Текст книги "Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера (СИ)"

Автор книги: Леся Рысенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11. Нападение

За три дня мы едва-едва добрались до владений барона Наураса, отца Айны.

Я было обрадовалась, что увижу брата, но наш путь пролегал в стороне. Я уже подумывала о том, чтобы попросить у сопровождающих нас солдат лошадь и верхом съездить до поместья барона, но мне поездка и так давалась непросто с моими переломанными конечностями, так что я не была уверена была в своих силах как наездницы. Да и лошадям требовался отдых. Остановки делали каждые четыре часа и отдыхали подолгу, но я не умела рассчитать, сколько времени мне потребуется на дорогу до поместья и обратно. Да и на местности я ориентировалась не очень хорошо. По карте я бы сумела понять, где мы, но кто бы мне ее дал? Так что ничего предпринимать не стала, решила положиться на судьбу, может, она сама приведет нас в баронский дом.

Дело все в том, что ехали мы медленно не только из-за остановок для отдыха. Все чаще стали случаться поломки и пропажи то одного, то другого. Как будто кто-то специально вредил и задерживал наш кортеж. Остановились на ночь, и все было исправно, а утром окажется, то колесо надо подтянуть, то ось треснула, то упряжь у лошадей стащили…

Это при том, что ночевали девицы в трактирах и на постоялых дворах, спать в каретах, как хотел господин Рупье, невесты отказались.

В первую же ночевку вышел скандал, распорядитель заведовал казной поездки и отказался платить за ночлег, мол, не положено. Мирослава снова обратилась к договору, но, увы, всего она предусмотреть не смогла. Там был лишь пункт об обеспечении безопасности в поездке. Вышел спор, насколько безопасно ночевать в чистом поле, но тут господин Рупье своих позиций не сдал и предложил платить за себя самим, а счет выставить жениху. Поэтому девицы или оплачивали кровать, или ночевали в каретах. Я выбрала карету, на постоялых дворах меня кусали клопы. Но несмотря на охрану, даже на закрытых постоялых дворах каждый раз что-то случалось, что задерживало наше продвижение вперед.

Рупье с каждой станции слал доклады его Величеству, но это никак не ускоряло нашего продвижения. А потом на одной из ямских станций пришел ответ, что некоторые из невест, которые отказались ехать на условиях его Величества, все же выехали следом за нами самостоятельно.

И когда мы остановились на очередную стоянку, на этот раз не в чистом поле, а в трактире на станции, то господин распорядитель рассказал об этом невестам и поставил в укор то, что они расточительно относятся к государственной казне. Дескать, вот как надо, другие сами едут и сами за себя платят.

Эта новость вызвала брожение умов среди девиц. Кто-то предлагал срочно двинуться вперед, чтобы не дать конкуренткам догнать себя. Кто-то предлагал остановиться и подождать догоняющих. Кто-то, наоборот, готов был сдаться и вернуться, а кто-то предлагал отправить сообщение князю Вормусу, чтобы он их встретил, взял под свое крыло и начал отбор прямо сейчас.

Но неожиданней было другое – на станции нас нагнал господин Бухбиндер. Он подкатил к нашему обозу в кибитке на манер той, в которой ездят цыгане, и открыл торговлю. Сладости, всякие женские мелочи, подушки, одеяла, теплые накидки и шали и, конечно, книги. Сначала девицы ломались и не спешили покупать его товар, но потом гном сказал, что счет можно будет отправить князю Вормусу. Тогда невесты мало того, что смели всё, они еще и подрались за место в очереди и из-за того, что кому-то не хватило полушек и леденцов.

Ванга веселье пропустила, поскольку где-то бродила, а когда вернулась и выяснила, что гном всё распродал и уехал, рассердилась, почему я ничего не купила.

– Я специально ходила за крепким горячим взваром для тебя с Фроскевой, – выговаривала она мне, протягивая кружки. – А ты не могла одеял купить. Знаешь же, что ночами всё холоднее.

А я сама не знаю, почему ничего не купила. Мне под накидкой гнома было тепло, а сестра спала в гостиницах. И лезть в толпу и воевать за тряпки совсем не хотелось. Но сестре этого было не понять. Она обиделась и, когда мы тронулись, затихла в углу кареты, отвернувшись к окну.

В дороге кузина молчала, а не рассуждала, как обычно вслух, как князь сразу очаруется ею, как только увидит, потому что когда они будут подъезжать, она наденет вот то или то платье, вот так или так уложит волосы, а еще накинет на плечи шаль, вот так приспустив ее… Все ее рассуждения сопровождались репетицией взглядов, укладок, которые на стоянке делала ей служанка, и требованиями отдать ей гномское платье.

В непривычной тишине мы с Фроскевой выпили взвару, и я задремала. Сквозь сон слышала, как колеса кареты застучали по бревнам деревянной переправы, и догадалась, что мы едем по той самой объездной дороге, которую проложили купцы, чтобы не встречаться с жадной госпожой баронессой. Чтобы перебираться через реку, они сделали что-то типа понтонной переправы из соединенных между собой плотов. Я видела это сооружение один раз, когда с отцом объезжала его владения, но проехать по нему нам не довелось. Поэтому мне стало интересно, я с некоторым трудом открыла глаза и выглянула в окно.

Но это не была понтонная переправа, это был паром. Тот же плот, только привязанный к канату.

– Я подумала, что на пароме переправиться на тот берег будет хоть и дороже, но значительно приятнее. Не так трясет и укачивает. Не хочешь посмотреть на волны, раз уж проснулась? – спросила сестра. – Я ни разу не ездила на таком, и очень хотела бы посмотреть, но одной мне боязно выйти наружу. А служанки спят, не хочется их будить.

Ее голос звучал умоляюще, и смотрела она на меня, как мне показалось, с надеждой. Да мне и самой любопытно стало взглянуть, как это. Кивнула и полезла наружу.

– Ты все проспала, – сказала сестра, когда мы подошли к веревочному ограждению у края плота. – Среди девиц поднялась такая паника, когда кареты стали заезжать на бревна. Некоторые кричали, что их хотят утопить. Пришлось охране ехать вперед и показывать, что это безопасно. Ну а я решила дождаться парома. Теперь мы немного отстали от всех, но зато можно отдохнуть и полюбоваться видом. Здорово, правда?

Я согласилась. Вид и правда был прекрасен. Леса вдали уже начали одеваться в золото и легкий багрянец, солнце, низко склонившееся к горизонту, рисовало на воде дрожащие блики. Река, словно широкая лента, сотканная из света и золота, неспешно играла волнами под нашим плотом.

– А твой дом где-то там, да? – спросила сестра. – Его видно отсюда? Вон тот на горе не он? Мне кажется, я узнаю конек вашей крыши.

Я невольно принялась вглядываться в деревеньку, что раскинулась на холме. Там ли мой дом, я не могла определить с уверенностью, потому что, как я уже сказала, воспоминаний от Айны мне досталось не так много, и они приходили случайным образом, а потому на месте я почти не ориентировалась. Но увидеть дом и брата мне очень хотелось, и потому я изо всех сил напрягала зрение, чтобы разглядеть деревеньку.

И в это время меня с двух сторон подхватили за руки и столкнули в реку. Я забарахталась, закричала, но сестра злорадно улыбнулась, помахала мне рукой и, подобрав юбки, полезла обратно в карету. Кучер и паромщик даже не оглянулись.

* * *

Отчаяние охватило меня, когда я поняла, что на помощь никто не придет. Кортеж из карет переправился на другой берег и покатил по дороге дальше, паром тоже медленно, но верно двигался туда же, и только я осталась за бортом.

Стало ясно, что Ванга специально подстроила все это – дождалась, когда все невесты и охрана окажутся на той стороне, договорилась с паромщиком и кучером, вероятнее всего, опоила меня и Фросю. Интересно, а если бы я не проснулась, они бы меня прямо спящей в реку скинули? Почему-то подумалось, что да, именно так и было запланировано.

Вот уж не везет, так не везет. В обеих жизнях я кому-то мешаю, и от меня хотят избавиться. Но сдаваться я не собиралась.

Единственная надежда была добраться до берега или до понтонов. Последние казались ближе, но течение относило меня от них. Я отчаянно пыталась выгрести, но одной рукой это сделать было невозможно, ботинки тянули вниз, еще и холод начал пробираться под кожу. Кричать и звать на помощь я уже не могла, каждый вдох давался с трудом, разум мутился, и я чувствовала, что проигрываю эту битву за жизнь. Каким-то невероятным чудом мне удалось доплыть и схватиться за трос, вдоль которого ходил паром, я повисла на нем и поняла, что не могу больше ничего сделать, потому что тело свело судорогой.

Натянутый трос качался, и я, как поплавок на нем, то погружалась с головой в воду, то снова оказывалась на поверхности. Ни двигаться вдоль него, ни отцепиться я попросту не могла.

Стало обидно. Не столько страшно было утонуть и захлебнуться, сколько я переживала за то, что Васил останется без защиты, а Фроскева не доберется до волховиц Вальхейма.

Глава 12. Спасение и предложение

В какой-то момент мне показалось, что на понтонах стоят две фигурки. Одна была маленькой, словно девочка, одетая в теплую накидку с капюшоном. Вторая – немного сгорбленная старуха, закутанная в длинный плащ. Я удивилась: разве ангелы могут быть такими?

В том, что я вижу ангелов, мое угасающее сознание не сомневалось. От них исходил пронзительно-яркий голубой свет, мерцающий и переливающийся, словно сотканный из морозных узоров. Он плыл по воздуху, пока не достиг меня, окружил, плавно опустился и застыл морозными узорами прямо на воде. Одновременно вода стала плотнее и как будто начала приподнимать меня. Я не успела понять, как оказалась лежащей на льдине.

Я больше не тонула, только по-прежнему лежала, вцепившись в трос, а холод пробирал меня до костей. Что это – спасение или иллюзия умирающего?

– Ну давай, тяни же! – звонко крикнула девочка.

Наверное, все-таки спасение. Я принялась изо всех перебирать непослушными руками, стараясь подогнать плот из голубой искрящейся льдины к берегу. Если это мой шанс, я его не упущу.

На этот раз получилось. Хоть руки слушались с трудом, а ноги так и были скручены судорогой, но я добралась. Мне казалось, что будто бы кто-то еще тянет меня к берегу, может, светящиеся морозные узоры, которые бежали рядом со мной по воде, а может, дымок, струящийся из рук старухи, что толкал в спину и не давал замерзнуть окончательно.

Стоило мне пришвартовать льдину, как старуха цепко схватила меня и вдвоем с девочкой они, как безвольного тюленя, выволокли меня на берег. Я лежала на животе, не в силах подняться, меня колотило от холода и страха, но в душе было осознание того, что спасение все-таки пришло. Осталось только не подхватить воспаление легких и не умереть от переохлаждения.

– С-спасибо, – дрожащим голосом сказала я, стуча зубами, когда девочка и старуха перевернули меня на спину и помогли сесть. – Вы с-спасли меня.

– Спасителям полагается награда, – сказал ребенок, снимая свою накидку.

Она набросила ее мне на плечи, а сама села рядом и принялась рыться в своей сумке. Под накидкой сразу стало теплее, я почувствовала, как кровь начинает быстрее циркулировать по телу. Но мне стало неловко, что я забрала ее у моей спасительницы, хоть по той не было заметно, что это как-то ее ущемило.

– Не сиди на холодном, простынешь, – зачем-то сказала я, стараясь говорить уверенно.

Девочка звонко рассмеялась.

– Нянюшка, она мне нравится! – заявила она. – Скоро уже? Что шепчет тебе дым?

Только сейчас я обратила внимание, что старуха расставила вокруг плошки с углями и бросает в них щепотки травы, чтобы они начали дымить.

– Что вы делаете? – спросила я, потому что дыма внезапно стало слишком много. Он забивал нос, оседал в горле, вызывая судорожный кашель, заставлял слезиться глаза и, казалось, проникал даже под одежду. – Тут же ребенок!

Я притянула к себе девочку, уложив ее голову на свое плечо, и попыталась укрыть плащом. Хотела встать и увести ее от сумасшедшей старухи, но она так доверчиво прильнула ко мне, что я даже растерялась и замерла, забыв о своих попытках встать на непослушные ноги.

– На, пей, – тем временем ребенок протянул мне кружку-непроливайку, такую же, как дал мне господин гном. – Это согреет.

– А ты? Ты не замерзла? Тебе надо уйти отсюда, дым опасен.

Сказала и поняла, что под плащом дыма нет. Осторожно выглянула и тут же захлебнулась очередной порцией едкой гадости.

– Прости, – успела сказать и отвернуться, прежде чем желудок решил освободиться от воды, которой я вволю нахлебалась в реке.

Подняла голову и поняла, что дыма больше нет. То ли ветер его развеял, то ли мне вообще все показалось. Зато над душой стояла старуха.

– Пей, – резко каркнула она, сунув мне в руки кружку.

Взяла чуть дрожащими руками и сделала глоток. Горло тут же обожгло. Не кипятком, не спиртным, но чем-то таким, что тут же разлилось по венам, неся с собой тепло.

– С-спасибо, – снова поблагодарила я.

Старуха покосилась на меня, но промолчала.

– Нянюшка? – обратилась девочка к женщине.

– Она, да. Но еще подождать надо, – ответила старуха, бросив на меня быстрый взгляд и вернувшись к созерцанию плошки с тлеющим углем. Ее глаза были скрыты тенью капюшона, но в них мелькнуло что-то странное, будто она знала обо мне больше, чем я могла себе представить.

– Ты как? – спросила между тем девочка, снова подбираясь ко мне под бок и накидывая на нас свой плащ. Прогнать ее я не могла, но сидеть вот так вдвоем, укрывшись детской накидкой, казалось странным.

– Уже гораздо лучше, – сказала я. – Вы спасли меня. Могу я как-то отблагодарить вас?

– Да, – серьезно сказал ребенок и посмотрел на меня синими-синими глазами, в которых, как мне показалось, отражались звезды. – Я хочу нанять тебя на работу. Мне нужна няня для папулечки.

* * *

Няня? Для папулечки? Синеокая малышка предлагает мне работу? Боги, а не брежу ли я, нахлебавшись воды в реке или отравившись ядовитым дымом?

Тайком ущипнула себя.

– Послушай меня, детка, – внезапно прокаркала старуха, оторвавшись от своей дымящейся плошки. – Нам нужна твоя помощь. Ничего сложного, просто несколько уроков этикета, чтобы князь мог выглядеть достойно, когда к нему явятся представители Содружества.

– Я не очень сильна в этикете, мне самой пришлось учиться, чтобы не ударить в грязь лицом… – начала я.

– И ударилась мордой об воду, – перебила старуха. – А подумала ли ты о том, что было бы, не спаси Линнея тебя? Например, с твоим братом? Ты отправилась на отбор на определенных условиях. Станет ли графиня выполнять свои обязательства, если ты не выполнила свои? Что будет с мальчонкой, оставшимся один на один с ненавидящей его матерью?

Именно об этом я и думала, изо всех сил цепляясь за жизнь и за трос, но говорить об этом старухе не стала. Молча буравила ее взглядом, ожидая продолжения. Слишком много она знает, значит, и оказалась здесь не случайно. Кто она? Шпионка мачехи? Или ее прислал отец? И о каком князе она говорит, не о том ли, к которому на отбор мы ехали? Но уж он-то точно не послал бы ее в такую даль, чтобы найти себе учителя.

– У тебя есть братик? – Оживился ребенок у меня под боком. – А сколько ему? Я тоже хочу братика, но папины жены так и не смогли родить ему никого.

Папины жены? Серьезно? То есть у князей гаремы, как описано в книгах, что скупали невесты? Хотя стоп, вроде они все умерли? Или их заморозили? У меня, наверное, мозги окоченели, потому что я ничего не соображала. Поэтому ответила на самый простой вопрос:

– Мой братик еще совсем маленький, ему нет и трех, – сказала я.

Девочка задумалась.

– Ты сильно его любишь? – спросила она.

– Больше жизни.

– И не позволишь Стуже завладеть его сердцем, сумеешь отогреть? – задал ребенок какой-то странный вопрос.

Это что, из разряда сказок о Снежной королеве? То есть я помню, что Стужа тут вполне реальное мифологическое существо, но каким боком она имеет отношение к моему брату? Она же не раскатывает в санях по поместьям, не забирает младенцев и не заставляет их в своих ледяных чертогах составлять из кубиков льда слово «вечность»?

– Я сделаю все, чтобы не дать брата в обиду, – глухо призналась я.

Потому что в этом мире у меня больше никого нет. Только этот ребенок, который наполняет меня чем-то еще непознанным – необъяснимой нежностью и стремлением защитить его от всего на свете.

– Ну так и подумай, что будет дальше, – снова вступила в разговор старуха. – Вернешься ты к невестам, а они тебя не в реку спихнут, так отправят. Или разбойникам на утехи продадут. Князь выберет – домой дороги не будет, не выберет – замуж по указке родни пойдешь. А решится все за пару месяцев, и останется малец без защиты. Баронессе конкурент ее сыну не нужен, долго ли несчастного случая с мальчонкой ждать?

– Зачем вы мне все это говорите? Что вам нужно? И кто вы вообще такая?

– Экая ты недогадливая. Няня я дочки княжеской, – улыбнулась старуха девочке, и лицо ее сразу перестало казаться суровым, а взгляд быть пугающим. – Ищем мы, кто князю Вормусу урок преподаст. Про тебя мне дым нашептал, что есть в тебе для того задатки – терпение и понимание. За услугу рассчитаемся услугой, братишку твоего постоять за себя научим. Так что никто его обидеть не посмеет.

– Подробности, – потребовала я.

– Отогрелась, значит, – вместо этого сказала старуха. – Служанку твою дождемся, вон идет уже, и в трактире поговорим. Да не бойся, Север суров, но справедлив, всем по заслугам воздает.

Я выглянула из-под нашей импровизированной палатки и увидела, что по понтонной переправе, спотыкаясь и чуть не падая на каждом шагу, бежит фигурка женщины с саквояжем.

– Фрося! – узнала я ее. – Извините, мы обсудим ваше предложение позже, – сказала старухе и девочке и насколько могла быстро бросилась навстречу служанке.

Чай или чем там меня напоили подействовал, он не только согрел и убрал судороги, но и придал сил. Поэтому Фроскеву я перехватила еще на понтонах, забрала у нее саквояж и, видя, что девушку бьет озноб, поспешила достать накидку гнома. Укутала ее и бережно поддерживая повела к берегу. Я даже спрашивать ничего не стала, девушка сама спешила мне рассказать, что с ней приключилось.

– Простите, госпожа, я уснула. Не знаю, как произошло так. А потом меня разбудили и сказали, что вы дальше не едете, а я буду госпоже Ванге служить. Я отказалась, сказала, что вам клятву дала. А госпожа рассердились, да и вытолкали меня из кареты, я только и успела саквояж ваш ухватить. Они последними ехали, да быстро так гнали, что из меня дух вышибло при падении. Пока я очнулась, рядом уже не было никого. Ну я и побежала вас искать. И нашла. Простите меня!

Она попыталась упасть на колени, но я удержала ее.

– Ты ни в чем не виновата, Фрося. Это я должна была догадаться, что неспроста кузина нам пить принесла, она добротой никогда не отличалась. Но так верить хотелось, что дорога и грядущие испытания ее исправили. Это ты меня извини, что теперь мы от кортежа отстали. Но мы все равно поедем в Вальхейм, обещаю тебе. Если не на отбор, то сами по себе, деньги у нас есть благодаря господину Бухбиндеру.

Пока Фроскева рассказывала мне свою историю, мы дошли до берега, и последнее я сказала ей стоя на берегу.

Там нас встречали девочка и старуха. Она протянула служанке кружку и не преминула заметить:

– В Вальхейм просто так не попасть, только по приглашению. Даже невест туда проедет не больше дюжины. Но наше предложение в силе.

Фрося растерянно посмотрела на меня, и я твердо сказала:

– Попадем. Пойдемте в трактир и обсудим ваше предложение.

Глава 13. Добро пожаловать в отчий дом!

Купцы, что возили товары из Делара в Вальхейм и обратно, не только проложили понтонную переправу и установили паром, они еще и постоялые дворы по берегам построили, чтобы с удобством и комфортом ждать очереди на переправу. Там они могли перегрузить товар, отдохнуть или переночевать, чтобы не продолжать путь в ночи. Понятно теперь, почему Сингрид бесится, все купцы баронское поместье дальней дорогой обходят. Ну и правильно, я такой деловой подход одобряю.

В трактире нас встретили приветливо и спокойно, его хозяйкой оказалась молодая женщина, веселая и хваткая. Баронскую дочь она во мне не признала, а потому общалась уважительно, но без всякого подобострастия. Хотя, возможно, что это в принципе было в ее манере.

– Вам номера или только обед? – спросила хозяйка, разглядывая Линнею. – Детского меню нет, но постараюсь что-нибудь придумать. Как насчет пюре с котлетой, принцесса? Все дети его очень любят.

– Вы хорошо знаете детей? – тут же заинтересовалась малышка.

– Скорее, я знаю их вкусовые пристрастия, – улыбаясь, ответила женщина. – Ну так как, доверишься мне?

Линнея важно кивнула и отправилась за столик.

– Мне тоже, что и девочке, – сказала я. – А еще нам горячий морс или компот и горячий суп или бульон, если можно.

– Разумеется, – улыбнулась женщина, оставляя нас.

– Итак, вы хотите нанять меня на работу, – сказала, когда мы остались одни. – Я так понимаю, что это в Вальхейме? Что именно от меня требуется?

Старуха подтвердила, что да, работа ждет меня в Вальхейме и заключается в том, что нужно преподать несколько уроков хороших манер князю Эйнару Вормусу, отцу синеглазой малышки.

– Папочка должен понравиться невестам, – пояснила малышка. – Тогда про него не будут говорить, что он плохой правитель.

– И на этих условиях мы попадем в Вальхейм? – уточнила я.

– Только на этих, на других дороги вам туда не будет, – усмехнулась старуха.

– И как вы это себе представляете? Мы обгоним кортеж невест, встретимся с князем и подготовим его к их встрече с невестами? Мы успеем? Сколько времени у нас будет?

– У тебя, детка, тут мы тебе не помощники, – поправила старуха. – Мы тебе только доставку в Вальхейм организуем. Обогнать невест не так сложно, как ты думаешь. Дорога это объездная, а прямая через твой отчий дом идет. Заглянем туда, заодно и на братика твоего защиту наведем. Нашу, северную, надежную. Поедем не на карете, так что в дороге не задержимся.

– У границы объявления расклеим, чтобы папочка знал, что ты по нему обратилась. Он не очень любит, когда Даная в его дела вмешивается, – снова включилась в разговор малышка, с интересом помешивая принесенный куриный бульон с лапшой.

Я попробовала его первой и осталась вполне довольна, это было именно то, что всем нам было нужно, мне после купания в холодной воде, девочке и ее няне после долгого ожидания на берегу, а Фросе – после нервного потрясения, когда ее на полном ходу выкинули из кареты.

Пока мы ждали подачи блюд, я снова залезла в саквояж, и тут-то мне и пригодилась шкатулка, подаренная смешливым доктором. Старуха помогала, глядя с некоторым уважением и поясняя для воспитанницы наши действия, а Линнея внимательно наблюдала. Фрося пыталась отнекиваться, говоря, что ей не надо на нее дорогущие лекарства тратить, но старая нянька сказала, что больные и увечные в Вальхейме не выживают, а потому, если она не хочет лечиться, то ей лучше тут остаться, и служанка замолчала, смирившись с моей решительностью оказать ей первую помощь.

Со мной же было на удивление все хорошо, оказывается, костюм, подаренный гномом, даже не промок, и если бы это были брюки, а не юбка, то я, вполне возможно, сумела бы выплыть.

– Про то, как невест обогнала, если спросят, скажешь, что отец проводил. У барона Наураса на своей земле власть такая есть, – сказала старуха, следом за мной тоже поднося ложку ко рту.

– Что насчет Фроскевы? Она со мной отправится, – выставила я условие. – И что по оплате уроков? Договор у вас имеется?

– Договор тебе придется подписать с папочкой, – вздохнула девочка. – Но даже если он не согласится, братику твоему мы все равно поможем. Только ты папуле об этом не говори. Служанку твою на работу в замок возьмем, там слуги требуются, но ей придется князю служить, не тебе.

Фрося отрицательно замотала головой, но я взяла ее за руку:

– Хорошо. Но с Фроскевой контракт временный заключим, и чтобы она уйти могла, когда захочет. Теперь про Васила – как именно вы хотите помочь моему брату и насколько это опасно? Вы говорили что-то про Стужу? Поясните подробнее, пожалуйста, и без утайки, – попросила я.

Мне объяснили, что Линнея может передать Василу часть своего дара, и это позволит ребенку постоять за себя даже неосознанно.

– Ты думаешь, супруги князя рады были, что у него дочь есть? – рассказывала мне старуха, когда мы поели и девочка напросилась посмотреть, как хозяйка таверны готовит пюре и котлеты. Не знаю, чем кормят княжеских дочерей, но простая еда пришлась ребенку по вкусу, и Линнея уговорила женщину поделиться рецептами. Фрося тоже отправилась на кухню перенимать опыт, а Даная осталась со мной. – Каждая хотела своего ребенка родить и чтоб он наследником княжеским стал. Как только порог переступали, так дитя извести пытались. Да только Север своих детей бережет, кто что подлое затеял – дар Стужи останавливает.

Старуха порылась в своей торбе, достала оттуда нитяной браслет с прозрачными стеклянными бусинами, похожими на голубые осколки льда, и протянула мне:

– На-ка вот, надень. Край у нас суров, и правитель под стать ему. Браслет, случись что, хоть гнев его отведет.

– Знаете, мне что-то страшно уже стало с князем знакомиться, – призналась, принимая и надевая браслет. Он вспыхнул голубыми искорками, которые тут же погасли, и чуть уколол меня, будто бы легким ударом тока. – Магический?

Старуха кивнула, внимательно наблюдая за мной.

– И это правильно, девка. Коли боишься, то и вести себя будешь осторожно. Вторая жена Эйнара не боялась ничего, думала, что раз в спальне князь с ней ласков, так она им крутить может как хочет. Как забеременела, совсем разошлась – объявила, что в отсутствии Стража она править будет. Эйнар велел жену не обижать, относиться к ней с пониманием. Слуги старались, угождали как могли. А я ей как кость в горле стояла, поскольку надо мной хозяева только Север и князь. Хотела она нас с Лин из дворца отослать, но Эйнар не позволил ей. Тогда затаила змея злобу и, как князь по делам уехал, пришла ночью к колыбели Линнеюшки. Да там и осталась.

– Только не говорите, что ребенок с ней что-то сделал, – я нахмурилась, догадавшись, куда клонит женщина.

– Толку-то, что промолчу, прошлого этого не изменит. Льдинка наша мачеху в лед обратила. Так и поняли, что соврала змеюка про то, что носит княжеского наследника. Не навредила бы магия Стужи ему. Ну а мне пришлось дар волховицы принять, чтоб подопечную свою защитить. Не хотела, думала обычной жизнью жить буду, но что случилось, значит, так надо было, – покачала головой женщина.

– Васил так же будет? Замораживать всех? – спросила, сама внутренне заледенев.

– Не всех, только кто ему зло причинить попробует. Если ребенка любить будут, дар зла не сделает. Но за него плата высокая, если любви и тепла недостаточно будет, то Стужа себе мальчонку заберет – сердце в лед превратит.

– И что тогда? – напряглась я от осознания перспективы. – И сколько времени на это потребуется?

– Чем дальше от владений Стужи, тем больше. Пара лет у тебя точно будет, чтоб вернуться и своим теплом брата отогреть. Ну а не успеешь, так и без сердца люди живут, – сказала старуха.

– Не хочется родному человеку такой судьбы – бессердечным стать, – заметила я.

– Верно, не хочется, – согласилась старуха. – Да только выбора нет. За Линнею всё Стужа и Север решили, а тебе или брата потерять, или такой ценой жизнь ему сохранить. Нашептал мне ветер, что баронесса лютует в замке и приставленная нянька ее окоротить не в силах. Вот такая ж странная бывает материнская любовь – вроде два сына, да только один от любимого мужчины, а второй от постылого, но необходимого. Вот и хочется его со света сжить, чтобы судьбу первого получше устроить. Ну так что решила, Айна?

– Едем в баронский дом, – сказала я. И пока Фрося с девочкой не вернулись и старуха не позвала воспитанницу, спросила: – Подождите, получается, что и Линнея сердцем замерзнуть может?

– Снежинку нашу ясноглазую отец очень любит, как и она его. Да только насколько их любви хватит, даже я не ведаю, – призналась женщина. – Поэтому и надо, чтобы князь на отборе нужное впечатление произвел. Мать мы девочке нашей не найдем, но хоть кого-то, чтобы сердце князя семейным очагом отогреть могла, да дочку его со света сжить не пыталась. Ну и чтобы Север ее принял.

– Надеюсь, у этого вашего Севера адекватные критерии, а то боюсь, что миссия окажется невыполнимой, – пробормотала я себе под нос, поднимаясь, чтобы забрать девочку и служанку.

На душе внезапно стало беспокойно, под ложечкой засосало и захотелось немедленно мчаться в баронский дом, будто в спину дышит невнятное ощущение надвигающейся беды.

Старуха лишь хмыкнула и поднялась следом.