Текст книги "Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера (СИ)"

Автор книги: Леся Рысенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33. В лесу

Поначалу все шло хорошо, я лихо взобралась на коня, слуга вывел его за ворота и показал мне дорогу. Я помчалась к Зельбергу. Спустя четверть часа запал сбежать подальше прошел, я перешла с рыси на шаг и задумалась, с чего меня так триггерит поведение князя. То есть то, что он самодур, в его положении нормально и естественно. Во первых, он князь, то есть управляющий своей частью Вальхейма. Край это довольно суровый, что с каждым шагом чувствовалось все сильнее. Я закуталась поплотнее в плащ, потому что было ощущение, что я въезжаю в зиму, настолько ощутимо похолодало. Логично, что характер у правителя должен быть под стать.

Во-вторых, мне же сказали, что у стражей со Стужей непростые отношения, она их постепенно захватывает. Так что “замороженность” господина Вормуса – логичное последствие. И со мной он цацкаться не обязан, тем более, у него с отцом Айны терки. Так почему его отношение так меня задевает?

Подумала и поняла – Линнея. В этом холодном, негостеприимном и чужом мире есть Васил, мой малютка-брат, судьба которого не дает мне покоя, и есть синеглазая девочка, за которую мне тоже очень страшно.

Ладно, буду совсем откровенна – мне все время страшно. Я боюсь, что ничего у меня не получится, и князья просто выставят меня вон. И тогда я не смогу защитить брата. Боюсь, что если случиться что-то с отцом, то мачеха развернется во всю ширь, чтобы отобрать наш дом. Боюсь, что графиня Фиронер явится и потребует услугу за предоставленную брату няню. Боюсь, что не успею его отогреть и Стужа завладеет им. Боюсь и за слишком серьезную девочку, которая доверилась и попросила помочь “ее папулечке”.

И злюсь на князя, который не видит, как страшно не только мне, но и его ребенку. Малышка переживает за отца, за то, с кем он свяжет свою судьбу, за то, как он будет выглядеть в глазах невест и этого чертова Содружества.

А если его и правда попытаются лишить княжеского титула? Такое вообще возможно? А если Делар развяжет войну, он же не принес клятвы о ненападении? Что тогда будет с Лин? Ее тут же в жены какому-нибудь очередному Черному барону отдадут! Князь думает об этом, нет?

Хотя мне-то какое до всего этого дело? Я всего лишь хочу защитить брата. И я, черт возьми, в отличите от князя, делаю, что могу. Помогаю с отбором, чтобы у Лин была нормальная мачеха. Да хоть та же Мирослава. Адекватная девушка, надо бы к ней еще присмотреться, конечно. Но теперь мы соседки, так что узнаю ее получше. Как только вернусь.

И Эйнара Вормуса я, как могу, поддерживаю. Не знаю только, стоит ли это делать, Даная твердит, что Север не терпит фальши, а я учу мужчину улыбаться напоказ. Но это же все ради Лин?

Вру. Вот я опять вру себе. Не только ради малышки я делаю это. А потому, что мне хочется видеть на лице мужчины эмоции. Пугает меня, что он как не живой, это ненормально. Меня дома звали “Снежной королевой”, но я по сравнению с четвертым стражем просто вулкан эмоций.

Но менять кого-то по своему усмотрению никто не имеет права. Значит, и я не должна. Оставить все, как есть, и ни во что не вмешиваться? Наверное, это правильно.

Огляделась вокруг, поняла, что лошадь продолжает уверенно идти по дороге, окруженной с двух сторон деревьями, и снова погрузилась в свои мысли.

Эйнар Вормус все же слишком прямолинеен и непозволительно честен. Я недолго жила во дворце короля Лапидуса, но правитель Делара и тогда не стеснялся использовать магию в своих целях, принуждая девиц к откровенности, и сейчас его вряд ли что-то остановит. Да он просто приворожит князя или околдует и все. Будет мужчина под его дудку плясать и этой Силавии.

Нет, этого нельзя допустить. Просто потому что это получается нечестный отбор.

Так что скажу гномам, чтобы ехали уже в замок князя и присматривали за ним. Пусть в костюмы братьев артефакты хотя бы зашьют. Постараюсь насколько могу защитить Вормусов от коварства Лапидуса, а больше ни во что вмешиваться не стану. Все, так и поступлю!

Вот только понять бы, куда дальше ехать… Разве тут была развилка? Так, а где замок князя? Черт, а лес-то откуда?

Я попыталась развернуть коня, но поняла, что сделать этого не могу: и животное не хотело идти куда я его направляла, и рука, которая после купания в реке и встречи с волховицей как будто бы прошла, внезапно вспомнила, что она вообще-то больная. В итоге мы крутились-крутились, а потом конь встал на дыбы и отказался вообще куда-либо идти.

Я спустилась на землю, чтобы, взять коня в удила и вывести его из леса, который я, честно сказать, вообще не поняла, как оказался на моем пути. Но стоило слезть с седла, как и нога решила напомнить, что с ней так нельзя. Причем напомнила очень своеобразно, так что я взвыла от боли, когда наступила на нее.

И тут же в лесу кто-то завыл, отвечая мне.

У меня все волосы на теле дыбом встали в ужасе, и я решила, что пора мне с путешествиями завязывать. Взяла лошадь и, как мне казалось, двинулась на выход из леса, ориентируясь на просвет между деревьев.

Но то ли солнце светило так странно, то ли еще что, но спустя какое то время я поняла, что никуда я не вышла, а окончательно заблудилась, забредя куда-то в глушь. Дорога пропала, а чаща окружила меня со всех сторон. Остановилась и попыталась сообразить, что делать дальше.

Я помнила: если заблудился в лесу, главное не паниковать, оставаться на месте и развести костер, чтобы спасатели могли быстрее найти тебя. Костер развести я не смогу, я на прогулку в лесу вообще не рассчитывала, искать меня еще неизвестно когда начнут, а вой опять раздался на этот раз ближе. Ну и как тут не паниковать?!

С другой стороны со мной лошадь, и она по идее должна выйти к дому. Я так думаю. То есть надеюсь на то, что животное умнее меня и знает, куда ему идти.

Попыталась забраться обратно. Ага, со сломанной рукой и неправильно сросшейся ногой, которые так не к месту начали болеть… Лошади мои манипуляции не понравились, она взбрыкнула, вырвалась и ускакала в чащу.

Но она ведь домой побежала, так? Ну не дура же она в пасть к волкам нестись? Похромала в ту же сторону. Хотела позвать ее, но в конюшне я не озадачилась тем, чтобы узнать ни пол, ни имя животинки. А идти и на манер ежика из мультфильма кричать: “Лошадка! Лошадка!” было как-то глупо. Хотя куда уж глупее сбиться с единственной дороги и угодить в лес?

Пройдя немного, поняла, что вышла к оврагу и не знаю, куда делась разумная скотина, которая оставаться со мной дурой не пожелала. Пока всматривалась в землю, надеясь отыскать следы от копыт и внимательно разглядывала местность, чтобы запомнить, за спиной раздался треск.

“Ну все конец тебе, Агата!”– была первая мысль.

“Ага, сейчас!” – вторая. Прикинула, есть ли дерево, на которое я смогу забраться и поняла, что в моем положении это маловероятно.

Треск раздался ближе. Вглядываясь в просветы между деревьями принялась выламывать небольшое засохшее деревце. Буду им отбиваться! Или лучше упасть и притвориться мертвой? Или этот способ миф и на самом деле так не прокатит?

С отчаяньем, преодолевая боль в руке, я изо всех сил дернула на себя деревце, оно неожиданно поддалось и я вместе с потенциальной дубинкой полетела в овраг.

По дороге ударилась о землю больной рукой и плечом, там что-то хрустнуло, катясь вниз, перевернулась еще раз, взвизгнула от пронизывающей боли, еще один неудачный поворот и наконец-то совсем невыносимая боль погрузила меня в темноту.

Глава 34. Старик

Очнулась я оттого, что лицо мне обтирали чем-то влажным. Сначала я подумала, что это медведь, и замерла, притворяясь мертвой. Только сердце бешено колотилось. Потом только сообразила, что больше похоже на тряпку, и открыла глаза.

Передо мной сидел старик и смотрел внимательно и строго.

– Очнулась?

– Да. Кто вы и где я?

– Медведь я, не видно что ли? А ты, стало быть, у меня в берлоге.

Ага, шутит. Ладно.

– Спасибо, что помогли и унесли меня из леса. Я, кажется, заблудилась.

– Случается, – сказал старик, помогая мне приподняться. Плечо тут же пронзило болью, и я невольно застонала.

Старик покачал головой и поднес к моим губам кружку. Отпила осторожно, но напиток был похож на тот, что давала мне Даная, поэтому допила его до конца.

– Спасибо, – сказала, оглядываясь. – Могу ли я как-то отблагодарить вас?

– Но коли сама спросила… Работать ты не можешь, калечная, так что сказкой старика потешь. Скучно мне тут одному. А я пока на стол соберу.

Осмотрелась еще раз.

“Берлога” больше напоминала избу, сложенную из толстых бревен с печью, возле которой присел на корточки хозяин, подкидывая дрова.

Топчан, на котором, опираясь на подушки, полулежала я, стоял в углу, рядом был стол с лавкой у перегородки, за печью были полки с посудой. Все остальное скрывалось за занавеской, натянутой от печи, но она была неплотно прикрыта, и мне показалось, что часть помещения за ней действительно чем-то похоже на берлогу. Как будто бы стены сплетены из корней, а на полу ковер из мха. Глупости, конечно, просто отделка нестандартная для избы, но, может, в избах северян это сени такие или мы в землянке под сосной в лесу. Жаль, окна тут не было, чтобы узнать точнее, а свет был от огня в печи и лучин.

Но раз я якобы у медведя… Значит, будет сказка про Машеньку и медведя. И я принялась за рассказ.

– Ну знаешь, если медведь решил девочку себе оставить, значит, она его истинная. Так что ее бегство ни к чему не приведет, – сказал старик, поставив на стол нехитрую снедь. – Поэтому никак не возьму в толк, в чем соль твоей сказки.

– В том, что нельзя ограничивать свободу людей? – неуверенно спросила я.

– Да кто же их ограничивает? Просто у оборотней-медведей так природой заложено – пару свою оберегать и заботиться о ней. Девочка-то ведь не к родителям побежала, а к бабке с дедом. Стало быть, сирота. Так почему ты думаешь, что у медведя ей было бы хуже?

– Вообще-то сказка – это не более чем метафора. Просто образ, намек на какую-то проблему, – я не придумала, что возразить старику, который откуда-то углядел в истории оборотней.

– А! Ну так это другое дело, – старик подвинул мне миску и сам присел за стол. – Тогда выкладывай, какая у тебя проблема. Кто тебя в неволе держит, Машенька?

– Агата меня зовут, – призналась я. – А в неволе меня какой-то злой рок держит. Я не в своем мире и не в своем теле оказалась. И теперь не знаю, что делать, как вернуться, да и есть ли еще, куда возвращаться. Машенька хотя бы цель имела, а у меня и того нет.

– Что же тебе без цели плохо живется? Так поставь себе ее – вернуться в свой мир. А там уже и пути найдутся.

– Думаете, это возможно?

– А чего нет-то? К богам обратись с просьбой, они тебе помогут. Плату, правда, назначат, но если есть цель, то надо к ней идти, так ведь?

– Так-то так, – согласилась я. – Но не так. Не на всякую плату я согласится готова.

– Тю, и что тебя смущает? Дома-то завсегда лучше, так ведь? Хочешь, как Машенька, от судьбы сбежать, ну так за то заплатить придется.

– Вы хотите сказать, что очутиться здесь, на месте Айны, это моя судьба? И если я не хочу ее принимать, то есть выход, но он требует платы?

Старик неопределенно пожал плечами, но так, что я восприняла это как согласие.

– Какой? – в волнении я закусила губу.

– Умереть здесь, – сказал старик. – Пожертвовать собой или тем, что тебе дорого. Север любит жертвы, принесешь ее ему, и он поможет.

– А как?

– А это если я тебе скажу, то дороги назад уже не будет, – прищурился старик. – Придется до конца идти. Ты к этому готова?

Я молчала, старик не торопил меня. И дело было совершенно не в том, готова ли принести жертву Северу, разумеется нет, я же не варвар какой. Просто так ли уж я хочу назад? Пусть даже я там выжила и лежу сейчас в коме. Ну вернусь я, выкарабкаюсь, и что меня ждет? Вернуться к родителям? Я люблю их, но давно живу самостоятельно и привыкла к этому. Мне думалось, что у меня налаженная, выстроенная жизнь, в которой я счастлива и довольна, тогда откуда взялись сомнения? Но это не мой мир, это мир Айны, и наверняка девушке тоже хочется вернуться в него. Имею ли я право занимать ее место?

– Боишься смерти? – спросил старик. – Но ты пойми, она все равно неизбежна. Как и новый круг жизни.

– Боюсь, – призналась я. – Наверное, все боятся. Но я готова уступить свое место хозяйке тела, только хочется быть уверенной, что у нее все получится – защитить брата и помочь девочке.

– Какой девочке? Неужто Машеньке? – деланно удивился старик.

– Не совсем. Есть одна девочка, которой надо женить своего папу. Причем так, чтобы новая мачеха не пыталась ее убить и отобрать княжество. А лучше, чтобы она хотя бы немного любила девочку.

– И что, есть такая на примете?

– Да, это Мирослава, кандидатка в невесты князя Вормуса, – твердо сказала я.

– Ну коли считаешь, что чужое место заняла и вернуть все назад желаешь, тогда тебе к Стуже надо. Север горячие сердца любит, а твое холодное, так что надо в ее царство идти. Там и пожелаешь, чего захочешь.

Вот вообще ни капли никуда идти не хочется. И как бы намекнуть, что мне и тут в общем-то неплохо? Но прав старик, надо Айне ее место освободить.

– Обязательно идти куда-то? В смысле, это же не прямо сейчас можно сделать? Понимаете, я обещала с отбором князьям помочь и не могу свои обязательства на других перекладывать, это неэтично получится.

– Неэтично? То есть так разговор ведешь… Ты понимаешь, Агата, если кому-то судьбой предназначено жертвой быть, от этого не уйти. Так что можешь и позже на алтарь явиться, а можешь и вовсе не приходить, только боги все равно свое возьмут, хочешь ты того или нет. А сейчас ложись да поспи, а я за помощью пошлю, потеряли тебя небось.

И я поняла, что глаза мои сами уже закрываются. И правда поспать немного, обидно только, чего это старик решил, что у меня сердце холодное? Средняя температура тела, между прочим, 36,6, так что оно у меня теплое.

– Да потому что не любишь ты никого кроме себя. От людей закрылась и чувства прячешь. Ну да хватит о пустом, спи, – услышала я, как сквозь пелену воды. И уснула.

Глава 35. Еще легенда

Проснулась оттого, что мне показалось, что меня зовут. Точнее, не меня, Айну. Оттого некоторое время никак не могла понять, где я, что случилось и сообразить, что это меня ищут. Открыла глаза, огляделась кругом и совсем перестала понимать происходящее – никакой избы не было, я лежала, свернувшись на сухой траве, а вокруг был земляной купол, в котором переплетались корни деревьев.

То есть я на самом деле в берлоге? Закатилась, упав с обрыва? Попробовала двинуть рукой, и тело тут же отдалось болью. Похоже, что я что-то себе опять сломала. До чего же у Айны кости хрупкие. Да и вся она слишком хрупкая, болезненная и беззащитная. И как ей доверить заботу о Василе?

Или мне все привиделось, что я могу богов попросить все обратно вернуть? И что-то там еще про жертву… Кажется, что мне снилось, что старик намекал, что меня в жертву принесут. И к Стуже посылал. Боже, как только такой бред привидиться мог? Хотя, кто сказал, что все, что вокруг меня происходит – это не сон?

Вздохнула и полезла наружу. Некогда рефлексировать, надо выбираться, и для начала дать о себе знать.

– Айна! – Лин бросилась ко мне, как только меня нашли. – Зачем ты ушла? Я испугалась.

– Прости, малышка, я не хотела тебя напугать. Я думала доехать города и найти там гномов. Не думала, что заблужусь. Надо было предупредить об уходе, это было неосмотрительно с моей стороны, – оправдывалась я, сама понимаю, насколько нелогичным было мое поведение.

– Это было очень глупо, госпожа Наурас. Здесь вам не Делар, тут земли Севера. Пока он вас не примет, не стоит путешествовать в одиночестве, – сказал князь, усадив меня на коня вместе с одним из стражников. Сам же он взял в седло дочь и двинулся вперед, не произнеся больше ни слова.

Я тоже промолчала, понимая, насколько он прав, так мы и вернулись обратно в его замок.

– Завтра начнутся основные этапы отбора, в это время будьте благоразумны, госпожа Наурас, – заметил напоследок Эйнар Вормус. – Если вы еще хотели меня чему-то научить, то после испытаний жду вас для продолжения занятий.

Снова стало обжигающе стыдно. Хотелось взбрыкнуть и отказаться заниматься с этим отмороженным типом. Но обязательства, единожды взятые, надо выполнять, как положено. Поэтому поблагодарила еще раз всех за спасение и ушла к себе.

– Айна, тебя искали, где ты была? – спросила Мирослава, явившись ко мне. – У тебя вещи не разобраны даже. Завтра начинается основной этап отбора, будут конкурсы. Нам сказали, что заданием будет приготовить пищу. Не знаешь, о чем они? Отправят на кухню?

– Не знаю, Мирослава. Мы говорили о том, что супруга стража должна быть хранительницей очага и было бы логично провести конкурс на умение создавать семейный уют. Я предлагала дать задание подготовить замок к приему гостей. Кулинарного этапа в отборе не было и мне кажется, что это что-то другое. Но не охота же, в самом деле?

* * *

Оказалось, не охота. Поохотились до нас или охотники, или стражи. Девушкам всего лишь предлагалось приготовить обед в походных условиях.

– Вчера одна из участниц отбора пошла в лес и заблудилась, – пояснил Страж на возмущение девиц и комиссии. – Это не ее вина. Север испытывает всех, кто входит на его земли. В любой момент он может заманить вас в самую гущу леса или привести в логово хищников. Мы хотим быть уверенными, что вы сможете дождаться помощи.

После чего начался мастер-класс, как разделать тушу, как отличить съедобные травы от несъедобных и опасных, как развести костер и подвесить над ним котелок. После чего девицам предложили взять каждой кусок добычи, в сопровождении служанки и охранника найти себе место и приготовить что-нибудь съестное. У меня служанки официально не было, поскольку Фрося устроилась на кухню, поэтому у комиссии возник спор – разрешить ей или кому-то помогать мне или оставить все как есть.

Представители Делара настаивали, что помощь мне не нужна, поскольку я и так все знаю об испытаниях, и князьям пришлось с этим согласиться. Затем все разошлись по поляне, разобрав куски мяса, а поскольку я была последней, то мне от туши осталась лишь требуха.

– Ведьма, привычные ингредиенты выбрала, – не удержалась Силавия. – Но учти, твои грязные вонючие обряды тебе помогут, на нас всех защита, – она вынула и показала мне медальон с шеи.

Девушка шла к краю поляны и по дороге заглянула в мой котелок. Ее служанка несла отборное мясо, уже разделанное и промытое в ближайшем ручье, и корзинку с разной снедью.

– Кроме мяса можно взять еще что-то? – обратилась я к охраннику.

– Боюсь, что вам выбора уже не оставили, госпожа, – сказал мужчина. Как и большинство северян своим видом больше всего он напоминал неприступную крепость.

Так и оказалось, телега с крупами и овощами стояла пустой. Нашлась только луковица, пара дряхлых морковок и пригоршня разнородной крупы, которую пришлось, что называется, скрести по сусекам. Зато у Данаи, что стояла рядом, было полно разных травок, все девушки обошли волховицу стороной.

– Справишься? – спросила она, протягивая мне пучок.

Кивнула молча и пошла к ручью.

В субпродуктах главное что? Хорошо промыть их холодной водой и удалить все пленки, протоки и все непонятное. А потом можно спокойно обжаривать в масле с луком, главное печень последней положить. Как начинка для пирогов уже сойдет.

Вода была холодной. Прям настолько, что у меня пальцы на руках перестали сгибаться. Пока мыла, поняла, что мне нужен нож, чтобы все почистить, а его у меня нет.

– Извините, я не знаю, как вас зовут, – с трудом разогнулась я, сложила промытое в котелок и спряталу руки в подмышки, чтобы немного их отогреть. – У вас случайно нет ножа одолжить мне ненадолго?

– Конечно, госпожа. Держите. Я Крисмас, – он отстегнул и протянул мне короткий кинжал вместе с ножнами.

Отвесила легкий реверанс:

– Благодарю вас, господин Крисмас.

Подумала и стала надевать ножны на себя. Крисмас помог мне их застегнуть и на несколько секунд задержал мои руки в своих, согревая. Смутилась, но поблагодарила за помощь.

Так, теперь место и костер. В лес нельзя, не хватало еще пожар устроить, по центру поляны у всех на виду устраиваться не хочется, поэтому отошла на несколько шагов от края леса и огляделась в поисках сухостоя.

– Крисмас, могу я попросить вас остаться здесь и присмотреть за котелком? Мне надо найти дрова.

– Я не могу отпустить вас в лес одну, госпожа, – развел руками приставленный охранник.

Хотела попросить его набрать веток для розжига, но поняла, что и спичек у меня нет. Интересно, если я провалю это задание, меня выгонят? Собственно, я не против. Подумала так и повеселела.

– Ну что же, пойдемте вместе, – предложила я.

А чего мне уже переживать из-за отбора, если меня в жертву собираются принести? Сон вспомнился слишком отчетливо, и мне уже казалось, что это был вовсе и не сон. Чего там старик говорил, что если я хочу домой, то должна к Стуже обратиться? Приносить ей жертву я не собираюсь, но узнать детали может оказаться полезным. А то у меня такое ощущение, что не все жертвы в курсе, что они ими являются.

– Крисмас, я слышала, что Север и Стужа любят, когда им приносят жертвы, – начала я, собирая ветки для костра. Мужчина забрал у меня котелок с потрошками и молча помогал. – Причем Северу нужны горячие сердца, а Стуже – холодные головы. Как это понимать?

В голову пришла еще мысль про чистые руки, что и на них, возможно, найдется охотник, но я промолчала. Ответил мой охранник не сразу, но легенда стоила того, чтобы услышать ее.

– По легенде богиня холода и льда, когда встретила Севера, так сильно полюбила молодого охотника, что забыла о своих обязанностях, – Рассказывал мой охранник и по совместительству помощник. Он нес котелок и попутно собирал хворост и складывал его мне на руки. Просто я почему-то находила или слишком тонкие ветки или сырые, или вообще гнилые. А он время от времени нырял под деревья и доставал оттуда вполне годные сучья. – Стужа замела снегом все тропинки и заманила охотника в лесную избушку, где и открылась ему. Несколько месяцев они жили там вместе, как муж и жена, а когда страсть утихла, и охотник вернулся в свое селение, то обнаружил, что там никого нет. Снежные демоны без своей хозяйки вырвались на свободу и уничтожили вокруг все живое.

Мы вернулись на поляну, и там Крисмас забрал у меня хворост, сложил кучей на выбранном месте и развел костер. Некоторое время я просто грела руки в его пламени и переживала за молодого Севера, но потом вспомнила, что на мне вообще-то обед.

– Что было дальше? – спросила, хотя и предполагала, что продолжение мне не понравится. Но я должна знать.

– Это просто легенда, одна из многих, – сказал мужчина и улыбнулся. Подумалось, что когда он улыбается, то неуловимо похож на Финна, но только в эти мгновения. В остальном ничего общего у него с теми князьями, которых я уже знала, не было. – Они поссорились. Север не простил Стужу и прогнал прочь. Он говорил, что она должна была думать головой и не давать волю чувствам, а Стужа возражала, что если бы в нем была капелька тепла, он бы понял ее чувства и ей не пришлось бы запирать его в лесу, и он сумел бы спасти родных.

– Понимаю ее, – сказала, когда мужчина замолчал. – Вероятнее всего, Стужу саму грызла вина и ее слова просто попытка защититься и разделить свою боль с любимым. Жаль, что они не смогли услышать друг друга.

Я начала чистить потроха и доставшиеся овощи, а мой охранник сооружал подставку для котла.

– В итоге Стужа разозлилась и вернулась к себе в замок, но ее гнев не утих, Богиня только распалялась, засыпая все вокруг снегами. Тогда Север наложил печать на ее замок, чтобы она не могла выйти оттуда и нанести еще больший вред, – продолжил он. – Он надеялся, что она успокоится и тогда они поговорят, можно ли что-то исправить. Богиню поступок мужа сильно обидел, и она прокляла земли, которые подарила ему. Но не учла, что Север, как супруг Богини стал равным ей и дал отпор. С тех пор началось их противостояние: Стужа посылала снежных демонов, вьюги и метели, чтобы они захватили земли Севера, но Север не пускал их за пределы владений Стужи. А потом на его земли пришли захватчики и Север попросил сил у жены, чтобы остановить их. Для этого он сломал печать, сдерживающую ее. Но Стужа не захотела помогать ему, и тогда Север отдал свои силы. А когда понял, что больше не сможет сам стоять на защите земель, то создал барьер, который велел держать своим детям и не пускать сюда Стужу, – завершил Крисмас историю.

– Погодите, а дети не их общие со Стужей? – заинтересовалась я. – Вы сказали “своим детям”? То есть Север после расставания с Богиней женился снова? И кто стал его новой супругой?

Приставленный ко мне охранник уставился на меня как-то странно. Наконец произнес:

– Север лишился всех сил и, возможно, погиб, у него не могло быть никакой другой супруги. А дети… Все живущие здесь – дети Севера и Стужи.

Ой, ну гляньте, какие мы обидчивые. Но мужчина мне помогал, и портить отношения и небольшое доверие не хотелось, поэтому я сочла нужным извиниться:

– Простите, я не очень в курсе божественных взаимоотношений. Вы правы, рассматривать их конфликт, как будто они люди, не стоило. В любом случае, это не объясняет, зачем им жертвы.

К счастью, вместе с потрошками я прихватила и немного курдючного жира и какие-то остатки мясной обрези, так что отправила его в котелок топиться.

– Жертвы сдерживают проклятие, – просто объяснил мужчина. Хотя скорее молодой парень, явно младше меня, если вспомнить, что я в теле Айны. – Стужа пытается захватить земли Севера и двигает на них льды. Холодное сердце заставляет ее задуматься на некоторое время. А горячее, отданное Северу, позволяет укрепить барьер.

– Ясно, – задумчиво сказала я. – А если наоборот? Холодное отдать Северу, а горячее Стуже?

– Льды будут наступать быстрее, щит станет прорываться чаще, и однажды Стужа одержит верх.

Мы снова занялись каждый своим делом – охранник подбрасывал ветки в огонь, а я к потрошкам добавила морковь и лук.

– Тогда все происходящее тем более кажется мне нелогичным, – все-таки не выдержала и заметила я.

– Что именно? – тут же оживился охранник.

– Предыдущие жены князя. Они тоже жертвы? – уточнила.

Мужчина медленно кивнул.

– И кому их принесли? Горячего сердца, я так поняла, там нет, раз они шли замуж по расчету. Но и холодной головы тоже, если они творили дичь и пытались убить Линнею.

– Ненависть в сердце – это тоже жар, – сказал парень. – Ее тоже можно обратить в силу. Все жертвы стоят на границе владений Севера и Стужи. Волховицы знают, как сделать, чтобы каждый из них получил свое.

– Ясно, – сказала я. – Хотя мне кажется, что лучше бы они оба собирали себе в жертву желание выслушать и понять друг друга.

Я добавила печень и травы, помешала все это некоторое время обломанной веткой, потом попробовала.

– Однако, без соли это вряд ли можно назвать съедобным, – грустно резюмировала. – Остается надеяться, что остальные тоже не звезды кулинарии.

В принципе было неплохо, аромат шел довольно приятный, горечи не было, травы дали какой-то легкий сливочный привкус и впитали лишний жир, а лук и морковь добавили сладковатых ноток. Но без соли все равно было не то. А так, еще бы блендер, и у меня получился бы приличный паштет.

История тоже оставила странное послевкусие: было очень обидно, что из-за того, что двое не сумели услышать друг друга и найти общий язык, погублено и искалечено столько судеб.

Та же Лин! Неужели девочка не заслужила того, чтобы расти в нормальной семье с любящими родителями? А когда она вырастет, что ее ждет? Тут за ответом далеко ходить не надо – явно это будет династический брак. Делару нужны богатства Севера, а Лин по матери подданная короля Лапидуса. Кроме того, она княжна Вальхейма и в ее руках – ресурсы, чтоб противостоять Стуже. Но Лапидусу плевать на Стужу, его волнует только собственное благосостояние. И Лин, вероятнее всего, станет жертвой этого противостояния. То есть я думаю, что судьба ее в чем-то предрешена и свободы выбора у девочки не будет.

Стало так жалко и ее, и себя, еще и дым щипал глаза, что я отвернулась, незаметно смахивая слезы. Мужчина подошел и молча протянул мне солонку.

Кивнула и посолила свое варево. Попробовала еще раз и сняла котелок с костра. Как жаль, что в противостоянии стихий и богов щепоткой соли ничего не исправишь…

Но не время думать о высших силах, надо решать те задачи, которые жизнь ставит перед нами здесь и сейчас. И моя задача предельно четкая – не вылететь с отбора и помочь Мирославе выйти замуж за князя Вормуса.