Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26
Важное поручение

– И все-таки признайся. Ты рассчитывал, что я сразу же упаду в твои объятия.

– Разумеется. Я все же здоровый молодой дракон. К тому же, у меня были все поводы так думать.

– Как интересно. В какой момент я успела дать тебе хоть один аванс?

Вернон хмыкнул и развернулся на бок, чтобы лучше видеть мое лицо.

– Ты знаешь, как в большинстве своем поступают красивые молодые актрисы, встретив того, кто мог бы стать для них влиятельным покровителем?

На его губах блуждала довольная, чуть рассеянная улыбка. Не строго контролируемая усмешка, как обычно, не ядовитая ухмылка, а отголосок той внутренней легкой радости, что испытывала теперь я сама.

Скопировав его позу, я подперла голову рукой, давая понять, что настроена слушать внимательно:

– Репертуар занимал меня больше, чем общение с молодыми актрисами. Для каждой из них я все же конкурентка.

Рейвен хмыкнул еще раз, теперь уже признавая мою правоту.

– Десять из десяти девиц, оказавшись в твоей ситуации постарались бы извлечь из нее выгоду. Подумай сама: отдаться мне вынуждено, после изобразить вспыхнувшую страсть и трепет первого чувства…

– Почему ты уверен, что я не играю сейчас?

– Потому что ты не умеешь играть подобное.

Он внезапно сделался серьёзен, а я, напротив, улыбнулась шире.

Мы оба устали, но, вопреки всем моим опасениям, не было ни сожаления, ни стыда, ни желания поскорее остаться в одиночестве.

Одеяло, которым Вернон укрыл меня сразу после, сползло, обнажая грудь, и меня ненадолго полностью захватило это чувство – мне не было неловко. Его взгляд, – горячий, откровенный, довольный, – ласкал не меньше поцелуев, заставлял ощущать себя как-то по-новому. Прекрасной. Желанной. Обновившейся.

– И всё же ты меня совсем не знаешь.

– Равно как и ты меня. Но ты мне веришь, Ния. А я знаю достаточно.

Он потянулся за очередным поцелуем, быстрым, влажным и нежным, и я откликнулась, обвила рукой его шею. Это было не слишком удобно, но здесь и сейчас казалось таким естественным. Как будто этот мужчина, – не муж, не удобный любовник, да и вовсе дракон, – стал частью меня, с которой я не хотела разлучаться.

– Спасибо.

Должно быть, говорить этого не стоило, но это слово сорвалось с языка само, далось так же просто, как объятия.

– За что?

В тоне Рейвена проскользнуло не удивление, но настороженность, и я с некоторой оторопью поняла его причину.

Мне ведь и правда следовало бы благодарить его за то, что он не обошёлся со мной так, как мог бы. Однако именно эта заслуженная благодарность оскорбила бы его по-настоящему.

– За сегодня. За Патрика. За то, что не оставил это так. Я могу ошибаться, но, помимо всего прочего, жизнь в столице должна была приучить тебя к тому, что люди всегда говорят. И, как правило, не самые приятные вещи.

Вернон нахмурился, обдумывая услышанное, а потом потянулся и медленно пропустил между пальцами мой локон.

– Я никому не позволю оскорблять тебя. Тем более, так грязно.

– Ты не позволил мне выйти за него замуж.

Я тоже перестала улыбаться, потому что и это тоже было правдой. Если бы случай в лице одного самоуверенного дракона не вмешался…

– Забудь о нём.

Это не было ни приказом, ни следствием раздражения на неуместную тему. Всего лишь предложением, которое я приняла с радостью, потянулась и потерлась щекой о его плечо.

Вернон тут же откинулся на спину, давая мне возможность прижаться к своей груди.

На стене плясала тень от качающейся за окном на ветру ветки, и это казалось мне невероятно красивым.

– Теперь ты, как просвещенный столичный житель обязан мне кое-что объяснить. Чем полагается заниматься добропорядочным наложницам в ожидании своего покровителя?

Он засмеялся тихо, очевидно сдерживаясь, и прижал меня к себе крепче.

– Дай-ка подумать… Проводят время в праздности. Принимают гостей. Тратят деньги своего покровителя на приятные безделушки.

– Иными словами, ты предлагаешь мне придумать самой?

Я приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо с притворным возмущением, и он тут же потянулся, чтобы снова меня поцеловать.

Та улыбка, что снова играла на его губах, обещала лишь лёгкое игривое прикосновение, но на деле поцелуй вышел долгим и ласковым. Таким, что дыхание Рейвена, когда он заговорил снова, сбивалось.

– На самом деле у меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты сделала для меня одно очень важное дело, которое лучше пока не придавать огласке.

Он заставил себя сосредоточиться, и явно до определенной степени опасался получить отказ.

Чувствуя, как внутри меня что-то замирает, я перелегла удобнее, а потом потянулась и погладила его по лицу.

– Я тебя слушаю.

До этого момента все, что я слышала о власти женщины над мужчиной, казалось мне преувеличением. Странным представлялось, чтобы такой, как Черный дракон, прислушивался к любовнице в то время, как таких же нежных и веселых подруг у него могли быть дюжины.

Однако сейчас Вернон смотрел на меня задумчиво. Так, словно в действительности сомневался, не восприму ли я его просьбу как попытку воспользоваться мною после случившегося.

– Я хочу, чтобы утром ты поехала в Теренваль.

Он произнес это быстро, твердо и тихо.

Умолк, оставляя мне право сразу же ответить таким же четким «нет».

Он превосходно знал, какое впечатление произвела на меня новость о покупке им этого замка.

Вот только и я успела усвоить, что даже самые вопиющие, на первый взгляд, поступки Вернон Рейвен совершает не просто так.

– Хорошо. Что я должна там сделать?

Он моргнул почти забавно, пораженный тем, как быстро и без дополнительных пояснений я согласилась, а потом погладил меня по голове, без слов выражая свою признательность.

– Я хочу, чтобы это место жило. Теренваль – красивый замок, к тому же, он, насколько я успел заметить, действительно построен очень продумано. Возьми с собой Альберта. Он выполнял для меня одно важное поручение, и вернулся под утро, но к полудню он будет в полном твоем распоряжении. Мне нужно, чтобы вы вместе провели там настоящую ревизию. Не торопись, потрать столько времени, сколько потребуется. В конечном итоге я хотел бы получить от вас предложения о том, как именно замок принесет больше всего пользы. О деньгах и уместности той или иной идеи не думай.

Он говорил медленно, как будто на ходу пытался подобрать самые правильные слова, а мне приходилось прикладывать усилия, чтобы подавить улыбку, потому что его предложение походило на сказку.

Покупая замок, он не отбирал его у Мейвена… Да и лично у меня. Он предлагал мне самым непосредственным образом поучаствовать в его возрождении, сделать обожаемую мною Иглу местом, которым Мейвен будет любоваться и гордиться.

– Все будет исполнено в точности, лорд губернатор.

Попытавшись изобразить серьезность, я все-таки засмеялась, но Рейвен мое веселье неожиданно не поддержал.

Вместо того, чтобы хотя бы улыбнуться, он прижал меня к себе еще крепче, вынуждая замолчать и заглянуть себе в глаза.

Они снова были ярко-зелеными и, казалось, светились изнутри.

– Ты правда не жалеешь?

Это был странный вопрос для дракона, для губернатора, для графа, в личном списке которого наверняка было так много побед.

Не просто странный, а почти пугающий, заставивший меня притихнуть и все-таки прислушаться к себе, заглянуть в собственную душу, как в бездну.

Если захочу – все-таки ужаснуться тому, что он погубил не только мою репутацию, но и возможность выйти замуж, оставшись честной перед любым женихом.

Тонкая, но столь красноречивая царапина на внутренней стороне бедра в действительности делала мою связь с драконом очевидной для любого мужчины. Даже тот, кто пожелал бы связать со мной свою жизнь, зная, что у меня есть определенного рода прошлое, всякий раз вспоминал бы о нем, натыкаясь на нее взглядом.

Это было жестоко. Неоправданно.

Это было лишь его прихотью…

Его «Моя», сказанное не словами.

Мое такое же молчаливое и безрассудное согласие с этим.

– Это не то, о чем мне хочется сожалеть.

Вопреки всем доводам разума и собственной способности хоть немного, но думать о будущем, я действительно не раскаивалась ни в том, что сделала, ни в том, что позволила сделать ему. Ощущение такой безопасной и правильной общности, – собственной принадлежности ему, – щекотало под сердцем приятным теплом, и, даже понимая все, я хотела, чтобы все просто было так, как оно сейчас есть.

Чувствовать так, как научил меня он, – всей душой, всем сердцем, без оглядки, недоговоренностей и сожалений.

Так, как я никогда не разрешала себе… даже не помышляла прежде.

Рейвен привлек меня ближе, коснулся губами виска, щеки, переносицы, – почти целомудренно, но так нежно, – и, прикрывая глаза и подставляя лицо этим поцелуям, я вдруг подумала, что это, вероятно, и есть та свобода, которой я, живя в Мейвене, так жаждала.

Не бесконечная работа и ответственность. Не обязательство перед самой собой – сделать все как надо, сделать правильно, но никогда и ни за что не возвращаться назад.

Свобода – думать, чувствовать и не бояться. Говорить то, что хочется сказать, плакать, если хочется разрыдаться, и смеяться, когда мне смешно. Принести в дом случайную собаку и ее щенков, не опасаясь, что их на моих глазах вышвырнут на погибель. Решать, каким гостям я рада, а кого с легким сердцем выставлю прочь.

Свобода, которой я никогда не изведала бы, если бы не оказалась в руках Черного дракона, – в ловушке, расставленной для меня собственными же представлениями о чести.

– Вернон, – я позвала его по имени только потому, что ему это понравилось.

Он замер и перестал целовать, но не отстранился.

– Что?

Нехотя, но я все-таки открыла глаза, – уж слишком мне хотелось увидеть выражение его лица в эту минуту.

– Ты самый глупый из всех драконов или есть кто-то, кто тебя превзошел?

Как минимум из уважения к его прошлому я не могла позволить себе вслух назвать леди Лорьен дурой. Не могла глубоко задуматься о том, насколько это жалко для дочери графа, – пытаться вломиться в открытую дверь и требовать заботы от того, кто и так, по доброй воле, готов был дать ее.

Не могла хотя бы потому, что никто, в том числе и Черный дракон, не любит напоминаний о своих поражениях.

Безошибочно угадав, – почувствовав? – мое настроение, – он все-таки улыбнулся:

– Это самый странный вопрос, который мне доводилось слышать.

Было ли дело в нашей близости или в способностях дракона знать наверняка, но в эту минуту слова нам не требовались. Я готова была поклясться, что мы думаем об одном: он разучился доверять женщинам, в то время как я даже не пробовала по-настоящему довериться мужчине. И все происходящее между нами походило на прыжок в ледяной омут, – неловкий и оттого некрасивый, рискованный, но такой притягательный.

– Но мне ведь удается раз за разом тебя удивлять.

Он погладил мое лицо, задержался кончиками пальцев на губах:

– Да. Ты оказалась мастерицей это делать.

Глава 27
Доверие

Ни на секунду не усомнившись в правильности своего решения, я снова осталась ночевать у Рейвена, и точно так же, как и в прошлый раз, он ушёл утром неслышно, постарался не разбудить.

Многое из того, что ночью представлялось допустимым, по утрам становилось немыслимым, однако, лежа в одиночестве в его постели, я понимала: не в этот раз.

Оставленная драконом царапина никуда не делась с моей ноги, а осознание случившегося пришло ко мне в полной мере. И всё же вместо того, чтобы ужаснуться, я, смущаясь самой себя, погладила тонкий и длинный рубец кончиками пальцев и улыбнулась хотя бы потолку.

Губернатор с рассветом отбыл во Дворец Правосудия, а Альберт ровно в полдень встретил меня во дворе.

– Доброго дня, леди Хейден, – улыбнувшись коротко, непривычно приветливо и открыто, он подал мне руку, помогая сесть на Бурю.

Даже будучи драконом всего наполовину, он наверняка улавливал и перемены во мне, и настроение, с которым я встала сегодня, и не считал нужным скрывать, насколько этим удовлетворен.

Солнце сегодня было приятно жидким, не слепящим, а погода не изнурительно жаркой, располагающей к неторопливым прогулкам, и когда кони вышли на дорогу, я решилась завести разговор сама:

– Как ваше самочувствие, Альберт? Лорд Рейвен сказал, что вы вернулись скорее рано, чем поздно.

Он производил впечатление того, что умел пресекать неудобную беседу, и если мой вопрос покажется неуместным…

Альберт ответил мне коротким полупоклоном и еще одной улыбкой, на этот раз сдержанной:

– Благодарю за беспокойство, все хорошо. Я выносливее человека, как вы, вероятно, понимаете.

Он не пытался осадить меня или указать на мою оплошность, и это оказалось еще удивительнее.

Закрытый, серьезный, собранный, именно Альберт не оставил меня без присмотра в момент встречи с Кларисой. По его слову Рейвен бросил все свои дела и поспешил домой. Ему он доверил сопровождать меня.

– Граф Вернон сказал мне, что замок, который вы показали ему, произвел на него большое впечатление. Это удивительно, потому что раньше он не проявлял большого интереса к архитектуре.

Я едва не вздрогнула, настолько неожиданным стало его замечание, а потом улыбнулась в ответ не на слова, а на тон, которым они были сказаны:

– Я склонна полагать, что дело в Музе. Граф так тревожился о щенках, что едва ли замечал что-то вокруг.

До определенной степени это, конечно же, было ложью, но мне не хотелось поддерживать эти полунамеки о себе. Альберт уже сказал достаточно, чтобы мое сердце забилось чаще, а ставить его в неловкое положение излишней откровенностью было ни к чему.

Добравшись до места, я воспользовалась той же боковой калиткой, что и в прошлый раз.

Сегодня во дворе стояла тишина, только где-то высоко щебетали свившие в стенах гнезда птицы.

– И правда… – Альберт пробормотал это негромко, скорее отвечая самому себе на какой-то не заданный вслух вопрос.

Я пропустила его вперед, предпочла держаться чуть поодаль.

Он очевидно был больше, чем управляющим в доме графа. Больше, чем слугой или доверенным лицом.

Он точно знал о своем безоговорочном праве оценивать решения и поступки Черного дракона, и теперь я точно готова была поспорить: если бы он счел покупку Теренваля… Иглы блажью, сообщил бы Вернону об этом без малейших колебаний.

Однако, расхаживая по двору, Альберт явно находил его намерение оправданным.

Позволив ему осмотреть конюшню и дворовые постройки, я жестом пригласила его внутрь.

Отчего-то царившую в замке тишину не хотелось нарушать напрасными словами.

Проходя комнату за комнатой, зал за залом, я с щемящей остротой понимала, что ей недолго осталось править здесь. То, как Альберт время от времени хмурился, уверенные движения, которыми он проверял целостность дерева и панелей на стенах, с каждой секундой все больше убеждали меня в том, что за восстановление замка он возьмется с завидным энтузиазмом.

– Удивительно. Это место могло бы стать жемчужиной Мейвена, – заметил он, когда мы вернулись во двор и, не сговариваясь, присели на каменный бортик давным давно пересохшего фонтана.

Порадовавшее меня по пути сюда солнце теперь клонилось к закату, и я не чувствовала под собой ног, но удивительным образом мне тоже хотелось улыбаться.

– Он и является ею, – подставив лицо последним на сегодня ласковым лучам, я позволила себе на секунду довольно прищуриться. – Это местная легенда, Альберт. Местная мечта, но люди не решаются им даже грезить, потому что он жил слишком давно. Возрождение этого замка могло бы стать лучшим символом правления Черного дракона, чем что бы то ни было.

– И вам в самом деле не будет жаль?

В его голосе снова не было ни язвительности, ни пренебрежения, лишь легкий интерес, но на этот раз я взглянула на него прямо, намереваясь ответить так же всерьез:

– Нет. Скорее, прямо наоборот. Лорд Рейвен, насколько я успела заметить, умеет созидать.

Альберт выдержал небольшую паузу, очевидно, оценивая мои слова, а после качнул головой:

– Как и вы, леди. Как и вы.

Впервые в его тоне послышался легкий намек на что-то, но я не стала уточнять или торопить. Лишь чуть приподняла подбородок, давая понять, что жду продолжения, и оно не замедлило последовать.

– Вы уже знаете, что хотели бы видеть здесь? – Альберт немного развернулся ко мне, окинул внимательным, почти что испытующим взглядом.

– Я надеялась, что вы мне подскажете, – я пожала плечами и улыбнулась ему уголками губ. – Все же этот замок скоро станет собственностью лорда Рейвена.

– Собственность, которую он доверил вам, – Альберт пожал плечами и посмотрел по сторонам. – Обычно он никому не доверяет настолько.

– Кроме вас?

Намеренно или нет, но он сделал подачу, которую я не могла не принять и не проверить: было ли всё на самом деле так просто? Неужели же безотчетная, но неминуемая ревность самого доверенного и приближённого человека?..

Лицо Альберта не дрогнуло, но вот в глазах зажёгся неожиданно весёлый огонёк.

– Совершенно верно. И уж точно на моей памяти он никогда так не доверял женщине. Осмелюсь предположить, что вы понимаете, почему?

Он был доволен окончательным разрывом Рейвена с Кларисой настолько, что не считал нужным этого скрывать, и, поняв это, я невольно улыбнулась снова.

– Да вы настоящий плут, Альберт.

Помчаться во Дворец Правосудия за губернатором, когда в Мейвен прибыла женщина, назвавшаяся его невестой, было его обязанностью.

И всё же я сочла, что Альберт, распоряжаясь в доме в отсутствии хозяина, таким образом пытался меня выручить. Как бы там ни было, леди Лорьен повела себя самым предсказуемым образом – попыталась пустить несколько не слишком острых шпилек той, кого сочла соперницей.

Однако же теперь, глядя в смеющиеся глаза этого невозмутимого мужчины, я начинала догадываться, что им двигали несколько иные мотивы. Он хотел, чтобы Вернон увидел бывшую любовницу в самом неприглядном свете, чтобы успел вернуться домой как раз к тому моменту, когда она попытается задеть меня.

И этот план сработал идеально.

– В ваших устах, леди Стефания, это звучит как комплимент.

Некоторое время мы ещё смотрели друг на друга, и поразительным образом слова мне больше не требовались.

Он полностью одобрял выбор лорда Вернона и готов был потворствовать нашей связи, даже если все вокруг назовут её насквозь порочной.

Он в самом деле готов был представить графу любую составленную мною смету.

Ему в действительности было интересно, что бы я хотела сделать с Теренвалем.

– Почему? – вслух я задала, быть может, самый глупый, но единственный по-настоящему волнующий меня сейчас вопрос.

Сыграла ли свою роль моя близость с драконом или оставленная им на моём теле отметина, я знала, что Альберт поймёт и не станет делать вид, что не понял.

После короткой паузы он медленно кивнул, как будто понимал и уважал эту мою уверенность.

– Потому что вы первая, кому на самом деле ничего от него не нужно. Кроме его самого. Это значит, что вы всегда и во всём можете на меня рассчитывать.

Он поднялся и протянул мне руку, предлагая опереться на неё, встать и ехать домой, но в груди у меня что-то неприятно ёкнуло.

Слова Альберта были приятны. Они могли бы навести на несколько почти пугающих мыслей. И всё же по моей коже пробежал холодок, потому что за ними было ещё что-то. Что-то, заставляющее его смотреть на меня так пристально.

– Вы что-то скрываете от меня, Альберт?

Я встала с бортика фонтана сама, отказываясь от его любезности не потому, что не оценила её, а в знак своей готовности продолжить серьёзный разговор.

Всего на мгновение, но он сжал губы слишком плотно.

Снова посмотрел по сторонам, избегая необходимости встречаться со мной глазами.

Я терпеливо ждала его решения, потому что это не было слабостью, – Альберт не смутился моим вопросом и не был зол на то, что я задала его, но ему требовалось время, чтобы обдумать свой ответ.

– Поймите меня правильно, леди Хейден, я не имею права рассказывать вам. Это слишком… деликатный вопрос. Лучше, если лорд Вернон сделает это лично.

Глава 28
Одиночество?

Не решившись занять кабинет графа без его позволения я расположилась за письменным столом в своей комнате и увлеклась настолько, что пропустила возвращение Рейвена.

О том, что он ждет меня в столовой, сообщила Гризелла, и на долю секунды я растерялась, поддаваясь такому глупому, но неизбежному волнению.

По большому счету, мне не следовало беспокоиться о том, изменится ли между нами что-то после вчерашнего, – я и без того знала, что уже изменилось. Непонятно было только, как мне следует воспринимать эти перемены, но этот вопрос, – самый главный, – я решила отложить на потом.

Ужин уже ждал на столе, а Вернон поднялся мне навстречу.

Он выглядел немного утомленным после долгого дня и бессонной ночи, и зеленые глаза казались сейчас абсолютно человеческими, но я все равно застыла на пороге, пораженная тем, как хорошо начала понимать его.

Он не был уверен, что я захочу обнять его снова. Что я встречу его… не упреками.

Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу, задержался почему-то на руках.

Отложив принесенные с собой бумаги на столик, я молча шагнула вперед и обвила его шею, прижалась крепче, чем это было допустимо, и не испытала при этом ни малейшего стыда.

Подходящих, да и вовсе никаких слов на такой случай ни у него, ни у меня не было, но было время спокойно обдумать все, что было сделано и сказано накануне.

Я хотела остаться с ним до истечения срока нашего договора. Остаться просто так, без оглядки на приличия, мыслей о будущем и пустых сожалений.

– У меня не вышло закончить раньше.

Рейвен погладил моё лицо кончиками пальцев, как будто не мог так сразу от меня оторваться, и я улыбнулась ему в ответ бледно, но искренне.

– Мы с Альбертом тоже провели время с пользой.

Еда оказалась как обычно великолепна, но я едва почувствовала ее вкус и почти не заметила, как Гризелла убрала приборы и подала чай. Желание остаться с еще недавно пугавшим меня драконом наедине было почти непреодолимым и по своей силе превосходило даже то чувство, что клокотало во мне и гнало в столицу, в театр, дальше от дома.

Изучая составленный мною список, Вернон дважды удивленно вскинул бровь, отдавая должное моей предусмотрительности, и мне пришлось приложить усилие, чтобы совладать с разлившимся в груди теплом. Я в самом деле знала, как много бывает нужно сделать в доме, но такой мой опыт стал для него сюрпризом.

– Мне кажется, ты предусмотрела все. Или почти все.

– Я перечислила только то, что однозначно потребуется восстанавливать и менять.

Когда он поднял взгляд и отложил бумаги, я тоже отставила свою наполовину опустевшую чашку.

– Но обошлась без любой конкретики.

Недовольства в его тоне не было, Рейвен просто констатировал факт, и я пожала плечами, откидываясь на спинку дивана, на который успела перебраться, когда он занял кресло.

– Я все еще не знаю, чего ты захочешь. Быть может, ты решишь там жить. Может, перенесешь туда Дворец Правосудия или станешь принимать там высоких гостей. Альберт считает, что замок может считаться жемчужиной Мейвена.

– И не только он, – оставаясь всё таким же задумчивым, Вернон немного сменил позу и поставил локоть на подлокотник кресла. – Я рассчитывал, что ты предложишь способ им распорядиться.

– Я не знаю, – на этот раз я улыбнулась ему веселее. – Когда я была ребёнком, мне казалось, что это совсем не сложно, но теперь… Я думаю, что в первую очередь стоит привести его в жилое состояние, а уже после принимать решение.

Вопреки собственным ожиданиям, прямо сейчас мне не хотелось говорить о замке. Не хотелось говорить даже о нас или переходить к чему-то большему.

Необходимость составить приблизительную смету отвлекла меня, но другие слова Альберта, – осторожные, многозначительные, – не шли из памяти.

– Вернон.

Как знать, может и разумнее было сделать вид, что ничего не произошло. Что у пересохшего фонтана не было сказано ничего исключительного, а поездка в Теренваль стала просто…

– Могу я тебя спросить?

– Можешь даже не спрашивать позволения на это.

Он ответил с лёгким оттенком иронии, но зелень его глаз сделалась заметно темнее. Он насторожился, ожидая, очевидно, что я спрошу его о том, что будет со мной дальше и захочет ли он устроить мою судьбу так же, как готов был устроить судьбу Кларисы, но сейчас меня интересовало совсем не это.

– Кто такой Альберт? Точно не управляющий и не слуга.

Я задала опасный вопрос. Почти непристойный.

Рейвен хмыкнул и не спеша прошёлся по комнате, обдумывая, что и как именно может и хочет сказать мне.

– Контрабандист. Разбойник. Каторжник. Вероятно, убийца. Единственный, кто не пожелал склонить голову, когда я прибыл с королевской инспекцией на Северную каменоломню.

Он ответил, остановившись у окна и глядя на меня даже слишком пристально.

Северная каменоломня была больше, чем просто приговором, туда ссылали худших из худших.

Такая рекомендация должна была бы вызвать ужас, но вместо испуга на моём лице помимо воли проступила новая улыбка.

– Теперь я понимаю. Он сказал, что я всегда и во всём могу полагаться на него.

Вернон медленно качнул головой, осмысливая услышанное.

– Значит, ты приобрела верного друга.

Он вернулся в своё кресло, справедливо полагая, что разговор ещё не окончен, и я коротко кивнула ему в знак благодарности. Право определять русло, в котором беседа потечёт дальше, оставалось за мной, но мне все равно потребовалось сделать короткий вдох, прежде чем продолжить.

– Еще Альберт сказал, что есть некий деликатный вопрос, который ты должен и хочешь обсудить со мной сам. Я предположила, что ты поостережешься сегодня затрагивать скользкие темы. И вместе с тем, именно ты показал мне, что недосказанность может привести к самым непредсказуемым последствиям. Поэтому я спрашиваю прямо.

На этот раз дракон молчал долго. Я могла наблюдать, как он мрачнеет, как во взгляде появляется нечто нехорошее.

– Да, в этом ты права. Я хотел бы отложить этот момент. Хотя и понимаю, что отлагательств он не терпит.

Буквально вчера я думала, что ничего хуже имеющихся обстоятельств со мной уже не случится. Сегодня у меня был он, было заверение Альберта в его верности и предельно ясное понимание собственных, пусть и постыдных, желаний. И все равно что-то в груди предательски сжалось.

– Говори, Вернон.

По имени я назвала его намеренно, – чтобы успокоить и отвлечь.

Рейвен дернул уголками губ в подобии улыбки, давая понять, что понял, а потом откинулся на спинку кресла и только потом заговорил:

– Когда мне стало известно об истинном положении дел знакомого тебе молодого господина, а заодно и о письме, которое было отправлено ему и касалось тебя, я решил кое в чем удостовериться. Кажется, я уже говорил тебе, что у Альберта есть надежные люди в Лавьеле?..

Я кивнула и незаметно для него выдохнула с облегчением.

Вернон давал мне отсрочку, но именно благодаря ей я начинала понимать, о чем дальше пойдет речь.

– Ты упомянул, что барон Хейден будет под надежным присмотром.

– Да, – он бросил взгляд на стоящую на столе вазу с печеньем, а потом снова взглянул на меня прямо. – Письмо для молодого господина барон написал в дороге и отправил при первой же возможности. Поэтому оно попало к адресату раньше твоего. Прибыв в Лавьел, барон первым делом встретился с подходящим ему поверенным. К счастью, знакомств Альберта достаточно для того, чтобы он мог ознакомиться с бумагами, содержание которых не может подлежать разглашению…

– Он ездил в Лавьел, – я не собиралась озвучивать эту догадку, но она сорвалась с языка сама. – Поэтому он вернулся так поздно…

– Драконы, даже полукровки, выносливее людей и могут путешествовать быстрее, – Рейвен скривился, как будто обсуждаемая тема была ему до глубины души отвратительна, а потом, наконец, произнес то, что должен был сказать. – Барон лишил тебя наследства, Ния. После его кончины и кончины его супруги все имущество Хейденов, включая дом в Мейвене, отойдет столичному пансиону для благородных девиц.

Я не взялась бы предположить, чего он ждал от меня, – слез, отчаяния, обвинений в том, что он разрушил мою жизнь?

Я сделала единственное, чего мне в этот момент хотелось, – пожала плечами и откинулась на спинку дивана, позволяя себе расслабиться.

– Что ж. Даже у начинающей актрисы Королевского театра весьма недурное жалование.

Вернон промолчал. Он немного склонил голову набок, разглядывая меня с каким-то новым выражением, а после немного подался вперед.

– Ты ведь поняла, что я сказал тебе, Стефания?

Его тревога была такой искренней, а неловкость столь очевидной, что я улыбнулась ему снова:

– Разумеется, поняла. В каком-то смысле я ожидала этого. Если мой отец счел возможным расстроить мой брак, что могло помешать ему оставить меня без наследства?

Он хмыкнул, не находя аргументов, чтобы это оспорить, но в его взгляде все еще читалось недоверие.

– Он ведь твой отец. И он не всегда был таким.

– А леди Лорьен мать того ребенка, которого носит под сердцем. Что, по-твоему, помешает ей оставить его на пороге монастыря сразу после рождения?

Еще вчера я бы не осмелилась сказать ему подобное.

Сегодня я точно знала, что сделать это можно.

Рейвен снова откинулся в кресле, почти копируя мою позу.

– Значит, ты готова жить с этим.

– Я уже давно живу с этим, – я же поднялась и тоже прошлась по столовой, открыла окно шире. – Тебе может быть сложно понять это, Вернон. Рейвены не просто обласканы славой, для тебя семья – это больше, чем просто фамилия или требования света. Одно то, как ты рассказывал о своей близости к королю… Говорить так может только тот, кто знает цену себе и окружающим, – без хвастовства, без подобострастия, но и без высокомерия. Я же давно одна, и полагаться привыкла только на себя. Если бы барон, тем более в его нынешнем состоянии, пожелал обеспечить мое будущее, это стало бы приятным сюрпризом. Кроме того, он слишком часто пугал меня монастырем или лишением наследства в юности, чтобы сегодня это огорчило меня всерьез.

Остановившись перед его креслом, я дождалась, чтобы Рейвен поднял ко мне лицо, а потом протянула ему руку.

Вероятно, он был прав во всем, а я оказалась излишне впечатлена всеми переменами, произошедшими в моей жизни за последнее время.

Вероятно, мне в действительности было, что оплакивать, а отказ в наследстве стал моим настоящим позором.

Вот только вместо горя, неприкаянности и желания броситься к отцу и вымаливать прощение я почувствовала облегчение, – как будто то, чего я так долго и мучительно боялась, в самом деле свершилось, но оказалось на деле не таким страшным, как представлялось в воображении.

Если барон хотел оставить меня в одиночестве в наказание за пятно, оставленное мной на его добром имени, у него это уже не получилось.

Не отводя взгляда, Вернон встал, сжал мои пальцы, и я сама потянула его в коридор.