Текст книги "Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера (СИ)"

Автор книги: Леся Рысенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Леся Рысёнок
Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера

Пролог

Владения Эйнара Вормуса, князя и стража севера.

– Господин Вормус! Это уже ни в какие ворота! Вы обратили в лед отряд подданных королевства Делар, которые имели неосторожность заблудится в ваших непроходимых лесах!

Немолодой, невысокий мужчина с темными, явно подкрашенными магией волосами и светлыми, почти прозрачными глазами, подобно впечатлительной барышне горестно всплескивал руками и качал головой.

– Это были браконьеры. При них обнаружили туши зверей. Я никому не давал дозволения охотится в моих землях, – его собеседник, напротив, никаких жестов не совершал, а ронял слова, словно тяжелые льдины.

Они оба сидели в массивных креслах у разожженного камина, только один казался огромной каменной глыбой, а второй беспокойной сорокой, которая не унесла все найденные ей блестяшки в гнездо, а по какой-то странной прихоти прицепила их к перьям и теперь постоянно проверяла все ли из них не месте.

– В таком случае, браконьеров надо было отдать под суд Делара и его Величество наказал бы их по закону. Вы же, господин князь, самодурствуете. Делайте со своими людьми, что хотите, а королевских подданных будьте любезны не трогать.

– Судья им – Север, а закон тут я, – уронил мужчина, не глядя на собеседника. – Браконьерство – смерть.

Взгляд его был устремлен в камин, и в отблесках пламени казалось, что черты его лица высечены из камня, настолько они были неподвижны.

Корвус Вайпер, подданный его Величества Лапидуса II и посол королевства Делар едва заметно скривился, но тут же скрыл свое раздражение хозяином-варваром. Тот, придя в кабинет приемов, где Корвусу пришлось дожидаться его битый час, даже не соизволил поздороваться. Просто кивнули, сел в кресло у камина и замер, как статуя. Ужасное неуважение и ни грана любезности.

– Отряд всего лишь искал себе пропитание, – зашел с другой стороны посол. – Ваши действия были неправомерны.

Взгляд голубых глаз на миг поднялся из-под бровей на Корвуса, и в усах его собеседника мелькнула нехорошая усмешка. Такая, что по мужчине пробежал озноб.

– Многовато взяли для пропитания, – сказала неприветливый хозяин замка, протягивая руку в сторону своего визави.

Посол дернулся в кресле, но его собеседник всего лишь взял кочергу и поворошил поленья в камине. Пламя взметнулась вверх, опалив жаром и осыпав искрами бороду мужчины и тут же притихло, будто поняв, с чем столкнулось.

– И все же Совет Королевств решит, что вы, господин Вормус, сделали это на эмоциях и не отдавали себе отчета в действиях. Это будет иметь для вас последствия, – гнул свое господин Вайпер.

– Что вы хотите? – устало спросил хозяин замка.

Он совершенно не был расположен вести бесконечные разговоры о том, что кому он якобы должен, и выслушивать сентенции о недопустимости своего поведения.

С щитом, удерживающим смертоносную Стужу на месте, опять творилось что-то неладное, и несколько замораживающих ветров вырвались из-под контроля. Ему с братьями пришлось напитывать защиту своей магией, чтобы не допустить новых прорывов, и сейчас у него внутри раскинулась ледяная пустыня, которая до сих пор тянула из него силы.

Поэтому Эйнар Вормус молчал и лениво думал о том, почему он должен объяснять этому скользкому угрю, что запрет на охоту и добычу в его землях чужаками не просто так. Что они своей алчностью, завистью и жадностью, своим желанием выгрести из Вальхейма все его богатства, тревожат проклятие, скованное льдами, и дают силу убийственной Стуже? И жертвы в этом случае необходимы, чтобы успокоить древнее зло, так неосторожно разбуженное когда-то его отцом.

Проще согласиться на вымогательства хитрого угря и отправиться к дочке. С ней он наконец-то сможет хоть немного оттаять душой и сердцем.

– Допуск на ваши земли отрядам охотников, – быстро попросил посол, впрочем без особой надежды, скорее по привычке.

– Нет, – короткий ожидаемый ответ сорвался с губ Эйнара, как ком снега с покатой крыши весной.

– Старателей? – продолжил торг посол.

– Нет.

– Лесорубов?

И тот же ответ. Корвус Вайпер знал, что так будет. Но сегодня он добивался иного.

– Так не может продолжаться постоянно. Нельзя убивать людей лишь за то, что они взяли немного больше, чем им нужно, – добавив обиды в голос, сказал посол.

– Нет, – привычно бросил Эйнар, уйдя мыслями в свое. Каждый раз они торговались за одно и тоже, и князь просто ждал, когда посол потребует компенсации.

– Я рад, что вы со мной согласны. Думаю, что и напоминать вам о том, что все это происходит из-за того, что вы слишком долго остаетесь один, тоже не стоит, – сказал посол.

– Не…, – начал его собеседник и нахмурился. – Что вы хотите этим сказать?

– Что вы не можете больше оставаться один, вам нужно жениться. Его Величество подобрал для вас подходящую кандидатуру.

– Нет, – привычно отрезал Страж, и в его душе его сонным медведем заворочалась недовольство и недоумение. С чего бы кто-то указывает, что ему делать? – Трех попыток было достаточно.

– В таком случае, – посол поднялся, одернул камзол, будто собираясь прощаться, отошел на пару шагов, поднял руку и сорвал с груди приготовленный заранее артефакт. – Я, Корвус Вайпер, посол Трех Королевств, заявляю, что князь Эйнар Вормус, четвертый Страж Севера, не способен контролировать себя, принимать здравых решений и своим бездействием может нести угрозу целостности щита. Требую назначения регента.

Он проговорил все так быстро, что Страж смог понять, что происходит и схватить посла, когда артефакт уже вспыхнул и рассыпался искрами, унося требование в канцелярии Трех Королевств.

– Ах ты, хитрый хорек, – мужчина одним кулаком сгреб посла за грудки и приподнял. – Регентство захотел? Вот тебе! – Он скрутил из пальцев второй руки фигу и сунул ее под нос послу. – Я женюсь! Но требую своего права устроить отбор.

– Конечно, женитесь, – сказал посол, одергивая камзол, когда мужчина отпустил его. – Но Комиссия по Соответствию все равно будет создана. Она проверит вас и барьер, и если выявит, что прорехи в нем связаны с тем, что вы слишком охладели к своим обязанностям, вам все равно назначат регента. А сейчас всего доброго, господин Страж. Благодарю за теплый прием.

Посланник удалился, нервно ежась от пробирающего до костей холода после хватки собеседника, а четвертый Страж Севера замер, неподвижно глядя в пламя камина.

* * *

– Нянюшка, – девочка лет пяти подергала за рукав так же неподвижно замершую у огня пожилую женщину, закутанную в толстую шерстяную шаль. – А кто такой “регент”?

Они с нянюшкой растопили камин, чтобы проследить за господином послом, который в очередной раз явился в их замок.

Ей не нравился этот человек со скользкими и обманчивыми, как весенний лед, глазами. Каждый раз он как будто что-то выглядывал и искал в коридорах и приемном кабинете, и использовал магию, которая совсем не нравилась древним стенам самого старого замка Вальхейма.

Старуха распахнула глаза, поворошила угли в камине, и картина кабинета для приемов пропала в языках пламени.

– Регент, Линнея, это такой человек, который сует нос в чужие дела и берется командовать, – сказала она. – А еще, прикрываясь благими намерениями, ворует и разоряет земли.

Глаза ребенка стали похожи на два ярких синих алмаза, и она сказала со всей своей детской непосредственностью, сжимая руку женщины:

– Нянюшка, нам не нужен в замке такой человек.

Старуха не ответила. Она долго ворошила угли, вглядываясь в мелькающие язычки пламени, что-то беззвучно шептала сухими губами, качала головой, потом вздохнула:

– Боюсь, что тут мы ничего не поделаем, девочка моя. Посол Делара хитер, а его король еще хитрее. Выставит князя в дурном свете и придется твоему отцу его власть принять.

– Дядюшки не допустят, – помотала головой девочка, с надеждой глядя на нянюшку.

– Сейчас уж не те времена, снежиночка моя, когда князья могли никого не слушать. Договорами и клятвами все опутаны. Войной на них, ясное дело, королевства не пойдут, но торговые дела свернут, и тогда людям плохо придется.

– Это из-за браконьеров? – чуть не плакала девочка, представив, что неприятный посол поселится у них в замке. Этого никак нельзя было допустить.

– Нет, льдинка моя ясноглазая. Это потому что князь наш… – Старуха задумалась, как сказать ребенку, что ее отец слишком суров, непримирим, упрям и скор на расправу, и подобрала более мягкое, на ее взгляд слово, – …невоспитан. Ведет себя, как медведь в лесу: делает, что хочет, и ни с кем не считается. Вот на него собак и спустили.

Малышка образ осмыслила и подняла сияющие волшебным синим льдом глаза на старуху:

– Нянюшка, я знаю, что надо сделать! Надо найти няню для папочки! Чтобы она сделала его воспитанным.

Старуха долго моргала старыми, чуть слезящимися от дыма глазами, потом снова взялась за кочергу, принялась ворошить в камине и шептать на дым, прося его узнать, будет ли Вальхейму польза от “няни для папочки”.

Но юная княжна уже загорелась идеей и доставала из массивного бюро бумагу.

– Мы напишем объявления и расклеим их в ближайших городах королевства Делар. Там наверняка найдется кто-то, кто знает все о хороших манерах. Тогда папочку никто не назовет варваром и регента к нам не приставят, – рассуждал ребенок, раскладывая на столе принадлежности для письма.

– Да кто же из Делара к нам сюда, в самое сердце Вальхейма поедет, – возразила старуха. – Льдинка моя, там наши земли гиблыми и проклятыми считают, а твоего отца – варваром и злодеем.

Девочка закусила губу, нахмурила лобик, а потом упрямо заявила:

– Папулечка самый лучший! Просто они его не видели. Но я поняла, нянюшка. Нужен папулин портрет.

Девчушка взяла стул и полезла искать изображения князя, а старуха, наклонившись к огню, зашепталась с вертлявыми язычками пламени, но больше с дымом.

Он шептал ей, что надежда на благоприятный исход есть, но нужна жертва, большая жертва. Север готов в ее качестве взять сердце, внутри которого не лед, а пламень.

Глава 1. Сон

Агата

Мне опять снится этот сон.

Кругом лес, я стою в нем одна и не знаю, куда идти. Помню, что у меня есть цель, но не помню, какая. Вдруг слышу детский голос, зовущий на помощь, и иду на него. Лес сгущается, становится темнее и страшнее, а голос затихает.

Я бы рада бежать вперед, чтобы успеть спасти, помочь тому, кто зовет меня, но ноги вязнут во внезапно ставшей рыхлой земле.

Повернуть, вернуться, найти другой, обходной путь, не дать заманить себя в ловушку! Но не получается.

Какая-то решимость двигает, толкает меня вперед, заставляя упрямо раздвигать темные тяжелые ветви елей в надежде, что вот-вот будет знак, который подскажет, что я у цели.

Но, увы, надежда тает, а меня с каждым шагом окутывает холод. Он сковывает движения, и мне кажется, что я попала в странный вязкий лед, который с неохотой дает мне вытащить ноги, чтобы сделать еще шаг. Затем перестают слушаться руки, и у меня уже не получается отодвигать ветки деревьев, чтобы увидеть, куда идти.

Они хлещут меня по лицу, и каждый такой удар обжигает холодом, который проникает под кожу все глубже и глубже.

Я знаю, что еще немного, и я окажусь скованной холодом так, что он дойдет до сердца, я не смогу больше двинуться и превращусь в ледяную статую. Удар сердца, шаг, еще один удар… Все, замираю.

И я просыпаюсь, тяжело дыша и с бешеным сердцебиением.

– Зая, ну ты чего? Опять кошмар? Это все твоя работа, однажды она тебя добьет, – лениво говорит муж, складывая на меня руку и подгребая под себя.

Для меня она слишком тяжелая, и кажется холодной, будто на грудь мне возложили могильный камень, но я терплю, пытаюсь отдышаться и привести в порядок мысли.

Сон про то, как кровь становится ледяным смузи, а я живьем превращаюсь в статую, снится мне вторую неделю.

С того самого дня, как я узнала, что начальство решило отправить меня в филиал компании в далекий город Ленск где-то в Якутии. Видела я на карте этот город и так и не поняла, что там делать коучу по этике. Хотя догадываюсь.

Я веду корпоративные тренинги в одной нефтегазовой компании. Переговоры, общение с клиентами, заказчиками, проверяющими, деловой этикет, корпоративный стиль и культура общения. И до недавнего времени меня полностью устраивала моя жизнь.

Но у одного из директоров подросла дочка, и ей понадобилось место. Пару месяцев девочка работала под моим началом, и заявила о том, что хочет самостоятельности и наставник ей не нужен.

Мне предложили сменить место работы. Обещали поднять зарплату и даже обеспечить на месте жильем.

Я тактично отказывалась, но неделю назад разговор свелся к тому, что дело это уже решенное, не хочу перевода – до свидания.

Намекнула мужу, что есть необходимость сменить место жительства.

И встретила его категоричное “нет”. И теперь у меня выбор – согласиться и уехать к полярному кругу одной, уволиться, чтобы не расставаться с Артемом, или применить все свои способности, чтобы убедить гражданского мужа в необходимости перемен.

Не вдохновляет ни одна из перспектив. Север и городок, до которого можно добраться только на вертолете или кукурузнике, пугает. Я точно знаю, что по нему медведи бродят, я в интернете об этом читала. Остаться без работы здесь – еще хуже. Квартира у нас съемная, а Тема вот уже полгода как безработный. Он пробовал быть блогером, писателем, фотографом и маркетологом, но пока не преуспел ни в одном из увлечений. Поэтому я не ожидала, что предложение сменить место жительства вызовете у него такое неприятие. Но факт есть факт.

Поднялась тихо, чтобы не потревожить чуткий сон мужа, но он этого даже не заметил. Сходила на кухонную половину, налила воды, потом пробралась к подоконнику и долго смотрела на огни города, который никогда не спит. Осознание того, что вокруг не глухая тайга, а всего лишь каменные джунгли, в которых я, как хищник, прекрасно ориентируюсь, успокаивало.

Но утро показало, что ничего я в хищниках не смыслю.

* * *

– Агата Николаевна, вас вызывают в отдел кадров, – с милой улыбкой сообщила мне Анечка, мой стажер и претендентка на мое место.

– Хорошо, – кивнула я и отправилась наверх.

Сегодня я подумала и решила, что соглашусь на перевод.

Потому что ночью я поняла, что не все меня устраивает в моей жизни. “Перемены всегда к лучшему, – убеждала я себя. – Если Артем не хочет ничего менять, это говорит о его незрелости. Возможно, я его слишком опекаю. В любом случае, нам стоит обсудить это, как цивилизованным людям”.

Подходя к отделу кадров, по косым взглядам поняла, что что-то не так. Увидев красное заплаканное лицо Ирочки, секретаря главного инженера, и слишком бледное Тани из кадров, предположила, что произошел конфликт.

Подумала, что это странно, девочкам нечего делить, они почти не пересекаются, но в это время Анатолий Палыч, наш кадровик, довольно суровым и неприятным тоном спросил:

– Агата Николаевна, поясните, как это понимать?

И развернул ко мне ноутбук.

“Секретарша Ирка беременна от шефа”, – сообщение от моего имени в корпоративном чате. И дальше обсуждение этой сплетни при моем активном участии.

– Для того, кто занимается развитием корпоративной культуры, думаю, что вы и сами понимаете, что такое поведение недопустимо. Вы уволены, Агата Николаевна. Ваш обходной лист, расчет получите сегодня. Приказ уже подписан, – начальник кадров протянул мне бумаги. – Идите. Пропуск отдадите охране внизу.

Шла к себе, словно замороженная, едва переставляя ноги. Я не писала в чат, но не успела ничего сказать в свое оправдание. Бессонная ночь и осознание чудовищной подставы словно вынули из меня что-то важное.

Перед дверью в кабинет взяла себя в руки и как каменная села на свое рабочее место. Проверила расписание тренингов и сообщения в корпоративном чате. Там все уже обсуждали мое увольнение за подставу с главным инженером и его секретаршей. Девушке сочувствовали и обсуждали ее судьбу, меня осуждали.

Палыч прав. Для того, кто следит за корпоративной этикой, ситуация в принципе недопустимая. Оправдываться бесполезно, мне все равно никто не поверит.

Молча собрала вещи и вызвала такси.

Вот и все, о переезде с Артемом можно больше не говорить. Осталось сообщить, что теперь и я без работы, и дать понять, что было бы неплохо проявлять меньше принципиальности в вопросах трудоустройства.

Дверь открывала, как во сне, мысленно переживая за Ирку и формулируя в уме строчки резюме. У меня ведь даже нет профильного образования. Я пятнадцать лет назад пришла в компанию сразу после училища и устроилась секретарем, а потом тогдашний начальник предложил мою кандидатуру на должность того, кто будет работать с вахтовиками и нести им свет и корпоративную этику. На тот момент у меня была репутация самого неконфликтного человека, который без мата мог договориться с кем угодно. Сейчас это уже не прокатит…

Ступила на ковер, поставила на тумбочку коробку с вещами и замерла.

Они были так увлечены друг другом, что просто не услышали, как я вошла в нашу квартиру. Хотя какая квартира, студия, 15 квадратов, входишь и сразу все на виду. Особенно кровать и Артем с девушкой на ней.

Отступала я, пятясь задом. Артем. Мой гражданский муж. С кем-то на нашей кровати. Только сегодня или это не первый раз? Хотя какая разница?

Стало противно и брезгливо. Он младше меня на два года и мы вместе последние пять лет. Я была уверена, что у нас все серьезно. Да, не расписались, но кому в наше время это нужно?

“Все к лучшему, – твердила как мантру, спускаясь пешком по лестнице. Лифт ушел и не было сил, чтобы стоять и дожидаться его. – Перемены всегда к лучшему”.

Ноги вынесли на улицу. Куда теперь?

Найти интернет кафе, но подальше от дома. Здесь я могу встретиться с Артемом, а я пока не готова к этому. Нужно успокоиться и после этого можно будет обсудить наши отношения. Точнее их разрыв. Еще нужно жилье подешевле и попроще и сайты с вакансиями. Проверить баланс на счете. Предупредить родителей, что пока не смогу им помогать. Что еще? Собрать и забрать свои вещи из квартиры, жить там я не смогу.

Я практически бежала по улице все дальше от дома и составляла в голове списки дел. Лишь бы не думать о том, как мерзко у меня на душе, будто с головой окунули в коллектор и теперь я обтекаю у всех на виду.

Пять лет и это мой второй почти брак. Наверное, дело во мне, раз в тридцать пять я не могу создать нормальную семью. В том, что я, как говорит Анечка, занявшая мое место в компании, “эмоционально закрыта”.

А вот и кафе! Бросилась к нему, как к островку безопасности и твердой почвы среди зыбкого мира.

Но не добежала. Визг тормозов, удар, мгновенная боль и темнота.

Интерлюдия 1

Айна

Тусклый свет раннего утра только-только начал пробиваться сквозь мутное окно, когда Айна проснулась от хныканья ребенка за стеной. Вставать не хотелось, но она знала, что придётся. Отец уехал с вечера, и больше лежать не получится.

Голова еще кружилась от слабости, но вставать и понемногу ходить она могла, так что вздохнула и откинула тонкое одеяло.

– Айна, негодная девчонка, ты что, не слышишь? Немедленно подойди к Василу! – раздался гневный голос баронессы.

Девушка замерла на секунду, сжавшись в комок, и поспешила накинуть шаль. Несмотря на то, что еще стояли летние дни, холод снова добрался до Делара, и на рассвете было особенно холодно.

На миг замер и ребенок, словно не верил, что его так бесцеремонно разбудят в такую рань, а поняв, обиделся и зашелся в плаче в полный голос.

– Айна, – раздалось громко и истерично, и девушка, сунув тощие ноги в старые разношенные войлочные тапки, как могла быстро поспешила к брату.

Но все же она не была достаточно расторопна, ее сломанная нога не давала двигаться быстро. Когда она открыла дверь в спальню, ребенок уже заливался плачем, а баронесса швырнула в няньку ложку со столика.

Айна прикусила губу, если бы отец не уехал, его жена не посмела бы кидаться вещами и не орала бы на весь дом, пугая детей и прислугу. Но ее мнения никто не спрашивал, женщина на кровати лишь недовольно кривилась и показательно затыкала уши.

Айна взяла ребенка, принялась укачивать его и вполголоса напевать незамысловатую песенку про то, что надо спать, иначе крик разбудит злую Стужу и демонов Метели, те придут и унесут малыша с собой. Её голос был мягким, почти гипнотическим, и вскоре малыш уснул.

Девушка осторожно опустила его на место, заботливо укрыла теплым одеяльцем и, кутаясь в шаль, тихо собиралась выйти.

– Хочу на завтрак сдобных булок, – выпятив губы, капризно заявила баронесса. – Замеси тесто! И на хлеба тоже.

Девушка бросила быстрый взгляд на женщину. Она знала, что не сможет выполнить эту просьбу. Доктор сказал, что из-за травмы ее рука долго не будет работать в полную силу. Поняла, что и баронесса все знает и испытывает удовольствие, сознавая, что задача будет связана с невыносимой болью.

– Хорошо, госпожа, – кивнула Айна.

Отказаться нельзя, тогда ее запрут в холодном подвале, а если Васил опять раскричится, то и его отправят туда же. И неизвестно, успеет ли отец приехать до того, как ребенок сляжет с горячкой, как в прошлый раз. Отец, признавший свою внебрачную дочь и оставивший ее жить в своем доме, уехал по делам, и заступиться за его детей в ближайшее время будет некому.

Девушка посмотрела за окно, туда, где извиваясь уходила вдаль дорога, по которой уехал отец, и поняла, что день будет долгим. Баронесса сделает все, чтобы оторваться за время, пока Айна болела и не могла вставать.

Крамольная мысль пришла ей в голову, что когда сводный старший брат столкнул ее с обрыва в реку, лучше бы она свернула шею, а не сломала ногу и плечо. Тогда бы все ее мирские страдания закончились.

Однако Айна тут же отбросила эту мысль, ведь тогда ее брат остался бы совсем один. А с такой мамашей и он на этом свете не задержится.

Замерла у двери, прислушиваясь – крепко ли спит, не придется ли снова укачивать, но из комнаты доносилось лишь тихое сопение ребенка и скрип кровати, на которой недовольно ворочалась его мать.

Девушка притворила дверь и по темному коридору двинулась к лестнице в кухню. Она привыкла и точно знала, сколько ей надо сделать шагов и где начнутся ступеньки. Вот только не думала, что в темноте коридора, куда не выходили окна, ее будут ждать.

– Попалась, немощная, – сказал сводный брат, хватая ее за руку и дергая на себя.

Она вскрикнула от резкой вспышки боли, и ей показалось, что все вокруг залило ослепительным светом.

Братец чертыхнулся и с силой толкнул девушку от себя. Айна полетела с лестницы вниз, в темную пустоту...