено забилось от острого страха. Сейчас Артур не был человеком… Что с ним происходило?

– Артур, отпусти! – бросила она. И голос прозвучал как-то тонко, испуганно. Как будто со стороны.

– Что, Карина, готова на все, чтобы спасти жизнь своему Древнему?! – с неимоверной злостью сказал он, жестко взял ее за подбородок и развернул ее лицо, чтобы смотреть в глаза. Слезы попросились из глаз от внезапной боли в подбородке и страха, беззащитности…

– Артур, прекрати, пожалуйста, мне же больно! – прошептала Карина.

– Больно!? А знаешь, как больно мне… Все это! – он сжал ее подбородок еще сильнее и впился губами в ее рот. Без былой нежности, насильно раздвигая ей губы языком, причиняя боль. Сердце зашлось в панике. Как бы последнее время ей ни хотелось умереть, но пресловутый инстинкт самосохранения выплескивал адреналин в кровь. Карина уперлась руками в него, пытаясь оттолкнуть. Но толку-то… Он Древний.

Артур оторвался от нее и снова посмотрел в глаза. Это был не он. Жестокое чудовище с голубыми глазами. Без снисхождения и благородства Древних.

– Да что ты себе позволяешь! Отпусти меня! – Карина попробовала встать.

– Не нравится, да?! – он придержал ее одной рукой. – Но за жизнь того Древнего нужно платить! Моя Карина! – она неожиданно встал, подхватив ее на руки, и бросил ее на кровать. Халат распахнулся, а паника достигла предела. Происходило нечто нереальное, невозможное. Может быть даже более нереальное, чем гибель Земли, и то, что выяснилось на Суде…

– Нет же, Артур, я не хочу! – крикнула Карина. А дальше все смешалось. Снова его жестокие губы, ее руки – как ниточки – пытающиеся оттолкнуть навалившееся на нее твердое, как камень, огромное тело.

– Я не хочу, Артур! Нет! – словно кто-то другой выкрикивал вместо нее. Потому что происходить с ней это просто не могло.

– Молчи, Карина, – услышала она, и он положил железную руку ей на горло, немного сжал, придавливая к кровати. Резко стало нечем дышать. В глазах помутнело от удушья и странной боли сжатия, лишающей воли и сил еще раньше, чем воздух в легких закончится до конца. «Не сопротивляйся – останешься жива. Он не в себе», – услышала она свою холодную рациональную часть, что проявлялась в самые критические моменты жизни. И пресловутый инстинкт самосохранения поверил этому голосу – она замерла.

– Молчи, Карина! – повторил он. В склонившемся над ней лице не было Артура. Только холодный, жестокий зверь.

Но зверь убрал руку, и воздух устремился в легкие.

…Это продолжалось долго. В этом не было ни любви, ни страсти. Только порыв унизить, растоптать, отомстить. Казалось, ярость, накопленная веками – потому что невозможно накопить столько обиды и злости за несколько месяцев – вырывалась из Артура и выливалась в жестком и равнодушном овладении ею.

…Это было не больно. Это было просто невыносимо. Когда стало совсем невыносимо, она потеряла сознание. А может быть, просто отключилась от происходящего, не в силах переносить то, чего не может быть.

…Когда пришла в себя, вначале она увидела себя со стороны. Как лежит на боку. Голая, сломанная. Испорченная. Чуть поодаль, на краю кровати сидел Артур. Тоже голый (интересно, когда он успел раздеться, подумалось ей), в отчаянии уткнувшись лицом в руки. Надо же, подулось Карине отрешенно, даже жалко его.

Возвращаться в себя, истерзанную, не хотелось. Но, наверное, надо? Она аккуратно подвигала рукой и ногой. Все шевелится, вроде ничего не сломано. Только там, где он особенно сильно сжимал ее, притаились синяки и ноющая боль.

Артур, словно не веря своим ушам, отнял руки от лица и обернулся к ней.

– О Господи, Карина! Я думал, что убил тебя! – с истерикой в голосе сказал он. Снова уткнулся лицом в руки и заплакал, как ребенок. «Разве что морально», – отрешенно подумала Карина. И собирая собственное тело в кучку, вяло и безразлично проверяя суставы, села. Убить бы этого подонка, отрешенно подумалось ей. Но в чем он виноват?

Картина была ясна. «Артур надевал кольцо, – отрешенно подумала Карина. – Тех, кого мучают видения, нервных и тревожных – оно успокаивает. А у тех, в ком бурлят невидимые страсти – заставляет их выйти наружу, но помогает с ними справиться. Только, видимо, Артур снял кольцо раньше, чем оно помогло ему победить себя».

– Можно было сонную артерию пощупать, – мертво сказала Карина. Надо же, она живая. И сидит, почти ничего не чувствуя, на кровати. Голая и испорченная. Жизнь в очередной раз изменилась навсегда, и она сама изменилась. Но ничего не ощущает по этому поводу. Кроме желания снова надеть на палец черное кольцо, маленькую ниточку, связывающую ее со счастливым прошлым... И остаться одной.

– Ты еще со мной разговариваешь! – простонал Артур. Соскользнул на пол и зарыдал сильнее, стоя на коленях перед кроватью. – Карина, я преступник! Я чудовище... Я отморозок!... – мускулистая спина подрагивала от рыданий, он сжимал голову руками и раскачивался, как полоумный.

...А Карина, глядя на большого, сильного, голого парня, сходящего с ума возле кровати, поймала себя на том, что ощущает к нему смешанное чувство жалости и отвращения. Надо же, такой здоровенный, такой сильный, и плачет, как ребенок. Это ведь она должна плакать? Ей должно быть хуже?

Но у нее слез, как всегда, не было. Вообще ничего не было.

Артур вдруг обернулся к ней. Теперь в голубых глазах была невыразимая мука.

– Мне самому место в Розовом Замке! – прокричал он. – Прямо там, в соседней камере!

– Да, вообще-то у нас за такое как раз в тюрьму сажали! – не выдержала Карина. И осеклась. Потому что огромный мужчина разразился новым приступом рыданий. И одновременно с протестом, все же притаившимся где-то внутри, с гневом, прячущимся в уголке души, она опять ощутила жалость.

«Что ж, Артур, – подумалось ей. – Теперь ты будешь гнобить себя. Раскаиваться, сожалеть. И я могла бы добить тебя. Но нет. Я не сломаю твою жизнь. Хоть ты доломал мою... Мне все равно уже не поможешь. А вот тебе – еще можно».

– Ты надевал кольцо, – сказала она. – В этом дело. Ты виноват лишь в том, что взял мою вещь без спроса.

Артур затих и изумленно поднял на нее взгляд.

– Что? Ты говоришь, что я не виноват? Я чудовище, Карина...

– Да, ты надел кольцо, и оно подействовало на тебя так. У тебя было состояние аффекта, и все, что ты делал дальше, было из-за безумия, вызванного кольцом. «Говорю, как робот, – подумала Карина. – Без выражения, без чувств. Как могу. Сейчас главное пережить этот момент. Дальше будет легче. Дальше... дальше, наверное, можно будет остаться одной».

– Но тебя ж оно вроде успокаивало..? – еще сильнее удивился Артур.

– На всех оно действует по-разному, но в итоге приводит к гармонии. Просто процесс в тебе не дошел до конца. Где оно?

– Там, на тумбочке... – Артур растерянно махнул рукой в сторону прикроватного шкафчика. И Карина резко, удивляясь, что тело действительно цело и двигается, метнулась к нему. Схватила кольцо и надела его. Сразу стало как-то... чуть лучше, может быть, даже чуть живее.

– Нехорошо брать чужие вещи. Но я могу понять любопытство, – сказала она.

Артур внимательно смотрел на нее, иногда удивленно моргал, но, казалось, все больше приходил в себя.

– Я ведь даже плохо помню, что я делал... – с горечью произнес он. – Хваленая память Древних подвела... Помню лишь, как очнулся, а ты... рядом...

– Избавь меня от подробностей! – резко бросила Карина. Все же за всем этим ее спокойствием было много боли... Она собралась. – Ты был не в себе. Я тебя не виню... Если кто и виноват в этом, то только... я! Я сняла кольцо... А еще раньше я... я... предала тебя и вызвала все эти муки. Если в тебе проснулось чудовище, то из-за меня... Только я виновата во всем.

– О Господи! – Артур снова закрыл лицо руками. – Я сломал тебя!... Карина послушай, – он оторвал руки от лица и с мольбой посмотрел на нее. – Тебе нужна серьезная помощь... Тебе нужно к психологу...

– Да? – нервно рассмеялась Карина. – А что я скажу? Скажу, что на меня напали в подворотне? Расскажу правду? Да каждая собака в Союзе знает, кто «мой бывший парень»! Не смеши меня. Я справлюсь. Все пройдет.

– Нет, Карина, послушай... Да, все знают, кто твой бывший парень. Но тебе не нужно ничего скрывать... Я иду к отцу. Расскажу все. Пусть будет суд. Мне действительно место в Розовом Замке. Или в сумасшедшем доме, – он встал. В лице была привычная для Артура решимость.

– Нет, пожалуйста! – Карина, плохо понимая, что делает, просто не контролируя себя, вдруг кинулась на колени на кровати и сложила руки в молитвенном жесте. – Артур! Умоляю тебя, все что угодно! Только не делай этого! Я... я не смогу! Я умру, если кто-нибудь узнает! – Внутренняя истерика наконец накрыла ее. – Пожалуйста, прошу тебя! Если в тебе есть хоть немного ко мне жалости!

Если бы могла, сейчас она бы разрыдалась. Но истерика нитью билась в горле, рождала крик, но не выходила слезами. Все как всегда. Только еще хуже.

Перед глазами вставали картинки, что ей придется рассказывать о произошедшем Брайтону, еще кому-нибудь... Слышать что-нибудь сочувственное, успокаивающее, принимать помощь пресловутых коралийских психологов... А она просто хочет забыть. Сделать вид, что ничего не было. Слишком стыдно перед всем миром и перед самой собой. И если кто-нибудь узнает, то она просто не выдержит стыда.

Артур дернулся к ней, но сам себя остановил и обессиленно сел на край кровати. А она машинально отшатнулась, чтоб оказаться подальше от него.

– Теперь ты всегда будешь меня бояться, – сказал он мертвым голосом. – Я даже не могу осмотреть тебя...

– Со мной все в порядке, даже ничего не сломано... – быстро сказала Карина. – Я врач, я знаю.

– Даже ничего не сломано... – горько усмехнулся Артур. – Я не знаю, как наказать себя. Но я не могу сейчас пойти против твоей воли. Это тебя доломает. Я... я не знаю, что делать!

– Ничего, – сказала Карина. – Я справлюсь, все будет хорошо. Я... я не буду тебя бояться. Только не говори никому! И... уйди, пожалуйста! Позволь мне побыть одной... Если можно... прошу!

– Но я не могу оставить тебя в таком состоянии! У тебя такая синяя шея...

– В каком? Видишь, я совершенно здорова. Намажу синяки тарвозием из аптечки. Отдохну, приду в себя. И улечу на Коралию чуть позже. Хорошо?

Артур долго внимательно смотрел на нее. Потом кивнул. В его глазах снова стояли слезы.

– А я ведь хотел хранить тебя от всего, беречь, защищать от всех... А сам...

«А сам вбил последний гвоздь в крышку моего гроба», – подумала Карина. – Сделал вещью». Лишил последнего оплота, что у нее был – чувства личной неприкосновенности, свободы распоряжаться своим телом.

– Ты не виноват. Это все кольцо. Просто больше не бери чужие вещи без разрешения. И, может быть, тебе стоит полечить свою собственную внутреннюю агрессию. Может быть, это тебе нужна психологическая помощь... – сказала она. – Артур, уйди, пожалуйста... Умоляю.

Он еще долго смотрел на нее со слезами на глазах. И Карина боялась, что он попробует прикоснуться к ней. А тогда... пока она не может вынести его прикосновений. А покажет это, дернется – и он будет думать, что она боится его. Изведет себя самобичеванием. И Союз потеряет своего молодого активного Хранителя. Которому просто не нужно надевать кольцо драконов – и все будет хорошо. Который был хорошим, положительным парнем, пока не встретил ее... Это ведь она его испортила. Причинила боль, разозлила, заставила погрузиться в ревность и страсть. Нет, она не добьет его, а хороший парень справится, вернет сам себя.

– Мне-то точно, – сказал Артур и встал. Обреченно потянулся за универсалом. «Уходит», – с облегчением подумала Карина. Артур быстро оделся, подошел к двери, оглянулся... И, схватившись рукой за лоб, вышел.

Наверняка, оставил какой-нибудь жучок, чтобы следить за ней, подумалось Карине. Или еще что-то. Но все же сейчас самое главное было избавиться от его физического присутствия.

...Что ж, теперь она одна. Причем нужно понимать, что это навсегда. Ни с кем и никогда она не сможет поговорить о произошедшем. Ведь даже друзья потребуют правосудия для Артура, а сама она – что еще важнее – просто помрет от стыда. А единственный, кому еще совсем недавно она доверяла больше, чем себе, сидит сейчас в Розовом Замке. И, может быть, уже сошел с ума... И бархатная черная бездна, в которой решаются все проблемы, в которой бесконечный покой и тепло, ей больше недоступна. Вот от этого на глазах наконец набухли слезы. Но...

Стоп. Об этом вообще нельзя думать. Ни о чем нельзя думать.

Что делают в подобных ситуациях? А, вроде душ принимают или ванну. В жалкой и бесполезной попытке смыть произошедшее.

Карина усмехнулась и снова пошла в душ. А еще нужно переселиться в другой номер и поспать. Потому что отключить разум хотелось невыносимо. Вернее, все оставалось таким невыносимым, что единственным выходом было отключиться.

Она скептически взглянула на себя в зеркало и включила воду.

***

Брак Ки’Айли и Эл’Боурна не был несчастным. Он был счастливым, как все Одобренные браки. Ощущаешь чувства друг друга, и это рождает такое проникновенное понимание, что ты не можешь сделать больно другому. Да и его чувства – они же и твои.

А постоянно чувствовать себя связанным с другим оказалось нестрашно.

Это было хорошо, это рождало спокойствие и надежность. И засыпая на груди Эл’Боурна, Ки’Айли думала, что в итоге все не так уж плохо. Они почти счастливы. Почти.

А Эл’Боурн гладил ее пушистые волосы и не мог осудить за «почти», потому что ощущал ее, словно себя самого.

Но иногда Ки’Айли думалось, что надо же, есть Одобренный брак... Он дает все это. Расплавляет границы между двумя, навсегда лишает одиночества. А у них с Рон’Альдом было практически то же самое без всякого Одобренного брака...

Она не делилась этими мыслями с мужем. Ей не спрятать от него эмоции. А вот мысли – можно.

Глава 10. Принесший победу

Это было обычное утро, одно из множества, что Ки’Айли с Эл’Боурном проводили вместе. Благодаря присутствию одобренного супруга оно было комфортным, теплым и родным.

Ки’Айли оделась, как обычно, в зеленое: короткое широкое платье до колен и такого же цвета туфли. Посмотрела на себя в зеркало. За годы, прожитые с Элбом, она стала выглядеть почти как раньше. Излишняя худоба ушла, хоть былая округлость форм и не вернулась. На щеках появился румянец. Даже глаза снова блестели. Только вот лицо уже навсегда утратило детское озорное выражение, что было у нее до войны, когда даже самые страшные видения не могли сломить ее.

Эл’Боурн неслышно подошел сзади, обнял ее и поцеловал в макушку.

– Моя маленькая пушистая Древняя, – улыбнулся он. Ки’Айли накрыла ладонью его руку у себя на талии:

– Будь осторожен, здоровячок Эл, – с ответной улыбкой сказала она.

Но на самом деле ей было неспокойно, и Элб это тоже чувствовал... Он уходил на три дня работать в другой мир. А после этого у него намечался боевой вылет. Атаки геар последнее время стали редкими, но еще более мощными.

По ее прогнозу, Эл’Боурну ничего не грозило, но иногда было тревожно. Что будет, если она потеряет и его? Говорят, судьба одобренной вдовы хуже всего. Словно оторвали кусок плоти, и на его месте ноющая, никогда не заживающая рана. А ведь они с Эл’Боурном и верно «смертники» – когда-то она увидела черную стену в их будущем, и с тех пор это видение нередко повторялось. И неизвестно, кто из них уйдет первым, кому придется пережить беспросветную пустоту.

Она редко делала это, но сейчас что-то подсказало посмотреть свое будущее. И вдруг… Ки’Айли резко дернулась из рук мужа и отошла на середину комнаты. Увиденное ошарашивало…

– Что с тобой, милая? – с тревогой спросил Эл’Боурн. – Что так разрывает тебя? Радость и …

Ки’Айли схватила его за руку.

– Рон’Альд… Я больше не вижу черной стены в его будущем… Там другое! Элб! Он! Он…

– Что там?! – с еще большей тревогой спросил Эл’Боурн, а Ки’Айли ощутила его досаду и искренний страх.

– Потом! – сказала она. – Все потом, я должна спешить!

Взглянув в испуганные серые глаза мужа, она поменяла мир. И как могла… быстрее и быстрее, побежала по мирам в Белый Замок. В родные апартаменты, где давно не была. Оказавшись в них, она мысленно потянулась к Эл’Троуну и отправила ему картинку, представшую в видении. Правитель должен быть в Белом Замке, была договоренность, что она придет со своим прогнозом в это утро… И получила ответ, но даже не осознала его, лишь бросила обратно: поспеши, Правитель.

В белой комнате было чисто и светло. Здесь никто не жил. Апартаменты Рон’Альда Эль так и оставались нетронутыми, словно вечно ждали своего хозяина. Но убирались тут регулярно. Ни пылинки, и воздух свежий, словно только что проветривали. Ки’Айли бросила взгляд на стену. Драконы так и кружились над морем, а со стены все так же смотрело ее счастливое лицо…

Эл’Троун появился в другом конце комнаты. Ки’Айли кивнула ему и устремила взгляд в центр. Сейчас…

– Рон’Альд! Антео! – закричала она, когда фигура в черном возникла прямо перед ней.

Худой до истощения…

Все лицо в красных рубцах и уродливых шрамах. От черного костюма остались ошметки, он просто висел на изможденном теле. В руке – рукоять силового меча. Потеки странной черной жидкости на коже...

Но это был он. Рон’Альд. Любимый, единственный... Живой.

Он стоял напротив, пошатываясь, как дерево под порывами ветра, и смотрел на нее. Ки’Айли бросилась к нему… А Рон’Альд покачнулся сильнее, упал на одно колено и, обняв ее за талию, уткнулся головой в ее живот.

– Ки’Айли, антеоли… Я так надеялся, что ты услышишь… – прошептал он, судорожно прижимаясь головой к ней, обнимая ее дрожащими худыми руками.

– О Господи! Антео, ты жив... – по щекам текли слезы, и яркая светлая радость, которой так сложно было поверить, заливала одновременно с болью за любимого.

– Сын... Рон’Альд, ты жив... – послышался непривычный и какой-то растерянный голос Эл’Троуна. Правитель быстрым шагом подошел к ним. Рон’Альд с трудом поднялся, опираясь на Предсказательницу, отец обнял его.

– Я не верил, что ты жив, я... – растерянно шептал Правитель, прижимая к себе сына. Ки’Айли подумалось, что, возможно, эти двое обнимаются первый раз, с тех пор как Рон’Альд вырос. – Твоя мать в другом мире... Но скоро придет. Где ты был?

– Потом, отец, потом, – Рон’Альд немного отстранился от отца. – Сейчас скажу лишь, что я знаю, где находится планета геар. Мы сможем победить.

Его опять шатнуло, и Ки’Айли крепче обняла его, помогая устоять. Нужно срочно уложить его в постель, нужно быть рядом... Всегда, не отходя ни на секунду...

– Все! – громко прошептала она. – Я больше никуда тебя не отпущу! Не отойду от тебя ни на шаг! Слышишь – ни на шаг!

И прижалась головой к исхудавшей любимой груди, пахшей смесью пороха, пота и чего-то незнакомого – едкий неприятный запах, чужеродный и злой. Наверное, так пахнет эта черная жижа, чья-то кровь… Он ведь прорывался с боем, подумалось ей.

А Рон’Альд жадно закопался дрожащей рукой в ее волосы.

– Ты не сможешь, Ки’Айли, – вдруг грустно сказал Эл’Троун. – Придется смириться.

– Что произошло, отец? – резко спросил Рон’Альд, и острый взгляд черных глаз встретился с фиолетовыми глазами Эл’Троуна. Несколько секунд они молчали.

А Ки’Айли знала, что мысленно говорит сыну Эл’Троун. Но ей было все равно.

...Эл’Боурн поймет. Со временем он сможет ее отпустить. Ничто на свете не помешает ей быть с воскресшим любимым. Нет в мире такой силы.

Рон’Альд напрягся и чуть отстранился.

– Хочешь сказать, не было другого выхода? – спокойно, но резко спросил он, глядя на отца.

– Я должен был спасти ее и всех нас, – так же спокойно, с железом в голосе ответил Эл’Троун. – Возможно, ты поступил бы так же…

А Рон’Альд еще долго пристально и молча смотрел на отца.

…И эта картина врезалась Ки’Айли в память навсегда. Высокий, худой, изможденный, он смотрит на Эл’Троуна. Одинокий, потому что слова Правителя разлучили его с любимой. А на лице непередаваемое выражение человека, кого только что убили, но он тут же принял свою смерть с мужеством и привычкой к боли.

– Я нашел бы другой выход, – наконец с усилием сказал Рон’Альд, пошатнулся еще сильнее, чем раньше. Ки’Айли придержала его крепче, но он соскользнул прямо к ее ногам, потеряв сознание.

***

Почти четырнадцать дней она действительно не отходила от него ни на шаг. Заботилась нежно, целомудренно. Как сестра о брате, мать о сыне или жена – о муже-старике. А Рон’Альд все больше молчал. Он почти не рассказывал о том, что было там, что с ним происходило. Он был очень слаб, казалось, постарел на много тысячелетий. Ему было сложно и говорить, и, тем более, ходить. Но Древний приходил в себя быстрее, чем обыкновенный человек.

А во взгляде черных глаз, неотрывно устремленных на Ки’Айли, стояла бесконечная боль и такая же бесконечная любовь. Он словно не мог насмотреться. Да так оно и было. Он смотрел на нее, как на единственный в мире свет посреди беспросветной тьмы.

Об Одобренном браке они тоже не говорили. Оба знали, что жизнь просто дала отсрочку. Эти дни даны им как подарок. Все силы, все чувства и мысли Ки’Айли уходили в заботу о любимом. Что бы там ни было, на эти дни она стала его ангелом-утешителем.

К Эл’Боурну она не ходила. Ощущала издалека его смятенные чувства. Его противоречия, его отчаянье. Они передавались ей, но Ки’Айли не шла к нему, хоть и очень его жалела. Лишь один раз, когда он пришел в Белый Замок, встретилась с ним.

– Все потом, Элб, – сказала она ему. – Ему я сейчас нужнее. Ты понимаешь.

– Я знаю, – с горечью ответил Эл’Боурн. – И не сужу тебя. Но жду. Не могу не ждать, – на мгновение он схватил ее за руку, заглянув в глаза. Но тут же отпустил и отвернулся.

***

Эл’Боурн знал, что было нечто более важное, чем его страдания. И даже, чем его союз с Киа. Перед тем, что пережил Рон’Альд, где был и как вернулся, меркли другие страдания и проблемы.