Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16
Невеста

Мои ноги приросли к земле, и очень некстати в голову пришла мысль о том, что в тех историях, которые мы рассказывали со сцены, подобные моменты назывались «мир разлетелся на части».

Леди Лорьен продолжала улыбаться, – приветливо, но со сдержанным торжеством, – а я не могла заставить себя вымолвить ни слова.

– Леди Хейден, доброго дня, – Альберт коротко поклонился мне, а потом подчеркнуто вежливо – моей собеседнице. – Вижу вы уже познакомились.

– Да, я очень рада встрече, – я все же сумела улыбнуться в ответ приятно, но без выражения.

Шелест густой листвы и пение птиц отдалились, все звуки и запахи этого красивого лета стали для меня совершенно незначительными. Я продолжала смотреть на Кларису и находила ее по-настоящему красивой. Утонченной. Под стать дракону, в прямом и переносном смысле взлетевшему очень высоко.

– Вот только ради нее пришлось проделать долгий путь, – она взглянула на Альберта, потом кивнула на дом. – Распорядитесь подготовить для меня комнату, я хочу отдохнуть с дороги.

– Леди Хейден отдаст все необходимые распоряжения, – Альберт кивнул еще раз, но теперь лишь мазнув по ней взглядом.

В его интонации не было ни вызова, ни пренебрежения, но по спине у меня пробежал холодок.

Слишком откровенный вызов, да еще и брошенный прямо у порога.

– Что ж, прелестно! – леди Лорьен улыбнулась еще слаще и начала подниматься по ступенькам.

Краем глаза я увидела, как Альберт удалился, но мне самой не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней.

– Какой очаровательный дом! – остановилась Клариса только посреди гостиной. – Даже больше дома графа в столице, не правда ли? Хотя, вы ведь вряд ли там бывали…

– Да, в столице мы с графом Рейвеном знакомы не были, – я ответила ей ровно и доброжелательно.

Точно так же, как привыкла общаться с завистливыми актрисами в театре, от которых можно было ждать любого подвоха.

Она же улыбнулась снова, на этот раз изображая смущение.

– Мне сказали, что вы певица, значит, у вас есть определенный распорядок дня, не так ли?

– Да, все верно.

– Так вот, дорогая, я хотела бы просить вас об одолжении! – наконец развернувшись ко мне, Клариса состроила то выражение лица, в котором должны были читаться одновременно радость, жалость ко мне и легкая неловкость. – Будьте столь любезны обеспечить мне тишину. Хотя бы сегодня. Здесь чудесный деревенский воздух, и мне хотелось бы настоящего покоя.

Говоря все это, она положила ладонь на свой живот, подтверждая все мои мрачные предположения.

Леди Лорьен была беременна, и если в своем положении она решилась три дня трястись в карете, узнав, что граф привел в дом гостью…

Играла она отчаянно плохо, даже бездарно, но мне все равно пришлось приложить усилие, чтобы ничем не выдать своего настоящего настроения.

– Разумеется, я вас поняла. А теперь извините, мне нужно распорядиться насчет вашей комнаты и обеда.

– Вы так предусмотрительны. Вернону повезло с помощницей! Вас называют его гостьей, но я рада, что в его доме появилась настолько ответственная домоправительница. Кстати, вы ведь составите мне компанию за обедом? Знаю, я не в меру любопытна, но очень хочется узнать, что привело вас сюда из Королевского театра… Что это⁈

Ее глаза округлились, а губы скривились в неподдельном отвращении.

Я обернулась с искренним любопытством, гадая, что могло его вызвать, и оказалось, что на пороге стоит Муза.

Выглядела собака и правда не лучшим образом, – часть шерсти нам пришлось отстричь, а оставшаяся торчала неровными клоками, но мне она в таком образе казалась даже забавной.

Леди Лорьен же, казалось, и правда была на грани обморока.

– Это Муза, – я пояснила невозмутимо и даже с улыбкой.

Клариса посмотрела мне в лицо, и вот теперь ее чувства были настоящими, – злость, отвращение, желание растоптать.

– Это ваша… собака?

– Это собака лорда Рейвена.

Я не успела понять, что именно заставило меня сказать это. До определенной степени, вероятно, солгать, ведь граф велел мне придумать собаке имя и распоряжаться ее судьбой.

Однако мгновенно слетевшая с его невесты маска того стоила.

Она ненавидела меня, ненавидела Мейвен и ненавидела эту собаку, потому что все это отвлекало лорда губернатора от нее.

От нее и ее будущего ребенка, если быть точной.

– Собака, значит… – она заставила себя восстановить дыхание и бледно улыбнуться снова. – Это отвратительно… Простите, я так боюсь этих… существ. Вы не будете столь любезны?..

– Да, разумеется. А теперь все же прошу меня простить, – направляясь в кухню, я подхватила Музу на руки, погладила по спине, чувствуя, как в груди разливается какая-то особенная нежность к этому существу.

Следующие полчаса прошли в суете, неизменно сопутствующей прибытию гостей, – караульные сами занесли в дом дорожные короба леди Лорьен, а Гризелла с каким-то подчеркнутым усердием старалась ей услужить.

Я наблюдала за всем этим отстраненно, продолжая поглаживать притихшую на руках и, казалось, проникшуюся ко мне ответной любовью собаку, и старалась не думать ни о чем. Не теперь.

Единственным, что меня интересовало, было внезапное исчезновение Альберта. Его не было видно ни в доме, ни во дворе, и это казалось странным после того, как он сопровождал карету леди Лорьен лично.

Не он ли был тем, кто сообщил ей обо мне?

А впрочем, такие тонкости не должны были меня касаться?

Когда невеста графа отправилась отдыхать и приводить себя в порядок, я отнесла Музу обратно к проснувшимся щенкам, а сама снова вышла во двор.

Ветер начинал усиливаться, обещая скорый дождь.

На душе было так мерзко, что я постаралась дышать полной грудью и думать о хорошем.

Например, об Игле. И о том, что шерсть Музы обязательно выровняется, сделав ее не только забавной, но и очень красивой. В такую шерсть приятно запускать пальцы и гладить, гладить, гладить…

– … принесли же все нечистые!

– Да ты, Колен, не джентльмен! – смешок.

– Но в женщинах толк знаю! И высокородных женщин тоже имел. А эта – мерзкая бабенка, даром, что дочка графа. Как только лорд Рейвен на нее позарился? Не иначе был мертвецки пьян.

– Замолчи! Ну как кто услышит?..

Не желая показывать, что уже услышала этот разговор, я отступила за колонну, когда голоса приблизились.

Двое караульных прошли мимо молча, так и не заметив меня, а вот я с интересом проводила их взглядом.

Если, служа графу Рейвену в столице, они успели составить некоторое представление о посетившей нас особе…

Впрочем, это моим делом точно не было.

Оставалось только изображать из себя невозмутимую домоправительницу до тех пор, пока леди не устанет от моего общества или не появится сам дракон.

Когда я вернулась в дом, обед уже был накрыт, а Клариса сидела справа от пустующего сейчас места во главе стола, – там, где полагалось сидеть хозяйке дома.

– А вот и вы! – увидев меня, она в очередной раз просияла фальшивой улыбкой. – Прошу вас, садитесь скорее, мне о стольком хочется вас расспросить! Я никогда раньше не имела беседы с настоящей актрисой! Вы ведь только начинаете? Я часто бываю в Королевском театре, но ни разу не видела вас на сцене.

До разговоров о моей бесталанности дошло быстрее, чем я предполагала, но это было даже к лучшему.

Я села напротив нее и взяла приборы.

– Я в первую очередь певица, и выступаю в основном в музыкальном театре. Такое искусство понятно не всем.

Ответив на улыбку леди Лорьен не менее приятной, я принялась за еду.

Пока у меня и правда были второстепенные роли в опереттах, но уже достаточно заметные, а ведущую партию в настоящей опере мне обещали в следующем сезоне.

Теперь, после моего внезапного отъезда, эти перспективы, конечно же, оказались под угрозой, но обсуждать подобное с ревнивой беременной леди я не собиралась точно.

Клариса же тем временем, казалось, призадумалась.

Музыкальный театр считался элитным, бывали в нем и правда далеко не все, да и мое нежелание чувствовать себя уязвленной ее словами заметно сбивало ее с толку.

Еда была вкусной, и здесь и сейчас мне не хотелось думать о том, как сильно я не права.

– Да, ваша правда, – Клариса, наконец, совладала с собой. – Ценители подобного должны найтись. Что же заставило вас вернуться домой? Неужели театральный мир оказался слишком жесток?

Я готова была руку дать на отсечение, что она прекрасно знает о причинах, побудивших меня бросить все и возвратиться в Мейвен. Однако леди хотела поставить меня в неловкое положение, и причины этого желания были мне понятны.

– Мои планы нарушили семейные проблемы. Сейчас они благополучно разрешены, а я решила воспользоваться моментом и насладиться отдыхом на родине. Едва ли в обозримом будущем у меня будет достаточно времени, чтобы навестить эти края.

– Значит, вы планируете вернуться в столицу? – вот теперь заинтересованность в ее голосе была настоящей.

Я коротко пожала плечами и снова улыбнулась ей:

– Разумеется. Так что, если надумаете посетить одно из представлений, дайте мне знать, я зарезервирую для вас лучшие места.

Мы все же встретились глазами, и все, о чем я думала в этот момент: нельзя отвернуться первой.

Клариса буквально прожигала меня взглядом.

Кто бы ни сообщил ей обо мне, сделали это очевидно в самом грязном… самом правдивом контексте.

Моя удача состояла в том, что я давно усвоила: никому и никогда нельзя позволять топтать себя. И все же я считала своим долгом ее успокоить, заставить поверить в то, что я не собираюсь составлять ей конкуренцию ни в одном из смыслов.

– Что ж, я запомню, – ответила она совсем негромко, и говорила явно не об опере.

Я кивнула, посчитав нашу милую беседу законченной, но леди Лорьен явно привыкла оставлять последнее слово за собой.

– Так почему же вы не остановились у себя? Говорят, барон Хейден не беден.

Необходимость прожевать только что положенный в рот кусок подарила мне такую возможность помедлить с ответом, которого у меня не было.

Озвучить ей предназначенную для всех прочих ложь о том, что новый губернатор решил облагодетельствовать оставшуюся в одиночестве девицу, я не могла. Слишком лицемерно это было бы. Слишком низко.

– Барон Хейден не смог смириться с правлением дракона и решил покинуть Мейвен, а мне не хотелось, чтобы леди Стефания скучала в одиночестве, – раздавшийся от двери негромкий голос заставил меня вздрогнуть.

Мы с Кларисой повернулись одновременно, и оказалось, что Рейвен стоит на пороге столовой, прислонившись плечом к дверному косяку, спокойный, немного насмешливый.

Как много он успел услышать?

А впрочем, ничего предосудительного ведь и не было сказано.

– Вернон, дорогой! – она вскочила, в очередной раз улыбнулась, но тут же трогательно схватилась за спинку стула.

Ровно так, как полагалось хвататься женщине в положении, у которой от волнения закружилась голова.

– Да, собственной персоной, – граф прошёл в комнату, перевёл взгляд с неё на меня, а потом обратно. – Недаром мне удалось закончить с делами раньше. Если дома меня ждал такой сюрприз.

Его тон был холодно-язвительным настолько, что мне сделалось неловко.

Выходило, что Альберт пропал неспроста, – встретив карету леди Лорьен на дороге, он проводил её, а после поспешил доложить о прибытии незванной гостьи графу.

Щеки Кларисы порозовели, а взгляд трогательно опустился на скатерть.

– Я знаю, что вы меня не ждали, но я так сильно тосковала по вам…

– Ни секунды в этом не сомневаюсь, – Рейвен кивнул преувеличенно серьёзно, а потом вдруг обратился ко мне. – Вы не могли бы нас оставить?

Глава 17
Трезвый расчет

Он подарил мне прекрасный повод покончить с едой, которая вставала поперек горла, и подняться к себе, и за это я была ему даже признательна.

Этот ком было проще всего списать на отсутствие аппетита, а желание назвать лорда дракона мерзавцем прямо в присутствии его невесты – на обиду, осевшую в душе от ее пренебрежения.

Однако наедине с собой я могла признаться, что причина не в этом.

Совсем недавно я представляла себе, как дождусь его вечером, как расскажу за ужином о визите баронессы Райдер.

Думала, что он и правда оказался хорошим человеком, – вопреки всему, что в Мейвене было принято думать о драконах.

«Дура, дура, дура!».

Упав на постель, я уткнулась лицом в подушку, стараясь унять отчаянно колотящееся сердце и избавиться от сжигающего меня стыда.

Формально я ни в чем не была виновата перед этой женщиной, – наши с графом отношения не успели выйти за всяческие рамки, да и о том, что у него есть обязательства по отношению к ней, я осведомлена не была.

А впрочем, даже если бы я знала…

Смогло бы это знание остановить меня, когда на кону стояли судьбы людей, подаривших мне жизнь?

Самой себе я могла ответить так же честно: нет. Даже если бы истинное положение дел было мне известно, я точно так же без раздумий согласилась бы на любые условия Черного дракона, чтобы спасти их.

Вот только эта правда многое бы упростила. Я бы ни на секунду не позволила себе очароваться им, а ему – вести такие лживые разговоры о чужой чести, верности и заботе о попавшей в беду невесте.

Сам факт того, что леди Лорьен пребывала в деликатном положении, но до сих пор не была его женой, наводил на совсем уж горькие мысли.

Граф сказал, что у него были причины и желание покинуть столицу…

Не в том ли эта причина состояла, что он не желал поступать как положено по отношению к женщине, чья судьбы оказалась сломана из-за него?

Виски начинало ломить от боли, а в груди сделалось тяжело и больно.

Хотелось только одного – бежать. Как можно скорее и тише покинуть этот дом, не утруждая себя даже тем, чтобы бросить лорду Рейвену в лицо все, что я думаю о нем. Он и сам все это наверняка знал. Слышал неоднократно от других обманутых девиц.

Глупых, беспечных, непростительно наивных, так же, как и я сама, купившихся на его манеру держаться и голос. На то, каким благородным и внимательным он умел казаться.

У меня не было ни одной причины чувствовать себя оскорбленной и одураченной, ведь мне он ничего не обещал. Напротив, граф был предельно честен, объясняя, что потребуется от меня, пока я буду жить в его доме. И все же обида пополам с возмущением рвались наружу унизительными слезами, выступившими в уголках глаз.

То, что он сделал, было отвратительно. Предложить мне подобное, зная, что его ждет женщина, носящая под сердцем его ребенка…

Проваливаясь в тяжелый, но спасительный сон, я еще успела подумать, что непременно уеду. Что завтра же найду его и потребую, чтобы мы исполнили мою часть договора. Что останусь спокойна в ответ на его насмешливые реплики о том, что присутствие леди Лорьен не должно волновать меня, ведь я ни о чем не договаривалась с ней.

Что бы дракон ни думал о себе, я не собиралась становиться той, кто переходит дорогу другим. Пусть и не по свой воле…

В тишине спальни собственный тихий всхлип показался мне особенно жалким, и я позволила себе забыться, чтобы еще раз обдумать порядок собственных действий на свежую голову.

Разбудили меня голоса.

Кто-то совсем рядом разговаривал на повышенных тонах, возможно, даже ругался, но я не стала прислушиваться, просто развернулась на спину и посмотрела в потолок.

В комнате было уже почти темно, – за окном сгустились нежные летние сумерки, а тени красиво извивались на стенах под веселое щебетание ночных птиц.

Оказалось, что я проспала до самого вечера, и, хотя голова продолжала слегка кружиться, первым моим ощущением стал ужас, за которым последовала новая волна стыда.

Моя ничем необоснованная обида, жгучая боль и горькое разочарование в мужчине, чьи прикосновения успели стать для меня желанными, застили взгляд, и…

Я медленно вдохнула, закрыла и еще раз открыла глаза, прежде чем повторить это про себя еще раз: прикосновения лорда Рейвена стали для меня не просто желанны, я ждала их. Ждала времени, которое мы сможем провести вдвоем. Не рассматривая его в качестве жениха, я тем не менее уже сама была готова бездумно броситься в его объятия, превратив обязательства в удовольствие, а долг – в радость, о которой впоследствии смогу вспоминать.

Появление его невесты, тем более, опороченной, стало для меня настоящим ударом.

Много худшим, чем публичное оглашение условий нашего с ним безумного договора или прилюдная же пощечина.

Ругать себя за эту наивную глупость можно было сколько угодно, но сейчас, в очередной раз прислушавшись к себе, я попыталась рассуждать здраво.

Драконов в Мейвене считали жестокосердными, и я не ждала ничего хорошего ни от одного из них, и все же Рейвен вел себя достойно с первой нашей встречи.

Он согласился выполнить свою часть договора первым и не стал ни к чему принуждать меня потом.

Он утешал меня после ужасного и в действительности унизительного разговора с Патриком, – без снисходительности и презрения объяснял вещи, позволившие мне взглянуть на ситуацию под другим углом.

Он не воспользовался мною в замке, хотя мог бы получить свое прямо там.

Полночи он отмывал приведенную с улицы собаку, а на утро…

Сделав глубокий вдох, я села и решительно сжала пальцами простынь.

Образ человека, помиловавшего неудачливого мятежника просто потому, что его дочь сходила с ума от отчаяния и горя, никак не вязался у меня с образом мужчины, способного жестоко бросить беременную невесту, да еще и фактически смеяться ей в лицо.

Пусть он и не был человеком в моем понимании. Пусть у драконов и были свои, отличные от наших традиции…

До смешного наивное «Он не мог», осталось моей единственной мыслью.

Граф Рейвен, которого я успела узнать за дни, проведенные здесь, не поступил бы подобным образом, а значит, всему существовало объяснение.

Я могла понять причины, побудившие Кларису питать ненависть ко мне.

Могла понять, зачем некто неизвестный сообщил ей о моем пребывании в губернаторском доме.

Однако я не находила причин, заставивших Рейвена промолчать о том, что он намерен связать себя узами брака.

Более того.

«В моей жизни до сих пор не было женщины, на которой я захотел бы жениться», – так он сказал мне однажды.

Я не имела ни малейшего понятия о договоренностях, существовавших между ними в столице.

Договорной брак, в котором оба супруга остаются абсолютно свободны и не помышляют хранить верность друг другу, давно не был чем-то исключительным, хотя и порицался обществом.

Леди Лорьен соответствовала ему своим положением в обществе и была достаточно красива, чтобы встать рядом с драконом у алтаря, но было ли этого достаточно?

Что же до причин ее отчаянной ревности… Я повидала немало женщин, которым и вовсе не нужен был повод, чтобы посчитать угрозой любую особу, появившуюся рядом с избранником.

Опустив ноги на пол, я вытащила заколку из волос и в очередной раз мысленно назвала себя дурой.

Всего-то и нужно было подождать, пока граф не вызовет меня для разговора или не явится, чтобы объясниться сам.

И правильнее всего было бы встретить его не растрепанной и печальной, а…

– … Ты не можешь так поступить со мной, Вернон! Просто не можешь, и все!.. – в отчетливо донесшемся до меня придушенном крике Кларисы слышались отвратительно-визгливые нотки.

– Могу, любезная, и именно так и поступлю! – Рейвен тоже повысил голос, но продолжил уже тише, так, что я не смогла разобрать слов.

Замерев с заколкой в руках, я на всякий случай даже задержала дыхание.

Так вот что выдернуло меня из сна, – они и впрямь ссорились, и делали это буквально через стену от меня, в спальне графа.

Поняв это, мне следовало удалиться в ванную, а после найти себе занятие, которое отвлечет и позволит не прислушиваться к происходящему.

И все же, вопреки всем правилам хорошего тона и морали, я бесшумно встала и подошла к двери, чтобы иметь возможность слышать лучше.

– Ты не можешь!.. Вспомни, как нам было хорошо, Вернон. Ведь ты же не станешь отрицать! Ещё не поздно всё вернуть!.. – Клариса, очевидно, начинала срываться на истерику.

– Вы так полагаете?

Это холодное высокомерное «вы», брошенное в ответ, было не хуже удара.

Я замерла и стиснула свой подол, стараясь даже дышать тише.

Послышался женский всхлип, на этот раз абсолютно наигранный.

– Мне следовало догадаться, что ты никогда не любил меня, ни одной минуты! Но сжалься хотя бы над ребёнком! Я не могу сразу же отправиться в дорогу!..

– Уверяю вас, леди Лорьен, это не беда. В распоряжении города есть определённое имущество, в том числе и несколько домов. Я отдал распоряжение Альберту ещё днём, и один из них приготовили для вас. Ты сможешь спокойно отдохнуть до утра, и отправиться после.

Последовала пауза, а за ней – отчаянный, горький упрек:

– Это все из-за нее, да? Из-за этой девки? Поверить не могу, что ты меняешь меня на актрисульку! Чем она тебя взяла? Что сделала такого, что я не делала?

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я перечислил? – Рейвен усмехнулся зло, пренебрежительно.

Шаги, стук, как будто кто-то сдвинул с места что-то из мебели или швырнул об пол какой-то предмет.

– Вернон, прошу тебя! Умоляю… Я сделаю всё, ты увидишь. Всё будет прекрасно, тебе никогда не придётся об этом жалеть.

– Убирайся.

Я не могла видеть Кларису, но не сомневалась: услышав это, она отшатнулась от него так же, как отшатнулась от стены я сама.

Если Рейвен и правда любил её когда-то, сегодня это точно стало прошлым. Невзирая ни на былую страсть, ни на нынешнее положение этой женщины, он презирал её холодно и искренне. Так, будто она сделала нечто такое, после чего перестала для него существовать.

Прошла почти минута, прежде чем я услышала плач, – тяжёлый, некрасивый, утомляющий. Тот, каким плачут бездарные актрисы, утомляя тех, кто вскоре откажет им в приеме в труппу Королевского театра.

Дверь соседней комнаты хлопнула, когда леди Лорьен выбежала в коридор, я ещё несколько минут простояла на месте. Не от страха выдать свое неприличное любопытство громкими шагами, а потому, что ждала других шагов, которые так и не раздались. В коридоре наступила тишина, – граф Рейвен за ней не пошёл.