Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22
Вопрос без ответа

На ужин были обещаны великолепные отбивные, но я отказалась, предпочтя запереться в спальне и подумать.

Сказанное Полли взволновало меня сильнее, чем я хотела бы признаться себе самой.

Даже после всего случившегося, сказанного, додуманного моя персона едва ли могла интересовать кого-то в Мейвене так сильно, чтобы это стоило времени и усилий, потраченных на уничтожение моей репутации.

Баронессу Райдер и леди Лорьен можно было смело не брать в расчёт, – у последней не было достаточного влияния здесь, а Симона… Она, как и её барон, были слишком трусливы для подобного. К тому же, порочить имя губернатора было бы с их стороны неимоверно глупо.

Расхаживая по комнате взад-вперёд, я размышляла о караульных, живущих в доме.

Их присутствие я объяснила себе просто: лорд Рейвен не имел привычки действовать вслепую. Зная, что отправляется управлять провинцией, где к драконам настроены заведомо враждебно, да к тому же зреет мятеж, он предпочёл обезопасить тех, кто в защите нуждался. Работающих в доме женщин.

Теперь же ситуация начинала представляться мне в ином свете.

Что, если опасность возникла вовсе не здесь?

Что, если у него есть враги, оказавшиеся готовыми последовать за ним в Мейвен?

На первый взгляд, это казалось логичным, но при более детальном рассмотрении превращалось в откровенную бессмыслицу.

Зная, что кто-то хочет ему навредить, – быть может, ослабить его влияние на короля, – Вернон Рейвен не подставился бы столь опрометчиво.

Утверждающая, что понесла от него дочь графа.

Певичка, появившаяся в его доме едва ли не раньше, чем Гризелла успела разобрать его вещи с дороги.

Слишком откровенный вызов, неоправданный риск.

Мне следовало бы задаться вопросом: а не ошибаюсь ли я сама в нем слишком жестоко?

Может ли быть так, что предупредительный и такой деликатный со мной мужчина… дракон мог оказаться беспощаден даже к потенциальным врагам. Не глумился ли он над своими недоброжелателями, столь легкомысленно приглашая меня в свой дом? Или же решил разменять дочь опального барона, как пешку?

Вместо этого я думала о другом. Об ещё одной фразе, брошенной Полли будто невзначай, но так искренне: «Вы так быстро и так славно столковались с нашим новым губернатором».

Мы ведь и правда поразительно скоро нашли общий язык.

Так вопиюще легко мне оказалось отбросить приличия и…

Говорило ли это о моей распущенности?

Я точно знала, что нет.

Как знала наверняка и другое: никакой иной мужчина не мог бы приблизиться ко мне настолько.

Даже Патрик не смог, хотя и собирался жениться на мне.

Теперь, по прошествии всего нескольких дней, все его заверения в том, что он берег мою невинность, казались насквозь лживыми. Ведь, если быть объективной, Рейвен до сих пор не сделал ничего, что помешало бы мне прямо завтра выйти замуж, будучи нетронутой девушкой. Однако это не помешало нам доставлять друг другу удовольствие, которое принято называть пикантным.

Не захотел ли Патрик или просто не сумел…

Мне уже не было даже любопытно.

Интересно было другое.

Если господин губернатор в действительности с самого начала не собирался ни на чем настаивать, тем более, брать обещанное ему силой, что ожидало нас теперь?

Могла ли я считать заключённый между нами договор недействительным? Значило ли это, что мне следует собрать свои вещи и отбыть в столицу как можно быстрее?

Или же я была ещё нужна ему, как способ отделаться от любвеобильной и настойчивой до такой степени, что это становилось смехотворным, Кларисы?

Гадать можно было до бесконечности. Спросить прямо – вполне уместно.

И в то же время…

«…Так быстро и так славно столковались… ».

Что-то под сердцем предательски сжималось, и я чувствовала себя едва ли не… обманутой?

Уж не сходила ли с ума я, если хотя бы мысленно сумела произнести подобное?

Обманутой – в том, что он не надругался надо мной, не выставил на посмешище? Не сделал своей?

Это были очень странные, в какой-то мере даже опасные мысли.

Гризелла прервала их, постучавшись в мою дверь.

– Ужин на столе, леди Стефания. Я помню что вы сказали, но всё же прошу вас спуститься. Очень прошу.

Она не решалась настаивать, но всё же делала это таким тоном, что мне оставалось лишь поблагодарить её и выйти из комнаты.

В доме было тихо, даже Муза спала, и, стараясь не нарушить эту тишину, я прошла в столовую, гадая, с чего вдруг Гризелла проявила такое упорство.

Не потому ли, что граф Рейвен отдал распоряжение накормить меня, несмотря ни на что?

В комнате ярко горели свечи, и, отстранённо удивившись этому, я подняла взгляд и замерла на пороге, потому что граф сидел за столом собственной персоной.

В его лице не читалось откровенных следов усталости, он был гладко выбрит и одет в свежую рубашку под жилетом.

Даже если за всё это следовало благодарить выносливость дракона…

Он явно вернулся не только что. И прежде, чем позвать меня, привёл себя в порядок.

Когда я вошла, Рейвен поднялся, обошёл стол, и, не успев понять, что именно, а главное, зачем делаю, я бросилась навстречу.

Поцелуй вышел долгим и горьковатым из-за привкуса его зубного порошка, а моё сердце пропустило удар. Всего на секунду, но он сжал меня в объятия так сильно, как может лишь тот, кто в самом деле соскучился.

– Ты сказал, что будешь отсутствовать два дня, – не спеша освобождаться из объятий, я погладила его оставшиеся распущенными волосы.

– Я торопился, – Рейвен дёрнул уголками губ, улыбаясь мне в ответ, а потом жестом пригласил к столу.

Приборы для меня были приготовлены справа от него, и на долю секунды я смутилась по-настоящему. Так полагалось сидеть жене. Но никак не чужой хозяину дома почти-любовнице.

– Но Гризеллу ты всё же предупредил, – я кивком поблагодарила его за подвинутый стул.

– Я собирался вернуться завтра. Так что это было неожиданностью для всех, – он занял своё место и задержал на мне яркий зелёный взгляд. – Она сказала, что ты поёшь, как ангел.

Мне девушка ничего подобного не говорила, и я невольно рассмеялась, опуская глаза:

– Значит, она слышала только охрипших и отвыкших петь ангелов.

По непонятной мне самой причине голос и правда звучал хуже, чем обычно, но я знала, что такое бывает от больших волнений.

Рейвен засмеялся вместе со мной, и я окончательно забыла о еде.

Я была рада его видеть. Так рада, как не предположила бы сама, потому что в эти два дня я не скучала по нему, не считала часы до встречи, грозившей мне только неизвестностью. Однако, стоило ему появиться, и на душе вдруг стало так легко.

– Надеюсь, твои дела решились благополучно?

– Более чем, – поняв, что я так и буду сидеть, он кивком указал мне на тарелку и взял вилку и нож сам. – Мы провели ревизию в казначействе. И я могу сказать тебе, что всё действительно не так плохо, как я думал. Ты знала, что Игла, твой замок и земля вокруг были выставлены на продажу?

– Как? – я вскинула взгляд, не веря.

Рейвен снова улыбнулся мне в своей манере и принялся за еду:

– Одна из классических коррупционных схем: город выставляет на продажу земли, которые откровенно никому не нужны, чтобы в случае ревизии предъявить это как доказательство отсутствия денег в казне. А деньги, меж тем, присваивают.

Я кивнула, потому что всё понимала умом, но сама мысль о том, что Теренваль, моя детская мечта, моё убежище, может принадлежать кому-то и стать для кого-то домом, оказалась неожиданно болезненной.

– Могу я спросить, что ты намерен с этим делать?

Знакомств графа Рейвена в столице с лихвой хватило бы, чтобы продать замок за неделю. Многие из приглашённых ко двору сочли бы его очень удачным приобретением, а их денег хватило бы, чтобы привести его в порядок. Появление таких людей или драконов вдохнуло бы в Мейвен новую жизнь, приблизило местных жителей к столичным нравам.

– Разумеется. Я всё это покупаю.

Он ответил, только прожевав, а вот я опустила вилку, на которую как раз успела наколоть кусок мяса.

– Что?

Смысл сказанного я поняла прекрасно, но уложить это в своей голове…

Довольный произведённым эффектом Рейвен легкомысленно дёрнул плечом:

– У меня есть средства для этого. Мейвену эти средства необходимы. Более того, они позволят нам существенно снизить объём запрошенных королевских дотаций. Я же получу красивейшее место. К тому же, связанное для меня с самыми приятными воспоминаниями.

– Но ведь замок в упадке…

Поняв, что пролепетала это враз онемевшими губами, я тут же разозлилась на себя и принялась есть.

Граф кивнул, как будто вовсе не заметил моей реакции:

– Да. Но драконы, как ты знаешь, богаты. Очень. Особенно когда речь идёт о хорошем вложении. Если местные будут готовы работать, через год в замке можно будет жить, а благосостояние людей существенно улучшится, потому что платить за эту работу я планирую щедро.

Для Мейвена все это и правда звучало, как сказка, однако под ребрами у меня всё равно застыла льдинка. Тяжело было принять, что не будет больше пыльных залов и тишины, нарушенной лишь моим голосом. Уединения и возможности остаться наедине с самой собой.

– Тогда мне следует отдать тебе ключи от калитки.

– Успеется, – он покачал головой, закрывая тему. – Лучше расскажи, как ты провела время.

Для нас обоих это было хорошей возможностью избавиться от неловкости, но я всё равно отправила в рот ещё один кусок, раздумывая, стоит ли заводить разговор сейчас.

По всему выходило, что стоило.

– Я сегодня была в городе. Мне пришло в голову сделать небольшие подарки жене и дочерям Эстебана и Гризелле, и я наведалась к местным кружевницам. Кстати, их работы произвели большое впечатление в театре, когда я туда поступила.

Рейвен кивнул, давая понять, что слушает внимательно и принимает к сведению, и продолжить стало легче.

– На обратном пути я встретила Полли. Это старшая дочь Эстебана, та, что ждёт малыша.

Ещё один кивок, и я вдруг очень не к месту подумала, как это, оказывается, приятно, когда мои слова воспринимают всерьёз, а не как глупую женскую болтовню.

– Она сказала мне, что о нас ползут слухи самого нехорошего толка. О тебе и обо мне.

– Ты же не полагала всерьёз, что они смолкнут?

Он смотрел на меня внимательно, но без насмешки, и, поняв, чем он удивлён, я покачала головой:

– Разумеется, нет. Но она считает, что кто-то распускает эти слухи намеренно. Я никому не наносила достаточных для подобного обид. Разве что нескольким девицам, у которых украла твоё внимание, но они скорее обсуждали бы меня. Полли считает, что кто-то таким образом пытается ударить по твоей репутации.

Вот теперь Рейвен помрачнел. Цвет его глаз сменился, стал темнее, и смотрел он, откладывая вилку, не на меня, а куда-то в пространство.

– Что ж, я не хотел делать этого за ужином, но раз так, придётся. Идём. У меня есть для тебя сюрприз.

Глава 23
Месть

Рейвен направился в кабинет, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, хотя в груди свернулось нехорошее предчувствие.

Мы миновали коридор, и, вопреки правилам хорошего тона, граф не придержал для меня дверь, а вошёл первым и остановился.

Секунду спустя я поняла почему.

В углу на тахте сидел Патрик. Его волосы были в беспорядке, ворот рубашки сбился, а на сапогах лежал толстый слой дорожной пыли.

Никогда и ни при каких обстоятельствах он не позволял себе выглядеть подобным образом, и оттого открывшаяся картина показалась мне особенно дикой.

Увидев нас, Патрик встрепенулся, осоловело моргнул.

Нет, пьян он не был, но, судя по всему, в чувства его привели буквально только что.

Дав мне достаточно времени, чтобы я успела как следует рассмотреть гостя, Рейвен немного повернул голову в мою сторону:

– Этого достойного молодого господина Альберт обнаружил на постоялом дворе в трёх милях отсюда. Догадываетесь, чем он там занимался?

Я не могла вымолвить ни слова, а Патрик тем временем сел прямо. Качнулся, как человек в крови которого продолжало бродить вино, а потом сцепил руки в замок и зажал их между коленями.

– Надо же, какая идиллия! Ты, стало быть, уже вообразила себя его графиней?

Его язык не заплетался, но я не знала, что предположить первее: что Альберт дал ему поспать или что заставил принять какое-то драконье снадобье.

Рейвен чуть слышно хмыкнул, проходя в комнату, и только после развернулся ко мне полностью:

– С момента вашей памятной встречи молодой господин снимал там комнату. Пил и рассказывал всем, кто готов был слушать, какая вы грязная дрянь, а я лезу вон из своей драконьей кожи, чтобы стать в вашей провинции влиятельнее короля.

В его тоне слышалась хорошо знакомая ирония, но он совершенно точно не шутил и не преувеличивал.

Пол ушёл у меня из-под ног, потому что я знала, как красноречив может быть Патрик. Да и кто не пожалеет бедного обманутого жениха, чья избранница променяла его искренние чувства на ложе более богатого мужчины? Тем более – дракона.

Убедившись, что я поняла, о чем он говорит, и верю ему, Рейвен снова подошёл ближе, и теперь уже говорил только со мной, без учёта того, как может среагировать на услышанное Патрик.

– Как ты понимаешь, желающих слушать нашлось достаточно. Те, кто ехал отсюда, и самое главное, те, кто ехал сюда. Люди любят судачить. Особенно если дело касается дочери опального барона, репутация которой прежде считалась безупречной.

С этим невозможно было поспорить, но я всё равно посмотрела не на него, а на Патрика, не желая признавать очевидное:

– Зачем?

Я на него даже не злилась, но его поступок казался мне удивительным. С момента нашего знакомства и до вечера, в который он предложил мне соединить наши судьбы, я ни секунды не верила в то, что он в действительности меня любит. Точно так же, как не рискнула бы назвать любовью то чувство, которое сама питала к нему.

Скорее уж это была замешанная на уважении и уверенности в его благородстве нежность. Прекрасно воспитанный и образованный молодой господин хорошего происхождения, он был приятен мне внешне и ухаживал внимательно, но без раздражающей настойчивости. Я не торопилась замуж, даже более того, была не прочь остаться одной из тех актрис, кто предпочёл театр браку, но именно эта надёжность подтолкнула меня к Патрику. Надежность и его заверения в том, что он не намерен мешать моей карьере.

Никогда и ни за что я бы не заподозрила его в низости.

Теперь же он сидел, уставившись на меня нездорово блестящими глазами, и впервые в жизни мне захотелось отступить. Глупо спрятаться за спину стоящего рядом дракона, лишь бы только кто-то или что-то оказалось между нами.

– А ты не знала? – насмешливое изумление в голосе Рейвена звучало отчётливо, но я успела достаточно изучить его, чтобы понять, насколько он серьёзен. – Вижу, в качестве твоего жениха он был не слишком откровенен, так что позволь, его обязательства исполню я. Полгода назад герцог Деворе лишил своего младшего сына наследства, потому что все содержание, получаемое им от семьи, регулярно оставалось в игорных домах.

Он сделал паузу, давая мне принять и эту мысль тоже, а потом закончил с непривычной жесткостью:

– Ваш бывший жених, леди, беден, как церковная мышь. Чего нельзя сказать о единственной дочери барона Хейдена. Роскошь вам, конечно, в любом случае не грозила бы, но и нищей вы не останетесь. Вернее, не остались бы. Сейчас мы ничего не знаем о намерениях вашего отца относительно вас и вашего наследства.

Смысл его слов был очевиден, но подобная правда не укладывалась в моей голове.

Едва Рейвен закончил говорить, я снова посмотрела на Патрика, ожидая, что он вскочет, возмутится столь вопиющей клеветой, заверит меня, что причина такой жестокости кроется лишь в дурном характере Черного дракона.

Однако же он молчал. Продолжал прожигать взглядом нас обоих, и в этом взгляде читалось… презрение?

Не желая выдерживать его, я снова повернулась к графу, ожидая от него подсказки, потому что сама я не представляла, что могу, должна или хочу сделать теперь – наброситься на бывшего жениха с обвинениями? Уйти, не удостоив его даже словом?

Рейвен же кивнул мне, как будто я поступила в полном соответствии с его задумкой:

– Самым учтивым, что Альберт услышал на постоялом дворе, было замечание о том, что ради денег достойному молодому господину приходится иметь дело с деревенщиной, которая, к тому же, оказалась гулящей и по-крестьянски хитрой. Надеюсь, этого тебе хватит?

Он не добавил: «Чтобы ни в чем больше себя не винить», но такое продолжение фразы напрашивалось само собой.

Винила ли я себя?

Да, до определенной степени. Как можно винить себя, зная, что обманула чьи-то самые светлые надежды. Даже после всех тех размышлений, пищу для которых он подкинул мне по дороге в замок.

– Я все равно не понимаю, зачем, – на этот раз я обратилась со своим единственным вопросом не к Патрику, а к нему. – Как могла деревенщина так сильно уязвить герцогскую гордость?

Патрик хмыкнул и снова сменил позу, откинулся на спинку тахты и положил ногу на ногу, как будто смотрел любопытное представление.

Рейвен не обратил на его движение ни малейшего внимания.

– Ты умная женщина, но иногда твоя наивность меня поражает. Месть, леди Стефания. Это была месть. За те твои деньги, что он уже не получит. Ведь не может же сын герцога жениться на женщине, замеченной в связи с драконом. Показательное прощение, конечно же, смотрелось бы очень благородно… Но кто в здравом уме и твердой памяти поверит, что ты предпочла его мне?

Я не смогла разобраться, от чего задохнулась в первую очередь, – от этой вопиющей откровенности или от того, насколько это было правдой. Как мужчина граф Вернон Рейвен, даже не будь он драконом и приятелем короля, не оставил бы сопернику ни малейшего шанса, и тоску о нем, живущую в сердце даже ставшей замужней дамы понял бы каждый.

Говорить об этом вот так было немыслимо.

И все же… Все же.

А он тем временем продолжил, очевидно не желая щадить ни меня, ни Патрика, на лице которого презрение начало превращаться в отвращение и злобу:

– У этого молодого господина большие проблемы. О чем ты, вероятно, не знала тоже. Не так давно он поставил на кон деньги, принадлежащие юридической конторе, в которой он служит. Теперь убытки нужно возместить. Если он, разумеется, не желает такого позора на свою фамилию. Герцог Деворе, насколько мне известно, решать столь деликатную проблему отказался, сославшись на то, что его сын достаточно взрослый человек. Думаю, в планы молодого господина входило приблизить вашу свадьбу, но именно в этот момент его настигло письмо твоего отца. Так что, как видишь, у него есть причины затаить на тебя обиду. Мало найдется женщин, готовых обручиться с мужчиной, предварительно не наведя о нем справки и не выслушав самые нелицеприятные сплетни о нем.

В кабинете свечи тоже горели ярко, – лорд-губернатор сделал все, чтобы не оставить мне возможности упустить хоть какую-нибудь важную деталь. От этого света у меня начало ломить виски, и я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Это отвратительно.

Я не обращалась ни к кому конкретно, озвучила лишь то, что вертелось на языке, но Патрик подался вперед:

– Отвратительно? Да это ты отвратительна! Леди Добродетель, никому не позволившая до себя дотронуться… Нужен был только кто-то побогаче, да? Кто-то, кто хорошо оплатит право первой ночи?

– Смею вас разочаровать, милорд, не всем приходится платить за это, – Рейвен бросил это сухо, невозмутимо, направляясь к столу.

Так, что лицо от унижения вспыхнуло у меня, хотя адресована эта оскорбительная фраза была совсем другому человеку и ко мне не имела никакого отношения.

Патрик побледнел.

Я видела, как его руки сжались в кулаки от желания наброситься на обидчика, но страх перед драконом оказался сильнее унижения.

А впрочем… Теперь я с предельной ясностью понимала: Рейвену вовсе не обязательно было быть драконом, чтобы внушать этот страх. Ему не нужно было быть старше, чтобы его собеседник, – пленник? – против воли испытывал почтение.

Он просто был другим, и такие, как Патрик, робели именно перед этой внутренней силой.

Силой, которой не было в них самих, и истоков которой они не понимали.

– Коль скоро секретов между нами больше не осталось, я полагаю, нам стоит как-то разрешить сложившуюся ситуацию, – открыв ящик стола, Рейвен вытащил из него большой и под завязку набитый монетами кошелек.

Взвесив в ладони, он продемонстрировал его Патрику:

– Здесь золото. Его с лихвой хватит, чтобы покрыть все ваши долги как перед конторой, так и перед кредиторами. Если будете разумны, сможете вложить то, что останется, в собственное дело. Всё дальнейшее – ваши трудности, я даю слово, что не стану намеренно мешать вам. Хотя видят боги, мог бы, и быстро добился бы успеха. Взамен я хочу, чтобы вы раз и навсегда забыли о леди Хейден. Всем знакомым, кому успели наговорить о ней нелицеприятные вещи, вы объясните свой поступок обидой отвергнутого жениха и сообщите, что раскаиваетесь в содеянном. Вам это подходит?

Меня почти оглушил стук собственного сердца, потому что Патрик смотрел только на кошелек.

Прямо здесь и сейчас у него был миллион возможностей.

Признаться в том, что всё сказанное драконом правда, броситься мне в ноги и умолять о возможности начать всё сначала, обоюдно забыв о былом.

Всё отрицать и гордо удалиться.

Подняться и сказать, что даже будучи пойманным на подлости, он не станет падать настолько низко.

Вместо всего этого он смотрел на кошелек в руке Рейвена, а я видела, как судорожно дернулось его горло, когда он тяжело сглотнул.

– Мне это подходит.

Граф хмыкнул едва слышно, и бросил кошелек ему.

Патрик поймал, а я прижала ладони к пылающим щекам, не зная, куда деться от стыда, омерзения и такого абсурдного горя.

– Вас проводят, – Рейвен обратился к нему, не удостоив больше даже мимолетным взглядом, и начал обходить стол, чтобы приблизиться ко мне.

Опасаясь сказать или сделать что-то, способное стать не финалом развернувшейся в кабинете драмы, а началом дешевого фарса, я развернулась и выбежала в коридор, мечтая только об одном – добраться до своей спальни поскорее.